Глава 1.0

В конце ноября 1981 года в Литтл-Уинингсе, в доме номер восемь по Тисовой улице случилось долгожданное прибавление семейства. Правда, не совсем такое, о котором мечталось молодым родителям, но событие всё равно было радостным.

Юджин и Джейн Сент-Джон уже несколько лет пытались обзавестись потомством, но без особых успехов, хотя оба супруга были совершенно здоровы.

«Возьмите сиротку из приюта», – посоветовала им одна старушка с соседней улицы. – «Так частенько бывает: Люди стараются-стараются, мучаются, а им, как назло, детишек Бог не даёт. А стоит чужого пригреть, глядишь, и свои один за другим пошли!»

Сент-Джоны переглянулись, подумали и решили, что лучше уж так, чем совсем никак, и подали документы на усыновление (Юджин хотел непременно мальчика, хотя, в сущности, и против девочки ничего не имел).

Подходящий ребёнок нашёлся через полгода в одном из Лондонских приютов.

– Не пожалеете, – говорила директриса супругам, – Мальчик очень спокойный, ласковый, послушный. Какого он точно возраста, неизвестно, но ему не больше полутора лет.

– Как это – неизвестно? – удивилась Джейн.

– Он подкидыш, – пояснила та. – Его нашли утром на ступенях приюта в большой корзине, спасибо ещё, стояло лето, он не успел замёрзнуть, да и закутан был, как следует. Ни имени, ни даты рождения, ни записки какой-нибудь, только пачка фунтов была подсунута в уголок. Эти деньги мы потратили на его содержание, уж будьте уверены, все расходы записаны...

– Надо же, как романтично, – покачала головой миссис Сент-Джон.

– Да уж. Сразу видно, что бросили его не от чёрной нужды, не какая-нибудь глупая девчонка забеременела от дружка да и избавилась от ненужного ребёнка, сумма там была порядочная, – вздохнула директриса. – Да и вещи на малыше очень, очень хорошие, явно дорогие. Одна странность – ни единого ярлычка, ничего! Правда, может, срезали, и такое бывает... Что ещё... Судя по некоторым признакам, родился он недоношенным, но это никак не сказалось на его развитии. Джонни у нас очень сообразительный малыш!

– Джон Сент-Джон... не звучит, – вздохнул Юджин. – А можно поменять имя?

– Конечно. Вот будете оформлять документы, тогда и...

Мальчика назвали Рудольфом в честь деда Юджина.

***

– Юджин, а мы скажем ему правду? – спросила Джейн, когда они везли ребёнка домой.

– Конечно, – ответил муж. – Всё равно кто-нибудь да проболтается, так лучше уж мы сами... Не прикажешь же срываться отсюда и искать новый дом! Да и на другом месте сразу заметят, что Руди на нас совершенно не похож!

Что верно, то верно: Оба Сент-Джона были типичными англосаксами – высокие, худощавые, светловолосые и светлоглазые, а приёмыш мог похвастаться иссиня-чёрными волосами и чёрными же, не по-детски серьёзными большими глазищами. Его легко было бы принять за потомка эмигранта откуда-нибудь из Турции или Греции, если бы не белая кожа и чисто европейские черты лица.

– Ну, значит, скажем, – кивнула Джейн. – А знаешь, я слышала, как соседки болтали: У миссис Дурсль из четвёртого дома тоже малыш!

– Да ты что? – поразился Юджин. – А я как-то и не заметил, чтобы она была в положении...

– А это не её, – пояснила супруга. – Она сказала, её сестра с мужем на машине разбились, а племянник вот остался, пришлось забрать, всё-таки родная кровь. Правда, миссис Дурсль не очень-то этим довольна, ей со своим сыночком хлопот хватает, но куда деваться?

– Может, нам не надо было так далеко ездить? – усмехнулся он. – Взяли бы на воспитание соседского мальчишку...

– Нет, ну что ты. У того всё-таки родные есть, а у Руди только мы, – серьёзно произнесла Джейн. – Зато они примерно одного возраста, подрастут, будут вместе играть!

