Пепел

От лица Рэйнара:

Мне восемь.

Я уже не ребёнок по их меркам. В Ар’Кэларе к восьми годам дети участвуют в первом Обрете церемонии признания разумности. Это не праздник, как дни рождения в прошлом мире. Это испытание. Это взгляд в тебя через символ, через магию, через то, что они называют “истинной сутью”.

Но пока этот день не настал.

Я сижу на склоне холма, за домом, где ветер гнёт траву, а небо над Мел’Каэром тянется, как свиток. На коленях вырезанный из древесины меч. Не игрушка он острый по краям, но легкий, как для ученика. Его сделал отец. У него талант к вещам, которые не ломаются, даже когда всё вокруг рушится.

Сзади слышу шаги нет, не шаги. Скрип колен, шерох лапы. Клэр.

Клэр Эльвендора зверолюд, с серыми волосами, как облака в осенний день, и глазами, которые меняются в зависимости от настроения, от серебристых до глубоких зелёных. Её уши, слегка заострённые, всегда насторожены, как у волка, в её походке скрыта лёгкость и грация, присущая зверям.

Её родители Лира и Эльдар, оба представители её рода, ценившие традиции зверолюдов. Лира была мудрым лекарем, способным общаться с природой и лечить души, а Эльдар — следопытом и защитником, всегда готовым встать на защиту своей семьи и земли. Они воспитали Клэр в любви и уважении к своей природе и своим силам, хотя и понимали, что она не совсем обычна для их народа.

Характер Клэр был тихим и замкнутым, как её внешний вид. Она не стремилась быть в центре внимания, но её доброта и верность никогда не оставались незамеченными. Сама Клэр была в большей степени наблюдателем, чем участником, но в моменты, когда ей нужно было вмешаться, она проявляла невероятную решимость. Её магия, чуткость, всегда помогала окружающим, ведь она могла ощущать чужую боль или радость, как свою собственную.

Она выросла рядом. Мы с ней учились говорить на двух языках одновременно я на человеческом, она на зверином, называемом “руунсай”.

— Рэйнар. Ты опять думаешь?

Я не отвечаю сразу. Она и так знает ответ.

— Ветер меняется.

Она кивает. Волосы густой серебристый мех касаются моего плеча.

— Сегодня ночью будет собрание у святилища. Я слышала, как говорили старшие. Кто-то пришёл с юга. Из Империи. Они не рады.

Империя Чистых всё чаще упоминается в разговорах взрослых. Они будто тень за деревьями не враги, но и не союзники.

— Мама говорит, что в Империи снова пошли слухи про “Глаз Сотворения”. Что он активен. Что он выбирает. голос Клэр становится тише. А когда Глаз выбирает, рождаются странные дети.

Я смотрю на неё.

— Как ты и я?

Она не сразу отвечает. Потом просто говорит:

— Как ты.

Я отвожу взгляд. Молчу.

С тех пор как я начал разговаривать, родители стали внимательнее. Не из страха — из осознания. Я не задавал вопросы, которые обычно задают дети. Не путался в словах. Не пугался грома. Не говорил во сне, зато слушал с закрытыми глазами.

Мать однажды сказала отцу:

— Он как чужой цветок на знакомой земле. Растёт, но не отсюда.

Слово “чужой” застряло у меня внутри.

Вечером, у огня, отец точит лезвие. Мать готовит настой. Клэр играет с Алессией — теперь она уже не просто старшая сестра, а почти воин. Она обучается в гарнизоне, дважды в неделю — меч, щит, тактика.

— Рэйнар, — говорит отец, — подойди.

Я встаю. Подхожу.

Он смотрит на меня. Медленно, молча. Потом протягивает кинжал — короткий, но настоящий.

— Держи.

Я беру. Он наблюдает. Не за тем, как я его хватаю, а как чувствую вес.

— В этом мире у каждого своя сталь, — говорит он. — У Алессии — железо чести. У Клэр — сталь чуткости. А у тебя?

Я смотрю на клинок.

— Сталь разума, — отвечаю.

Он кивает. Понимает. Сжимает моё плечо.

— Завтра ты пойдёшь с нами.

— Куда?

— К Святилищу Корня.

Святилище не похоже ни на один храм из моего прошлого мира. Оно не каменное. Оно живое.

Оно растёт.

