История Зомби [ ]

Глава 4: История Зомби [ ].

Румия произнесла ложь, которую мог бы раскусить кто угодно, и выбежала из комнаты. Как отреагировал зомби? Вообще никак. Он принял её ложь за правду и стал ждать, пока Румия вернётся. Он просто ждал, ничего не делая. Как статуя. Затем он услышал звук открывающейся двери. Поскольку зомби ждал возвращения Румии, он оставил входную дверь незапертой. Зомби тут же обернулся. Снаружи было светло. И силуэт, открывший дверь, был не Румией.

— Эй, [Монстр], — раздался низкий голос.

Звучал как мужской.

— Чёрт, что ты делаешь?

— Жду, — ответил зомби.

— …Что-что?

Бесстрастный ответ зомби вызвал у мужчины странную реакцию.

— Ждёшь кого-то? Значит, ты договорился о встрече с кем-то? Ты, из всех людей?

— Верно.

— В это трудно поверить.

— Правда?

— Абсолютно. — Мужчина вошёл в комнату, словно бывал здесь много раз. — Честно говоря, я не понимаю, зачем ты привёл её в эту комнату.

— Потому что… — ответил зомби. — Как только я приглашу её в свою комнату, барьер исчезнет, и у неё появится ещё одно место, где можно спрятаться.

— …Только не говори, — произнёс мужчина. — Человек, которого ты ждёшь… это та вампирша?

— Верно, — кивнул зомби.

Он даже не пытался это скрыть.

— Кстати, почему ты помешал моей внезапной атаке на неё?

— Потому что мне о ней не говорили.

— …Так ты говоришь, что перепутал приказы?

Здесь было чёткое различие. Он не действовал согласно приказам, а действовал только тогда, когда получал приказ сделать это. Казалось, даже мужчина не ожидал, что зомби сможет двигаться настолько свободно.

— …Хм?

Но затем он почувствовал нечто странное в том, о чём они до сих пор говорили. Как маленькая рыбья кость застряла в горле. Но он даже не попытался упорядочить эту мысль, а просто высказал то, что было на уме.

— Значит, раз ты не получил никаких приказов, то помешал мне? В этом нет никакого смысла.

— Хм?

— Цель приказов, данных тебе, заключалась в том, чтобы я мог уничтожить ту вампиршу. Даже если ты не знал о моей атаке и поэтому защитил её от неё… я не понимаю, зачем ты вообще это сделал. По какой причине ты мне помешал?

— Это… — зомби уже собирался что-то сказать, но остановился.

Зачем он это сделал? Почему он встал на пути? У него не должно было быть для этого причин. Это мешало выполнению полученных им приказов, но поскольку это не противоречило полученным приказам, ему не было нужды её защищать. Сделал ли он это, чтобы выполнить первоначально данный приказ? Поставил ли средства выше результата? Нет, дело не в этом. Это были пробы и ошибки. Может, это и звучало так, но то, что происходило с зомби сейчас, было ухудшением его вычислительных способностей из-за чрезмерной нагрузки. Медленная обработка из-за системного сбоя. Или, если выразить это в человеческих терминах — он был смущён и озадачен.

— Это…

— Эй, ты что, сломался? — пробормотал мужчина с недовольным тоном.

Его слова были холодными, словно он имел дело со сломавшейся машиной.

— Эй, [Монстр], — обратился мужчина к зомби. — Позволь дать тебе ещё один приказ. Соблюдай полученные приказы. Если снова нарушишь приказы… тебе будет плохо. Я ясно выразился?

По сути, зомби приказали не делать ничего лишнего. И поэтому он перестал думать о том, кем он был в этот самый момент. Хотя, если бы он продолжил свою мысль… этот мыслительный процесс… то, возможно, дошёл бы до ответа. Однако теперь было уже слишком поздно. Будь то человек, мёртвое тело или даже монстр, иногда никто не понимает, что они чувствуют.

— Мне будет плохо? — пережёвывал слова мужчины зомби.

А затем задал встречный вопрос тоном, словно не понимал, в чём проблема.

— Разве не планировалось, что меня утилизируют, как только вся эта операция будет завершена?

— Да, ты правильно понял.

Мужчина прошёл мимо зомби, открыв шкаф в глубине комнаты. Там был белый халат. Мужчина надел его, скрывая половину лица тканью, свисающей с головы. Как будто хотел скрыть глаза от чего-то — от чьего-то взгляда.

— Пойдём. Благодаря предыдущей атаке мы знаем, что она ослабла. Ты готов? — спросил мужчина.

Но, конечно, зомби не нужно было ничего готовить. Даже если его раздавят, ничего не поделаешь. И поэтому он просто кивнул.

— Пойдём — Цугимити.

— …С чего это ты вдруг называешь меня по имени?

— Разве это странно?

— Меня от этого передёргивает.

— Понятно.

Хотя…

«Думаю, это лучше, чем какую-нибудь фамилию. Потому что у меня её нет».

---

«Меня что, отбросило?»

Её видение закрутилось и завертелось. Потолок? Стена? Пол? Всё исчезало и растворялось. Живот болел так, словно её сейчас убьют. Почти как будто все её внутренности разбрызганы по полу. Может, её внутренности действительно были на виду. Что важнее, она во что-то врезалась. Наверное, в окно. Её тело легко пробило его, и теперь она оказалась снаружи — посреди яркого дня. Она поняла, что горит.

«Больно».

Её глаза горели. Словно плавились. Обжигающие искры пробежали по телу. Это была боль от глаз? Или от груди? Она не могла сказать. В то же время она оглянулась, подхватила занавеску, с которой выпрыгнула, и обернула себя ею. К счастью, это были светонепроницаемые шторы. Занавески, которые она использовала, чтобы защитить свою комнату от солнечного света, теперь превратились в укрытие от него. Затем она упала с высоты. Падение было невысоким, поскольку её комната была всего на втором этаже. Для Румии такое падение не представляло особого беспокойства. Со стороны она выглядела как рисовый колобок, и она показала самодовольную улыбку. И несмотря на это, её выражение явно было скорбным.

«Он обманул меня? Нет, он всегда говорил только правду. Даже если он был просто куклой-трупом, сшитой из нескольких частей тела, у него не было крови. Кто-то его создал. Всё было создано».

Он был марионеткой, куклой. Румия должна была это знать… а значит, должна была понять, что кто-то им управляет. Она вцепилась белыми клыками в свои розовые губы до крови. Красная кровь, которой не было у зомби. И почему-то это болело сильнее, чем то, что всё её тело горело. Она проиграла, и всё тут. Даже просчиталась. Её Очарование не подействовало, и она не могла высосать его кровь. Он был сильнее и невосприимчив ко всем её атакам. Ей следовало признать его своим смертельным врагом и избавиться от него, но вместо этого она приблизилась к нему.

«Почему? Потому что я была уверена, раз никогда не проигрывала? Потому что думала, что ничто не может убить меня? Потому что думала, что стою выше него? Нет, не в этом дело. Я просто отвела от этого глаза. Надеясь, что моё единственное желание наконец исполнится. Я отвернулась от реальности перед глазами. В конце концов… всё потому, что я дура».

Она услышала звук разбивающегося стекла. Мельком, сквозь щели, она посмотрела вверх на свою комнату. Она встретилась взглядом с зомби, который смотрел на неё сверху. Его выражение было таким же бесстрастным, как всегда. В противоположность этому её обычно спокойное выражение было полным хаосом.

«Мне нужно уйти. Он… мой враг».

