Ночь, когда Мертвец встретил Девушку

Глава 1: Ночь, когда Мертвец встретил Девушку.

Покинув свой старый замок и переплыв океан, Румия Селвиасон достигла Японии и провела там последние несколько месяцев. Она всё ещё остаётся в Японии. Причина не только в изобилии манги для чтения. По крайней мере, не только. Скорее, во время своего пребывания она столкнулась с довольно неприятной ситуацией. А именно — с группой врагов. Они называли себя экзорцистами. И все они были одеты в белые одеяния. Естественно, Румия не ожидала, что информация о её пребывании в таком маленьком островном государстве на востоке просочится к врагам. Поэтому, когда они впервые напали на неё, она была весьма удивлена. Однако всё закончилось лишь удивлением. Когда она встречалась с ними взглядом, они доставали странные ножи с загадочными узорами и вонзали их себе в горло. Румия думала, что на этом всё и кончится, но, похоже, они использовали весь свой арсенал, чтобы покорить девушку, так что сбежать за пределы страны больше не было возможности. Они не были сильны, но постоянно преследовали её, действуя как надоедливые насекомые, от которых трудно отвязаться. Или так Румия их и воспринимала. Так или иначе, именно поэтому она оставалась в Японии.

— Какая головная боль… — пробормотала Румия, глядя на небо.

Луна над ней была почти полной, и её света хватало, чтобы осветить ночное небо. Воздух был холодным, и при каждом её вздохе изо рта вырывалось белое облачко. Сейчас она была совсем одна, и, кроме слабых звуков из других этажей её многоквартирного дома, стояла зловещая тишина. Конечно, Румия не наслаждалась городским шумом. Поэтому она почти радовалась этой ситуации, но была одна проблема, мешавшая ей насладиться сполна.

А именно — звук её урчащего желудка, нарушавший тишину через равные промежутки времени. Она знала, что никто не может его услышать, и всё же вспышка смущения заставила её щёки покраснеть. Последние две недели она не пила ни капли крови. Две недели без свежей крови для её тела начали сказываться.

— Я так хочу пить… Почему здесь нет людей?! Я думала, ночи в таком городе куда оживлённее.

Румия некрасиво высунула язык и уставилась горящими красными глазами на тёмную дорожку.

— Знала бы, что так выйдет, действовала бы раньше…

За этой дорожкой на самом деле был неоновый район, полный красок и людей, но она не решалась искать там добычу. У неё было четыре причины чувствовать себя неловко. Во-первых, там воняло алкоголем. Во-вторых, потенциальными целями были только пьяные мужчины средних лет. В-третьих, ей не нравилось, насколько там ярко от всех огней. И в-четвёртых, она не могла позволить, чтобы её заметили, когда она будет пить кровь. Поэтому она втайне надеялась, что какой-нибудь здоровый молодой парень случайно забредёт на тропу, где она пряталась, но это было бы слишком удобно, конечно, и даже спустя десять целых минут никакая подходящая цель не появлялась. Естественно, её желудок всё это время оставался голодным, и становилось только хуже.

— М-м-м…

Не видя другого выхода, она уже собралась подождать, пока какой-нибудь пьяница не свалится рядом с мусорными пакетами, и собиралась отойти в укрытие, но тут случилось кое-что — она столкнулась с кем-то. Силуэт появился из-за угла, так что Румия не успела уклониться от столкновения. К счастью, удар был несильным, и она лишь отлетела назад, глядя на человека, в которого врезалась. Похоже, это был мужчина, худощавый, но высокий, без намёка на мускулы. Высокий и стройный — так можно было описать, но казалось, что в его руках и ногах совсем нет мяса. Тем не менее, судя по чертам лица и телосложению, он должен быть взрослым мужчиной. Поскольку они столкнулись, было ясно, что кто-то из них упадёт, и догадаться, кто именно, было нетрудно. При падении её белые волосы рассыпались по земле. Однако она не упала полностью.

— Ой-ой.

Длинная рука обхватила её за талию, поддерживая. Она почувствовала, как её баланс и центр тяжести сместились к бёдрам. Хорошим сравнением их текущей ситуации было бы то, как рок-звезда держит стойку микрофона — тело Румии тоже наклонилось по диагонали. И благодаря этому лицо худощавого молодого человека оказалось прямо перед её носом. У него были чёрные волосы с оттенком седины, аккуратно уложенные вверх. В дополнение к бледной коже под глазами виднелись большие тёмные круги. Это выдавало потенциально нездоровый образ жизни. Но что важнее, как уже упоминалось, его лицо было слишком близко. Как и следовало ожидать от такой затворницы, как она, лицо Румии тут же покраснело.

— А? — произнёс молодой человек, словно только сейчас осознав ситуацию и то, что столкнулся с кем-то.

— Мм, не могли бы вы меня опустить?

— А, да, простите.

Он выполнил её просьбу, позволил ей встать на ноги и отступил. Его губы смягчились в нечто похожее на улыбку, но она казалась фальшивой, как у манекена. По крайней мере, Румия почувствовала неловкость, увидев её.

— Вы не ушиблись? — спросил молодой человек.

Его тон казался равнодушным, лишённым каких-либо эмоций.

— Не думал, что такая юная девушка будет слоняться так поздно, да ещё и в таком месте. Из-за этого вы оказались слишком низко, чтобы я вас заметил.

— Разница в росте между нами не так уж велика, как вы её описываете!

Честно говоря, она определённо была велика. Между ними легко можно было бы поместить линейку в 30 см, и этого всё равно было бы мало. Тем не менее, Румия хотела верить, что студент университета должен видеть школьницу, если они идут навстречу друг другу… Наверное. Румия хотела отчитать мужчину за его грубое поведение, но он казался совершенно невозмутимым и даже не собирался извиняться, так что весь гнев быстро улетучился. Вместо этого она ещё раз пригляделась к нему. Казалось, он носил одежду, в которой ему было удобно, а не заботился о внешности; в руке он держал виниловый пакет. Должно быть, он возвращался из круглосуточного магазина. По крайней мере, он не выглядел как человек, который о себе хорошо заботится.

— Ну… Против пустого желудка не попрёшь, в конце концов.

— Хм?

— Не обращайте внимания.

Румия махнула рукой, отмахиваясь от замечания молодого человека. В зависимости от человека — или, точнее, для большинства людей — такая реакция была бы воспринята неблагоприятно, но молодой человек даже не стал комментировать это. Вместо этого…

— Что важнее, почему вы на улице так поздно? Не думаю, что это безопасно для юной девушки, — он просто выразил обеспокоенность, как и любой другой.

И он был прав. Уже была далеко за полночь, поэтому девушка с такой внешностью, как у Румии, определённо привлечёт внимание, и он поднял веский вопрос. Даже если она прожила 400 лет, она всё равно выглядела как юная девушка, так что можно было ожидать, что он на это укажет. Конечно, ей не нравилось, что её называют маленькой, но голод был превыше всего.

— Меня зовут Румия.

