Тень воли

Утро. 9:45. Арена Вечной Песни.

Коридор был высечен из мрака, холодный, как могила. Иней на каменных стенах поблёскивал в неверном свете факелов, и каждый шаг Такеши отзывался гулким эхом. За ним скользила Тирэн — бесшумная, точно призрак, её силуэт в повязке на глазах растворялся в тенях. Пламя факелов выхватывало на стенах странные узоры: то ли древние руны, то ли следы когтей, оставленные чем-то, чья мощь заставляла сердце сжиматься. Такеши бросал взгляды назад, но Тирэн молчала, и тишина давила, словно чья-то рука на горле. Он стиснул зубы, стараясь заглушить чувство, что из мрака за ними следят.

— Это место пробирает до костей, — пробормотал он, разрывая гнетущую тишину. — Ты уверена, что мы идём правильно?

Тирэн хмыкнула, её губы изогнулись в насмешливой, едва уловимой улыбке.

— Боишься, Такеши? Забавно. Если бы я хотела твоей смерти, ты бы уже остыл в Комнате Испытаний. Без лишнего шума.

— Ну, прям утешила, — он скрестил руки, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Тогда зачем мы здесь? Очередная твоя загадка? Мы же договорились тренироваться.

— Тренироваться? — Тирэн чуть склонила голову, её голос понизился, став острым, как лезвие. — Это не тренировка. Это испытание. Либо ты выстоишь, либо сгинешь. Я не намерена тратить недели на твою подготовку — я знаю, как ускорить дело.

Такеши открыл рот, но коридор закончился у массивной металлической двери. Ржавчина на ней напоминала запёкшуюся кровь. Рядом возвышался зверолюд — громадина с шерстью чёрной, как уголь, и алыми глазами, в которых горела угроза. Его когти лениво царапнули металл, и от скрежета по спине Такеши пробежал мороз.

— Открывай, — коротко бросила Тирэн. Зверолюд молча повиновался, и дверь с тяжёлым стоном распахнулась, выпуская ослепительный свет. Такеши зажмурился, выругавшись вполголоса.

— Это что, солнце сюда засунули? — пробормотал он, прикрывая глаза ладонью.

— Хватит ныть, — отрезала Тирэн, шагнув вперёд. — Иди за мной, если не хочешь остаться с ним наедине.

Она кивнула на зверолюда, чьи клыки блеснули в хищной ухмылке. Такеши поспешил за ней. Когда глаза привыкли к свету, перед ним открылась арена — огромная, круглая, с чёрным песком, усыпанным белыми осколками. Он содрогнулся, поняв, что это кости. Высокие стены из тёмного камня вздымались к куполу, где извивались руны, пульсирующие, словно живые. На трибунах застыли тени — безликие фигуры, неподвижные, но их взгляды жгли кожу, как раскалённый металл. В центре арены торчала колонна, исполосованная бороздами, будто её терзало нечто нечеловеческое.

— Это что, ад? — выдохнул Такеши, отступая. — Ты серьёзно ждёшь, что я тут буду драться?

— Не драться, — Тирэн повернулась, её голос стал холодным и твёрдым, как обсидиан. — Побеждать. Это Арена Вечной Песни. Здесь время течёт иначе — день равен неделе снаружи. Удобно, не так ли?

— Удобно? — Такеши фыркнул, но голос предательски дрогнул. — Для кого? Для твоих садистских игр?

— Какие слова, — Тирэн рассмеялась, но в её смехе не было тепла, лишь лёд. — Думаешь, я привела тебя сюда ради забавы? Нет, Такеши. Ты — ключ. И я хочу знать, откроешь ли ты дверь… или рассыплешься в прах.

Печать на спине Такеши запульсировала, посылая жар по венам. Он сжал кулаки, чувствуя, как кровь стучит в висках.

— Ключ? К чему? К твоему проклятому турниру?

Тирэн замерла, её улыбка угасла.

— Мне плевать на твои чувства, — медленно, с ледяной угрозой произнесла она. — Докажи, что ты не пустышка.

Такеши хотел ответить, но песок под ногами задрожал. Тени на трибунах зашевелились, их шёпот, холодный, как могильный ветер, пополз по арене, впиваясь в кожу. Центральная колонна треснула, выпустив струйку чёрного дыма, который заклубился, как живое.

— Что за… — Такеши отступил, сердце заколотилось.