Она вложила всю возможную силу в лицевые мышцы, уставившись на зомби. Как будто пыталась сдержать слёзы. Но лицо зомби не дрогнуло. Никакая эмоция не могла заставить его глаза дрогнуть, ведь у него не было сердца, чтобы что-либо чувствовать. Итак, Румия сделала всё, что могла, и убежала. У неё была какая-то защита благодаря простыне, но она не продержится вечно. Она не видела другого выхода, кроме как бежать в ближайшее здание — тот дом, где жил зомби. Она не знала его пароля, но ей просто нужно было разрушить входную дверь. Хотя, подниматься ей или спускаться? Она на мгновение заколебалась, а затем бросилась вниз.

Даже если бы она побежала дальше вверх, она не смогла бы войти в другие комнаты из-за барьера, который её сковывал. Она могла бы спрятаться в комнате зомби, но инстинкты подсказывали ей не делать этого. И поэтому она спустилась. Это было тёмное место, по которому она могла передвигаться, поскольку её уже пригласили внутрь. С первого этажа, ещё ниже. На минус первый этаж. Это была парковка. Поскольку она должна была вместить все дорогие автомобили жильцов, она предлагала много пространства. И, казалось, единственным входом туда были лестницы, по которым она только что спустилась.

Ей просто нужно было отойти от них как можно дальше. Поэтому она спряталась далеко позади спортивного автомобиля, стараясь оставаться вне поля зрения со стороны входа. Она вздохнула, только чтобы сразу почувствовать, как боль распространяется по всему телу. Её глаза горели, а живот болел так, словно она не сможет переварить никакую еду. Она изо всех сил старалась контролировать дыхание, открывая виниловый пакет в руке. Внутри было три бутылки, наполненные красной жидкостью.

«Хорошо, что я оставила их у входной двери…»

Когда зомби отбросил её, она в пылу момента схватила этот пакет. С таким количеством крови она должна достаточно быстро восстановиться. Она открутила крышку, принюхалась и затем начала пить. Её горло двигалось вверх-вниз. Её глаза медленно восстанавливались, и она снова начала видеть, поскольку свет возвращался. Боль в животе также отступила, и он вернулся в нормальное состояние. За считанные секунды вся кровь исчезла, и ей удалось немного успокоиться.

— Ладно, не паниковать сейчас… — сказала она. — Из-за чего я так нервничаю? Он мой враг. Вот и всё, — пробормотала Румия, словно пытаясь убедить себя. — Причина, по которой он проводил со мной время, заключалась в том, чтобы я расслабилась рядом с ним. Он купил мне этот подарок, чтобы тайно ослабить меня. Когда мы пошли есть суши, это было просто предлогом, чтобы я использовала зонт. Когда мы были в библиотеке, он хотел узнать больше о вампирах. Он позволил мне войти в свой дом, чтобы ограничить мои варианты. О, вау, теперь, когда я подумала… Он планировал предать меня с самого начала.

Предательство. Превращение из друга во врага — поскольку Румия всегда имела абсолютный контроль над своими приспешниками, это было то, чего она никогда раньше не вкушала. И всё же у неё не было возможности избежать этой реальности, вкусить этот стыд, разочарование и боль. Было больно. Ей было грустно. Она чувствовала, что сходит с ума. Казалось, будто кол вонзили прямо в её сердце, причиняя неимоверную боль. Такую боль, муку и страдания, что…

— …А?

Мелкие слёзы покатились по её щекам.

— П-Погоди, почему я…?

Она вытерла слёзы тыльной стороной ладоней, но они просто продолжали течь из её глаз.

— Уф… Ик… Хлюп… Почему… Почему…?!

Она продолжала вытирать глаза, но её слёзы не прекращались, она всё хлюпала, пока её лицо не стало мокрым от слёз. Они продолжали литься, несмотря на то, что это было против воли Румии — или, может быть, потому, что они отражали её истинные чувства.

«Что это? Это почти так, будто я всё ещё не могу принять его как врага… Я так больно себя чувствую, потому что он предал меня?»

— Хм? Эй, что случилось?

Когда её глаза начали краснеть, кто-то окликнул Румию, заставив её плечи вздрогнуть от страха. Перед ней стоял один мужчина. Должно быть, владелец автомобиля, к которому она прислонилась. Он, наверное, забеспокоился, увидев её плачущей.

— Случилось что-то страшное?

— Н-ничего такого. Не беспокойся обо мне.

Таков был её ответ. Как гордая вампирша, она предпочла бы, чтобы её не видели плачущей. Она ещё агрессивнее протёрла глаза и затем встала. Её глаза стали ещё краснее, чем раньше.

— Правда?

— Да. Мне не нужно, чтобы кто-то вроде тебя обо мне беспокоился.

Она ответила резким тоном и прошла мимо мужчины, но затем — раздался отчётливый звук. Перед Румией было несколько волосатых существ, которые терлись друг о друга, сокрушая друг друга, цепляясь за что-то. Размер этого «чего-то» должен был быть таким же, как у взрослого человека. Оно было похоже на человека, но его налитые кровью глаза не показывали признаков сознания или рационального мышления. Под волосатыми существами Румия могла разглядеть стройную руку, которая, вероятно, когда-то принадлежала женщине, а также лужу крови, предположительно соответствующую одному человеку.

— Кто-то вроде меняяяяяя…?

Румия замерла и не знала, как реагировать, когда услышала, как мужчина позади неё говорит с жутко растянутым тоном, и обернулась. Его лицо было покрыто пузырями, словно кипело.

— Эй, эй, эй… Что ты имеешь в виду? Я беспокоился о тебе, и такое обращение я получууууу…?

Пузыри расширились и изменили лицо мужчины на что-то другое. С его лица начала расти чёрная шерсть, и его жуткие глаза уставились прямо в глаза Румии — это должен был быть багбир*. Фея в форме человека, известная тем, что ест детей. И поскольку о ней были известны истории, естественно, она была частью этой реальности.

«В последнее время в этом районе пропадало всё больше людей, но находили большую лужу крови, словно тело выжали досуха. В другой раз нашли одну левую руку, валяющуюся, как будто всё остальное было съедено. Поэтому ходили слухи о монстре, который охотится на людей».

Румия вспомнила слова строителя. Значит, речь шла не о зомби. Теперь всё встало на свои места в её голове. Зомби был здесь, чтобы уничтожить всё сверхъестественное. Естественно, он не будет нападать на других людей. Он существует, чтобы защищать людей. Он был здесь, чтобы убивать тех, кто причиняет вред другим. Ну, тогда она не знала, что зомби — её враг, так что прозреть это было слишком многого просить, конечно. Её сердце болезненно сжалось. Но на этот раз по другой причине.

— Какая же ты плохая девочка. Ты плохая девочка?! — Слюна сочилась изо рта багбира, когда он оскалил белые клыки и напал на Румию на месте.

Очарование Румии активировалось, как только она встречалась взглядом с другим человеком. То есть, пока не было прямого зрительного контакта, оно не активировалось. Атака сзади определённо была вариантом. Так что, чтобы победить вампиров… внезапная атака была жизнеспособной тактикой.

— Гх…!

Осознав план багбира, Румия обернулась так быстро, что её юбка прилипла к телу. Когда она это сделала — лицо багбира было гротескно искажено. Вдавлено — было бы другим точным выражением. Вдавлено внутрь из-за какой-то внешней силы.

— Бух—

Звук удара кулаком, наверное, так звучало. Это был прямой правый кулак, пронесшийся мимо уха Румии, так что звучало, будто он разрезает воздух, когда лицо багбира оказалось зажатым между дорогим автомобилем и серебряной рукой зомби, раздавленным, как помидор. Прогнувшись с одной стороны, автомобиль перевернулся, увлекая за собой несколько соседних машин. Когда противоугонная сигнализация с опозданием зазвенела по подземной парковке, зомби медленно опустил правую руку, словно остывающая машина.

«Он спас меня? Зачем?»

