Глава 27.0

— Итого у нас снова по нулям, — подвел итог Руди, вернувшись в Хогвартс после праздников. — Правда, это мы еще не смотрели воспоминания Невилла и не допрашивали моих домовиков. Займемся?

— Давай, — кивнул Драко, которого оттрепал за уши отец, утешили мать, тетка и миссис Сент-Джон (и это не считая Лизы), а также остальные мужчины, повелев терпеть и набираться ума (или хоть уж не палиться так бездарно). Рабастан с Сириусом, правда, при этом откровенно ржали, но с них взятки были гладки.

— Лакки, Тесси, где вы? — позвал тот.

— Тут, хозяин! — отозвалась Лакки. — Нам можно снять это?..

Она брезгливо оттянула полу бордового больничного балахона.

— Можно, — кивнул Руди, и домовухи с явственным облегчением избавились от чужой одежды, оставшись в фамильных полотенцах (это определение ввергало Драко в истинный восторг). — Волоките думосброс, будете показывать и рассказывать.

Ничего особенно интересного в воспоминаниях Невилла увидеть не удалось: он больше всего мечтал о том, как бы поскорее уйти из палаты, и его передергивало при взгляде на людей, бывших когда-то его родителями. И очень хотелось убежать без оглядки или хотя бы заплакать, как в раннем детстве: с тех пор ничего не изменилось, Алиса Лонгботтом все так же вкладывала сыну в руки конфетные фантики, с этим своим пустым взглядом и бессмысленной улыбкой...

— Руди, но, может, она ещё что-то осознает? — спросил Драко, утерев слёзы. — Ведь она не кому-нибудь, она Невиллу сует эту чепуху. Не мужу, не врачу, не свекрови... Вот отец — тот вообще никакой, сидит и раскачивается, не реагирует ни на мать, ни на окружающее. Ты видел: миссис Лонгботтом обняла его, прошептала что-то, а он даже не шелохнулся!

— Да, я видел, — произнес Руди задумчиво. — Лакки, ты слышала, что сказала миссис Лонгботтом сыну, когда обнимала?

— Да, хозяин, Лакки хорошо слышала, — кивнула та. — Старая леди сказала «прости, мой милый». Помолчала и добавила: «это ради твоего же блага».

Руди насторожился.

— А палочки в руке у неё не было?

— Лакки не видела, — покачала та головой.

— Тесси видела, — встряла вторая домовуха. — У старой леди не было палочки. Она обняла сына, прижала его голову к груди и так держала. Недолго. Потом так же сделала с его женой.

Драко взглянул на Руди.

— Невилл ничего и не мог заметить, он только и думал, как бы поскорее удрать оттуда, — сказал он. — Тесси, а вы с Лакки не заметили магических проявлений?

— Нет, — ответила та. — В Мунго очень много заклятий, и на господах Лонгботтомах их целая паутина. Следи мы месяц, два, тогда сумели бы отличить, а так...

Она повесила уши.

— Ничего, — сказал Руди, думая о чем-то своем, — это уже кое-что. Спасибо, Тесси, Лакки! Забирайте думосброс и отправляйтесь к старшим хозяевам. А мне нужно еще кое-что обмозговать...

— Что, к примеру? — спросил Драко. За прошедший год он как-то подтянулся и перестал хныкать, чуть что. И то сказать: взять и тайком пригласить дедушку на Рождество — это была шалость так шалость!

— То, дорогой кузен, что у нас только догадки и смутные воспоминания, но нет ни единого доказательства, — задумчиво сказал Руди, уронив голову на руки. — Барти Крауч-младший мертв. Свидетельства Лестрейнджей не годятся, потому что они беглые, сам понимаешь... Лонгботтомов допросить невозможно. И ведь я выспрашивал и всех своих, и твоего отца — ну не бывает такого, чтобы память и разум отшибло после снятия показаний! Ты сам это сказал, помнишь? Что Лонгботтомы сошли с ума уже потом, не вследствие пыток, не разработали ведь Круциатуса с отложенным последействием...

— Руди, — сказал вдруг Драко. — А я тут вспомнил фильмы, которые мы с тобой смотрели.

— И? — заинтересовался тот.

— Я забыл название, но там тоже герой впал в какой-то ступор то ли после травмы, то ли от шока... Короче, чтобы его привести в себя, ему проиграли тот эпизод, из-за которого его закоротило, опять же, не помню, то ли он кого-то убил, то ли не смог спасти... — выдал Малфой. — И от повторного шока он очнулся.