***

Руди в самом деле оказался на редкость спокойным и беспроблемным ребёнком: говорить он начал ещё в приюте, а при неустанной заботе Джейн скоро начал болтать без умолку – ему всё было интересно, всё хотелось исследовать... Правда, слово «Нельзя» он усвоил очень хорошо. Нельзя лезть к горячей плите, нельзя совать пальцы в розетку, соседскую собаку дразнить тоже нельзя... На каждое «Нельзя» следовало «Почему?», и если родители могли объяснить это доступными ребёнку словами, то можно было быть уверенными – Руди запрет ни за что не нарушит.

Огорчало только одно: Обещанное старушкой-соседкой чудо так и не случилось, но чета Сент-Джон смирилась с этим. В конце концов, у них был Руди.

– Мама, – произнёс как-то он, вдоволь наигравшись с машинками, – А почему я на вас с папой совсем не похож?

Для своего возраста он соображал очень даже неплохо, разговаривал куда лучше многих сверстников, да и фразы строил вполне по-взрослому. Может, потому, что родители сразу зареклись сюсюкаться с ним, а вели себя так, словно Руди, по меньшей мере, лет двенадцать... Правильно они поступили или нет, Сент-Джоны и сами не знали, опыта воспитания детей у них не имелось, но зато теперь супруги радовались тому, что с Руди обо всем можно договориться спокойно, без капризов и истерик, как у других малышей. Они вообще с трудом могли упомнить, когда он плакал не от боли, упав и расшибив коленку, не во время болезни, а от обиды или просто так, чтобы привлечь внимание. Вон, отпрыск миссис Дурсль чуть что, начинал вопить дурным голосом! То мороженого ему не купили, то игрушку... Руди же просто нужно было сказать: «Ты съел уже две порции, хватит, не то горло заболит, завтра купим ещё» или «Я не взяла с собой денег, давай вернёмся за этой машинкой потом? И подумай, у тебя ведь есть почти такая же, зачем вторая?» Мальчик честно думал и соглашался, что вторая машинка ему совершенно не нужна, а лучше купить что-нибудь другое, новое и интересное. Можно даже книжку с картинками – они с матерью давно одолели алфавит, Руди вполне уже мог читать по слогам, а уж картинки рассматривать и вовсе обожал.

Джейн была готова к такому вопросу: Они с Юджином давно обсудили, как быть, если Руди заговорит об этом первым. Вообще-то, они хотели рассказать ему обо всем сами, но чуть позже, однако раз уж он заинтересовался, то теперь не отстанет, Руди был очень упрямым ребёнком. Упрямым в хорошем смысле: Он не капризничал, если Джейн говорила, что надо заканчивать играть на детской площадке, потому что пора идти обедать, но уж если хотел что-то выяснить, не отступал до победного конца. Ну и, в конце концов, ему почти четыре, можно и объяснить…

Она отложила книгу, вздохнула и поманила мальчика к себе. Тот охотно забрался на диван и внимательно заглянул матери в глаза.

– А почему ты решил, что на нас не похож? – спросила она.

– У тебя голубые глаза, у папы серые, а у меня чёрные, – подумав, ответил Руди. – И волосы тоже. У вас светлые, а у меня вот...

Он накрутил на палец вьющуюся чёрную прядь.

– А может, ты на бабушек или дедушек похож, – не уступала Джейн.

– Нет, – помотал головой Руди. – Ты же показывала фотографии. Там нет никого с чёрными волосами. А в передаче говорили, так не бывает. Помнишь?

Джейн зареклась смотреть при сыне научно-популярные программы. Да, было там что-то про генетику, про доминантные гены... Этого Руди, конечно, понять ещё не мог, но общую суть уловил. Кажется, Юджин ему и растолковывал, что если поженятся люди с тёмными и светлыми волосами, то ребёнок у них с большей вероятностью окажется тёмноволосым.

– Помню, – вздохнула она. – Ладно... Мы думали, ещё рано говорить, но раз ты сам спросил... Руди...