Эти мысли пронеслись в голове Румии. На мгновение её движения остановились. Как будто зомби ждал этого, он повернулся на каблуке и снова оказался лицом к ней. Рука, которую он опустил, теперь ускорилась, когда он замахнулся, чтобы нанести апперкот, скользящий по земле. В шоке Румия попыталась откинуть голову назад и уклониться от атаки, но его серебряный кулак скользнул по её носу. Резкая боль распространилась по её телу, словно нос был сломан и согнут. Холодный пот выступил по всему телу, её глаза широко распахнулись, сопровождаемые криком агонии. Она подавила желание биться в муках на земле, так сильно кусая язык, что могла оторвать его. Во рту стало вкусно кровью.

— Хм, понятно.

Зомби стоял перед багбиром с размозжённой безжалостно головой и смотрел на свою окровавленную серебряную руку.

— Всё, что сделано из серебра… Такой минерал — и правда серьёзное оружие.

— Почему… ты тоже атаковал этого багбира…?

«Он сделал это, чтобы спасти меня?»

Столкнувшись с вопросом Румии, зомби холодно ответил.

— Я уничтожаю монстров, которые маскируются под людей. Таков мой приказ.

— …!

Другими словами, он видел в Румии точно такого же монстра, как и багбира. Так что она ничем не лучше такого монстра? Это осознание вызвало выражение боли на её лице. Зомби всё ещё хотел истребить её так же, как он поступил с багбиром. Потому что она была монстром, вредящим людям. И, несмотря на это, Румия всё ещё изо всех сил пыталась найти силы для борьбы. Может, она понимала, что ничего нельзя поделать, но начала отчаянно думать. И её тело, и сознание хотели выбраться оттуда. Вот почему—

— Вперёд.

Она приказала трём багбирам, попавшим под её чары, атаковать зомби.

— Ой-ой.

Зомби, казалось, был немного удивлён этим, когда раздавил багбира перед собой своей серебряной рукой. Двое других напали, даже не моргнув глазом. В конце концов, багбиры — это феи, которые едят плохих детей. Они пожирают слабых, поэтому они не были врагами для зомби, созданного, чтобы убивать вампиров. Однако это было всё, что ей было нужно. Это дало Румии шанс скрыться.

«Так… Что мне делать? Что делать теперь?»

Осознав, что она откладывает проблему, она изо всех сил побежала прочь, сопровождаемая громким звоном противоугонной сигнализации. Она проскользнула через стальную сетку роскошного автомобиля, чтобы скрыться из поля зрения зомби, когда перед её глазами в неё бросили бутылку. Бутылка была сделана из прозрачного стекла, с зловещей бесцветной жидкостью внутри. Благодаря своему сверхъестественному зрению Румия быстро заметила её и поняла, что это было. Она извернулась телом и попыталась увернуться, но бутылка взорвалась раньше. Жидкость внутри была не просто чистой водой, это была святая вода. И когда она вступила в контакт с Румией, сильная боль атаковала всё её тело.

— Гх… Ааааааааа!

Она слышала, как её бьющееся сердце отдаётся в ушах. Её волосы, кожа, плоть, кости — всё это плавилось. На мгновение сознание отключилось, и её глаза побелели. Однако сильная боль вернула её в царство реальности.

— Гх… Крх…!

— Разве гордая вампирша вроде тебя должна так кричать? Душ из святой воды должен очищать твоё тело и душу, нет?

Её тело чувствовалось парализованным, когда она издала невнятный крик, а мужчина смотрел на неё сверху вниз. Он закрыл половину лица белой тканью, одетый в белый халат. Мужчина — Цутимикадо Цугимити — злобно усмехнулся из-под ткани.

— Хотя, раз твои тело и душа оба прогнили, думаю, ты будешь очищена вместе со своими грехами, а?

— Га… Ха… А…

— Борись сколько хочешь. Я знаю, что ты не хочешь, чтобы люди видели твою слабую сторону, поэтому позаботился о том, чтобы установить барьер, не подпускающий посторонних.

— Гх… Это объясняет… почему никто не появляется… несмотря на весь этот хаос…!

Её плоть горела и продолжала плавиться. Как будто её облили серной кислотой. Она медленно каким-то образом поднялась на ноги, но её тело всё ещё дрожало, как у оленёнка. Это удивило Цугимити.

— Ты ещё можешь двигаться? Восхищаюсь твоей энергичностью.

— Ко-конечно… Кем ты меня считаешь? — Она оскалилась и попыталась стерпеть боль.

Нестерпимая боль, которую она чувствовала, пронизывая её тело, была достаточно сильной, чтобы заставить её биться в агонии и кричать от ужаса, но она проглотила это. Если бы только она могла кричать что есть мочи прямо сейчас. Но даже несмотря на ранения, она не посмела опозориться перед врагом. Она сильно закусила губу до крови и уставилась на Цугимити. В ответ тот уверенно надул грудь, скрестив руки.

— Надеюсь, ты не думаешь, что этого достаточно, чтобы действительно победить меня.

— Понятно… Даже ослабленная, ты всё ещё вампир, в конце концов.

Цугимити рассмеялся, но его выражение не изменилось.

— Планируешь высосать мою кровь и восстановить здоровье? Я бы не пытался. Такому грязному существу, как ты, моя кровь не очень понравится.

— О, пожалуйста, — Румия едва сумела удержать сознание на плаву, шипя в ответ мужчине. — Мне не нужна ни капли твоей крови. Но я окрашу в неё всю эту парковку.

— О, боже, как страшно, — рот Цугимити изменился в ухмылке. — Тогда, думаю, мне стоит держаться от тебя подальше.

Что-то оттолкнуло её назад.

— А?

Она потеряла равновесие и упала вперёд.

«Что… это… было?»

В воздухе она обернулась, чтобы посмотреть позади себя. Там стоял зомби со своим серебряным кулаком, залитым кровью, предположительно принадлежавшей другим багбирам. Его кулак был направлен в её грудь. Он прицелился прямо туда, где было её сердце.

— Гуха…?!

Её рубиновые глаза широко распахнулись, лицо исказилось от муки. Затем зомби вогнал свой кулак ей в грудь, пригвоздив её к земле. Его кулак вонзался глубже, нацеливаясь на сердце девушки — и затем раздавил его.

---

Звук лопающегося воздушного шара эхом разнёсся по парковке. Конечно, с установленным барьером никто не стал бы так беспечно играть с воздушными шарами в опасной парковке. И, конечно, это был не звук лопающегося шара. Он исходил от раздавленного человеческого сердца. Как гранат, зажатый между серебряной рукой и асфальтом, разбрызгивающий своё содержимое и разлетающийся повсюду.

— Кха…!

Серебряная рука была прямо вбита в её чёрно-белое платье, напоминающее игру «Реверси». Однако белая ткань теперь начала становиться кроваво-красной, а чёрная ткань потемнела ещё больше. Брызги крови на серебряной руке испарились и исчезли, сохраняя чистый и гладкий серебряный цвет. Теперь, когда вампирша потеряла сердце — она закричала во всё горло. Она плакала и плакала, пока слёзы не превратились в кровь, оставляя красные следы на лице, когда она откашляла кровь, поднявшуюся из лёгких. Она просто кричала, как банши, наблюдающая конец света.

— Знаешь, меня кое-что зацепило.

Цугимити прищурился, наблюдая за кричащей вампиршей, приближаясь к ней в том же дыхании. Однако она не могла полностью расслышать его голос. Вернее, у неё не было самообладания, чтобы сосредоточиться на нём.

— Вампиры должны быть властителями ночи, императорами тьмы, они ненавидят солнечный свет и всё священное. Вы даже можете превзойти саму смерть. И всё же, почему вы смертельно слабы, когда кол вбивают вам в сердце? Мне это никогда не имело смысла. Однако… — продолжил Цугимити. — Но увидев это, думаю, теперь я понимаю, — он смотрел сверху вниз на Румию, которая билась в агонии. — Кол просто мешает.