— Ты гений, кузен! — воскликнул Сент-Джон, сверкнув глазами. — Но остается одна проблема: как разыграть ту же ситуацию...

— Дел-то куча, — ответил Драко довольно. — Лестрейнджи в полном составе имеются. Выкрасть Лонгботтомов из Мунго — раз плюнуть. Ну... еще декорации нужны.

— Точно... — сказал Руди, блаженно улыбнувшись. — Да. Нам нужен дом Лонгботтомов. А еще — сама миссис Лонгботтом. Вот тогда все сойдется воедино, а мы узнаем правду!

— Я вообще-то пошутил... — сглотнул Малфой.

— А я нет. Но это нужно тщательно подготовить... Тем более, сейчас, насколько я понимаю, Лонгботтомы снова в ступоре, и как знать, чьих именно это рук дело? — прищурился Сент-Джон. — Мы подождем до лета, мой дорогой кузен. К тому моменту, надеюсь, мои родители и Лиза будут уже далеко, твои тоже, а о своих... тьфу, о втором комплекте я сам позабочусь. А пока я знаю, с кем мне посоветоваться о том, как лучше провернуть это дельце.

— И с кем же? — жадно спросил Драко.

— С Лизой, — серьёзно ответил Руди. — Она ведь не только рисует, она еще и драмкружок посещает. Кстати, она просила передать спасибо за те краски. У нее выходит что-то такое, что в школе ей обещали персональную выставку. Это, кстати, не нарушение Статута?

— Наплюй, — сказал тот. — Такие мелочи... А надо будет, еще купим. Сам и купи, у тебя денег предостаточно! Кстати о Лизе: папа написал, что игры вроде той, что она подарила тем двоим, надо вводить в качестве обязательного курса в Хогвартсе, потому что вбить в тупые головы наследников понятия прибыли, маржи, оборачиваемости капитала и всего прочего можно, но научить применять их на практике... можно только на практике, а это очень уж затратно. А с игрой — и волки сыты, и овцы целы. — Он хихикнул и добавил: — Блэк с твоим дядей режутся в нее сутками напролет, даже домовиков подключили, иногда им твои папаши компанию составляют, а то вдвоем-то скучно... А еще что-то в этом роде есть?

— Полным-полно, — улыбнулся Руди. — Подберем подарочки, не беспокойся. А теперь иди-ка спать, а мне надо подумать...

— Так вот всегда, — посетовал Драко, перебираясь к себе. — Чуть что интересное, так спать!

— Ну не спи, тоже подумай!

— О чём?

— Как уговорить Поттера добровольно сбежать с нашей компанией? Ты же видел, директор от него не отлипает, Уизли ходит кругами... Если бы мы на Рождество снова взяли его к себе, было бы проще, но у нас были другие дела. Теперь вот наверстывай...

— Тут и думать нечего, — сказал Драко, почесав в затылке и поставив белобрысые вихры дыбом.

— И?

— Крёстный, Руди! Сириус — крёстный Гарри, ты забыл? — ухмыльнулся тот. — Не считая тетки по матери, это ближайший его родственник. Я тоже, кстати, но я младший. Как думаешь, не откажется наш очкарик познакомиться с Бродягой?

— Только наедине, без дяди Рабастана, — быстро сказал Сент-Джон. — А встречу мы им организуем, это ты хорошо придумал! Сочини-ка анонимку от лица Сириуса, кузен, мы ее Поттеру подкинем и посмотрим, что он делать станет: к директору побежит или к нам?

— Не вопрос, — серьезно ответил Малфой. — Сейчас накатаю...

Письмо у Драко получилось совершенно душераздирающее, Руди чуть не прослезился... от смеха. Впрочем, это должно было пронять Гарри куда лучше того, что мог бы написать сам Сириус: «Привет, парень, я твой крестный, давай познакомимся поближе!» На большее тот вряд ли был способен.

Следующие несколько дней Поттер не знал, куда себя подевать, это было видно невооруженным взглядом, а назначенное крестным время встречи — в знаменитой Визжащей Хижине — все приближалось...

— Руди, можно тебя на минутку? — как-то шепотом спросил Гарри на перемене, с трудом отстав от Уизли и Грейнджер.

— Конечно. Что такое?

— Ты никакого укромного места не знаешь? Чтобы поговорить?

— Знаю, конечно. Пойдём, — лишних вопросов Сент-Джон задавать не привык, да и светиться рядом с Поттером ему не следовало. Малфой по условному кивку отстал, велел своим ребятам присмотреть, чтобы никто не полез под лестницу. — Что у тебя приключилось?