— Началось, — Тирэн шагнула вперёд, её голос стал торжественным, почти ритуальным. — Добро пожаловать на арену.

Воздух сгустился, став вязким, как смола. Каждый вдох обжигал лёгкие, горло словно терзали осколки стекла. Дым проникал в грудь, и Такеши закашлялся, чувствуя во рту металлический привкус крови.

— Чёрт… — прохрипел он, сгибаясь. И вдруг понял: Тирэн исчезла. Её силуэт растворился в дыму, будто её никогда не было.

Она бросила меня?!

Мысли оборвал удар — тяжёлый, как таран, прямо в живот. Боль вырвала крик, тело швырнуло вверх, словно тряпичную куклу. Купол арены, руны и мрак смешались в вихре. Такеши осознал, что парит на высоте десяти этажей.

— А-а-а! — крик перешёл в хрип. Второй удар, в бок, словно молот, швырнул его к земле.

Песок не смягчил падения. Рёбра пронзило болью, в ушах загудело. Такеши стиснул зубы, пытаясь встать на колени. В дыму мелькнул силуэт — не то зверь, не то человек, с длинными, неестественно тонкими конечностями. Когти сверкнули в свете рун.

— Кто… ты… — прохрипел он. В ответ раздался хохот, смешанный с рыком.

Печать на спине ожила, пульсируя, будто чуя угрозу. Песок дрожал — существо приближалось. Если встану, меня разорвут. Если останусь — разорвут медленнее. Что здесь творится?

Сквозь боль он поднялся, кровь стекала по подбородку, пачкая песок. Дым рассеялся, и Такеши увидел его.

Зверолюд, огромный, как башня. Чёрная шерсть блестела, словно сталь, плечи и шея бугрились мышцами, толщиной с колонну арены. Изогнутые рога, острые, как кинжалы, несли зарубки от десятков битв. Глаза — алые, безжалостные — горели холодным разумом хищника. Из ноздрей валил горячий пар, смешанный с дымом, а запах палёного металла и крови ударил в нос, выворачивая желудок. Когти, длиннее мечей, сжимали ржавую цепь с крюками, звенящую при каждом движении. Это был не бык и не воин — это была смерть во плоти.

— Боже… — выдохнул Такеши, ноги подкосились.

Зверь замер в двадцати шагах, опустив голову. Его глаза сверкали жаждой. Медленный вдох, рваный выдох — и он рванулся вперёд. Земля содрогнулась от его шагов, песок взметнулся тучами.

Такеши едва стоял, мышцы горели, но в голове щёлкнуло — резкая вспышка, как молния. Сила хлынула в тело, пальцы задрожали.

— Что за…?! — он не успел додумать. Тело само метнулось в сторону, уходя от рогов в прыжке на десять метров.

Бык врезался в дым, исчезая, но печать завибрировала сильнее, посылая импульсы: Двигайся! Сейчас! Снова! Грохот приближался. Силуэт вырвался из тумана, целясь рогами.

— Опять?! — Такеши сгруппировался, но бык был быстрее.

Туша взмыла, поднимая песчаную бурю. Удар в грудь выбил воздух, мир перевернулся. Такеши врезался в стену арены с хрустом костей. Осколки камня посыпались сверху, тени на трибунах смотрели молча, их взгляды жгли, как угли. Тирэн не было.

Сознание погасло, и тело рухнуло на песок.

Бык фыркнул, торжествующе, повернувшись, словно охота закончилась.

Но затем его грудь пронзила боль.

Он опустил взгляд: рука Такеши пробила броню и плоть, сжимая бьющееся сердце. Кровь хлынула, впитываясь в песок. Бык рухнул на колени, хрипя, пытаясь засунуть сердце обратно, но резкий блеск — и его голова слетела с плеч.

Тело осело. Позади стоял Такеши — но не тот, что был минуту назад. Волосы сияли белым, как лунный свет, глаза пылали фиолетовым пламенем. Лицо — пустое, без единой эмоции, словно маска.

Мгновение — и он моргнул, втянув воздух, будто очнувшись. Волосы вернулись к блонду, глаза — к голубым. Он уставился на труп быка, на кровь, стекающую с рук. Желудок скрутило, и его вырвало на песок.

— Это… я… сделал? — голос дрожал, в груди нарастал ледяной ужас.