Допустим, есть коробка, плотно набитая свёрнутой папиросной бумагой. После снятия одного слоя остальная бумага заполнит промежуток. Что произойдёт, если вогнать туда кол? Бумага набита так плотно, что мешает колу. То же самое происходит с телом вампира. Оно пытается залечить рану, нанесённую колом, но поскольку кол уже занимает это пространство, оно не может ничего регенерировать.

— И то, что вогнали в тело вампира… это серебро, из всех вещей. С каждой попыткой тела восстановиться, оно просто снова плавится.

Она постоянно регенерировала, но это также означало, что она вечно чувствовала боль. Она продолжала биться в агонии в любой момент. Всё из-за её бессмертия. И всё же зомби не подавал никаких признаков, что вытащит свою руку. Он действительно был её врагом. Он действительно намеревался убить Румию. Глубоко в груди боль усиливалась. Хотя её сердце было разорвано, в груди была другая боль. Почему она плакала?

— И всё же ты куда более живучая, чем я думал, — произнёс Цугимити с проблеском удивления в голосе. — Я думал, ты умрёшь в тот момент, когда твоё сердце пронзят. Можешь просто сдохнуть уже? Это твоё бессмертие в действии?

Румия была скорее озадачена этими словами. Несмотря на всю боль и муку, она начала думать.

«Он удивлён?»

Конечно, именно этот человек подстроил зомби как её врага, так как знал, что без крови и сердца он будет смертельным врагом Румии. И поэтому именно он подделал парасоль. Бумага, использованная для него, действительно показалась ей знакомой, так как это были те же самые, что использовали онмёдзи, с которыми она сражалась. Его целью, конечно, было ослабить Румию. Это способ борьбы с противниками, превосходящими тебя как в силе, так и в навыках. Нужно создать игровое поле, выгодное для тебя. Не сосредотачивайся на том, чтобы стать сильнее самому, а вместо этого опусти противника до своего уровня. Особенно когда дело касается сильных вампиров, есть много способов их ослабить. Таким образом, его план был идеален… Но именно поэтому в этом что-то было не так. Что-то было не так.

Зачем зомби давал Румии ту кровь? Он просто играл со своей целью, зная, что всё бессмысленно? Но это работало только тогда, когда обе стороны были равны по силе. Не стал бы рисковать, помогая тому, кто сильнее тебя. Вдобавок ко всему —

«Он не знает?»

Если бы знал, он бы не был так удивлён. Неужели он действительно думал, что сможет убить её после того, как она только что выпила кровь? Если так, то его расчёты были глупы. Конечно, была вероятность, что это всего лишь его блеф, но его реакция только что казалась довольно искренней. Это означало бы, что зомби дал ей ту кровь, не связанную ни с какими полученными приказами.

«Зачем?»

Он даже не мог чувствовать эмоций, так зачем ему делать что-то столь бессмысленное?

— Эй…

Румия позвала зомби. Кровь в её горле булькала, и её голос звучал так, будто она тонула.

— Хм? — откликнулся зомби.

Его реакция была жутко бесстрастной, учитывая, что у него кулак в её груди.

— Ты действуешь по его приказам, да?

— Да.

— Значит, ты слушаешь всё, что он тебе говорит?

— Да.

— Ты делаешь именно так, как он тебе говорит?

— Да.

— И ты не нарушаешь его приказы?

— Не нарушаю. В конце концов, он мой хозяин.

— Эй, о чём это вы там болтаете? — пожаловался Цугимити, словно дуясь.

Итак, Румия перестала разговаривать со зомби.

Он не нарушает приказы. Он делает именно то, что ему говорят, и слушается всего, что бы это ни было. Значит, он делает именно то, что говорит ему хозяин.

— Хм, ты действительно не хочешь умирать, да? Ладно, тогда я сам позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не встала, — сказал Цугимити и поднял руку.

По этому сигналу подземная парковка задрожала. С дырой в груди это ещё глубже вонзилось в её плоть.

— Прости за это, Румия-сан.

Извинение зомби сейчас мало что значило. Она стиснула зубы, закусила губу и подавила желание кричать, уставившись на зомби. Землетрясение ещё больше расширило дыру в её сердце. Но это было не какое-то естественное землетрясение. Что-то происходило прямо над Цугимити. В потолке над ним образовались трещины, пока он не начал осыпаться. Пыль осела на Цугимити, который с недовольным выражением смахнул её, а затем посмотрел вверх.

— Не мог бы ты потише, чёртов голем?

Подземная зона сотрясалась ещё агрессивнее, пока потолок не разломился полностью. Цугимити отступил на шаг, когда перед ним рухнула гряда земли и асфальта. Отверстие, открывшееся над ним, дало достаточно места, чтобы появилась гигантская рука — нет, скопление щебня в форме человеческой руки. Ком асфальта всасывал всё в своей близости и становился всё больше и больше.

— Ищешь нас?

Ответа не последовало. Понятно, ведь голем не обладал познавательными способностями. В зависимости от того, как посмотреть, он может казаться идеальным работником, который никогда не жалуется. Хотя в нём изначально не было ничего человеческого. Всё же он казался меньше, чем во время предыдущей атаки. Опять же, вся парковка в любом случае выглядела тесной. Одна из рук голема также была усеяна серебром, как у зомби. Серебряные столовые приборы и другие предметы. Даже серебряные статуи ангелов у главного входа в дом были частью этого. Вся его одна гигантская рука была из чистого серебра. И учитывая его способность всасывать всё, что он разрушает…

— Как и следовало ожидать от дома, который может вместить как минимум сто человек и больше. У них достаточно серебра.

— Не может быть… Ты всё это разрушил…?

— Я обязательно починю позже. А теперь, Голем.

Позванный онмёдзи, голем повернул голову. Затем Цугимити указал челюстью на Румию и отдал ледяной приказ.

— Раздави её вместе с этим [Монстром].

— Чего…?!

— [Монстр], не смей убирать свою руку, слышишь?

— Да, знаю.

Не обращая внимания на ошеломлённый возглас Румии, зомби спокойно ответил. Она смотрела на него в полном неверии. Зомби смотрел ей в глаза. Человек, в которого она влюбилась, не реагировал на её чары, и он просто покачал головой.

— Прости за это, но мне приказали удерживать тебя на месте.

Потому что ему приказали — вот что он сказал. Он не может нарушать приказы. Он должен соблюдать их и делать именно так, как ему говорят. Он сделает то, что скажет Цугимити. Если ему скажут сделать десять чего-то, он должен будет сделать десять. Единственный способ для Румии, не имевшей права повелевать им, выбраться из этого —

— …!

Румия поняла, на что нацелился зомби, и издала невнятный крик как раз в тот момент, когда голем обрушил свою гигантскую руку.

---

Монстр Франкенштейна находился в психическом расстройстве. С момента своего рождения он уже был мёртв. По прихоти Виктора Франкенштейна монстр был наделён физическим телом и несколькими способностями, но поскольку его плоть состояла из нескольких других частей тела, его внешность была отвратительной и пугающей. По этой причине он был брошен своим создателем, а также отвергнут обществом, которое даже не знало, что он создан из трупа. Поскольку ему была дарована жизнь фанатичным экспериментом, его жизнь в аду началась с того момента, как он открыл глаза. Целью профессора было разгадать тайну жизни, контролировать её самому и создать саму жизнь — поэтому, когда монстр был оживлён, его долг был уже выполнен. У него не было долга в жизни. И из-за его ужасающей внешности никто не решался приблизиться к нему. Но поскольку ему было даровано это сознание, проклятое этой никчёмной жизнью, он находился в психическом расстройстве. Он начал думать о своём собственном смысле существования. Он начал думать о своём существовании. Кто он? Или, скорее, что он?