Стволы деревьев изгибаются в арке. Корни вплетены в землю, как венозная система. Листья шепчут, хотя ветра нет.

В центре — пульсирующее озеро, светящееся изнутри.

Вокруг — люди, зверолюды, эльфы. Все молчат.

— Этот год… — начинает старейшина, — …принёс знаки. Мел’Каэр видит грядущую бурю. Мы чувствуем, что дети искажены магией, что Глаз вновь пробудился. Он открывает пути между мирами. Пути, которые не должны быть открыты.

Меня не называют. Но смотрят.

Особенно эльф, высокий, с лицом как вырезанным из камня, с глазами, будто стекло, наполненное светом. Он смотрит на меня, как будто знает. Не догадывается — знает.

Старейшина для нас — это не просто мудрец. Он тот, кто видит скрытое и понимает больше, чем остальные. Его глаза, как два ярких камня, сияют зелёным или голубым, отражая магию и знания, накопленные веками. Он, вероятно, эльф или существо, прожившее много лет, и в его взгляде скрывается вечная глубина. Когда он говорит, его слова наполнены силой, потому что он знает: каждый его совет может изменить судьбу. Он не старик, а проводник, который ведёт нас через туман неизведанных путей.

— Мы проведем Обретение раньше, — говорит он. — Чтобы знать, кого носит земля.

Родители переглядываются. Я чувствую их напряжение. Клэр берёт меня за руку.

— Я буду рядом, — шепчет.

Обретение — это не ритуал в церкви. Это не испытание тела. Это контакт.

Ты стоишь у воды. Она — зеркало и дверь. В неё нельзя заглянуть просто так.

Старейшина касается моей головы, бормочет слова на языке древнем, словно камень, что помнит ледник.

И тут… я падаю.

Но не в воду.

Внутрь.

Сначала — темнота. Как при переносе. Мой страх оживает — неужели снова? Неужели меня вырывает обратно?

Но нет.

Вижу — лицо. Моё лицо.

Но не ребёнка.

Взрослого. Того, кем был. Аки.

Он смотрит на меня. Мы стоим друг против друга, разделённые тонким стеклом.

— Ты думал, что сбежал, — говорит он.

— Я стал другим, — отвечаю.

— Нет. Ты просто спрятался.

Я прикасаюсь к стеклу. Оно трескается.

— Рэйнар, — шепчет голос за спиной.

Я поворачиваюсь. Там Клэр — я даже не понял кто это вначале из-за того что там была взрослая Клэр. С глазами, полными света.

— Ты не один, — говорит она. — Ты часть.

И тогда стекло рушится, и я просыпаюсь.

Я лежу у воды. Вокруг — шёпот. Люди смотрят. Кто-то улыбается. Кто-то боится.

— Он… он видел, — говорит старейшина. — Он не ребёнок.

Мать подбегает. Обнимает. Я дрожу, но не от холода.

— Всё хорошо. Ты с нами, — говорит мать.

Отец смотрит на меня, и впервые в его взгляде — не просто любовь. Страх.

Но я стою. И говорю:

— Меня зовут Рэйнар. Я не знаю, кто я был. Но знаю, кто я есть..

После того как я сказал эти слова, в воздухе стало необычно тихо. Весь мир, казалось, замер. Странный и мощный взгляд старейшины не отрывался от меня, его глаза блескали, как два куска льда под светом полной луны.

— Магия воды, произнес он наконец, и в его голосе был скрытый ужас, который я не мог игнорировать. Ты не только тот, кто был. Ты и то, что будет. Вода — это не просто элемент. Это путь. И твой путь теперь связан с тем, что давно забыто.

Я не знал, что ответить. Моя рука невольно коснулась воды, и я почувствовал, как её холод проникает в меня, как будто она живая. Странное ощущение, будто кто-то пробуждает меня из глубокого сна, разрывая оболочку прежнего «я». Это было магией. И, возможно, не просто магией тем, что дало мне не только силу, но и знание о том, что существует гораздо больше, чем я мог представить.

Клэр, стоявшая рядом, крепко сжала мою руку. Я мог почувствовать её тревогу, её поддержку, но также и сомнение. Мы оба поняли, что я только что переступил границу, которую не каждому разрешено пересечь.