Джейн открыла было рот и снова закрыла. Выговорить нужные слова оказалось совершенно невозможно.

– Мы тебя усыновили, – наконец произнесла она скороговоркой. – Когда ты был совсем крохой.

– А-а-а... – глубокомысленно произнёс Руди. – А я думал, откуда я помню какую-то чужую тётю? Она со мной разговаривала... И других детей помню, мы играли...

Джейн выдохнула с облегчением: Сын не огорчился и не обиделся.

– Неужели помнишь? – спросила она.

– Да, – серьёзно ответил он. – Вот… У меня была погремушка. Моя-моя, самая любимая, а кто-то её забрал и спрятал. И я плакал всю ночь...

– Ничего себе... – пробормотала Джейн, сажая Руди на колени. – Я вот только с пяти лет себя помню, и то плохо. Ты не расстроился?

Руди помотал головой.

– Нет, – спокойно сказал он. – Я просто понял. Это очень хорошо!

– Что хорошо?

– Что у меня есть мама и папа. – Руди сосредоточенно смотрел куда-то в пространство. – А родная мама где?

– Никто не знает, – вздохнула Джейн. – Тебя подбросили на крыльцо приюта. Не было ни записки с именем, ничего, только деньги.

– А Гарри тоже подбросили на крыльцо, – сказал вдруг он.

– Какого Гарри? – нахмурилась женщина.

– Как это – какого? – удивлённо спросил Руди. – Из четвёртого дома. Ты разве не знаешь?

– Погоди, в четвёртом доме живут Дурсли, а их сына зовут Дадли!

– Мама, – совершенно взрослым тоном произнёс он. – Там есть ещё Гарри! Ты забыла? Племянник миссис Дурсль!

«А я и правда забыла!» – с изумлением подумала Джейн. – «Стоп! Когда мы везли Руди домой, я ведь об этом думала, и ещё сказала Юджину, что мальчики ровесники и смогут играть вместе, когда вырастут... А что со мной потом случилось? Почему я никогда не замечала этого Гарри?»

– Чудеса, – сказала она вслух. – Руди, а откуда ты знаешь? Я слышала только, что родители Гарри погибли, а тётя взяла его к себе...

– Я слышал, как миссис Дурсль ругалась, – обстоятельно ответил тот. – Говорила, что Гарри подкинули ночью, а она с ним теперь мучается. Вот.

– Ничего не понимаю, – встряхнула головой Джейн. – Может, зайти к ней, поговорить?

– Не ходи, мам, – серьёзно сказал Руди. – А то она его опять побьёт.

– Что?!

– Его всегда бьют, – пояснил он. – Дадли не трогают, а Гарри в синяках. Я видел.

– А почему ты раньше-то мне не сказал?

– Он очень просил молчать, – ответил Руди. – Ну... если соседи узнают, что тётя его бьёт, то заявят в полицию. И будет скандал. А тогда она его вообще убьёт.

– Знаешь, что! – вскипела Джейн. – Вот теперь я точно заявлю в полицию! Хотя нет, стоп... Сперва мне надо посмотреть на этого Гарри... Руди, он на детскую площадку ходит?

– Нет, – помотал тот головой.

– А как ты с ним познакомился?

– Через забор, – удивлённо посмотрел на неё мальчик. – Ты остановилась поговорить с миссис Льюис, а мне стало скучно. Я посмотрел вокруг – а за забором мальчик. Он клумбу полол. Мы и познакомились. Только он очень боялся, что тётя заметит, как он бездельничает. А ещё я ему своё яблоко и шоколадку отдал, – добавил Руди невпопад. – У меня же ещё дома было. А у него вообще ничего.

Джейн сжала пальцами виски, вспоминая ухоженный палисадник миссис Дурсль, мимо которого ходила минимум два раза в день. Замечала она там когда-нибудь какого-то мальчика, кроме шумного упитанного отпрыска хозяйки? Положим, за тисовой живой изгородью много не увидишь, тут нужно быть ростом с Руди, чтобы заглянуть под неё... Но вроде бы всё же замечала. И – как странно! – скользила по нему взглядом, быть может, удивлялась мимолётно, но тут же забывала.

