Те, кто зовут тебя чудовищем

На границе горной провинции Цинчжу — Руины древнего святилища

Пыль висела в воздухе. Каменные колонны, обвитые корнями, тянулись в небо, как когти павшего титана. Здесь когда-то молились духам ветра и неба. Теперь — тишина, пронзённая только дыханием одного человека.

Цзян Линь стоял у обломков алтаря, и в его руках пульсировал поглощённый страх — остаток душ старейших изгоев. Из них он плёл новую технику, из них он кормил второй лепесток.

Лепесток Плоти… пока я не приму его, моё тело — смертное. Я ещё слаб. Слишком слаб, чтобы идти к Синему Порядку.

Он закрыл глаза. И тогда — почувствовал их.

Шестеро. Приближались быстро, скрывая Ци. Не культиваторы — охотники на демонов. Воины без клана, без чести, но с благословением ордена Храма Небесного Заката.

Они пришли за мной. Значит… слухи распространяются быстрее, чем страх.

Первый бой — Резня среди руин

Они атаковали одновременно. Один с цепом, другой с магическим клинком, третий — вообще не ступал по земле, паря с помощью артефакта ветра.

Цзян Линь не шевельнулся.

— Демон! — крикнул старший. — Ты нарушил равновесие! Сдался тьме! По приговору — смерть!

Он прошептал в ответ:

— Я не сдавался. Я выбрал.

Они не услышали. Или не захотели.

Первый удар — сверху. Он не уклонился. Пусть думают, что могут навредить.

Цепь опустилась — и растворилась в дыму. Цзян Линь исчез, оставив после себя чёрный след.

— Где он?! — крик.

— За—

Голос не успел завершиться. Один из охотников рухнул — горло рассечено не клинком, а нитью из Ци, тёмной и дрожащей, как паутина.

— Он не использует меч… Он использует тень…

Смерть второй. Затем третий.

Но двое выжили. Один — мечник, другой — заклинатель, читавший защитную мантру.

— Ветры изгоняют мрак… ветры изгоняют мрак…

Жалкие. Их мантры — пустые слова. Они призывают небо, которое давно отвернулось от них.

Цзян Линь шагнул вперёд — и его рука изменилась.

Пробуждение второго лепестка — Плоть Тьмы

Трещины пошли по коже. Не боль. Не ужас. Эволюция.

Чёрные жилы. Когти, не кости, а духовная материя. Глаза вспыхнули серо-чёрным огнём.

Он не просто отражал удары. Он впитывал силу атак. Преобразовывал. Возвращал.

Мечник атаковал — и его клинок вошёл в плоть, как в воду.

— Что… ты…

— Я — не демон. Демоны рождаются из проклятий.

Он поднёс руку к груди врага.

— Я — проклятие, созданное людьми.

Охотник завопил, когда плоть начала всасываться в руку Линя — с энергией, душой, жизнью. Он упал беззвучно, оставив только пепел и дым.

Остался один.

Заклинатель дрожал. Он пытался говорить — но язык его забыл мантры.

— П-пощади…

Цзян Линь смотрел. Долго. Глаза в глаза.

— Скажи остальным. Я иду.

— Скажи им: Цзян Линь вернулся. И он помнит каждое имя. Каждую ложь.

— Скажи… что небо теперь смотрит вниз. И видит только тень.

И он ушёл, растворившись в дыму.

Пещера под руинами — Посвящение в технику

Поздно ночью, в одиночестве, он открыл второй лепесток.

Плоть Тьмы — путь демонической трансформации тела. Он отказывается от смертной плоти, формируя новое тело из Пустоты и Памяти.

Тело меняется. Боль — невыносима. Кости растут, переплавляются. Сердце бьётся в два раза медленнее — но каждое биение отзывается в мире, как эхо древнего ужаса.

Он выплёвывает кровь. Но не умирает.

Он встаёт — и чувствует: больше ни одно смертное оружие не пронзит его плоть.

Они сделали меня чудовищем. Но чудовище, в отличие от человека, не забывает.

Финал главы — Клятва в пламени

Цзян Линь зажигает костёр. На чёрном небе нет звёзд.

Он вырезает ножом по ладони знаки. Обычай древних культиваторов-отступников. Кровью пишется клятва. Кровью она питается.

Он шепчет:

— Три ступени. Три лепестка. Три империи падут.

— И первый, кто падёт — Секта Лотоса.

Он смотрит в пламя.

Там отражается не он. Там — лик, искривлённый тенью, глазами без зрачков, с улыбкой без кожи.

Он не боится. Он становится этим отражением.

Конец главы 4