— У меня, оказывается, есть крёстный, — шёпотом сказал Гарри. — Ну он мне ещё и родственник, вроде как Драко, но поближе.

— Но это же хорошо! — произнёс Руди. — Тебе Дамблдор сказал?

Поттер помотал головой.

— Нет... Тот сам написал. Он... в общем, он был заодно с родителями, а почему-то оказался в тюрьме. Пишет, что его подставили... Я спросил у декана, кто такой Сириус Блэк, а она зашипела, что твоя кошка, и давай выспрашивать, откуда я о нём знаю? Я сказал, что в газете случайно прочёл.

— А она?

— Велела забыть о нём, он пожизненно в Азкабане. И сказала, что это он предал моих родителей... — Гарри ссутулился. — А я вспомнил, как в том году паника поднялась: сбежали Лестрейнджи и Блэк. Наверно, этот самый Блэк, да?

— Он самый, — кивнул Руди. — От меня-то ты чего хочешь?

— Я не знаю, что делать, — жалобно произнёс Поттер. — У меня никого нет, кроме тёти с дядей... А этот Блэк — предатель. Но он мой крёстный. И... не знаю я!

— Он что, встретиться предлагал? — пришёл на помощь Сент-Джон, понимая, что Поттер ещё долго будет топтаться на месте.

— Да. Тут, рядом с Хогвартсом есть хижина, где они с отцом и другими прятались... Он написал, как войти. Только...

— Боишься один?

— Ещё как... Но если я скажу директору, то налетят авроры, и нам даже поговорить не дадут! А я... я хочу всё же спросить, почему он так...

— Пойти с тобой? — усмехнулся Руди.

— А ты можешь? — несмело спросил Гарри.

— Если ты хочешь разобраться наконец в том, что приключилось, почему нет? — пожал плечами Сент-Джон. — Только с крёстным своим ты сам договаривайся, я просто покараулю. Могу и Драко взять.

— Нет, его не надо, он смеяться будет, — буркнул Поттер. — Осталось всего ничего. Послезавтра ночью...

— Я буду ждать, — спокойно сказал Руди, а вернувшись в спальню, показал Драко знак «виктори».

*

Ночь выдалась ветреной, и Дракучая Ива яростно гремела всеми ветвями, пока Гарри, сверяясь с пергаментом, не нажал на нужный сучок.

— Вот тоннель... — шёпотом произнёс он. — Я... пойду?

— Давай, лучше я первым войду, — предложил Руди. — Ты плохо видишь, мало ли... А мы оба темноволосые, сходу нас этот Блэк может и перепутать.

— Но...

— Жди тут, я тебя позову.

Ход был Руди прекрасно известен, раз поворот, два поворот...

— Я же просил не брать дядю Рабастана! — выпалил он.

— Он отказывался не браться, — ответил Сириус. — Я ж ему должен, забыл?

— Дядя, вы как маленький...

— Я сейчас мимикрирую под стену, — фыркнул тот. — Тесси, замаскируй меня. Я даже обещаю не ржать!

— Угу, Тесси, обеззвучь его, пожалуйста! — попросил Руди и позвал в тоннель: — Гарри, давай! Тут безопасно!

Тот осторожно вошел в хижину и шарахнулся от рослого темноволосого Сириуса, кинувшемуся навстречу крестнику. Вырваться из его объятий Поттеру было явно не суждено, поэтому Сент-Джон по стеночке обошёл их, выбрался из тоннеля и попросил:

— Лакки, давай сюда дядю Рабастана.

— Мелкий мерзавец, — беззлобно сказал тот, отряхиваясь.

— А я просил, чтобы Сириус явился без группы поддержки.

— Он бы тогда от ожидания чокнулся... — Рабастан оглянулся на Хогвартс. — Ностальгия, дери её... Руди?

— Что?

— Скажи честно, зачем ты нас вытащил? — спросил тот. В свете луны он выглядел не моложе Рудольфуса. — Ты же знаешь, кто мы и что успели натворить.

— Так ведь кровь не водица, дядя, — ответил мальчик совершенно серьезно. — Я вас не оправдываю. Но я вырос с магглами и считаю: лучше смертная казнь, чем то, что сделали с вами. Вы пытали своих пленников, но Круциатус — это не так долго, а Авада — вовсе мгновенно. Но Азкабан... Раскаялись вы или нет, мне все равно. Мы и знакомы-то недавно. Но я еще раз повторяю: лучше умереть сразу, пусть и под пытками, чем много лет сходить с ума в этом Азкабане...