Итак, она прижала правую руку к груди, сохраняя достойную осанку, и представилась. Конечно, было сомнительно, имело ли это какой-то смысл. Но для неё это было как ритуал.

— Румия Селвиасон.

— Довольно странное имя.

— Возможно.

— Что ж, приятно познакомиться, Румия.

— А теперь — время пиршества.

Пока молодой человек кланялся в ответ на представление Румии, она, не тратя времени, обвила руками его шею и прижала рот к его шее. Смещение центра тяжести заставило молодого человека немного наклониться вперёд. Его шея не издавала никакого запаха. Даже когда она прижалась к ней губами, не было ничего. Она чувствовала скорее холод, как будто ласкала мёртвое тело. Полизав её, она обнажила клыки и вонзила их в плоть.

— А?

В ушах Румии прозвучал растерянный голос молодого человека. Тем временем она облегчённо вздохнула. Теперь она наконец-то сможет наполнить желудок и заставить свою кровь течь, глотая этот вкусный напиток… Или так она думала.

— А?

Однако ничего не было. Никакой вкусной жидкости не поступало в её желудок. В кровеносной системе молодого человека не было крови. Но это должно быть невозможно… Разве нет? Нет, у любого живого существа по венам течёт кровь. Это необходимо для выживания. Потому что это часть того, что делает кого-то человеком. И всё же, как ни странно, у молодого человека были кровеносные сосуды без крови. Это открытие было примерно таким же странным, как найти роскошный курорт в центре пустыни.

— М-м…

Несмотря на свой возраст и опыт, накопленный за все эти 400 лет, девушка явно была озадачена. Она продолжала вонзать клыки в одно и то же место снова, и снова, и снова, в надежде, что что-то изменится. Однако молодой человек дал объяснение, когда уже не мог смотреть на эти жалкие попытки.

— Извините, в моём теле на самом деле нет крови.

---

Румия Селвиасон — вампир. Однако не с рождения. Изначально она была человеком. Она даже не помнила, когда и где это было, но жила в доме возле пшеничного поля. Лица семьи она давно забыла. Ничего не поделаешь. С тех пор как 400 лет назад её кровь высосал вампир, называвший себя Предком, она сама превратилась в вампира. Однако Предок был вампиром другого типа. Это то, что люди считают истинным вампиром, существовавшим с незапамятных времён. И какой же прекрасный вампир это был. Внутри они никогда не переставали болтать, не закрывали рот, были откровенными и прямолинейными. Если бы они не обращались с Румией как с ребёнком, она, возможно, испытывала бы к ним больше уважения. А от их красоты она могла бы даже влюбиться. Но, опустив это…

После того как её кровь высосал тот Предок, Румия сама превратилась в вампира. Она перестала стареть, не умрёт от старости, не появляется на фотографиях и обращается в пепел под солнечным светом — если взглянуть объективно, это приносило с собой множество недостатков. Однако с ними можно было справиться. Если прямой солнечный свет был опасен, всё, что ей нужно было сделать, — избегать выхода днём. Она могла просто изменить свой распорядок дня, и это тоже приносило много радости. Однако примерно через 30 лет ей надоело так жить. Через десять лет Предок тоже перестал показываться, научив Румию, как жить её новой жизнью, так что она осталась одна в замке, изнывая от скуки. Она отчаянно пыталась найти какое-нибудь хобби и в конце концов решила… читать книги. К счастью, в старом замке, где она обосновалась, была большая библиотека, так что она могла проводить время, читая всё, что могла найти.

Все книги пали жертвой любопытства Румии. И, прочитав так много книг, она естественным образом впитала знания из них, храня их в своём мозгу, пока не поползли слухи о вампире, жаждущем знаний. Ей даже дали прозвище «Вампир-Мудрец». Это почти звучало как «Зверь-Вампир», что Румии казалось довольно крутым, поэтому оно ей понравилось. Настолько, что она объявляла себя так, всякий раз появляясь перед людьми. Каждый раз она слышала сдержанный смех откуда-то, но, вероятно, это были просто галлюцинации.

Опустив это, она гордилась тем, что была умным и знающим человеком, и именно поэтому данная ситуация была для неё ещё более запутанной.

«Что здесь происходит? Человек, в жилах которого не течёт кровь? Никогда о таком не слышала. Что? Как? Он живой, разговаривает со мной, так как же…?»

Медленно, но верно реальность, разворачивавшаяся перед Румией, становилась для неё всё яснее. Живое существо, в теле которого не циркулирует кровь; она никогда раньше не слышала о таком. Однако реальность перед ней была достаточным доказательством того, что такое возможно. Как бы невероятно это ни было, это было прямо перед её глазами. Даже если она не хотела верить в то, чего не понимала. И из-за чувства гордости, оскорблённого этим фактом, она не пыталась вытащить клыки. Но сколько бы она ни оставалась в таком положении, к её клыкам не поступало ни капли крови.

— Ты что-то вроде чупакабры или манангала? — спросил молодой человек, пока Румия плакала, всё ещё впившись клыками в его шею.

Она была шокирована тем, насколько спокойно звучал мужчина, но всё же перевела взгляд.

— С чего вы это взяли?

— Вы пытаетесь высосать мою кровь, верно? Я подумал, что вы, должно быть, какое-то кровососущее существо.

Но почему он начал перебирать монстров, о которых почти никто не знал?

— Нет, я не такая.

— А, значит, вы вампир? — молодой человек кивнул, разгадав загадку, и ответил. — Видите ли, я живой труп.

Так он сказал. Однако Румия нахмурилась. Труп не должен двигаться. Если только он не…

— Значит, ты зомби?

— Ну, пожалуй, это самое близкое, — ответил он.

Он говорил так, словно не особо заботился о точном термине. Как бы ты его ни классифицировал, факт не изменится. Плотоядный гуль. Зомби. Или мёртвое тело, управляемое магом, как марионетка. Что бы это ни было, мысль о том, что мёртвое тело вырывается из могилы, пугает. Тем не менее, в последнее время вы также смотрите фильмы или телешоу, где эти зомби созданы искусственно с помощью науки, например, с помощью вируса или укуса насекомого. Можно стать зомби, даже не умирая напрямую. Разве они все не зомби, пока рычат и жаждут человеческой плоти?

Однако самопровозглашённый зомби перед Румией не рычал. Скорее, он мог вести обычный разговор. Хотя это действительно было немного неловко, словно он не привык разговаривать с другими. Говоря о зомби, во многих историях с их участием часто встречается сюжетный ход: «Если тебя укусит зомби, ты тоже превратишься в него». Сам этот сюжет относительно новый, в основном появившийся благодаря фильму, выпущенному в 1960-х годах. Тем не менее, он не был полностью выдуманным. Ёкаи тоже рождаются из историй, придуманных людьми, которые передаются и признаются.

Наоборот, если об этих феноменах или привидениях больше никто не говорит, они в конце концов исчезают. Так что, услышав об увеличении их численности с помощью укусов, это похоже на вампиров. В действительности, эта идея, вероятно, была скопирована с того, как изначально действовали вампиры. Но именно поэтому Румия всегда воспринимала зомби как нечто стоящее ниже вампиров, существ взаимозаменяемых, но не равных по статусу. Проще говоря, она смотрела на них свысока.

