Сомнения и камни преткновения

Три дня. Цифры таймера горели в сознании, но теперь их холодный свет отражался в моих действиях, как в отполированном клинке. Паутина лояльности была сплетена, союзники мобилизованы. Теперь требовалось не защищаться, а методично разрушать опоры врага, превращая их силу в слабость, а праведность – в позор.

Первой трещиной должен был стать удар по самому святому – по вере в Элиру. Жрец Орвен, подогреваемый моими «анонимными» наводками через Эвелину и щедрыми авансами из бывшей казны Вейса (теперь под контролем Горация), действовал с рвением инквизитора, видящего костёр ереси.

Он выбрал момент мастерски. Во время одной из публичных «исцеляющих» проповедей Элиры на Рыночной площади, когда толпа замерла в благоговейном экстазе, а «святая» возлагала руки на горбатого ребёнка, из толпы раздался громовой голос Орвена:

— Остановитесь, ослеплённые! Прежде чем принять ложное чудо, спросите: чьей ценой оно куплено?!

Он вышел вперед, чёрный, как воронья туча, его свита держала высоко найденный у Дуба с Двойной Кроной амулет – грубый, тёмный, испещрённый нецерковными рунами.

— Этот знак тьмы найден там, где явилась она! На костях осквернённых предков! Спросите свою «избранницу», Элиру: что значат эти символы? Чей голос шепчет ей «чудеса»?! Истинный свет не нуждается в могильной пыли и тёмных знаках!

Эффект был как удар камнем по стеклу. Экстаз сменился растерянным гулом. Элира побледнела, её рука дрогнула на голове ребёнка. Ребёнок, не почувствовав ожидаемого облегчения, разрыдался – что было воспринято частью толпы как «знак». Кай, стоявший рядом с ней, шагнул вперёд, лицо искажено гневом:

— Это клевета! Грязные инсинуации старой церкви, боящейся истины!

— Истина? — парировал Орвен, не дрогнув. — Тогда пусть Элира публично отречётся от этого символа! Пусть подтвердит свою невиновность перед алтарём Старых Богов! Под пыткой Истины! Или она боится суда божьего?

Публичный вызов на пытку! Даже фанатики Элиры замерли в нерешительности. Элира, собравшись, заговорила, голос дрожал от возмущения, но был ли это гнев праведный или страх?

— Я не знаю этого знака! Это подделка! Меня нашли у колодца, но… но мои родители были простыми людьми! Они умерли от чумы! Я служу только Свету!

Но тень сомнения была брошена. Орвен, не вступая в прямую перепалку, лишь покачал головой с видом скорби и удалился, оставив толпу бурлить. «Чудо» было сорвано. Первая кровь.

Этого было мало. Нужно было подрубить финансовую и логистическую опору. Элира содержала «Дом Милосердия» – приют и столовую для бедных, щедро финансируемый пожертвованиями её сторонников из знати и… тайно, из казны Кая через его оставшихся верных казначеев. Это был мощный инструмент влияния на низы.

Здесь в игру вступил генерал Брандт. Под предлогом «предотвращения беспорядков» после инцидента на площади и «обеспечения порядка» перед «возможными провокациями», он ввёл усиленные патрули вокруг «Дома Милосердия». Патрули не трогали людей, но тщательно досматривали все подвозы продовольствия и дров. «Случайно» находили нарушения: то просроченное зерно (подброшенное агентами Эвелины), то контрабандный шелк (якобы для одежд «сестёр милосердия», а на деле – изъятый у купца, лояльного Каю). Каждая такая «находка» сопровождалась задержаниями возниц, шумом, конфискацией. Доставка превратилась в кошмар. А потом, «по стечению обстоятельств», сгорел склад с запасами муки для «Дома» – охрана гарнизона «опоздала» на вызов. На следующий день Элира стояла перед толпой голодных и разочарованных, объясняя, почему нет хлеба. Её слова о «происках тьмы» звучали уже не так убедительно на фоне урчащих животов. Ресурс поддержки таял.

Следующей мишенью стал капитан Рендалл. Его «отдых» с девушками Эвелины дал свои плоды. Одна из них, искусная в подслушивании и подпаивании, донесла: Рендалл, в пьяном угаре и обиде на Кая (за «пост главнокомандующего» и за то, что принц якобы назвал его «необходимым тупым орудием»), проболтался. Он знал о тайнике с оружием для городского ополчения Кая – старыми мечами и копьями, спрятанными в катакомбах под заброшенной пекарней в Старом Городе. И знал, что перевозка должна была состояться этой ночью.

Информация была золотой. Но просто захватить оружие – мало. Нужно было скомпрометировать Рендалла в глазах Кая и одновременно убрать ещё одного ключевого соратника «святой» – фанатичного проповедника Лорена, главного рупора Элиры среди простонародья.

Я вызвала Рендалла. Он явился, помятый, но пытающийся держать марку. От него пахло дешёвым вином и духами вчерашней «утешительницы».

— Капитан, — начала я без предисловий, глядя на него с ледяным презрением. — Твоя болтливость в объятиях куртизанок может стоить тебе головы. Каю уже доложили о твоих… откровениях про оружейный тайник под пекарней. И про его мнение о твоих умственных способностях.

