Когда вырастают дети...

— Итак, они согласились на все наши условия... и даже еще немного прогнулись, — чуть растягивая слова, говорил Люциус Малфой Грегуару Шанталю.

— Не гнусавь, не на переговорах, — велел тот, но довольно ухмыльнулся в бороду.

— Простите, дедушка, сразу не переключился, — хмыкнул тот.

— Откуда у тебя вообще эта мерзкая манера взялась?

— Это не мерзкая манера, это парижский акцент! — засмеялся Малфой. — Почему-то люди исключительно хорошо на него ведутся!

— Знаток еще выискался, — хмыкнул тот весело. — Ты мне лучше вот что скажи...

Договорить он не успел: ожил оповещатель.

— Чужая птица предпринимает попытки проникнуть внутрь охраняемого периметра. Предположительно — почтовая сова. Уничтожить?

— Подожди, — велел Грегуар. — Интересно, кому это невдомек, что в Шанталь почтовые совы не летают?

— Любопытно, — согласился Люциус, сердце которого сжалось от нехорошего предчувствия.

— Этьен! — позвал старик. — Поди прими почту. Саму птицу...

— Убить, господин?

— Да нет, зачем, просто вычисти ей мозги и пусть себе отправляется в ближний лесок. Незачем кому-то знать, куда именно она летала.

Домовик обернулся за считанные минуты, протянул хозяину поместья внушительного вида конверт с сургучной печатью. Тот прочел адрес и протянул письмо Малфою со словами:

— Кажется, это тебя касается, сынок.

"Сынком" тот стал совсем недавно и вовсе не из-за возраста (немного за тридцать — это здесь считалось еще юностью), а за иные заслуги. Катрин вот так и ходила во "внучках", что ее вполне устраивало.

"Швейцария, Драко Малфою", — прочел Малфой и зажмурился, надеясь, что морок развеется, письмо исчезнет, мир, который он с таким трудом сложил по кусочкам заново, встанет на прежнее место... Ничего не изменилось.

— Господи, за что?! — вырвалось у него. Надо же, привык поминать Господа вместо Мерлина за эти десять лет...

— Что там, сынок? — нахмурился Грегуар.

— Приглашение в Хогвартс для Драко... — глухо ответил Люциус и вдруг с надеждой взглянул на старика. — Они знают, что он здесь…

— Погоди, не части, — поднял тот руку. — Что за приглашение? Куда? Зачем?

— Приглашение на учебу в Британскую школу чародейства и волшебства, — собравшись с силами, ответил Малфой. — В Хогвартс, будь он неладен! Мне тоже когда-то пришло такое письмо.

— А что, настоять на домашнем образовании нельзя? — удивился Грегуар.

— Не знаю, право, не интересовался никогда, — покачал головой Люциус. — Наверно, в других странах можно, насчет Англии — ничего не слышал. А мы с Драко... у нас двойное гражданство, и я не знаю, что делать в этом случае!

— Не дергайся, — положил ему руку на плечо Шанталь. — Там что, так плохо, в этой школе?

— Там... никак, — припомнив свои впечатления, ответил Малфой. — То, чему учат на первом курсе, Драко давно уже знает, да и со старших многое прихватил. Но, дедушка, вы же понимаете, что я не могу отпустить его туда! Сын беглого Пожирателя... да он станет добычей и для победившей стороны, и для детей моих бывших соратников!

— Драко? Добычей?! — засмеялся Грегуар. — Перестань, он, скорее, сам обидчиков пустит на гуляш! А скажи мне, что будет, если письмо проигнорировать? Сова не добралась, например... Не прикажи я Этьену взять эту цидульку, птица так и долбилась бы в барьер!

— Не знаю, — честно признался Люциус. — Говорили, письма продолжат приходить. Может, наведается кто-то из профессоров...

Шанталь прикрыл глаза и принялся раскуривать трубку. Он о чем-то напряженно думал.

— Вот что, сынок, — сказал он. — Я считаю, твоему сыну надо поехать в эту школу.

— Что?!

— Я сказал — надо, — жестко ответил Грегуар. — Пускай взглянет на эту жизнь с изнанки. Ты когда-то говорил, что Хогвартс — сравнительно безопасное место, убить его там не убьют, а драться он умеет, в обиду себя не даст.