— Вот уж точно, — негромко произнес Рабастан и поднялся. — Лакки, отправь меня домой, детка. Сириус, я чувствую, задержится. Бывай...

Руди улыбнулся ему в ответ и долго еще сидел под Дракучей Ивой, дожидаясь зареванного Гарри, который все равно ничего толком не сказал. Сириуса, очевидно, Тесси забрала прямо из хижины.

— Ну что? — жадно спросил Драко, когда Руди вернулся.

— Пока рано говорить, — отмахнулся тот. — Посмотрим. А пока давай спать. Завтра выходной, прикроешь меня? Мне надо с Лизой посовещаться...

Кузен молча кивнул.

— Руди, а ты сам... как?

— Пока ничего не приключалось, — предвосхитил вопрос Сент-Джон. — Видимо, вовремя спускаю пар. Не беспокойся.

*

Разумеется, Лиза в пух и прах раскритиковала постановку.

— Зови этих своих домовиков, я буду спрашивать, — велела она, и Руди подчинился. — Так! Скажите, вот если на полу будут лежать два человека... не в сознании, вы сможете сделать так, чтоб они стонали и кричали? Ну или чтобы зритель это слышал?

— А что именно? — прижала уши Лакки.

— Что там было, Руди? А! Ну вот — «Мама, мама!», а другой человек — «Невилл!». Так выйдет?

Домовики переглянулись и покивали.

— Шевелиться им почти не нужно, — деловито говорила Лиза. — Руди, а ребеночка ты где возьмешь?

— Какого ребеночка?

— Ну если это инс-це-ни-ровка, то нужен маленький Невилл!

— Правда что... — Он задумался. — Тесси, а кто-нибудь из домовиков может прикинуться ребенком? Я имею в виду, от входа не видно, кто в кроватке, а имитировать крик... ну, тот, что был в воспоминаниях — это же несложно?

— Это очень просто, хозяин, — кивнула домовуха. — Я могу! И Лакки может! Мы с ней и размером как раз с ребенка будем, а иллюзию навести — пара пустяков!

— Вот и отлично, — сказал Руди серьезно. — Ну а Лестрейнджи у нас действительно в комплекте... Спасибо, Тесси, Лакки, приберите тут. Лиза... Я возвращаюсь. Думаю, в следующий раз мы увидимся уже по ту сторону пролива: гляжу, вещей почти нет, уже все отослали?

— Ага, — сказала она, обнимая брата. — Знаешь, немножко грустно уезжать, но там ведь будет еще интереснее, правда?

— Конечно... Кстати, ворону я оставляю тебе, — серьезно сказал Руди, поманив к себе пернатую тварь, сидевшую на люстре. — Сама она не долетит, а как буду добираться я, пока не знаю. Так что сунь ее в клетку, будет орать — ну, поорет и перестанет. Лиза? Что не так? Не хочешь бросать подружек?

— Да нет, — тяжело вздохнула девочка. — Это глупости. Близких подруг у меня нету, а приятельниц я новых найду. Я так просто. Никогда ж не переезжали, вот я немножко и боюсь.

— Драко тоже уезжает примерно в те места, — провокационно произнес брат.

— Ну и что? У вас домовики есть, куда угодно донесут...

— Та-ак... — произнёс Руди и встряхнул Лизу. — А ну говори, в чем дело! И без нытья!

Лиза опустила голову.

— Я... кажется, мне нравится дядя Рабастан, — выпалила она, и Руди остолбенел.

— Ты с ума сошла?! Он тебе в отцы годится! Он же папе ровесник!

— Я знаю, Руди, — серьезно сказала Лиза. — А все равно...

— Если он тебя хоть пальцем... — начал тот, но девочка перебила:

— Нет, Руди, ну как ты не поймёшь?! Да ты никак не поймёшь, ты мальчик... — Она помолчала. — У дяди Сириуса есть Гарри. Они когда встречались, он, сказали, совсем никакой вернулся, чуть головой об пол не бился, как домовики ваши, еле успокоили... напился потом так, что сутки спал. А у мистера и миссис Лестрейндж есть они друг с другом и ты. Только у дяди Рабастана — никого. Это так кажется, что он весёлый, дурачится всё время, а на самом деле... — она шмыгнула носом.

— Я понял, Лиза! — перебил Руди. — Мне кажется, я понял. Ну... раз ты так решила, дело твоё, только глупостей не делай. Ты ещё маленькая.

— А чтобы кого-то любить, большой быть вовсе не обязательно, — ответила сестра совершенно серьёзно, поцеловала его в нос и потёрлась щекой о щёку, размазывая слёзы.