Хлоп… хлоп… хлоп…

Такеши обернулся. В дыму стояла Тирэн, её лицо было холодным, но в глазах мелькнуло удовлетворение, почти хищное.

— Впечатляюще, — сказала она, чуть склонив голову. — Ты — бриллиант, Такеши. Я не ожидала, что это случится так быстро.

Он молчал, тяжело дыша, глаза полны смятения.

— Жестоко, — продолжила Тирэн, оглядывая арену. — Сердце вырвал, голову отсёк… Я думала, тебе конец, когда он впечатал тебя в стену. Но ты… даже я не уследила за твоими движениями.

— Что… со мной было? — голос Такеши сорвался, пальцы дрожали.

— Не помнишь? — Тирэн прищурилась, в её тоне мелькнуло удивление. — Твоя сила взяла верх. Ты действовал на инстинктах. Так бывает, когда она сильнее тебя.

— Сила? — он сжал кулаки, кровь капала с пальцев. — Ты хочешь сказать, это был не я?

— Когда сила перехватывает контроль, — её голос смягчился, но в нём звенела сталь, — она решает за тебя. И иногда… это к лучшему.

Такеши отшатнулся. Холод в груди сковал его — не от слов Тирэн, а от мысли, что эта сила может поглотить его, превратить в машину для убийств.

Тирэн замерла, её губы изогнулись в холодной улыбке.

— Боюсь, это только начало.

Арена задрожала. Из туннелей по периметру — чёрных, зияющих пастей — хлынула волна. Сотни теней, каждая — копия чёрного быка: массивные туши, рога в зарубках, алые глаза, пылающие жаждой. Их топот слился в рёв, от которого песок дрожал, как живое.

Тирэн указала на них, её голос перекрыл гул.

— Я же говорила, есть способ лучше тренировок. Пока не обуздаешь свою силу, будешь сражаться с ними. Бесконечно.

Такеши замер, сердце ухнуло в пятки. Сотни? Бесконечно?

Она повернулась к трибунам, где тени безликих фигур застыли в молчании.

— Это те, кто был до тебя. Они умерли здесь, и их души заточены в арене навсегда. Победи — и дашь им покой. Проиграешь — станешь одним из них.

Это ловушка. Бесконечная пытка. Ужас сдавил грудь Такеши, но времени думать не осталось. Быки ринулись вперёд, их рёв, вопли и топот слились в землетрясение. Арена утонула в хаосе.

Тирэн рассмеялась и растаяла в дыму.

— Удачи.

Такеши метнулся в сторону, уходя от первого рога. Прыжок — и он увернулся от второго. Печать на спине пульсировала, посылая импульсы в мозг: Двигайся! Быстрее! Но их было слишком много. Они сомкнули кольцо. Удар в спину — рёбра хрустнули. Ещё один — в бок, тело отлетело, как мяч. Кровь брызнула, боль ослепила. Он вскочил, блокируя кулак, но удары сыпались отовсюду: рога в плечо, когти по рёбрам, копыто в живот. Мир кружился — песок, дым, алые глаза. Дыхание сбилось, силы таяли. Последний удар — в голову. Тьма.

Сознание погасло.

…

Он открыл глаза. Не арена. Пустота — серый туман, без неба, без земли. Перед ним стоял мальчик лет десяти, с чёрными волосами, сгорбленный, будто под невидимой ношей. Его плечи дрожали от тихих, рвущих душу всхлипов.

Такеши моргнул, пытаясь встать.

— Эй… что случилось? Почему ты плачешь?

Мальчик поднял голову. Ужас ударил, как молния: глаз не было. Пустые глазницы, рваные, будто вырванные когтями. Кровавые слёзы текли по щекам, оставляя алые дорожки.

Такеши замер. Из тумана выступили фигуры — десяток, может больше. Мужчины, женщины, зверолюди с клочьями меха, эльфы с заострёнными ушами. У всех — пустые глазницы, сочащиеся кровью. На их телах виднелись следы рогов и когтей, словно их изуродовали те же монстры, что терзали Такеши. Они стояли молча, глядя в никуда, но их присутствие душило, как петля.

Такеши отшатнулся, упал. Под руками — мокро. Он поднял ладонь: кровь. Густое, тёплое озеро крови, а не воды.

Мальчик шагнул ближе, его голос эхом разнёсся в пустоте:

— Убей.