---

Итак, основываясь на оригинальном монстре, [ ] тоже начал задумываться о своём существовании. Возможно, он не страдал так сильно, как его предшественник, но всё же думал о своём существовании и приносимой им ценности. Хотя, в отличие от Монстра Франкенштейна, его создание не было целью, скорее у него был долг для выполнения. И пока он работал над достижением этой цели, у него не было причин или времени сомневаться в своём существовании.

— …

[ ] впервые почувствовал некое подобие дискомфорта, когда посмотрел на бирку, прикреплённую к одежде, которую он носил. Там просто было написано [Зомби]. В отличие от голема, созданного вместе с ним, у него по крайней мере было сознание, так что он, должно быть, понимал, что эта бирка имела значение. Ему стало любопытно, и он спросил своего создателя об этом.

— Какой смысл в этой бирке?

Его создатель, как всегда, сидел за столом, окружённый цилиндрическими водяными контейнерами. Внутри этих контейнеров можно было увидеть силуэты, похожие на покрытых амёбами. Было жутко и гротескно даже смотреть. Поглядывая на колбу с какой-то неизвестной жидкостью, создатель взглянул на [ ] и ответил.

— Чтобы отличать вас, ребята, конечно.

Будучи создателем кукол вроде как, он создаёт только человекообразные существа, поэтому часто путается, чтобы отличить их. Чтобы не запутаться, он создавал такие бирки. Хотя неспособность отличить разных людей после их создания звучала довольно странно, это показывало его своеобразное мировоззрение и его простую цель — создавать человекообразные существа. И когда он спросил, является ли имя на бирке его настоящим именем, то—

— Нет, я просто называю всех, кто вернулся из мёртвого тела, «зомби», — ответил создатель. — Хотя «Монстр Франкенштейна», кажется, намекает на голема из плоти и крови, но, как я вижу, с того момента, как ты двигаешься, будучи мёртвым, ты зомби.

Монстр Франкенштейна, Голем, Зомби — создатель использовал эти слова, чтобы объяснить свои мысли о [ ]. Но даже так это не звучало как надёжный ответ. По крайней мере, слово «зомби», казалось, не относилось к его имени.

— Чёрт, ещё одна неудача. Как же, чёрт возьми, создать человека…

Он отшвырнул колбу в руках и выругался, так что зомби покинул комнату.

---

Итак, зомби и голем были отправлены в островное государство на Дальнем Востоке. По-видимому, там жил тот, кто попросил их создателя создать их и прислать. В комнате мужчины, расположенной в доме, зомби и голем стояли рядом, после того как зомби вручил мужчине письмо.

— Посмотрим… «Я создал их на основе Монстра Франкенштейна, как вы просили, но один из них всё ещё просто зомби, который питается мёртвыми телами, так что имейте это в виду»…? У того парня винтик болтается, клянусь, — проворчал мужчина, представившийся как Цутимикадо.

Но и это было не совсем верно, так как это было имя престижной семьи онмёдзи в Японии. Если говорить о нём лично, правильным способом обращения было бы «Цугимити». Значит, на нём тоже должна быть бирка с надписью «Цугимити». Ведь он не был человеком. Закончив читать письмо, он положил его на стол. Он повернулся на стуле и посмотрел на зомби и голема, выстроившихся в ряд.

— Эй, [Монстр].

— …Да?

Сначала зомби предположил, что это имя относится к похожему на монстра голему рядом с ним, но быстро понял, что Цугимити смотрит прямо на него.

— Правда ли, что у тебя нет никаких чувствительностей или чувств?

— М-м… Зомби, [Монстр], на мгновение задумался над этим. — Это как спросить, каково это — иметь хвост.

— То есть?

— Я не знаю, как комментировать то, чего у меня никогда не было.

— Ну… Зная его работу, уверен, что в долгосрочной перспективе у меня не будет никаких претензий.

— …Могу и я кое-что спросить?

— Что такое?

Цугимити удивился, что так называемый [Монстр] задал вопрос, но [Монстр] продолжил, несмотря ни на что.

— Ты назвал меня [Монстром] раньше… но это моё имя?

— Что? — Цугимити с недоверием посмотрел на зомби. — Как будто кто-то с таким именем существует на свете. У любого с хотя бы наполовину приличным мозгом уже было бы собственное имя.

— Значит… — заговорил [Монстр]. — Что я такое?

— У тебя нет имени. Какой прок давать тебе имя?

Цугимити, казалось, раздражал вопрос [Монстра], и вместо этого он посмотрел на голема. Тот просто стоял, не показывая никакой реакции. Убедившись в этом, Цугимити снова посмотрел на [Монстра].

— В любом случае, перейдём к главной теме. Я же заказал вас, ребята, не просто для того, чтобы было с кем поговорить.

Цугимити взял со стола письмо и вскрыл его, доставая одну фотографию. На ней была изображена девушка. У неё были серебряные волосы с красными глазами, белая кожа, словно без тепла, и видны клыки во рту.

— Убить её — твоя работа на этот раз, — сказал Цугимити.

Ни зомби, ни голем не отреагировали. Ни у кого из них не было функциональности для этого. Цугимити продолжил.

— Причина, по которой я заказал вас, ребята, — истребить вампира.

---

Истребление вампира — вампир — это своего рода демон, который живёт за счёт крови людей. Конечно, «демон» не совсем точно, ведь у них не растут рога из головы, они не носят тигровых трусиков и не используют железную дубину в качестве оружия. Но в Японии слово «демон» часто также означает «что-то негативное» или то, чего не должно существовать. А высасывать кровь — плохо. Хотя нет гарантии, что высасывание крови — это действительно то, что они делают, но именно так о них говорят. И слово «зомби» также было записано иероглифами, означающими «демон» (食屍鬼). Так что для него, ему не следовало бы есть мёртвые тела. В основном, называть себя зомби было неправильно, потому что это отличалось от его настоящего имени [ ].

Пока эти мысли проносились в его голове, зомби шёл по узкому переулку, удалявшемуся от неоновых огней. Это было одно из мест, где вампирша предположительно охотилась за кровью. Зомби — мёртвое тело — Монстр Франкенштейна — силуэт — человекообразная тень — молодой человек — вещь — шёл по переулку. Было много разных терминов, чтобы объяснить его существование, но ни одного, ограничивающегося им. Итак, он, не будучи самим собой, нёс виниловый пакет и ждал, пока появится вампирша. Его работа, данная Цугимити, заключалась в том, чтобы выяснить, где прячется вампирша. У них не было много информации о девушке, поэтому они полагались на очевидцев, но все они были очарованы и не выдавали никакой информации. Единственные случаи, когда они что-то узнавали, были когда находили мёртвое тело, высушенное от крови.

Логично, почему эта информация была скрыта какое-то время, и это объясняло, почему он сам был создан. У него нет собственной воли, поэтому такие техники, как чары для контроля других людей, на него не действуют. В конце концов, у него не было сердца, которое можно было бы контролировать. Хотя —

«[Монстр] опустил взгляд на виниловый пакет. Внутри у него была голова монстра, которого он только что сразил и убил. Голова внутри была ещё тёплой и пульсировала кровью, запах которой мог привлечь вампиров. Если поблизости прятался вампир, его привлечёт это».

«Ну, они обычно прячутся в тени, так что нет никакого шанса, что я просто столкнусь с ними, поворачивая за угол…»

Это было то, о чём думал [Монстр], но он столкнулся с кем-то, как только закончил эту мысль.

— Ой-ой.