Малфой встряхнул головой. Видимо, у Шанталя были какие-то планы, но какие именно?

— Там есть кто-то, кому можно доверять? — спросил тот.

— Хм... МакГонагалл всегда была на стороне Дамблдора, но она очень принципиальна. Флитвик — полугоблин, так что... Ах да, там преподает мой старый знакомый. Кстати, тоже Пожиратель.

— Тот, что переметнулся на сторону Дамблдора? — пошевелил бровями Грегуар.

— Да, только счастья ему это не принесло... — тяжело вздохнул Люциус, вспомнив смешного носатого мальчишку. — Но когда-то мы дружили. Правда, не знаю, каким он стал за эти годы. Прочие... в большинстве своем безобидны. Кроме директора.

— Ну, в целом, ничего ужасного я не вижу, — кивнул Шанталь. — Не будем привлекать излишнего внимания. В конце концов, кроме отца, у Драко есть еще и мать, не так ли? А ты, сынок, всегда можешь заявить, что сбежал, опасаясь этих... как же их... — пощелкал он пальцами. — А, политических репрессий. Чистая правда, кстати!

— Да, пожалуй, — мрачно ответил Малфой. Отпускать от себя первенца он смертельно не желал, и хоть понимал, что рано или поздно придется это сделать, но... только не в Британию!

— Пойди и отдай ему письмо. И объясни, что он должен проучиться там хотя бы семестр, — сказал старик. — Потом бросит, если ему не понравится. К тому моменту, полагаю, — хитро прищурился он, — мы придумаем, под каким предлогом забрать его назад. Иди, не тяни!

"Если бы мне пришлось ставить на этих двух старых... — Малфой проглотил бранное слово, — я поставил бы на Грегуара. Не знаю, что он задумал, но навстречу опасности он Драко не пошлет, это уж точно. Ничего, выдержит мальчик полгода в этом дурдоме, он у меня сильный..."

Люциус точно знал, каким бы вырос Драко в Малфой-мэноре: болезненным, избалованным, капризным, мнительным маленьким принцем. Меньше любить сына он бы от этого не стал, но самому воспитывать наследника не хватило бы времени и сил, а женщины есть женщины... Вот в поместье детей не баловали. Просто некогда было. Зато и все дети знали, что любой взрослый может отвесить подзатыльник, если шалости выйдут за пределы допустимого, и не находили в этом ничего странного. Малфой сам как-то разгонял оплеухами подростков, решивших покататься на жеребенке. Будто невдомек здоровым лбам, что это даже не двухлетка, на стригунка садиться нельзя!

Ну а Драко однажды заработал полноценную порку. Льерт Шанталь сам поймал за шиворот не в меру разошедшегося мальчишку (лет семь было тогда Драко, не больше), перекинул через колено, велел Этьену принести розги, спустил с хулигана штаны и выдрал. Все десять розог тот получил сполна, но умудрился не расплакаться.

"Если родители не справляются с воспитанием, значит, нужно вмешаться старшим", — сказал тогда Льерт, и Люциус чуть не сгорел со стыда.

Драко, однако, даже к Жозефине за зельями не пошел, к Катрин тоже, сказал, что сам виноват, и, хоть и сидеть несколько дней старался бочком, явно гордился собой...

Сейчас он, как обычно в это время, возился с младшими, но, завидев отца, помчался навстречу. Драко каждый раз встречал его так, будто увидел впервые за год.

— Папа! Ты что такой грустный? — спросил он, вдоволь нависевшись на отцовской шее. Драко прекрасно чувствовал чужое настроение.

— Дела, — отговорился он. — Катрин...

— Я не могу к тебе подойти, не видишь, меня победили? — весело спросила она, пытаясь подняться с травы. На ней гроздью висели дети — редкой красоты девочка (темноглазых натуральных блондинок поди поищи), а еще близнецы. — Боже, спаси меня от них, Люциус!