Но, судя по всему, индивид перед ней казался зомби — ходячим трупом. Если он изначально не живой, то в его жилах не может быть крови. Никогда не было правила, что у зомби нет крови, так что она даже ни разу не рассматривала такую возможность. У неё, возможно, и обширные знания, но применять их — другое дело. Такой она была — или такой она видела себя сейчас, после слов зомби. В голове она мысленно похлопала в ладоши, соглашаясь. Однако было и другое, что она осознала.

«Меня… научил?.. Зомби… из всех существ?»

Ей помогло то, что она считала гораздо ниже себя. На неё свысока смотрело то, на что она сама смотрела свысока. Для такой горделивой, как она, это было сокрушительно — и унизительно.

— И поэтому… в моём теле нет крови. Так что… извините, наверное?

— …?!?!

Само собой разумеется, зомби не питал дурных намерений. Он не хотел звучать снисходительно или высокомерно. У него вообще не было таких эмоций. Но, конечно, это также означало, что он не был доброжелательным или искренним. Он, вероятно, извинился, потому что считал это правильным поступком. Однако для юной девушки, чья гордость была разбита в щепки тем же мужчиной всего несколько минут назад, это могло звучать только снисходительно. Как будто он её жалел. И этого было достаточно, чтобы окончательно раздавить последние остатки её гордости.

— …Ик.

— Чего…

Несоответствующее её возрасту, но соответствующее её внешности — она разрыдалась.

— Уаааааааааааааааааааааааааааа!

— А?!

Пока её зубы были впиты в шею зомби, словно прорвало плотину, крупные слёзы катились из её багрово-красных глаз.

— Как ты мог! Как раз когда я думала, что наконец-то наполню свой пустой желудок!

— Мм… Почему ты плачешь? Что ещё я должен сделать, кроме как извиниться?

Слёзы текли из глаз Румии, как из сломанного крана, заливая футболку зомби. Не видя другого выхода, зомби дотянулся до подмышек девушки и поднял её в воздух, вытащив свои клыки из его шеи. Даже сейчас из открытых ран не сочилась кровь.

!

— Ик… Хлюп…

Пока её видение было искажено из-за слёз, Румия отчаянно пыталась осознать ситуацию, в которой оказалась. Но, по сути, это было похоже на то, как отец поднимает свою дочь высоко в воздух.

— П-перестань обращаться со мной как с маленьким ребёнком!

— Ах, прости, прости.

Зомби ещё раз извинился и опустил Румию. Однако её разбитая гордость была слишком сильно разбита, чтобы восстановиться только от того, что её поставили на землю, поэтому она продолжила рыдать, опускаясь на землю. Даже несмотря на то, что подол её юбки запачкался пылью, у неё не хватило самообладания, чтобы обратить на это внимание.

— Так… Что именно мне с этим делать? Я не хотел заставить тебя плакать, так что…

Зомби наклонил верхнюю часть тела и склонил голову набок. Он был совершенно в растерянности, как разрешить эту ситуацию, и его язык тела выражал это.

— …О, я знаю, что нужно.

К тому времени, как Румия даже забыла, почему она всё это время плакала, её затуманенный взгляд упал на виниловый пакет, который зомби поставил рядом со своей ногой. Он заметил это, присел на корточки и засунул одну руку в этот пакет.

— Вот, хочешь перекусить?

Сказав это, он открыл пакет, показав содержимое — свежая и всё ещё пульсирующая человеческая голова. Как и следовало ожидать от зомби, он нападал на людей и ел их. И хотя это была лишь голова, в ней всё ещё была кровь, которой Румия так отчаянно жаждала. Её нос дёрнулся несколько раз. Аромат, поднимавшийся к ней, ещё больше говорил о свежести головы. Этот человек, должно быть, был ещё жив всего несколько минут назад.

— Это тебя порадует?

Зомби протянул виниловый пакет Румии. Её слёзы наконец прекратились, и её покрасневшие глаза уставились глубже внутрь пакета. Когда её мозг осознал, что это голова, она тут же выхватила её из пальцев зомби. Она прижала пакет к своему маленькому телу, а затем уставилась на зомби.

— Я не возьму. Можешь оставить себе, так что ни о чём не беспокойся.

Румия всё ещё казалась немного недоверчивой, когда схватила голову обеими руками, высасывая кровь, капавшую с шеи, почти как через соломинку. Звук глотания доносился из её собственного горла, отчего её выражение лица заметно смягчилось. Должно быть, это было сюрреалистичное зрелище. Женщина возрастом в сотни лет, в теле очаровательной юной девушки, с радостью высасывала кровь из отрубленной головы. И всё же зомби просто улыбался, как будто это было самое естественное дело в мире.

---

И вот так эти двое своеобразных индивидов встретились под луной, которая была почти полной. С этого момента их история началась. Девушка, которая всегда была одна, и юноша, в котором ничего не было. Их отношения были непохожи ни на какие другие — как и эта странная встреча юноши и девушки.

---

Румия неохотно оторвала рот от отрубленной головы, после того как высосала из неё всю кровь до капли. Затем она пальцем стёрла кровь, прилипшую к её губам. Из её рта вырвался лёгкий вздох удовлетворения.

— Вкусно было?

— Очень, — кивнула Румия в пылу момента, но быстро что-то осознала.

Зомби всё ещё сидел на корточках, чтобы встретиться с ней взглядом, и она действительно ответила в пылу момента, но то, что она приняла такой подарок от зомби, всё ещё не изменилось. Проще говоря, ей казалось, что её накормили, и это только ещё больше разбило её гордость.

— Это… просто худший день в моей жизни!

— Что не так? Тебе ещё нужно?

Румия зарычала от злости, что озадачило зомби, поскольку она только что успокоилась после рыданий. Её эмоции были в невероятно нестабильном состоянии, словно она была олицетворением самих эмоций. Однако зомби, казалось, вообще не возражал, относясь к этому как к чему-то не особо важному. Конечно, само это выглядело так, словно его вообще ничто не беспокоило, что определённо не улучшало настроение Румии, но его бесчувственность на этот раз помогла ей успокоиться и потерять весь гнев и печаль до такой степени, что она просто чувствовала себя истощённой.

— Я иду домой.

Она чувствовала себя побеждённой и униженной, поэтому просто бросила эти слова зомби и повернулась.

— Тогда позволь проводить тебя домой.

— Зачем…?

Предложение зомби определённо не понравилось Румии. Она остановилась и обернулась, бросив на мужчину подозрительный взгляд. Однако молодой человек, казалось, не обратил на это внимания и продолжил свои рассуждения.

— Не могу позволить тебе одной бродить так поздно.

— Но ты же понимаешь, что я вампир, да?

— О, я знаю. Но всё равно опасно позволять такой юной девушке гулять одной.

— С чего это ты вдруг стал таким настойчивым? Ты из тех, кто навязывает свои ценности другим?