Я посмотрел на свои руки, и вдруг передо мной вновь возникли образы размытые, словно в тумане, но четкие в своей сути. Я видел потоки воды, которые могут вести меня, словно река, ведущая к неизвестным берегам. Внутри меня что-то откликнулось на эту мысль, и я понял: магия воды это не просто сила, это часть меня. Я уже был связан с этим миром по-другому. Не просто через родство, не просто через ритуалы, но через то, что я могу понять, почувствовать и контролировать.

— Что это значит?

Старейшина молчал какое-то время. Затем его лицо смягчилось, и он сказал:

— Это значит, что ты должен выбрать свой путь. И мы будем рядом, чтобы поддержать. Но знай одно: магия воды может быть как очищением, так и разрушением. Ты будешь нести её ответственность.

Я снова посмотрел на Клэр. Её глаза были полны вопросительных искорок, и я знал, что она задает тот же вопрос, который я только что сам себе задал. Что будет со мной теперь?

— Что будет со мной теперь? повторил я в мыслях, смотря на старейшину, который казался все более удалённым, как будто его возраст и мудрость отстраняли его от всего, что происходило вокруг.

Время замедлилось, и я вновь ощутил холод воды в своей руке, как будто сама река ждала, чтобы я сделал свой выбор.

Старейшина медленно подошёл ко мне, его шаги были тихими, но ощущались, как удар молота по камню. Он наклонился и, несмотря на всю свою невыразимую мощь, мягко положил руку мне на плечо. В его глазах было что-то большее, чем просто понимание. Это был взгляд того, кто видел не только настоящее, но и будущее, и кто знал цену каждому решению.

— Твой путь, произнёс он, не будет лёгким. Ты будешь идти туда, куда не осмеливаются шагнуть другие. Ты, возможно, станешь тем, кто приведёт нас к новым берегам или же сломает то, что уже давно стояло на пути. Ты стал не просто частью этого мира, Рэйнар. Ты стал его частью, которая может измениться, перестроить его основы, если захочет.

Мои пальцы слегка сжали воду, и она, казалось, отозвалась, слегка вздрогнув, словно живая.

Я почувствовал, как мурашки пробежали по моей коже. Это не было просто ощущением воды. Это было пониманием. Я понимал, что в руках у меня не просто сила, а неведомая связь с тем, что существует в этом мире и за его пределами. Я был не просто частью его, я мог быть чем-то, что его изменит.

— Ты не просто маг.

Сказал старейшина, ты связующее звено. Тот, кто был, тот, кто есть, и тот, кто будет. Ты несёшь в себе не только магию воды, ты несёшь пути между мирами. Эти пути давно забыты, но они ещё живы. И ты должен решить, куда они тебя приведут.

Старейшина замолчал, давая этим словам возможность поглотить меня, наполнить их смыслом. Я чувствовал тяжесть выбора. Где-то в глубине души я знал, что каждое моё решение отныне будет касаться не только меня, но и всех вокруг. Моя связь с этим миром была более сложной, чем я думал. Это не просто магия. Это ответственность.

Я взглянул на Клэр. Её лицо было спокойно, но в её глазах я увидел смесь переживания и поддержки, как будто она ждала моего ответа, как будто знала, что я сделаю. Она всегда была рядом, но теперь я чувствовал, что она тоже стоит на пороге перемен. Мы оба. Мы все.

— Ты не один, шептала она мне, как тогда, когда я стоял на холме и задумчиво смотрел на ветер. Эти слова звучали теперь, как обещание, как крепкая нить, которая соединяет нас, независимо от того, куда приведёт мой путь.

Я кивнул ей, и наш взгляд встретился. В его глубине было понимание. Я не знал, что буду делать с магией воды, не знал, как буду справляться с этим новым даром, но я знал одно я не один.

Старейшина снова поднял голову и посмотрел на меня.

— Ты должен научиться контролировать свою силу, произнёс он. Иначе она будет контролировать тебя. Но помни одно, Рэйнар: магия воды это не только сила. Это путь. Это очищение и разрушение. Ты должен понять, что ты готов с этим сделать.

Я смотрел на озеро, его светящийся зеркальный surface, и понял, что теперь оно не просто вода. Это была дверь в неизведанное. В миры, которых я ещё не знал, но которые теперь были связаны со мной. Я должен был пройти этот путь, но не в одиночку. И не только для себя.

— Я буду готов, сказал я, глядя на старейшину. — Я буду готов идти этим путём.

Старейшина молчал. Он знал, что мой ответ был не просто словом. Это было начало того, что должно было прийти.