– Надо посоветоваться с Юджином, – решила она наконец. – И расспросить прочих соседей. Не мог же никто не видеть ещё одного ребёнка в доме у Дурслей!

– Мама, а почему вы именно меня решили взять? – спросил Руди, возвращаясь к первоначальной теме беседы. Вдобавок к упрямству он обладал ещё и страшной цепкостью, ни за что не давал себя отвлечь, с чудовищным упорством возвращаясь к интересующему его вопросу.

– Случайно, – честно ответила она. – Просто увидели тебя и поняли – вот наш мальчик...

– Ну и хорошо, – серьёзно сказал он.

– И ты не огорчился, что настоящие родители тебя бросили?

– Так это вы с папой мои настоящие родители, – удивлённо ответил Руди. – А раз те бросили, значит, я им не нужен. Я вам нужен, да?

– Ещё как, – улыбнулась Джейн и совершенно позабыла о загадке дома номер четыре по Тисовой улице.

***

Бывают такие дни, в которые всё идёт наперекосяк.

Для начала сломалась стиральная машина и залила всю ванную. Пока Джейн ликвидировала потоп, выкипел суп, и загаженную плиту нужно было отдирать чуть ли не стамеской. Затем оборвалась бельевая верёвка, и свежеразвешенное бельё полетело на мокрую после дождя, грязную траву.

Одним словом, когда Джейн вдобавок стукнула током кофеварка, она решила посидеть полчаса в гостиной и передохнуть от этих невзгод, а в итоге зацепила край скатерти, и её любимая вазочка, доставшаяся ещё от прабабушки, упала на пол и разлетелась вдребезги. Словом, Джейн не выдержала и попросту разрыдалась.

– Мама, ты что? – тут же примчался из детской Руди. – Мама?

Он посмотрел на всхлипывающую Джейн, на разбросанные по полу цветы и осколки вазы и всё понял. Для своих пяти лет Руди прекрасно разбирался в поведении взрослых.

– Мама, ты не плачь, – заговорил он, собирая осколки. – Я сейчас всё уберу. А потом склею. Помнишь, папа клей для моделек принёс? Он очень хороший, даже следов не останется... Воду только наливать нельзя будет, а ты поставь вазу в шкафчик...

– Руди, не порежься! – спохватилась Джейн.

– Не порежусь, мам, я осторожно, – мотнул он головой, и тут...

Потом Джейн так и не смогла внятно описать Юджину, что именно увидела. Кажется, Руди удивлённо моргнул, а осколки в его руке вдруг соединились... Мгновение – и вот он уже держит целёхонькую вазочку и недоумённо глядит то на неё, то на мать. И было ещё странное ощущение – будто на мгновение заложило уши, как в самолёте.

Они смотрели друг на друга, и Джейн понимала, что если сейчас испугается и закричит, то может потерять Руди навсегда. Да, она была простой домохозяйкой, любительницей телепередач, но чутья ей было не занимать.

– Как это ты так? – спокойно (как ей казалось) спросила Джейн.

– Я и не знаю, – задумчиво ответил Руди, разглядывая вазочку. – Гляди, мам, она совсем целая, ни одной трещинки! Держи, а я цветы соберу и тряпку принесу, а то лужа...

Джейн повертела вещицу в руках. И правда, ни единой трещинки, даже той, давнишней – ещё она сама уронила вазочку, хорошо, на ковёр...

Руди возился с тряпкой, он был мальчишкой деловым, помогал матери, чем мог, безо всяких просьб и напоминаний.

«Скорее бы приехал Юджин», – подумала она, осторожно поставив безделушку в шкаф за стекло. – «Вместе мы придумаем, как быть. Непременно придумаем!»

... – Вот, значит, как, – задумчиво сказал Юджин, потерев подбородок. Что жена с сыном его не разыгрывают, он прекрасно понимал: У Руди не хватило бы на подобное фантазии, мал ещё, а Джейн слишком явно напугана. – Скажи-ка, сынок, а раньше с тобой что-то похожее приключалось?