— Вовсе нет. Так где твой дом?

— Точно из таких! Ты ведёшь себя так, будто я уже дала тебе согласие! — парировала Румия и в недоумении схватилась за голову.

После всего, через что она прошла, ей очень не хотелось больше поддерживать эту маску. Она просто хотела добраться до дома и сбежать от этого молодого человека. Однако тут она осознала нечто важное. Почему он не изменил своего мнения? Почему он не слушал её? Она посмотрела на зомби, прямо глядя ему в глаза. Осознав, что она смотрит на него, он сохранил непоколебимую улыбку, его чёрные глаза отражали багровый отблеск глаз Румии. Он смотрел прямо ей в глаза, так почему же…

— Почему ты меня не слушаешься?

---

Очарование — это одна из многих способностей вампира, и та, которую Румия ненавидит больше всего. Оно активируется, как только другой человек смотрит в её пылающие красные глаза. Как только это происходит, она получает полный контроль над целью, обретает власть над ней и заставляет слушаться любого приказа — или так должно было быть.

— Ты ничего не чувствуешь, когда смотришь мне в глаза?

— Нет. А должен? — ответил зомби.

Тон его голоса оставался прежним, но обычно отличался от людей, павших жертвой очарования Румии. Однако в самой его манере речи было что-то чуждое. Почти как если бы… она разговаривала не с человеком. Опять же, этого следовало ожидать, если разговариваешь с зомби. Но, опустив это, столкнувшись с этим беспрецедентным событием, Румия была не только озадачена, но и совершенно сбита с толку. Смущённая, расстроенная, запаниковавшая, но среди всего этого она не заметила кое-чего — что этот человек может быть тем, кого она искала всё это время.

— Алло? Всё в порядке?

— …смеешь.

— Что?

— Не смей никому рассказывать!

— О чём?

Румия опустила взгляд на асфальт и пробормотала тихим голосом, но зомби, казалось, просто был озадачен. Он, вероятно, не связал всё воедино, чтобы понять, что происходит. В ответ Румия тихо зарычала, кусая губы, и заговорила громче, глотая смущение.

— Что… я плакала…

При обычных обстоятельствах она бы просто полагалась на своё очарование, чтобы заставить его замолчать и избавить себя от смущения. Однако, когда дело касалось этого зомби, очарование, по-видимому, вообще не действовало. Она не могла заставить его замолчать таким образом. Но что ещё она могла сделать? Убить его было, вероятно, её последним средством.

— Я никому не расскажу.

— Ты не врёшь, да?

Румия стала только более подозрительной к беспечным словам зомби, бросив на него взгляд искоса. В ответ на это зомби закрыл глаза, обнажив синяки под ними, и кивнул.

— Мне нечего от этого выиграть, да и не хочется. Или лучше, если я расскажу людям?

— Ни в коем случае!

— Понятно.

Румия зарычала так резко, что чуть не обрызгала всё вокруг слюной, но отношение зомби нисколько не изменилось. Эмоции, слишком сложные для выражения, закружились внутри Румии, и она прижала один палец к своим губам, которые дёргались даже против её воли. Затем она уставилась на зомби. Он просто улыбался ей — однако это была улыбка, словно приклеенная. Это снова её раздосадовало. Она разок откашлялась, сказав себе, что нужно немного расслабиться. Всё, что она о нём знала, так это то, что он зомби.

— Кстати…

— Что такое?

— Как тебя зовут?

Зомби не ответил. Судя по их разговору до сих пор, Румия предположила, что получит ещё один прямой и немедленный ответ, но это было не так. Когда она посмотрела в сторону, зомби исчез с её стороны. На мгновение она подумала, что он просто убежал от неё, но на самом деле он стоял неподвижно в нескольких метрах позади. Он не подавал признаков движения, казалось, погружённый в раздумья.

— Что случилось?

— А, ну, ничего. Совсем ничего.

— Правда?

— Я просто немного удивился. Меня впервые спросили, как меня зовут.

— Этого никогда раньше не случалось? — спросила Румия с сомнением, на что зомби кивнул.

Ей было трудно поверить, что это первый раз. Зомби продолжил идти и догнал Румию.

— Хочешь знать моё имя?

— Да. Я представилась раньше, но ещё не слышала твоего имени. Это нечестно, верно?

Конечно, сама Румия не совсем понимала, какую именно точку зрения она пытается высказать. Это была явно довольно отчаянная попытка. В результате даже зомби задумался.

— Я не помню, — сказал он.

— Не помнишь…?

— Я ничего не помню из того, что было до того, как стал мёртвым телом.

— О…

— И, естественно, это включает моё собственное имя.

— Даже собственное имя…

— Да, — кивнул зомби и немного ускорился.

Из-за этого она не могла видеть его выражение лица.

— У меня… даже имени нет.

Создание зомби не всегда означает воскрешение этого человека. Это может быть перерождение, восстановление или реинкарнация. Если упростить, зомби — это просто технология, заставляющая мёртвые тела двигаться. Они манекены, куклы и марионетки.

— Так ты совсем не помнишь, кем был до того, как стал зомби.

— Ага. Ни единой детали.

— …И как это ощущается?

— Пока не доставляло хлопот, так что я особо по этому не скучаю.

— Понятно.

Не помнить своё прошлое — ещё один симптом жизни длиной более 400 лет. В этом смысле она даже почувствовала зависть к его бесстрастному отношению к этому.

— Мой дом прямо там. Ты можешь идти отсюда.

— Ладно, осторожнее в пути.

Румия прошла мимо зомби, который показал невинную, но в то же время пустую улыбку, и помахал ей на прощание — только чтобы снова пойти за ней следом.

— Эй.

Румия повернула половину тела, её настроение постепенно портилось. В такт движению её чёрно-белая юбка со всеми рюшами закружилась.

— Ты можешь перестать за мной следить.

— Ты так говоришь, но мой дом тоже в ту сторону, — зомби улыбнулся и указал на собственный дом Румии.

Казалось, их дома были ужасно близко. Это осознание пробежало холодком по спине Румии. Ведь место, где она сейчас жила, было тем, что она на самом деле хотела сохранить в тайне от других.

---

Если посмотреть на небо, можно увидеть море звёзд и луну, озаряющую успокаивающим светом. Однако в этом районе большого города это было невозможно, потому что небо было загорожено зданиями справа и слева. Понятно, ведь все они были высотой не менее 20 этажей. Если бы вы захотели жить в такой роскошной башне, вам пришлось бы выиграть в лотерею — и поэтому Румия жила в обшарпанной квартире у обочины дороги. Воистину, удручающее многоквартирное здание правит балом. Оно было настолько обветшалым, что казалось отставшим на два поколения от современной застройки, выглядело мрачно даже в яркий день, и было ужасно сырым и душным.

— На самом деле, это отличное место. Даже днём сюда не попадает солнечный свет, и, поскольку здесь никто больше не живёт, тихо и спокойно.

Зомби даже ничего не сказал, и всё же Румия почувствовала потребность оправдываться. Она посмотрела ему в лицо, но он выглядел так же равнодушно ко всему, как и раньше. От этого она чувствовала себя идиоткой за свою отчаянность.

