Когда Бог коснулся
Эвелин вдруг ощутила нечто необычное. Ей стало намного легче открыть глаза, чем обычно. Затуманенное зрение быстро приобрело чёткость, а свежий утренний воздух наполнил грудь, которая всегда казалась тяжёлой. После долгих лет постоянной головной боли ей впервые казалось, что голова светла и ясна.
Пытаясь осмыслить происходящее, Эвелин подняла руку, чтобы рассмотреть её. Лёгким движением она подвела ладонь к лицу, забавно вспоминать времена, когда даже такое движение казалось подвигом. Руки всё ещё были бледны и тонки, но в них ощущалось тепло, которого она не знала даже летом: ладони согревали кожу, когда она прикасалась к голове и шее.
[Как это возможно?]
Она моргнула, затем осторожно подняла корпус, опираясь локтями о кровать. Руки дрожали, но она смогла, впервые за три года - самостоятельно приподняться. Перехватило дыхание от неожиданности.
[Боже мой!]
Эвелин оглянулась вокруг, впервые за долгое время с этой высоты, сидя на кровати. Сквозь плотные шторы едва пробивалась рассветная полоска. Рядом спала её горничная, ночевавшая у изголовья, а в комнате плавал тонкий дымок от уже догоревшего травяного кадила.
Она медленно передвинула ноги, боясь разбудить горничную. Ноги, в которых она почти не чувствовала жизни, послушно выбрались из-под одеяла и коснулись мягкого ковра.
[А, смогу ли я пройтись?]
Раньше малейшая попытка заканчивалась падением. Она ежедневно проходила курс лечения, но не ходила самостоятельно очень давно. Но теперь, с таким необыкновенным ощущением свежести, она была готова даже улыбнуться, если вдруг и упадёт. Эвелин осторожно напрягла мышцы ног, и вдруг с удивлением ощутила их силу: мышцы и кости потянулись, напоминая о своём существовании.
Она надавила пятками и всей ступнёй на пол, выпрямила спину. Стояла. Да, именно стояла, впервые осознанно. Эвелин задрожала от волнения и негромко задышала, поражённая чудом. Это было не головокружение, это было чудо.
Решившись, она сделала шаг. Пусть это будет всего один шаг и она упадёт, но теперь её это не пугало. Ухватившись за спинку кровати, она подняла одну ногу, занесла её вперёд, затем подтянула вторую.
[Я…я сделала шаг!]
Короткое расстояние, но обе ноги послушно подчинялись. На глазах выступили слёзы. За первым шагом последовал второй, нога шагнула гораздо смелее, и другая тут же последовала за ней.
[Тихо…] - всплакнула она, прикрывая рот: не хватало, чтобы горничную разбудила и вновь уложила бы её в постель. Но как бы там ни было, если это вспышка перед самым концом жизни, она хотела встретить рассвет стоя, а не тянуть ещё один час, лёжа. Эвелин убрала руку с опоры, но ноги держали её. Ещё шаг, и ещё…Дышать было легко, не болело ничего. Казалось, болезнь исчезла навсегда.
«Доброе утро, Ваше Превосходительство.» - раздался сонный голос доктора Ханса за дверью.
«О, вы уже пришли, Ханс.» - отозвался голос Дэмиена, мужа Эвелин.
Он, как всегда, зашёл в комнату раньше обычного, чтобы проверить состояние жены. Но на этот раз дверь на террасу была настежь открыта, а горничная смотрела туда, не замечая никого вокруг. Дэмиен поспешил укрыть окно, опасаясь утренней прохлады для Эвелин, но горничная только указывала дрожащей рукой на террасу.
Дэмиен обернулся и увидел женщину, которая стояла на рассвете, ловя лицом солнечные лучи. Золотистые пшеничные волосы взмывали в утреннем ветре. Но прежде он видел эти волосы только на подушке и простынях, ведь много лет Эвелин не вставала с постели...
«Эвелин?»
Женщина обернулась на его голос.
«Дэмиен!»
«Это ты?»
«Дэмиен…»
Он не мог поверить своим глазам: годами она не вставала с постели, лучшие лекари и жрецы были беспомощны, и всё же сейчас она стояла, легко ступая навстречу ветру. Это было настоящее чудо.
«Я что, сплю?» - выдохнул он.
«Даже если это сон, я не хочу просыпаться.» - в улыбке Эвелин дрожали слёзы. Дэмиен бросился к ней и заключил в объятия. Её тело было по-прежнему хрупкое, но тёплое.
«Ханс, скорей!»
Проснувшись от всполошенного голоса, горничная привела доктора. Тот онемел при виде Эвелин на ногах, а потом поспешил осмотреть её. Пульс - сильный и ровный, язык - не белёсый, а розовый, температура - нормальная, мышцы - твёрдо держат тело.
«Это…Это невозможно объяснить ни медициной, ни чудом человеческим. Здесь поработало что-то большее, чем мы.» - растерянно признался врач.
В тот же день новость дошла до сына Эвелин, Каэля.
«Мама!» - Каэль бросился к матери, опустился на колени и поцеловал её руку. Она была жива, тепла, не холодна и не суха, как накануне.
Мать и сын долго молча смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова от счастья.
Когда спешно вызванный жрец прибыл в особняк, чтобы исследовать Эвелин, он, прикоснувшись к её рукам, замер с расширенными глазами.
«Это…это невозможно!» - воскликнул он. «Здесь явилось чудо Божье. Ничто иное не способно на такое.»
«Вы уверены?» - Дэмиен с надеждой ловил каждое слово.
«Несколько недель назад мы с жрецами передали госпоже остатки жизненной силы через благословение. Мы думали, его хватит дней на десять, может - на две недели.» - признал жрец. «Но случилось то, чего никто не ожидал. Вот так Господь коснулся её.»
В комнате воцарилась полная тишина, наполненная осознанием чуда, свершившегося на их глазах.