Он протянул руку и поддержал девушку, которая чуть не упала навзничь. Это была маленькая девочка со светлыми серебряными волосами и рубиново-красными глазами. На ней было платье с рюшами повсюду, состоящее из чёрного и белого как основных цветов, словно смотришь на доску для реверси. И [Монстру] она показалась ужасно знакомой.

«О, верно. Это та девушка».

Это была не кто иная, как Румия Селвиасон, вампирша. Ей удалось восстановить самообладание, выпрямилась и смахнула пыль с одежды, только чтобы уставиться на [Монстра].

— Ну… Против пустого желудка не попрёшь, в конце концов.

— Хм?

— Не обращай внимания.

Она махнула на него рукой, оставив зомби в недоумении, как реагировать. Но пока он был в недоумении, правая рука девушки легла на грудь, когда она смотрела на [Монстра].

— Меня зовут Румия. Румия Селвиасон.

Девушка представилась. Не как вампирша, а своим именем. Этому зомби был невероятно завиден. После этого она попыталась укусить его за шею и высосать кровь, но для [Монстра] вроде него без сердца и крови это не сработало. Постоянные укусы не звучали слишком весело для зомби, поэтому он объяснил причину, почему это не сработало.

— Извини, в моём теле на самом деле не течёт кровь.

Но в отличие от девушки, он не мог представиться сам.

---

Он кое-что узнал. Как и предполагает её внешность, Румия Селивасон — юная девушка. У неё странная гордость, она ненавидит проигрывать, уверена в себе и не признаёт поражения. Несмотря на это, как только её загоняют в угол, она сразу начинает плакать, но останавливается, как только получает еду, и всё же впадает в ярость, когда к ней относятся так, как она ведёт себя. У неё есть эмоции и чувства, которые она открыто проявляет. Она может наслаждаться тем, что весело, и злиться на то, что её злит — её выражения постоянно меняются. Поскольку зомби даже не мог выразить, что такое веселье, не говоря уже о том, чтобы понять, что это означает, она была его полной противоположностью.

— Тогда позволь проводить тебя домой.

Целью зомби было выяснить, где живёт вампирша. Поэтому, когда она, казалось, была истощена от всех слёз и криков, он сделал это предложение. Она не казалась слишком настороженной насчёт его намерений и быстро согласилась. С этого момента двое пошли по пустому переулку.

— Не смей никому рассказывать… — Румия смотрела на землю, выдавливая этот голос из горла.

Это было так тихо, что зомби сначала даже не понял, что с ним разговаривают.

— О чём? — Он наклонил голову, спрашивая.

В ответ тело Румии затряслось, и она уставилась на него покрасневшими глазами. Она закусила губу и сказала—

— Что… я плакала…

Она действительно была гордой девушкой. Зомби прищурился, и тёмные круги под глазами растянулись по лицу.

— Я никому не расскажу.

— Ты не врёшь, да?

Зомби кивнул. Всё же она, казалось, не верила зомби, уставившись на него снизу вверх. Каждое её выражение было так богато эмоциями. Хотя в конце концов она остановилась и снова пошла. Зомби хотел последовать за ней, но—

— Кстати…

Она повернула голову и посмотрела на зомби рядом с собой. Он задумался, что она скажет дальше.

— Как тебя зовут?

Вот и всё. Поскольку она представилась, она хотела знать имя человека, с которым разговаривала. И всё же зомби был в состоянии замешательства. В конце концов, с момента своего создания его ни разу не спрашивали о его собственном имени. Его собственный создатель просто назвал его зомби. Цугимити не интересовался узнаванием какого-либо имени. Никто не стал бы утруждаться давать имя расходному материалу. «Я мыслю, следовательно, существую», — говорят люди, но так ли это на самом деле? Это было то же самое, что не суметь расшифровать, что внутри коробки, не увидев содержимого напрямую. Так же, как дырка от пончика не может существовать без того, что вокруг неё. Пока кто-то не признает твоё существование, ты не существуешь по-настоящему.

Доказательство существования — осознание того, что я существую здесь, ответ, что ты здесь — это не может быть односторонним. Или ни тем, ни другим. Так же, как Румия Селвиасон видит себя Румией Селвиасон, и так же, как Цутимикадо Цугимити видел себя Цутимикадо Цугимити. Однако [ ] не мог видеть себя как [ ]. Никто никогда раньше не принимал его существование. Как будто он не стоял на земле, а вместо этого парил в воздухе. И вот теперь она спросила его имя.

— Хочешь знать моё имя?

— Да. Я представилась раньше, но ещё не слышала твоего имени. Это нечестно, верно?

Что [ ] ответил в тот момент? Он ответил что-то вроде «Я не помню». Это, конечно, не было ложью. У этого тела, должно быть, были воспоминания, когда оно ещё было живо. Однако это было другое имя, а не [ ]. Но, опустив это — вероятно, это был момент, когда [ ] начал интересоваться Румией. Ему казалось, что она, возможно, сможет развеять его беспокойства. И поэтому он начал чувствовать нечто вроде желания спасти её. Итак, слушая данные ему приказы, [ ] сделает всё возможное, чтобы Румия не была убита во время истребления вампиров. Поскольку приказы были абсолютны, он не мог им противоречить. Он будет делать так, как ему сказали. И поэтому он был вынужден их выполнять. Он пытался убить её, одновременно обеспечивая её выживание.

Хотя… действительно ли он делал это с наилучшими намерениями для Румии? Даже он сам не знал. Или, скорее, именно поэтому он не знал. Так же, как люди не знают, каково это — иметь хвост животного, он не знал бы, каково это — иметь то, чего у него никогда не было. Сердце, которое он получил, сделанное из шёлкового мешочка, он где-то выбросил. Никогда не осознав, что хочет его. И после всех бесконечных размышлений и раздумий он не смог схватить это своими двумя руками.

---

[ ] открыл глаза. Первое, что он увидел, был потолок парковки. Он медленно приподнял верхнюю часть тела, а перед ним стояла Румия, в данный момент лицом к Цугимити. В её груди была большая дыра размером примерно с человеческий кулак. Кровь текла по её левому запястью, словно она порезалась из-за чего-то. Её тело тоже дрожало. Она плакала? Нет, она злилась — она была в ярости.

— Ты действительно придумываешь самые нелепые идеи.

Зомби сначала подумал, что эти слова были адресованы Цугимити, но в конце концов понял, что [Ты] относится к нему самому.

— Разве?

— Ты заставил меня убить тебя. Так что да, осмелюсь сказать, что так.

— Ха-ха, — зомби тихо рассмеялся.

Но, конечно, это был пустой смешок.

— И всё же теперь ты спасена.

Звук чего-то ломающегося прозвучал по парковке, когда один из коренных зубов Румии сломался и упал на землю.

— На что, чёрт возьми, я сейчас смотрю? — Цугимити наклонил голову. — Я понимаю, что ты убила [Монстра] и уклонилась от атаки моего голема. Но я не понимаю, зачем ты спасала [Монстра]. Зачем возвращать его к жизни? Ты наконец сократила количество врагов, и всё же ты починила его? Для меня в этом нет смысла, — сказал Цугимити и посмотрел на зомби. — [Монстр], убей её. Твоей рукой ты должен справиться.

— М-м… — Зомби застонал и покачал головой. — Боюсь, я не могу этого сделать.

— …Что?

— Ну… — Зомби проигнорировал ошеломлённого Цугимити и указал на Румию. — Никто больше не имеет надо мной абсолютной власти.

Только что зомби был убит. Его голова была отделена от тела, и он превратился из движущегося мёртвого тела в просто ещё одно мёртвое тело. И всё же он всё ещё был здесь. По какой-то причине он всё ещё был жив. Хотя причина была проста — потому что Румия вернула его к жизни. Она использовала свою бессмертную кровь, чтобы оживить его. Она разрушила, а затем починила его. Она разрушила [Зомби, который должен был слушаться приказов Цугимити] и починила его в [Досадно чистого зомби, который вообще не умел читать настроение].