— «Темнее всего под фонарём», как говорится, наверное.

— …?

Что заставило его процитировать такую пословицу? Потому что это место было довольно тёмным и мрачным, окружённое высотными зданиями? Румии было трудно понять, потому что он был прав, но в то же время нет.

— Так или иначе, здесь мы действительно расстаёмся. Спасибо, что проводил меня домой. Ценю это, — поблагодарила Румия зомби, при этом приподняв одну бровь.

— Пожалуйста.

Пока зомби отвечал ей вслед, она прошла через сад, полностью заросший травой, поднялась по ржавым ступеням и открыла дверь в свою комнату. По внезапному побуждению она обернулась, чтобы посмотреть на то место, где только что стояла. Зомби всё ещё был здесь. И когда он уловил её взгляд, его выражение смягчилось в нечто похожее на улыбку, и он помахал ей рукой.

— Хм.

Румия разок откашлялась и затем вошла в свою комнату. Как и следовало ожидать от самого многоквартирного дома, внутри было абсолютно темно. Для вампира, живущего в глухую ночь, эта темнота была в самый раз, но она всё равно включила свет. Лампочки мигнули несколько раз, прежде чем заработали нормально. Это была маленькая комната, в которой не было много места, большая его часть была занята книгами, сложенными в углу комнаты, с её абсолютно необходимыми вещами, размещёнными в их центре. Но их и так было немного, а значит, здесь всегда было чисто и не требовало много внимания.

— Какой ужасный сегодня день… — выругалась Румия в адрес встретившей её тишины.

Она сняла платье, облегавшее её маленькое и компактное тело, и переоделась в чёрную камисольку, которую обычно носила ночью.

— Нигде нет пятен или складок, правда?

Она убедилась, что её единственное платье чистое и без складок, а затем повесила его на вешалку. После этого Вампир-Мудрец, проживший более 400 лет, вернулась к своей изначальной форме, бездельничая в одной лишь тонкой камисольке. Один этот вид вызывал определённую долю сочувствия. Однако, чтобы отвлечься от этого удручающего факта, Румия напевала себе под нос и повесила вешалку на перекладину над окном — только чтобы заметить зомби, бродящего снаружи. Он, казалось, не осознавал, что Румия смотрит на него, с той же улыбкой на лице, когда вошёл в дом прямо позади её многоквартирного здания. То, что он платил в месяц за аренду, Румии, вероятно, хватило бы на три целых года жизни. Там, скорее всего, был домофон вместе с ванной.

Сама комната, должно быть, была как минимум в 5 раз больше комнаты Румии. Там даже была гигантская подземная парковка, вмещающая сотни автомобилей, с несколькими спортивными машинами в ряд. Тем временем комната Румии составляла, может быть, 10 квадратных метров. Ни отопления, ни кондиционера, никакой ванной, туалеты общие, и, если ударить по стенам посильнее, можно, наверное, проделать дыры. Конечно, подземной парковки тоже не было, и, если прикоснуться к колоннам здания, казалось, оно вот-вот развалится. Было странно, как эти два здания оказались в одном районе. Разница в благосостоянии была почти угнетающей. Но что важнее всего, так это осознание того, что она проиграла. Она проиграла даже в том, где они живут.

— …Да и чёрт с ним, я просто пойду спать!

На её красных глазах навернулись слёзы, намочив длинные ресницы. Она закусила губу и залезла в футон, расстеленный на полу.

— …Хлюп…

Тихий плач можно было услышать, но в конце концов он стих к тому времени, как небо начало светлеть.

---

На следующее утро дверной звонок раздавался несколько раз без всякой пощады к обитательнице, что в конце концов вытащило Румию из сладкой дремы.

— Угх… Кто пытается меня раздражать с самого утра…?

Сейчас было 10 часов утра. Естественно, для вампира это была глубокая ночь. Она высунула верхнюю часть тела из футона и пальцами расчесала свои длинные и блестящие серебряные волосы, одновременно другой рукой потирая сонные глаза. Всё это время дверной звонок продолжал раздаваться снова и снова.

— Неужели они не могут подождать даже несколько минут…? — прошипела Румия, чувствуя раздражение от этого стресса так рано.

После того как она привела себя в порядок, чтобы могла появиться перед людьми, она приоткрыла входную дверь, убедившись, что внутрь не проникает свет. Затем она открыла дверь полностью и проверила, кто её беспокоит так рано. К её удивлению, это был зомби, с которым она познакомилась накануне.

— Урк…

— О? Ты сегодня не в том платье?

Несмотря на недовольное выражение лица Румии, зомби сохранял свою бесстрастную манеру и слабо улыбался. Его замечание позволило Румии наконец осознать, что она всё ещё в одной камисольке и больше ничего. Однако переодеваться только ради него она не собиралась, поэтому сделала вид, что не расслышала. Всё, что ей нужно было сделать, — это прогнать его. Это не должно было занять много времени.

— Ты что, в одежде спишь?

— Ну, пожалуй, ты права.

— Так чего тебе нужно? — Румия слегка прикрыла дверь, используя её как щит, и уставилась на зомби.

— Я просто хотел немного пообщаться. Не стоило?

— Удивительно.

— Я ещё кое-что принёс, — зомби нёс ещё один пластиковый пакет, демонстрируя его Румии.

Она могла уловить запах крови из пакета. Если точнее, там было четыре большие пластиковые бутылки, все доверху наполненные кровью. Румия не смогла сдержать громкий глоток. Вчера она насытилась благодаря крови из отрубленной головы, но этого было недостаточно, чтобы наполнить желудок.

— …Ну ладно. Я тоже хотела кое о чём тебя спросить.

Румия неохотно согласилась и открыла дверь. Будь ты человеком или монстром, нельзя победить собственный голод и жажду. Румия широко открыла дверь и пригласила зомби в свой дом.

— Если можно, я хотела бы оставаться внутри днём, так что можешь составить мне компанию.

— Звучишь как полная затворница.

— Неважно, убирайся сию же минуту.

Как бы то ни было, раз уж она его пригласила, выгнать обратно она уже не могла. Даже если это был кто-то, кого она абсолютно не выносила. Что касается бутылок с кровью, она оставила их у входа, где было немного прохладнее. Поскольку в её комнате не было холодильника или морозильника, это было единственное место, где она могла разместить свой напиток. Однако, сделав это, она осознала нечто важное — она забыла переодеться. И теперь, когда он внутри, она не могла просто снова его выгнать.

— Это место куда скромнее, чем я ожидал от тебя.

Зомби сел перед низким обеденным столом, оглядывая пустую комнату.

«Скромное, говорит. Ну, он не ошибается».

— Никакой мебели не видно, но зато вижу те книги.

— Мне нравятся книги. Это проблема? Кстати, у меня есть только вода, тебе подойдёт?

— Да, нормально. Я всё равно могу есть только трупы, — отказался зомби по самой зомби-причине из когда-либо придуманных.