Клэр сжала мою руку крепче.

— Мы будем рядом.

И с этим обещанием, с этим знанием, я сделал первый шаг в будущее, которое было не только моим, но и всего мира.

время словно замедлилось. Вся эта магия воды и мои новые осознания не оставляли меня в покое, но я старался не зацикливаться на этом. В конце концов, жизнь не стояла на месте, и даже в этом мире, где чудеса стали реальностью, обычные вещи всё ещё оставались важными..

В тот день, когда мы с мамой и Клэр решили прогуляться по городу, я чувствовал, как напряжение немного отступает. Мы покинули святилище и отправились в Мел’Каэр. Город был живым, полным людей, зверолюдов и других существ, каждое лицо рассказывало свою историю. На улицах пахло свежими хлебами, специями и зеленью. Я наслаждался этим моментом, чувствуя, как мои шаги становятся легче, а мысли яснее.

Мама, как всегда, шла рядом, её глаза полны заботы, но и уверенности. Она знала, что я переживаю не только из-за случившегося, но и потому, что теперь мне нужно найти свой путь в этом новом мире. Она не задавала лишних вопросов, но её молчание было полным понимания. В её присутствии всегда было спокойно.

Клэр и её мама, Лира, тоже присоединились к нам. Лира была женщиной с удивительным спокойствием и глубокой мудростью. В её глазах всегда читалась связь с природой, и её магия, тихая и мощная, как будто струилась в воздухе вокруг нас. Алессия, её старшая дочь, двигалась рядом, аккуратно подбирая шаги. Она давно уже была не просто старшей сестрой для Клэр, но и почти воином, обучавшимся в гарнизоне.

— Мы идём за фруктами?

Я кивнул. В последнее время я стал ценить такие моменты, когда мы могли просто идти по улице и не думать о магии или судьбе. Это было как возвращение в детство простое и понятное.

Лира с улыбкой оглядела нас всех.

— Пожалуй, нам стоит взять что-то на ужин. Летние плоды в этом году особенно сладкие, и я думаю, Клэр хочет кое-что попробовать. Она нежно погладила дочь по голове, и та ответила едва заметным кивком.

Мама и Лира пошли в сторону рынка, и мы с Клэр последовали за ними. Пройдя через городской центр, мы попали в небольшую площадь, где располагались лавки с едой и ремесленными изделиями. Я был немного удивлён, как спокойно все воспринимали наше присутствие. Ведь после Обретения я чувствовал себя немного иначе, но, похоже, люди здесь уже привыкли к магии и необычным явлениям.

— Возьмём персики, они как раз спелые, предложила мама, осматривая лавки.

Клэр подошла к прилавку с зелёными травами и запахами, которые сразу привлекли её внимание. Она наклонилась к одной из полок и с любопытством рассматривала маленькие пакеты с сушёными листьями.

— Это для заварки.

Я подошёл рядом и также вдохнул аромат. Листья напоминали мне о доме, о том, что мы всё ещё были частью этой жизни, несмотря на всё, что изменилось. Клэр улыбнулась, будто понимая, что мне тоже понравился запах.

— Ты будешь с нами на ужин?

Я кивнул. Неохотно, но я знал, что мне нужно хотя бы на несколько часов забыть о магии и стать просто частью этой маленькой семьи. Мы с Клэр, хотя и разные, всё же понимали друг друга без слов.

Мама тем временем взяла с прилавка несколько крупных персиков и отдала их продавцу. Лира перебирала специи, приглядываясь к тем, которые могли бы добавить в ужин нечто новое.

— Ваша семья всегда знала, как выбирать лучшие продукты, заметила она, улыбаясь. Кажется, у нас получается обычный семейный ужин.

Мама тихо рассмеялась.

— Вроде бы да. Но никогда не знаешь, чем всё закончится, ответила она с лёгким взглядом на меня. Я знал, что она говорила это не только про еду, но и про всё, что происходит со мной, с нами, с этим миром.

Когда мы вышли из лавки, на улице уже начинало темнеть, и огоньки по краям города начали мягко освещать дорогу. Мы все направились обратно, обсуждая простые, но важные вещи что приготовить на ужин, как Клэр всё лучше справляется с уроками и как Алессия всё чаще возвращается домой с рассказами о своём обучении.