«Потому что у меня есть кто-то рядом, я могу существовать так. Мы существуем только благодаря кому-то другому».

Все монстры нестабильны, неизвестны и необъяснимы. Они не могут существовать сами по себе. Они возникают только тогда, когда находятся с кем-то другим. Умирая, будучи убитыми, будучи разрушенными — зомби, который должен был слушаться приказов Цугимити, исчез. Всё это время заставляя девушку убить того, кто ей был дорог. Но благодаря этому зомби больше не был обязан слушаться приказов Цугимити.

— Эй, ты, онмёдзи, — сказала Румия.

Её тон ясно давал понять, что у неё было очень плохое настроение.

— Я заберу этого зомби.

— …Что-что? — Цугимити не пытался скрыть своё недоумение.

Он нахмурился, приподняв одну бровь.

— Я сделаю его своим. И если ты посмеешь встать у меня на пути, я раздавлю тебя. Хотя мне всё равно придётся раздавить тебя. Хрусть, рвать, разрывать. Давить, давить, давить, молоть, давить, сжимать, давить, месить, давить, крутить, давить, хлопать, давить, прессовать, давить, рвать, жевать, глотать, давить, размазывать, давить, — Румия оскалила клыки и завыла, как зверь.

— Ха, — фыркнул Цугимити.

Однако его голос слегка дрожал.

— Какое мне, в сущности, дело. Его всё равно собирались разобрать после этой миссии. Хотя, как его бывший владелец, мне любопытно. Зачем он тебе?

— Какое тебе дело?

— Только не говори… Ты в него влюбилась?

— …Да, именно так, — Румия не скрывала своего презрения и кивнула. — Я люблю его. И поэтому я сделаю его своим.

— Такого парня, как он?

— Потому что он такой, да. Я хочу его любой ценой.

С каждым произнесённым словом её щёки медленно краснели. Она взглянула на зомби. Он просто смотрел на её лицо. Его глаза были как линзы фотоаппарата, словно он просто смотрел на пейзаж перед собой, не испытывая никаких эмоций. Может, он ничего не чувствовал. Но это было как раз правильно. Любовь — это всё про самоудовлетворение. Эмоции односторонни. И, несомненно, Румия была в него влюблена. Этого ей было достаточно.

— Так что даже после четырёхсот лет ты всё ещё просто маленькая девочка, ослеплённая любовью.

Цугимити подавил смех и сказал это, как шутку, хихикая про себя. Затем он поднял левую руку. В ответ на это голем тоже поднял руку. Это была та самая рука, усеянная серебром, созданная исключительно для уничтожения вампира.

— Тогда, думаю, мне просто придётся раздавить вас обоих.

Цугимити опустил руку. Так же поступил и голем позади него — за исключением того, что он промахнулся и рассыпался. Только серебряная часть была отрезана с точностью и упала на землю.

— Чего…?!

— Ты прав. Я действительно хочу быть с ним… поэтому сейчас у меня невероятно плохое настроение.

Её рука болталась рядом с ней, свободно в положении для рубящего удара. Поскольку её ладонь коснулась серебра, она пузырилась от боли. Хотя это была сильная мучительная боль, сейчас это не имело значения.

— Я не могу простить себя за то, что до сих пор позволяла вам, людям, делать что угодно.

Она была в ярости.

— Я дура, что так взволновалась и ослепла от этого.

Она злилась на себя.

— Но больше всего…

Она взглянула на зомби, а затем снова уставилась на Цугимити. Она оскалила клыки, выказала ярость и выказала чувства, меча молнии во врага. Кровь внутри неё закипела. Она дошла до самой головы. Она чувствовала, будто её разрывают на части. От злости, разочарования, смущения и обиды она забыла себя. Она потеряла себя в ярости.

— Я не прощу тебя за то, что ты использовал его как инструмент.

«Раз уж ты загнал меня в такой угол, я дам тебе кое-что приятное. Самую сильную боль, какую только можно представить. Боль длится лишь мгновение, поэтому я вложу в неё как можно больше».

---

«Я просто сдерживаюсь. Если бы я стала серьёзной, этот парень был бы не более чем грудой щебня».

Наблюдая за ситуацией перед собой, зомби вспомнил предыдущие слова Румии. В тот момент зомби думал, что она просто храбрится и воет, как неудачница, но разворачивающееся сейчас зрелище заставило его понять, насколько он был неправ. Она действительно не была серьёзной. Она не сняла ограничитель. Конечно, зомби и понятия не имел, что вообще происходит. Это было то, чего он никогда не мог надеяться понять. Но, выражаясь просто — девушка взорвалась. Оковы спали, она потеряла себя и буйствовала.

— Что это…? — пробормотал Цугимити.

Сам того не осознавая, его голос дрожал. Он не мог понять, что за зрелище разворачивается перед ним. Однако, вероятно, так было бы и для всех остальных. Зомби и голем тоже не знали, что означает зрелище перед ними. Однако у них двоих не хватало эмоциональных способностей, чтобы выразить свой страх и беспокойство. Как будто это было другое существование. Они показали бы ту же реакцию, даже если бы мир закончился перед ними. Единственная разница заключалась в том, что голем оставался неподвижным и недвижимым, а зомби просто на мгновение огляделся. Вероятно, это была разница в их сознании или его отсутствии. Ни один из них не был человеком. И должно было быть третье существование, которое не было человеком. Всего несколько мгновений назад был голем, зомби и вампирша. Однако, как бы он ни оглядывался, вампирши нигде не было видно.

«Эм…?»

Не сумев обнаружить Румию где-либо, зомби вспомнил, что произошло несколько секунд назад.

— Я не прощу тебя за то, что ты использовал его как инструмент.

Сразу после этих слов тело Румии растаяло. Как будто нажали кнопку, её тело просто перестало держать форму. Комок светился ярко-красным, пока она таяла, как снеговик летом. Конечно, это было не самое приятное зрелище для наблюдения. Любой со здравым смыслом и здравым умом отвернулся бы от этого, закрыв глаза. Но единственные, кто наблюдал за этим сейчас, были голем и зомби. Что касается голема, он даже не потрудился посмотреть на Румию. Только зомби не сводил глаз с девушки.

— Г-голем! — Цугимити закрыл лицо рукой и закричал приказы голему. — Раздави эту штуку прямо сейчас! Если мы позволим этому быть, нам будет плохо!

Голем двинулся, как только получил эти приказы, и двинулся с чёткой целью, хотя и с тупым движением. Он шлёпнул рукой о землю, поднял грунт, а затем выстрелил бетоном в комок плоти. Он пронёсся по воздуху, пролетел мимо зомби, который знал, что в него не попадёт, и затем врезался в соседнюю стену. По пути он пронзил красное [Нечто], которое ранее было Румией. Судя по местоположению, он, вероятно, попал ей в голову. От комка не хватало половины круга. И всё же [Оно] продолжало таять и не останавливалось.

Тем временем голем увидел в этом свой шанс для атаки. Рука из серебра, которая ранее была отрезана Румией, теперь снова была прикреплена к нему. Оказавшись на расстоянии, он снова поднял свою серебряную руку и опустил её. В парковке раздался взрывной рёв. В земле образовались трещины, как паутина, когда серебряный кулак врезался в асфальт, сокрушая лицо статуи ангела, всё ещё прикреплённой к руке. [То] исчезло среди всего хаоса, оставив после себя только тишину. Голем поднял руку, чтобы посмотреть, удалось ли ему, и когда пыль рассеялась, [Того] нигде не было видно. Однако зомби было трудно поверить, что Румия будет побеждена так легко. Не потому, что он доверял ей, а потому, что не было мёртвого тела. Таким образом, он мог только предположить, что она всё ещё жива. Она ещё не побеждена.