Румия села напротив него, поставив перед собой чашку чёрного чая.

— Это чёрный чай, да? — спросил зомби, указывая на чашку, которую Румия поднесла ко рту.

Румия с недоумением посмотрела на него и кивнула.

— Ты не знаешь чёрный чай?

— О, знаю. Я знаю, что он существует, просто сам его ещё не видел.

Он взглянул на него, прокомментировав его характерный цвет. В ответ Румия несколько раз смущённо моргнула.

«Верно. У него нет воспоминаний о том, что было до того, как он стал зомби. Значит, он как андроид с заводскими настройками. Он ничего не знает, ничего не понимает».

У него есть определённая степень знаний, и он может о них говорить. Как предустановленные параметры. Однако была вероятность, что он стал зомби не так уж и давно, если его знания были столь поверхностны.

— Так когда ты переродился?

— Не так давно. Не помню точную дату, но, наверное, полгода назад?

— О? — Румия искренне удивилась.

Он не выглядел разлагающимся, поэтому казался скорее новым типом зомби, но она не ожидала, что он настолько свежий.

— И значит… ты никогда даже не пробовал чёрный чай?

— Нет.

— Как жаль. Он такой вкусный.

Румия тихо усмехнулась и протянула чай зомби.

— Хорошо пахнет, правда?

Зомби сделал жест, будто нюхает чай, но его выражение стало извиняющимся.

— Извини, я не очень могу сказать, — сказал он.

— Не можешь определить по запаху?

— Ну, я знаю, что он пахнет, но не могу понять, какой именно запах.

Зомби скрестил руки и подумал мгновение, прежде чем дать ответ. Впрочем, сам он звучал не слишком уверенно.

«Может быть, это то же самое, что знать, на какие слова смотришь, но не можешь определить, откуда они и что значат».

Румия обдумывала слова зомби, делая глоток чая. Возможно, это был всего лишь дешёвый купаж, но у него был успокаивающий вкус и аромат. Она почувствовала лёгкую искорку превосходства над зомби и затем решила сосредоточиться на текущей задаче. Она посмотрела прямо ему в глаза, и он ответил взглядом. И всё же его выражение осталось прежним. Ничего не изменилось. Однако само это было странно. Особенно после того, как он заглянул в глаза Румии, пока они смотрели друг на друга. И они делали это несколько секунд.

…

На самом деле Румия даже немного застеснялась их долгого взгляда, отчего её щёки окрасились в лёгкий розовый цвет. Невольно она отвела глаза.

— Кто ты вообще такой?

— Ну… — зомби склонил голову набок.

Это было довольно странно. Как будто в его словах вообще не было эмоций. Он, наверное, всегда бы прищуривал глаза, как сейчас, будь он смущён, обижен или даже опечален. В этом не было более глубокого смысла, кроме как его стандартного жеста. Лёгкое движение лицевых мышц.

— Я зомби, — наконец ответил он. — Тот факт, что я могу двигаться без крови во мне, достаточное тому доказательство, верно?

— Кстати, почему в тебе вообще нет крови?

— Похоже, она мне не нужна.

— Это… довольно внезапная причина.

— Что ещё… А, человек, который меня создал, по-видимому, стремился создать человека.

— Разве это не было бы веской причиной добавить кровь?

— Тот, кто меня создал, постоянно задавался вопросами вроде: «Что вообще делает человека человеком?»

Является ли человек человеком, если в его жилах течёт кровь? Является ли он человеком даже без крови? А что насчёт мозга? Делает ли мозг человека человеком? Являешься ли ты человеком, пока жив, или неважно, мёртв ты или жив? Что делает человека? Что вообще такое человек в простых терминах?

— Мой создатель тщательно исследовал природу человеческого существа, понимаешь.

— Он был философом?

— Думаю, близко к тому. Этот человек продолжал задавать вопросы и сам же на них отвечать. Работал над моим телом, добавляя уши, рот, глаза и нос к моему мозгу или меняя пальцы на ногах с пальцами на руках.

— Блее…!

Бесстрастное объяснение зомби вызвало у Румии позыв к рвоте, и она высунула язык, чтобы справиться с этим.

— Всё же, зачем ты вообще спрашиваешь меня об этом внезапно?

— Наверное… потому что мне было кое-что любопытно, — честно ответила Румия, разглядывая всё тело зомби.

Конечно, его внешность была как у зомби. Это был неоспоримый факт. Однако просто принять реальность, в которой её очарование не действует лишь потому, что он зомби, ей не сиделось спокойно. Должно было быть что-то ещё. И Румия хотела знать всю правду.

— Знаешь, мои глаза обладают способностью контролировать других.

Итак, она решила раскрыть правду и о своих глазах.

— Они позволяют мне иметь абсолютную власть над кем-то. Заставлять слушаться любого моего приказа. И поэтому, когда ты посмотрел мне в глаза и не показал никакой реакции, мне это показалось довольно странным.

— Понятно, — повысил голос зомби.

Словно всё встало на свои места. И всё же, несмотря на это, его голос звучал так же бесстрастно, как всегда, без колебаний. Казалось, машина пытается звучать более человечно, но терпит неудачу. Зомби положил руку на грудь. Могло показаться, что он собирается представиться, но, судя по последующим словам, он на самом деле указывал на собственную грудь. Ведь…

— Видишь ли, у меня нет сердца.

Однако то, на что он указывал, на самом деле отсутствовало в его теле.

---

— По-видимому, я то, что люди называют философским зомби.

Румия казалась более чем озадаченной его заявлением об отсутствии сердца, но зомби продолжил невозмутимо.

— А?

— Не знаешь? По-видимому, это слово для описания типа зомби…

— Я знаю это слово… но что с того?

Румия Селвиасон, Вампир-Мудрец, не изучала такое, чтобы различать типы зомби. Скорее, философский зомби был способом выражения философского функционирования сердца, выступая скорее как мысленный эксперимент, чем что-либо ещё. Был молодой человек, который также был зомби. Как таковой, его тело не разлагалось, и он выглядел и вёл себя как обычный человек. Предполагая, что такой зомби существует, даже если провести с ним годы, вы не сможете отличить, зомби он или нет. В конце концов, они смеются, злятся и плачут, как и любые другие люди. Однако они делают это не осознанно. Они не улыбаются, когда счастливы, это лишь их лицевые мышцы расслабляются. Они не смотрят сердито на кого-то, когда злятся, они просто хмурятся. Все выражения на их лица — всего лишь изменение мышц, не более того.

У них же нет сердца. Они пустое существование — философский зомби. К слову, зомби, которого можно распознать только по его действиям, называют поведенческим зомби. Зачастую созданные человеком андроиды попадают в те же категории, и если вы хотите провести более глубокое различие, чем просто «У зомби нет крови», то вы переходите на этот уровень терминологии. Тем не менее, его статус философского зомби многое объяснял. Он был монстром, который выглядел как человек, но не имел сердца. Вместо того чтобы быть невосприимчивым к способности Румии контролировать других, сердца для контроля просто не было.

— Значит, у тебя нет и сознания?