Остальные подхватили, их голоса нарастали, как буря:

— Убей. Спаси нас. Убей их. Освободи нас. Убей. Убей!

Голоса врезались в голову, как кинжалы. Такеши зажал уши, зажмурился.

— Нет! Хватит! Замолчите!

Но их шёпот проникал под кожу, ввинчивался в череп. Он почувствовал, как взгляды теней с трибун, те же, что жгли его на арене, тянут его глубже в туман, будто пытаясь утащить навсегда.

…

Глаза распахнулись. Арена. Быки вокруг, один замахнулся кулаком. Но Такеши изменился: волосы белые, как снег, глаза — фиолетовое пламя. Улыбка растянулась до ушей — безумная, хищная, не его.

Он схватил кулак быка. Монстр замер, глаза расширились. Тело раздулось, кожа треснула, и — взрыв. Внутренности брызнули, кровь разлетелась веером. От быка осталась лишь лужа мяса.

Такеши рассмеялся — дико, эхом разносясь по арене. Рывок — и он врезался в следующего. Кулак пробил грудь, вырвал сердце, раздавил в пальцах. Бык осел, хрипя. Ещё один — Такеши прыгнул, вонзив пальцы в глаза, разрывая череп. Кровь хлестнула, голова лопнула.

Они набросились стаей, но он был вихрем. Удар — рога сломаны, шея вывернута. Коготь — брюхо вспорото, кишки на песке. Он хватал их за рога, швырял в стены, где тела разбивались с хрустом. Один врезался в колонну — треск костей, руны вспыхнули ярче. Кровь покрывала Такеши, как вторая кожа. Арена стала бойней — лужи, ошмётки, рёв. Но быки не отступали, их атаки становились лишь яростнее.

…

День. Время: 15:28. Запад Леса Мирры.

Йена неслась по кронам, сливаясь с тенями ветвей. Каждое движение — плавное, точное, как у хищника, готового к прыжку. Листья шуршали под лапами, ночной ветер хлестал лицо, холодный и резкий.

Она замерла, мягко приземлившись на землю. Плащ качнулся, капюшон соскользнул, обнажив пушистые лисьи уши, дрогнувшие, будто уловив чужое присутствие.

Йена втянула воздух, прищурилась и, не поворачивая головы, бросила:

— Зачем звал?

Из мрака выступила фигура в чёрном, лицо скрывала маска дракона. Движение было медленным, почти ленивым. Фигура подняла руку, снимая маску.

Перед ней стоял высокий, худощавый мужчина в простом чёрном плаще, с коротким мечом на поясе. Чёрные волнистые волосы колыхались на ветру, а на губах играла тонкая, насмешливая улыбка.

— Ну что ты, Йеночка, — протянул он мягким, но холодным голосом. — Как всегда, без церемоний.

Йена метнула в него взгляд, полный раздражения и настороженности.

— У меня нет времени на твои игры, Видаль. Говори по делу. Или я ухожу.

Видаль чуть склонил голову, изучая её, словно хищник добычу.

— Я узнал кое-что… про Риэна.

Йена напряглась, сердце пропустило удар.

— Где он? — голос был тихим, но в нём звенело нетерпение.

— Йеночка, — ухмылка Видаля стала шире, — ты же знаешь, что информация не бесплатна.

— Сколько? — коротко бросила она.

— Деньги мне не нужны, — его улыбка стала холоднее, острее. — Мне нужно кое-что другое.

— Что именно?

— Тот парень, что был с тобой. Он у Тирэн, верно?

Йена прищурилась, скрестив руки.

— И что с того?

Улыбка Видаля исчезла, взгляд стал стальным.

— Он нужен мне. И я знаю, что вы задумали с Тирэн. Один мой шаг — и ваш план рухнет. Так что отдай его по-хорошему. Если тебе дорога жизнь Риэна, привезёшь его мне. Иначе я сам его заберу.

Йена стиснула зубы, её уши чуть дёрнулись.

— Это невозможно. Он под защитой госпожи Тирэн. Назови другую цену.

— Три дня, — Видаль отступил, воздух вокруг него задрожал, словно марево. — Жду здесь. И, Йеночка… не заставляй меня действовать.

Он растворился в тенях, будто его и не было.

Йена осталась одна. Пальцы сжались в кулак, ногти впились в ладонь. Она опустила взгляд, сдерживая бурю эмоций. В голове роились вопросы, но ответа не было.

Продолжение следует…