— …Возвращайся, голем.

Казалось, Цугимити пришёл к тому же выводу. Но скорее из-за его интуиции, а не реальных рассуждений. Он чувствовал, будто острый клинок помещён прямо у его шеи, готовый разрезать. Предчувствие смерти цеплялось за его спину. Вот почему он тоже отозвал голема. Гигантская куча щебня соответственно ответила и направилась обратно к Цугимити. По этому пути раздавленная голова статуи ангела упала на землю, издав глухой звук. Затем раздался звук воды, хлещущей из чего-то. Первым, кто отреагировал на это, был тупой голем. Это была немедленная реакция на звук, скорее основанная на инстинкте, чем на понимании происходящего. Однако то же самое было и с [Нечто], которое пряталось в трещинах, в настоящее время имея густую, похожую на кровь консистенцию. И поэтому тупой и плотный голем не имел шансов соперничать с ним. Прежде чем голем успел среагировать, [Оно] выпрыгнуло из трещины и обвилось вокруг голема со всех сторон, обволакивая его и впиваясь в эквивалент его плоти.

— …!

— …

Никто не проронил ни слова. Никто не мог сказать ни слова. Парковку наполнила тишина, и эхом по тишине разнёсся звук раздавливаемой банки. И каждый раз, когда этот звук можно было услышать, [То] немного сжималось. Как будто изнутри доносился звук разбиваемого стекла. Щебень, составлявший большую часть голема, медленно пожирался.

— …Ты сломал мой барьер? Но как насчёт серебра? Разве это не была твоя слабость?

Должно быть, он сделал это подсознательно. Осознав, что предохранительное устройство голема было съедено, а барьер сломан, Цугимити отступил на два-три шага. В этот момент он случайно задел ногой маленький камешек. Мгновенно [То] посмотрело в его сторону — или, по крайней мере, так показалось.

— Уааааааааааааааааааааа?!

Цугимити закричал во всё горло и достал четыре бумаги из-за пазухи, бросив их перед собой. Они остановились в воздухе, словно застряли в невидимой стене. Это активировало барьер прямо перед ним. Сразу после этого [То] врезалось в барьер, частицы света разлетелись повсюду, окрашивая воздух в голубовато-белый цвет.

— Хфф… Хфф… Хфф…

На лбу Цугимити выступил холодный пот. Барьер сумел отразить [То]. Пока оно оставалось приклеенным к барьеру, оно смотрело на Цугимити, тая. Оно очищалось барьером, всё время глядя на него, хотя не должно было быть способно. У него не было глаз, но оно смотрело на него. Видя, как оно корчится и движется за барьером, Цугимити почувствовал, как у него дрожит спина от ужаса.

— Как мяч, врезающийся в стену, да? Я знаю, что он не может дотянуться до меня, но всё равно испугался, — пробормотал Цугимити.

Но только тогда он осознал. Он был возвращён в реальность, видя, что [Оно] до сих пор прилипло к барьеру. Даже подвергаясь очищению, [Оно] продолжало двигаться. Оно страдало от вреда, но не было полностью побеждено. Оно медленно, но верно двигалось вперёд. Оно пытается приблизиться к Цугимити, даже если барьер мешает.

— Оно игнорирует всю боль…? Нет, оно отбросило совесть, чтобы чувствовать боль!

Боль, мука, всё — перед его сырой ненавистью всё остальное просто таяло. Пока либо ему не удастся поглотить Цугимити, либо оно не будет полностью стёрто, оно, вероятно, никогда не остановится. Его выражение окаменело, и он вложил больше силы в руки, держащие бумаги. Однако, как бы он ни укреплял барьер, он медленно, но верно разрушался. Глубина силы вампира казалась бездонной. Но человек может сделать только так много. Сравнивать, что есть человек, а что нет, было просто пустой тратой времени. Обе стороны знали, кто окажется наверху. Поэтому, естественно, вскоре в барьере появились трещины.

— Т-ты…

Его руки, удерживающие барьер, дрожали. Сквозь трескающийся барьер [Оно] смотрело на Цугимити. Он насильно раскрыл дрожащий рот и закричал во всё горло.

— Ты чёртов мооооооооонстр!

Сразу после этого барьер разлетелся вдребезги. Звук эхом разнёсся по парковке, когда [Оно] ринулось к Цугимити — Хрусть. Раздавить. Жадно есть. Размазать. Жевать. Чавкнуть. Изнутри [Того] послышался звук лягушки, на которую наступили. Это был тот вид зловещего звука, который отпугнул бы любое мелкое животное. Изнутри [Того] доносился бесконечный штурм хрустящих звуков. Каждый раз под [Ним] появлялось больше крови, пока не осталось крови на одного человека. И затем — [Оно] прыгнуло на зомби.

— А, понятно. Значит, ты всё же реагируешь на звук.

Зомби перестал бить каблуком о ближайшую стену и просто показал лёгкую улыбку, когда [Оно] бросилось к нему. Но это была пустая улыбка. Улыбка просто ради улыбки. И пока он это делал, он раскрыл обе руки. Как будто приветствовал её — желая обнять её. Багрово-красное [Нечто] поглощало всё на своём пути, приближаясь к зомби. Оно поглотило и его, с жадностью пожирая. И всё же он улыбался и протягивал руки.

— Я рад, что ты вернулась — Румия-сан.

Сразу после этих слов красный зверь рассеялся. Жидкость и туман собрались перед зомби, медленно снова принимая форму. Появились чёрный и белый цвета, формирующие платье, как доска для реверси. За ними последовала белая кожа и серебряные волосы, как лунный свет. Даже её глаза, которые отсутствовали, когда она превратилась в [То], оставались закрытыми. Несмотря на это, зомби обнял Румию Селвиасон в своих объятиях и притянул её ближе. Он потерял равновесие и упал на зад, поддерживая верхнюю часть тела левой рукой.

— Я устала…

Румия положила челюсть на его плечо, всё ещё с закрытыми глазами, и вздохнула.

— Если это так тебя выматывает, тебе не нужно было это использовать, — сказал зомби своим обычным бесстрастным тоном, получив сухой смешок от Румии.

Он был озадачен, что в этом было смешного.

— Я не стала такой, потому что хотела.

— Правда?

— Я просто… потеряла контроль. Я потеряла себя и просто буйствовала.

— Ты потеряла контроль…

Зомби пережёвывал эти слова, но не мог полностью понять их. Событие отдачи себя ярости и уничтожения всего на своём пути — что бы это ощущалось?

— Но когда ты назвал меня по имени, я смогла вернуться.

— Да? Так ты всё ещё злишься?

— Нет, — Румия покачала головой. — Сейчас я невероятно счастлива.

Она сказала сонным тоном, словно вот-вот заснула.

— Почему? Хотя ты так устала? — Зомби наклонил голову.

В ответ Румия приблизила рот к его уху.

— Я наконец получила то, чего всегда хотела.

— Правда?

— Я хотела этого… сколько себя помню.

— Понятно.

— И поэтому я так счастлива прямо сейчас. Как будто всё, что произошло до этого момента, не имело значения.

— И что же это, что ты наконец получила?

— Это…

Она обвила руками спину зомби, открыв рот, словно хотела что-то сказать. Однако больше слов не последовало. Зомби удивился, что случилось, и посмотрел на её лицо, но, к его удивлению — она крепко спала. С мирным выражением и приятным ритмом дыхания, её глаза были закрыты.

— Спокойной ночи, Румия-сан.

Зомби притянул спящую Румию ближе и прошептал нежно.