— Похоже на то.

— Тогда ты даже не знаешь, что чувствуешь сейчас?

— И не знаю, что должен чувствовать в этот момент.

— Понятно…

Румия прямо ответила несколькими словами и сделала ещё глоток чая. Она использовала это время, чтобы подумать. Философский зомби — бессердечный зомби. Оставляя в стороне мысль о том, нужен ли зомби вообще сердце, Румия знала только одно…

— …Как интересно, — пробормотала она и усмехнулась. — Ты очень интересный.

— Правда?

Румия указала на зомби с довольной улыбкой, но зомби не знал, как реагировать, поэтому просто склонил голову набок.

— Разве тебе не радостно? Я тебя хвалю.

— Это то, чему следует радоваться?

— Конечно. Я редко кого хвалю.

— Понятно. Спасибо, ценю это.

— Тебе это далось с трудом, да?

— Я просто не знаю, что правильно, а что нет.

— Что ты имеешь в виду?

— Быть счастливым или находить что-то интересным, всё, что связано с такими выражениями.

— Тебе просто нужно улыбаться, вот и всё. Вот так! — Румия пальцами подняла уголки губ.

— Вот так? — Зомби скопировал движение Румии, насильно поднимая уголки рта.

Однако его глаза оставались такими же бесстрастными, как и прежде, отчего казалось, будто он играет с глиняным лицом.

— Какая скучная улыбка.

— Почему?

— Потому что в ней нет сердца. Ты просто растягиваешь рот.

— Ну, этого следовало ожидать, — сказал зомби. — У меня же нет сердца.

Мнение Румии оставалось прежним: это был очень скучный вывод. Однако, в свою очередь, это также означало, что её очарование не сможет его контролировать. Он тот, с кем она может говорить, не беспокоясь о своей способности. Возможно, это не идеальный исход, но это всё, о чём она могла мечтать. Пока она мирилась с этим недостатком… Конечно, избавиться от него было всё равно невозможно.

— Но ты интересный.

— Моя улыбка?

— Нет, она скорее глуповатая.

Зомби всё ещё поднимал уголки губ, создавая фальшивую улыбку, пока Румия не велела ему прекратить. Но даже тогда на её губах промелькнула лёгкая усмешка. Она не помнила, когда в последний раз смеялась, разговаривая с кем-то вот так. Возможно, даже дольше, чем 400 лет назад.

— Ты первый, на кого мои глаза не действуют. И поэтому ты мне так интересен.

— Разве тебя не раздражает, что твоя способность на меня не действует?

— Вовсе нет, на самом деле, — надула грудь Румия. — Даже не полагаясь на эту способность, я достаточно сильна. Даже если она не работает, у меня нет проблем.

— Кто-то уверен в себе.

— Конечно. Потому что такова я.

Зомби перестал насильно улыбаться и наблюдал, как Румия говорит с абсолютной уверенностью. Абсолютная уверенность, граничащая с высокомерием — вот как можно было её описать.

— Это потрясающе.

— Ты так думаешь?

— О, я бы не смог так сказать. В смысле, кто я вообще такой? У меня нет ничего, чем можно было бы так гордиться.

Когда он сказал это тихим голосом, его выражение казалось немного удручённым. Как будто это его действительно беспокоило. Как будто это действительно его задевало. Румия раз протёрла глаза и снова взглянула на него. Но к тому времени его выражение вернулось к норме, создавая лёгкую улыбку.

— Эй.

Пока Румия приходила в себя от шока, увидев эту реакцию, зомби окликнул её тем же тоном голоса, что и при первой встрече. Вокруг него больше не была мрачная аура.

«Может, мне это показалось?»

Она, наверное, увидела то, чего не было. Это было недоразумение, потому что он не мог показывать такое выражение лица.

— Можно и мне задать тебе вопрос?

— Спрашивай, если хочешь.

— Почему ты живёшь в таком обшарпанном месте?

Зомби смотрел не на Румию. Его взгляд был сосредоточен на готическом платье в стиле лолита, висевшем рядом с окном.

— Что-то не так с моей одеждой?

— Я думал, что такую одежду носят только богатые люди с собственной землёй.

— Я не думаю, что для ношения платья это обязательно.

— Правда?

— Правда.

— Но бедные люди не стали бы носить что-то подобное.

— И что ты хочешь сказать?

— Твоя одежда не сочетается с этой квартирой. Или ты из тех, кто на самом деле богат, но прикидывается бедным ради имиджа?

— Какой глаз ты хочешь оставить — левый или правый?

— Хм?

— Ничего.

Румия неловко откашлялась.

— Но это было не похоже на «ничего».

— Когда люди злятся, меняются их тон и аура, а также манеры.

— Понятно… Значит, если я изменю манеру речи, это будет выглядеть так, будто я зол?

— Не думаю.

Даже если люди звучат и ведут себя иначе, когда злятся, это не значит, что изменение их манер равно раздражению или гневу. Одно утверждение может быть верным, но это никоим образом не абсолютно. Конечно, Румия сама была виновата, забыв, кем она притворяется, и позволив гневу взять верх. Однако, даже если бы зомби изменил свой тон и манеры, чтобы отразить гнев, он, вероятно, не почувствовал бы этого ни капли. Фактически, было неясно, способен ли этот самый зомби изменить свои манеры, чтобы выразить этот гнев. Итак, Румия раз откашлялась, чтобы успокоиться.

— Если дело не в том, чтобы казаться симпатичной, тогда ты просто храбришься?

— Кажется, даже мёртвые тела могут чувствовать себя самоубийственно.

И снова её искренние чувства прорвались сквозь маску.

— Мёртвое тело не может умереть, на самом деле. Так же, как живое не может жить вечно.

Звучащий аргумент зомби сбил Румию с толку, заставляя её чувствовать себя ребёнком в этой ситуации. Она агрессивно надулась и снова вздохнула. Она сжала кулаки на коленях и оскалилась, обнажив белые зубы. Конечно, со стороны зомби не последовало никакой реакции.

— Всё наоборот.

— То есть?

— Я не бедная, которая притворяется, надевая платье. У меня на самом деле есть причина носить платье и жить в этом обшарпанном месте.

— Понятно. И в чём она?

— …На меня охотятся.

— Охотятся? Кто?

— Экзорцисты. Или, наверное, вы называете их онмёдзи здесь, в Японии?

— О, понятно.

Должно быть, у него сохранились какие-то воспоминания об этих онмёдзи, потому что он несколько раз кивнул.

— Кажется, это организация, специализирующаяся на уничтожении привидений и монстров, верно?

— Верно. Они охотятся на меня, — объяснила Румия, не скрывая своего презрения.

Она планировала остаться в Японии, чтобы купить новейшие выпуски понравившейся манги, но из-за этой группы поездка затянулась.

— И поэтому я решила спрятаться здесь.

— Почему здесь? Если у тебя есть способность контролировать сердца других, разве ты не могла выбрать гораздо лучшее место?

— Но вы же не ожидаете, что кто-то вроде меня будет жить здесь, верно?