Клэр шла рядом и тихо смеясь, рассказывала о том, как однажды, когда они с Алессией отправились на тренировку, они чуть не столкнулись с огромным зверем в лесу.

— А что ты сделал?

— Я просто почувствовала его перед тем, как он появился, ответила Клэр. Он не был опасен, просто странный. И я немного испугалась, но потом всё оказалось нормально. Он ушёл, когда почувствовал нас.

Мама улыбнулась.

— Ты всегда чувствовала то, что другие не замечают, Клэр. Это твой дар. И он не просто магия, а часть тебя.

Я посмотрел на неё. Мы все были разными, но в тот момент это не имело значения. Мы шли, и ничто не могло затмить эту простоту. Я был с ними. Я был с мамой, с Клэр, с её семьёй. И, возможно, именно этот момент когда я мог просто быть рядом, забыв обо всём, что меня мучило, был тем, что мне было нужно.

Мы вернулись домой, и вечер продолжился в привычном кругу. Это было важно, как возвращение к себе, в мир, где даже магия не может затмить самого обычного ужина с семьёй.

Когда мы вернулись домой, вечер продолжался, как и любой другой. Мама, Клэр, Лира все сели за стол, обсуждая последние новости города и приготовления к следующему дню. Я сидел с ними, но внутри всё было не так просто, как могло бы показаться. Мне было тяжело привыкать к мысли, что я снова в доме, снова среди людей, с которыми я только что познакомился. Всё было так ново, но в то же время знакомо.

Я потянулся и, пытаясь поддаться общему ритму, спросил:

— Где отец?

Мама, не отрываясь от разговора с Клэр, ответила спокойно, с привычной ей мягкой интонацией:

— У отца сегодня много пациентов. Он ушел помогать с больным вместе с отцом Клэр, не успел поужинать с нами.

Я кивнул, но внутренне ощущал странную пустоту. А вот Клэр, заметив моё молчание, вела свой собственный разговор с Лирой, хотя её взгляд, кажется, тоже был немного уставшим.

После ужина я отправился на прогулку. Тёмные улицы, яркие огни, всё это напоминало мне прошлое, а точнее, тот виртуальный мир, где я когда-то был кем-то значимым. Тогда я был NekoHazard стратегом, тактиком, королём чисел и расчетов. И что же я чувствую теперь? Тот же холод в груди, как и раньше. Но теперь этот холод ощущается реальнее. Он не исчезает, не растворяется, как пустота после победы в игре. Он заливает меня целиком.

Я стоял на улице, ощущая, как веет холодный ветер, и в голове вновь мелькали образы — экран, коды, битвы, где я манипулировал людьми, а они даже не подозревали, что их судьбы определяет чужой разум. Тот мир, где я был лучше всех, где победы не приносили радости, а лишь усиливали чувство бессмысленности. И вот я снова оказался здесь, но вместо экрана передо мной люди, этот мир, который я не выбирал, и который, кажется, никогда не спрашивал моего мнения.

Задумавшись, я вспомнил, как шёл в битве, как не полагался на силу или удачу, а использовал лишь логическое мышление, комбинируя стратегии, всегда смотря на несколько ходов вперёд. Но теперь, в этом новом мире, где нет кодов и алгоритмов, я чувствовал себя потерянным. Я не знал, какие ходы мне делать. Я не знал, на что надеяться. В этот момент мне хотелось снова вернуться в тот мир, где хотя бы знал правила.

Вдруг в памяти возник образ моего старого мира интернат, где меня учили быть сильным, быть умным, быть бескомпромиссным. Тех, кто не справлялся, отправляли в шахты или на переработку. А я научился выигрывать. Виртуально. Но этот мир не учил меня любить, не учил меня чувствовать. Он только учил выживать.

И вот теперь я сидел на этой земле, в теле чужого ребёнка, в мире, где всё было не так, как я привык. Здесь не было цифр, не было вычислений. Здесь было живое тепло и человеческое тепло, которое я не знал, но ощущал.

Я снова встал, пытаясь прогнать эти мысли. Но они не уходили. Как бы я не старался, я всё равно чувствовал, как те воспоминания из прошлого мира давят на меня, словно шлем, который я когда-то снимал, и который теперь невозможно снять с моей души.

И я понял одно: я не могу вернуться. Слишком много времени прошло, и слишком много изменилось. Этот новый мир моя реальность.