Рендалл побелел как полотно. Страх за свою жизнь засверкал в его глазах ярче похмелья.

— В-Ваше Величество! Я… я не помню… Это клевета! Я верен принцу!

— Верен? — Я усмехнулась. — Он считает иначе. И готов тебя сдать как козла отпущения при первом же провале. Который… неизбежен. — Я встала и подошла к нему вплотную. — Но у тебя есть шанс. Единственный. Доказать свою… полезность. Мне.

Он сглотнул, понимая, что попал в капкан.

— Ч-что прикажете?

— Тайник. Катакомбы. Там сегодня будет Лорен. Инспектировать оружие перед раздачей. — Это была ложь, но Рендалл не знал. — Тебе нужно его убрать. Тихо. Без свидетелей. Сделай это похожим на несчастный случай. Или на бытовую разборку. И… возьми с собой этот. — Я протянула ему короткий, кривой кинжал с рукоятью, обмотанной грубой тканью – точную копию оружия уличных головорезов из банды, враждовавшей с последователями Элиры. — Оставь его рядом. Понятно?

Рендалл колебался лишь мгновение. Страх перед Каем и инстинкт самосохранения перевесили тупую верность.

— Понятно, Ваше Величество. Будет сделано.

Ночью в катакомбах под пекарней произошла «трагедия». Капитан Рендалл, якобы проверяя тайник по приказу Кая (ещё одна ложь для его людей на входе), «застал» Лорена, крадущего оружие для «врагов принца». Завязалась драка. В темноте и тесноте катакомб Лорен «неудачно» упал на свой же кинжал. А кривой кинжал бандита, подброшенный Рендаллом, стал «доказательством» сговора проповедника с криминалом против интересов самого Кая. Утром столица ахнула от новости: любимый проповедник «святой» – вор и убийца, погибший при задержании верным капитаном Рендаллом! Репутация Элиры получила ещё один удар. А Рендалл окончательно и бесповоротно перешёл в разряд моих смертников, держащихся только на страхе и обещаниях. Его алиби было железным для Кая, но для меня – это был поводок, за который я могла дёрнуть в любой момент.

Заключительным аккордом главы стала провокация, заставившая Элиру показать свои когти. Используя связи Эвелины, я распустила слух среди её фанатичных последовательниц: мол, Императрица планирует осквернить главную святыню Элиры – родник у Дуба с Двойной Кроной, вылив туда воду, смешанную с кровью казнённых предателей (намёк на Вейса).

Элира, и без того на взводе после смерти Лорена и проблем с «Домом Милосердия», не выдержала. Она явилась ко дворцу не с молитвой, а с толпой возбуждённых фанатиков. Её лицо, обычно светящееся «святостью», было искажено гневом.

— Тиранка! — кричала она, обращаясь к моим закрытым балконным дверям. — Ты оскверняешь всё, к чему прикасаешься! Твои руки в крови! Ты посмеешь коснуться Святого Источника?! Знай – за каждую каплю пролитой там невинной крови, тебя постигнет кара вдесятеро! Проклятие падёт на твой род! Тьма поглотит твою душу!

Это была не проповедь святой. Это был истеричный вопль мстительной женщины. И его слышали не только её сторонники, но и нейтральные горожане, и патрули Брандта, и шпионы Орвена. Её «истинное лицо» – фанатичное, жестокое, готовое насылать проклятия – показалось миру. Генерал Брандт, наблюдавший с балкона рядом со мной, мрачно пробормотал:

— Психичка. И её хотят посадить на трон? Хаос и конец Империи.

Я не ответила. Я смотрела, как Кай пытается увести Элиру, как её образ «кроткой святой» трещал по швам под грузом потерь, провокаций и её собственного неконтролируемого гнева. Она сделала свою первую крупную ошибку. Публичную. И это было только начало.

[ТАЙМЕР ДО РОКОВОГО СОБЫТИЯ: 2 ДНЯ 15 ЧАСОВ]

Два с половиной дня. Таймер отсчитывал секунды, но теперь его ритм казался не таким бешеным. Каждое действие Агента – дискредитация, подрыв ресурса, устранение ключевой фигуры, провокация – создавало пространство. Пространство для манёвра, для следующего шага, для углубления трещин в монолите врага. Время не замедлилось физически. Оно… сгустилось, наполнилось смыслом и контролем. Отведённых семи дней хватит. Хватит на то, чтобы довести начатое до триумфального, кровавого финала. До коронации Божественной Правительницы.

Я повернулась от балкона, оставляя Элиру её истерике, а Кая – его тщетным попыткам успокоить бурю, которую они сами и вызвали.

— Гораций, — сказала я тихо, но так, чтобы услышал Брандт. — Подготовь «Кровавую Рощу». Завтра нам понадобится… много сил. И найдите мне этого головореза, чей кинжал «забыл» Рендалл. Живого. У меня к нему разговор.

Игра входила в финальную стадию. И все карты были в моих руках. Даже те, что враги считали своими.

[ТАЙМЕР: 2 ДНЯ 14 ЧАСОВ 30 МИНУТ]