— О, понимаю.

Зомби, казалось, понял, на что намекала Румия. Опять же, у него было достаточно здравого смысла, чтобы понять, что её модное платье и эта обшарпанная комната не очень-то сочетались.

— Должно быть, тяжело быть в бегах, да?

— Я вампир, так что, понятно, они будут меня бояться, — уверенно сказала Румия, хотя с проблеском одиночества.

Как ни крути, вампиры всё равно монстры. А монстры страшны. Их боятся, изгоняют, они всегда одни — единственные люди, появляющиеся перед ней, были теми, кто охотился за её головой. Никто не удосуживался поговорить с ней, никто не удосуживался провести с ней время. Они не пытались увидеть её такой, какая она есть.

— …

— …

Наступило краткое молчание.

— Скажи, эти шторы специально блокируют солнечный свет, да?

— Ты знаешь, что такое «чувствовать настроение»?

— Конечно знаю, ага.

— Мне кажется, что нет, — в недоумении схватилась за голову Румия.

Чем больше она разговаривала с этим зомби, тем сильнее становилась её головная боль.

— Ты прав. И самые лучшие, какие смогла найти, — приподнялась Румия.

Она потянулась к абсолютно чёрной занавеске и слегка приоткрыла её, взглянув на зомби. В комнату проник проблеск солнечного света.

— Если я так не сделаю, я сгорю.

Она подставила палец под солнечный свет. Сразу же её палец вспыхнул пламенем. Как будто она случайно подожгла его маслом, пламя охватило её тонкий палец. Её плоть, её кровь, её кости — всё сгорало. Румия наблюдала за этим, как будто это её нисколько не беспокоило, а затем снова закрыла занавеску, снова перекрыв свет.

— Когда на вампиров попадает солнечный свет, они сгорают вот так. Это общий шаблон, который знает сейчас каждый ребёнок.

Огонь исчез с её пальца, и она повернулась обратно к зомби, но тут что-то упало ей на голову. Прежде чем она успела подумать, что происходит, её что-то ударило раз за разом. Послышался сухой звук и тупая боль. Примерно после пяти таких ударов Румия наконец осознала, что её бьют одеждой зомби. Он, по-видимому, настолько забеспокоился о горящем пальце Румии, что стал хлестать её своей одеждой, чтобы потушить огонь. Но это должно быть невозможно. Без сердца он не мог беспокоиться. Если так, он просто сделал естественное дело — попытался потушить огонь. Никаких других мыслей у него не было.

— Огонь потух. И ещё, ты мне делаешь больно, — спокойно воскликнула Румия и протянула руку к зомби, который резко остановился.

Это позволило ей наконец разглядеть его. Его верхняя часть тела была обнажена, потому что он использовал свою одежду, чтобы потушить огонь. Его правое плечо, левый бицепс, левая рука, шея, пальцы на левой руке, талия, правая подмышка — всё было белоснежным, как будто он был болен, отражая тот факт, что в его теле не текла кровь. Однако были видны следы того, что его тело было сшито.

— …Надень свою одежду.

— А? О-о, да.

Румия с трудом могла смотреть куда-либо в сторону зомби, поэтому настояла, чтобы он привёл себя в порядок. К её удивлению, зомби даже не подумал о том, что делает, и просто снова просунул руки в рукава одежды. По тыльной стороне её руки, по которой его стегали, оставалось колющее ощущение. Тем не менее, он сделал это из добрых побуждений, так что она была готова это простить.

— Ты в порядке, Румия-тян?

— …Тян?!

Она тут же забрала свою предыдущую мысль назад. Это было просто непростительно. Она нахмурилась до максимума и сжала пальцы. Ей казалось, что она борется, чтобы держать головную боль под контролем.

— Погоди-ка. Мне послышалось? Ты только что назвал меня «тян» случайно?

— Обязательно охлади это сразу, иначе останется ожог.

— Ничего не останется. Но хватит о моём пальце, ты только что назвал меня Румия-тян?

Лицо Румии было красным, как помидор, когда она оскалила клыки, дрожа от ярости. Кожа вокруг её пальца полностью обгорела, обнажив мышцы. Чёрный дым поднимался от неё даже сейчас. Однако она медленно восстанавливалась и возвращалась к норме. Это была ещё одна характеристика вампира — их впечатляющая регенеративная способность. Однако стоит отметить, что эта регенерация значительно замедлялась, если травма была от солнечных ожогов или любых других ожогов.

— Ты же понимаешь, что я живу уже более 400 лет, да? Возможно, я так не выгляжу, но я прожила дольше, чем ты можешь себе представить!

Так сказала Румия Селвиасон, гордая и упрямая вампирша. Та, что только смотрела на других свысока.

— Ах, прости. Я не хотел тебя оскорбить, Румия-тян.

— …! Убирайся из моего дома сию же минуту!

Румия достигла точки кипения после того, как зомби не показал и намёка на раскаяние, и поэтому толкнула его в спину к двери. У неё, может, и маленькое тело, но всё же сила вампира, так что вытолкать зомби из комнаты было не так уж сложно.

— И никогда не возвращайся сюда во второй раз! — закричала она с красно-багровым лицом и захлопнула дверь.

Она держалась за дверную ручку некоторое время, но медленно сползла на пол, услышав звук шагов, спускающихся по металлическим ступеням. Вспомнив всё, что произошло, смущение и стыд заставили её лицо гореть ещё ярче.

— Нет… Я не должна быть такой…!

Разговор со зомби всегда выбивал Румию из колеи. Она чувствовала себя роботом, которого взломали и забросали помехами.

— Это всё его вина!.. Он заставляет меня быть такой!

Она вспомнила лицо зомби и забила ногами вверх-вниз. Она закрыла красное лицо обеими руками, пытаясь скрыть его. Рукой, которую зомби схватил ранее.

— …Он был таким холодным.

Вся человеческая теплота покинула его тело, как будто он был настоящим ходячим трупом. Его руки были холоднее льда. Чего и следовало ожидать, ведь он не был человеком и просто двигался на основе того, что говорил ему мозг.

---

— Кажется, я разозлил её…

Зомби отправился домой, купаясь в тёплом солнечном свете, которым Румия больше никогда не сможет наслаждаться.

— С другой стороны, я смог поговорить с ней и даже подарил ей сувенир.

Это была его изначальная цель. Причина, по которой он зашёл к Румии. Он вспомнил пластиковые бутылки, которые принёс с собой.

— В следующий раз нужно постараться не злить её… Но как это сделать? — зомби улыбнулся без намёка на враждебность.

Это была та же улыбка философского зомби — без зла, без дурных намерений, без добрых намерений, без радости, без привязанности, без ничего.

— И всё же…

Он поднял руку, чтобы солнечный свет падал прямо на неё. Сам свет, должно быть, был довольно ярким, потому что он прищурился. Так же, как и остальная часть его тела, его рука была белой, как снег.

— Её рука… была такой тёплой… — пробормотал он без изменения выражения.

Однако тон его голоса слегка изменился. Почти как будто он был… счастлив.