Ночь прошла в странном спокойствии, но с первыми лучами рассвета меня разбудил резкий запах дыма. Это был не просто запах это было что-то гнетущее, жаркое, похожее на огонь, ползущий по дому. Я вскочил с постели, испуганно оглядываясь вокруг, пытаясь понять, что происходит. Через несколько секунд я услышал крики из коридора.

— Рэйнар!

Я рванул к её голосу и, пробежав по коридору, увидел, как стены начали покрываться огнём. Моя сестра Клара стояла рядом с мамой, пытаясь помочь ей встать, но в панике не могла сделать этого. Дым становился всё гуще, а пламя пожирало всё на своём пути.

— Мы не успеем выбраться, прошептала Клэр, её глаза были полны ужаса.

— Бежим! Крикнул я. Мы схватили маму, вытащили её из комнаты и побежали к выходу. Пламя уже распространялось, блокируя пути, но мы успели добраться до двери. Но на пороге произошло нечто ужасное часть потолка обрушилась, и я услышал отчаянный крик отца.

— Рэйнар! Клэр! Бегите! его голос был полон страха и боли. Мы застолбили момент, когда он оказался внутри дома, пытаясь пробиться через огонь, но стена пламени уже была слишком высока, а пространство слишком ограничено. Я бросился обратно, но обрушившаяся стена заблокировала путь.

— Отец! я кричал, ломая руки, пытаясь пробиться через завалы, но не мог ничего сделать. Клара тянула меня за руку, её лицо было залито слезами.

— Нам нужно уходить!

Мы выбежали наружу, но за порогом нас встретил не просто огонь, а толпа людей, собравшихся у нашего дома. Это были те же самые жители, что ранее нас поддерживали, но теперь их лица были полны злобы и страха. Кто-то из них громко кричал, обвиняя нас.

— Это его вина! Это он привёл беду! Он и его магия! прокричал один из горожан, показывая пальцем на меня.

Я стоял, как вкопанный, не понимая, что происходит. Гнев, паника и страх охватили город, и в их глазах я стал причиной всего, что произошло. Сначала шёпоты, потом громкие крики, и вот уже толпа начала двигаться в нашу сторону.

— Он заслуживает наказания! Его и всю его семью нужно выгнать!

Это было как буря. Я пытался что-то сказать, оправдаться, но их крики затмевали всё. Они не хотели слышать ни слов, ни оправданий. Страх перед магией был сильнее, чем любые доводы разума.

И тогда они начали действовать.

Один из мужчин, стоявших в переднем ряду, бросился ко мне. За ним последовали другие, и я почувствовал, как мои ноги подкашиваются. Мать и сестра пытались оттолкнуть их, но толпа была слишком велика. Я почувствовал, как руки кого-то крепко схватили меня, и тут же мне ударили по голове. Я зашатался, но ещё успел увидеть, как из толпы вырвался Калай, отец Клары, и попытался встать между мной и людьми.

— Не троньте его!

Но его слова не остановили ярость толпы. Люди кричали, что всё это произошло из-за меня, что магия, которую я изучал, принесла в город несчастье, и не было другого выхода, кроме как избавиться от нас. Клэр не удалось удержать их, и вскоре я почувствовал, как меня жестоко скрутили. Удары, крики всё смешалось в одну безумную бурю.

Толпа продолжала кричать, требуя справедливости, и в этот момент я понял, что уже ничего не могу изменить. Все мои усилия, все мои просьбы были тщетны. И вот, среди яростных голосов и боли, меня повалили на землю, и я почувствовал, как чья-то рука сжимает моё горло. Удары становились всё сильнее, и я не мог уже ничего сделать. С каждым новым ударом мир вокруг меня становился всё темнее, а я погружался в холодную, бесконечную тьму.

"Система: Игрок умер."

Последнее, что я почувствовал, это тяжесть на груди и тишина. Толпа продолжала кричать, но я больше не слышал их. Я больше не видел их лиц, не ощущал боли. Я ушёл из этого мира, оставив свою семью и своих близких в том безумном пожаре.

Моя мать пыталась спасти меня, пытались защитить, но им не удалось. В тот момент, когда я умирал, они тоже стали жертвами ярости толпы. Печальные глаза моей сестры, Клэр, её отчаянные крики, казалось, преследовали меня, но мне уже было не суждено их услышать. Я стал частью того кошмара, который разрушил всё, Что я так любил в новой жизни, знал и любил..