Тот легко похватал троих отпрысков в охапку, наградил торопливыми поцелуями и шлепками направил в сторону Большого дома. Эти дети удались послушными, не то что Драко. (Из-за имен, правда, они всякий раз серьезно ругались с Катрин. Кассиопея — еще цветочки, супруга скрепя сердце согласилась, что с таким именем можно жить, а вот за близнецов пришлось выдержать бой. Мало ли, что принято называть детей "звездными" именами! Назвать их Кастором и Поллуксом, что было бы вполне логично, она не позволила. Согласилась на Ориона в честь двоюродного деда Драко, но в отместку отыскала в звездном атласе еще одно имя.)

— Папа, что-то случилось, — утвердительно сказал тот, видя, что его прогонять не собираются, и плюхнулся на траву рядом с мачехой.

— Да. Держи, это тебе, — Люциус протянул ему проклятый конверт, подумал и, не щадя дорогого костюма, уселся напротив.

Катрин только взглянула на печать и со страхом уставилась на мужа. Тот молча кивнул.

— Даже здесь достали... — сказала она.

— Фу, чушь какая, — поморщился Драко, прочитав послание. — Зачем мне какая-то иностранная школа? Пап? Мама?

Катрин он с самого начала стал называть мамой, потому что Нарциссу просто не помнил. Драко прекрасно знал, кто он, откуда, что произошло, но мамой для него стала именно Катрин.

— Дедушка сказал, что ты должен поехать, — мрачно произнес Люциус, — хотя бы на семестр.

— А! — Серые глаза Драко просияли. — Так меня еще раньше исключат!

— Из Хогвартса исключали только единожды, — ядовито ответил ему отец, — и вовсе не за неуспеваемость.

— А за что?

— Тот молодой человек вырастил акромантула и... Зачем я это сказал?! Катрин, что смешного?

— Ну, я вижу, Драко уже обдумывает планы, — весело ответила та, потрепав пасынка по голове. — Да, солнце?

— О, мама... — протянул он. — У меня их столько... Этот ваш Хогвартс перевернется кверху дном!

— Угу, и гигантским кальмаром пришлепнется.

— Там кальмар есть?! — оживился наследник.

— Да, в озере живет, — просветила Катрин. Люциус мысленно застонал.

— Хватит дурачиться, — сказал он. — Драко, это не так смешно, как тебе сейчас кажется. Ты не забыл, кем я был?

Тот помотал головой, потом кивнул. В смысле, не забыл.

— А ты осознаешь, что окажешься на одном курсе с оравой крайне агрессивно настроенных подростков? Один против всех, учти. С одной стороны — дети победителей, которым мое прошлое поперек горла, они до сих пор меня пытаются отловить и посадить за решетку. С другой — дети проигравших, которые считают меня предателем. И с обеих сторон предостаточно погибших, попавших в Азкабан...

— Папа, — серьезно сказал Драко, — если бы дедушка считал, что в этой школе опасно, он бы никогда меня туда не отправил. Клариссу же не отпустили в Шармбатон, помните, в прошлом году? А он хочет, чтобы я поехал. Значит, не все так ужасно, это раз, а два — я наверняка должен что-то там разузнать.

— Умным ты вырос в папочку! — Катрин сгребла его в охапку и чмокнула в макушку. Люциус всегда поражался этому: пасынка она любила ничуть не меньше родных детей, а порой казалось, что и сильнее.

— Я тоже так подумал, — кивнул он. — Но что именно, дедушка не сказал. Так что...

— Пап, а какую роль мне играть? — деловито спросил Драко.

— Гм... роль сына политического эмигранта, — ответил Малфой-старший. — Настоящая история нашей семьи вполне годится, ничего не нужно придумывать. Ладно... Драко, я с тобой поехать не смогу. Сам понимаешь...

— Конечно, пап, — вздохнул тот.

— Я поеду, — кивнула Катрин. — О существовании миссис Малфой никто не знает. Палочку мою отследить невозможно, портал — вот он. Драко, кстати, твой где?

— Всегда при мне! — показал тот узкий браслет, замаскированный под часы.

— Отлично. По идее, антиаппарационный барьер Хогвартса он пробить сможет. В худшем случае, тебя выбросит где-нибудь в Европе...

— Лишь бы не посреди Ла-Манша, — вставил Драко.

— Он на сушу настроен, так что если даже тебя и выкинет посреди Ла-Манша, то ты окажешься на корабле или на рифе каком-нибудь, не знаю, что там есть. Дальше знаешь, что делать.