Тот подумал и помотал головой.

– Нет, пап.

– А в этот раз ты что-то необычное ощущал?

Руди надолго задумался.

– Да, – сказал он наконец. – У меня всю неделю было такое странное чувство... Как будто хочется кашлянуть, но никак не выходит. И это был не кашель, я не простужался. А тут я увидел, как мама плачет, и что-то вдруг полезло наружу... А потом – раз! – и вазочка целая. Я сам не понял, как это вышло.

Джейн с Юджином переглянулись. Оба были людьми современными, телевизор смотрели, а потому были наслышаны о паранормальных явлениях. И о том, чем чревато обладание подобными способностями, тоже.

– Руди, послушай меня, – серьёзно сказал Юджин. – То, что ты сделал... необычно. Не подумай, бога ради, что мы тебя ругаем, но... Не вздумай никому и никогда рассказывать об этом, понял? Мы, конечно, не в Средние века живём, на костре не сожгут, но может быть и кое-что похуже...

– Руди, молчи, умоляю! – насмерть перепугалась Джейн, поняв, к чему клонит муж. – Не то тебя у нас отнимут и станут опыты проводить!

– А я будто собирался болтать, – буркнул мальчик. – Только... Что делать, если оно опять само?..

Юджин почесал в затылке.

– Ты сказал, это как кашель, да? И ты это чувствовал заранее?

– Ага...

– Ну, если поймёшь, что уже вот-вот «кашлянёшь», постарайся оказаться подальше от людей, – серьёзно произнёс отец, припоминая всё, читанное на эту тему. – Лишь бы не заметил никто. В школе... ты же в приготовительный идёшь... Ну, в туалет отпросишься. И сбрось это... ну я не знаю, в воду, в землю, в воздух, только не в людей! А если что-то странное случится рядом с чужими, сделай вид, что ты так же напуган и удивлён, как все остальные. Не то...

– Я понял. На опыты я не хочу, – вздохнул Руди, что-то обдумывая. – Пап, мама, вы простите меня...

– За что? – поразилась Джейн.

– Вы хотели нормального сына, а я какой-то урод оказался, – ответил он серьёзно.

– Я тебе... Я тебя сейчас!.. – вскрикнула она и снова заплакала. – Юу-уджин, ну скажи ему!

– Я тебя выпорю, – мрачно произнёс отец. – Прекрати мать доводить! Ты наш сын, и всё тут, понял? Подумаешь, посуду он взглядом склеивает! Ты вот клеем так склей, чтоб следов не найти было! Ведь не сумеешь, а?

И только тогда Руди улыбнулся. Улыбнулся и сказал:

– Так ты же научишь, папа! И это... мам, не плачь. А то маленькая волнуется.

– Что? – вытаращились на него родители.

– А вы что, ещё не знаете? – удивился Руди и прищурился. – Чур, я имя придумываю!

Джейн с полминуты подумала, кое-что сопоставила и грохнулась в обморок.

Юджин захлопотал было над женой, потом глянул на спокойного сына и спросил:

– А ты как узнал?

Тот пожал плечами.

– Увидел. Давно уже. Я думал, вы знаете, только хотите сюрприз устроить. Или боитесь, что я ревновать стану.

– А ты...

– А я сколько раз хотел сказать: Жалко, что вы меня одного взяли тогда. Мне скучно было. Только я боялся, вдруг бы вы рассердились?

– Так если и правда ребёнок будет, то совсем маленький, с ним не поиграешь...

– Я сказал – было, – рассудительно ответил Руди. – А теперь мне уже в школу пора, я обойдусь. Главное, у вас с мамой ещё своя дочка будет.

– Уверен, что дочка?

– Ага, – улыбнулся он. – Если не угадал, купишь мне велосипед, какой я хотел!

– Договорились, – серьёзно ответил Юджин.

... Девочку назвали Лизой.

Велосипед Руди всё равно получил.