— Ага. Подать сигнал тревоги, наложить маскировочные чары и снова задействовать портал, если он не поломается об тот барьер.

— Именно. — Катрин вздохнула и посмотрела на мужа. — Когда нам отправляться?

— Завтра, — мрачно сказал он. — Времени осталось всего ничего, а вам еще нужно закупить столько всякой дряни...

— Люциус, а когда я была маленькой и впервые попала на Диагон-аллею, вся эта дрянь казалась мне такой волшебной! — весело сказала она. — А ты уже тогда, наверно, задирал нос!

— Конечно, меня же дома обучали!

— И меня! — вставил Драко, норовя втереться между родителями.

— А ты, кстати, — вспомнил Люциус, — не вздумай показывать, чему тебя тут учили. Блистать по программе первого курса разрешаю. Остальное — только в случае крайней необходимости! Уяснил?

— Пап, ну я же не дурак, — обиделся мальчик.

— Люциус, насчет дома... — напомнила Катрин. — Его наверняка начнут выспрашивать, где он живет, а ты же знаешь, что директор...

— Да! Драко, в глаза директору не смотри, никогда ничего у него не бери, не ешь и не пей у него в кабинете, понял? Ну а насчет поместья даже предупреждать не стану, сам понимаешь.

— Понял, пап, — уже серьезно ответил тот. — А может, мне Обет дать? На всякий случай? А то вдруг я не замечу чего-нибудь, и про поместье узнают?

— Я поговорю с дедушкой, — кивнул Люциус, подумав, и встал. — Вечером обсудим.

Драко проводил его взглядом.

— Не хочу уезжать, — тихо сказал он. Катрин молча вытерла ему глаза. Драко вообще был очень легок на слезы, мог расплакаться от злости, от радости, от огорчения, словом, от любой мало-мальски сильной эмоции. Правда, это было в раннем детстве, и то, что сейчас он пустил слезу, яснее ясного говорило: он сильно расстроен, как бы ни крепился перед отцом. — Мамочка, не хочу...

— Всего полгода, малыш, — шепнула она. — Всего полгода. Считай, что ты шпион в стане врага и выполняешь сверхважное задание!

— Не смешно... — Драко уткнулся ей в плечо и обхватил обеими руками. — Я же вас не буду видеть вообще! Никого! И праздники без меня пройдут, и... — Он всхлипнул. — И я Кэсси на день рожденья придумал сюрприз, а теперь он пропадёт!

— Ничего, я ей все объясню, будет ей сюрприз, когда приедешь, — Катрин укачивала совсем уже большого пасынка. — Солнышко, придётся это сделать. Думаешь, я хотела уезжать от папы, из родного дома, от всех своих друзей? Может, тебе повезёт, ты найдёшь там...

— Нет, все мои друзья — здесь! — отрезал он. — Мам, а правда, как мне себя вести? Я же...

— Ты иностранец, вырос далеко от Англии, — сообразила она. — Тебе простительно многого не знать и не понимать. Будь дружелюбным, но не собирай вокруг себя подпевал. И сам никому спуску не давай!

— Может, и правда исключат... — блаженно вздохнул Драко.

— Ага, мечтай!

— А факультет? Папа говорил про факультеты, вы вроде с разных, да?

Катрин вздохнула.

— Всё равно Шляпа распределяет, но её можно убедить. Ты почти наверняка на Слизерин угодишь. Это, с одной стороны, хорошо, там деканом бывший подопечный Люциуса, а с другой — плохо, потому что учиться будут дети его бывших друзей. Папиных, в смысле.

— Понял... — Драко нахмурился, потом вдруг улыбнулся. — Разберусь, мам! Я так понял, на Гриффиндор мне лучше не попадать?

— Это уж точно, — с чувством ответила она. — А два других — нейтральные. Любой сойдет. Всё, вставай, дитятко. Надо собираться, завтра отправимся.

— Аппарируем?

— Нет, — покачала головой Катрин. — Полетим, как нормальные магглы, самолетом. Чтоб не засекли. А то выбивать официальный международный портал долго, дорого, да и сразу ясно будет, кто прибыл и откуда...

— Класс, я обожаю летать! — подскочил Драко. — Чур, я у иллюминатора сижу!

— Да сколько угодно...