Конец инструктажа.

Внутри нас уже ждали.

Мир вывернулся наизнанку: из мрачных, запутанных тоннелей подземелий мы вышли... в сияние неоновых огней, в самое сердце Токио. Город вздрогнул перед нами, словно пробуждённый от векового сна. Небоскрёб, в котором мы оказались, стоял, как изломанный клинок, вонзившийся в плоть мегаполиса.

Там, в кабинете на верхнем этаже, нас встретил мужчина, чей облик, казалось, высечен из мрамора тщеславия. Лет двадцать два, не больше, но он уже носил на себе ауру вершителя судеб. Без маски. Его лицо — безупречная маска сама по себе: фарфоровая кожа, укрощённые волосы цвета воронова крыла, и серый костюм, подогнанный так идеально, что казался второй кожей. Он был больше похож на голограмму идеального начальника, чем на живого человека.

Он сидел за длинным, лакированным столом для совещаний, спиной к панорамному окну, за которым город мерцал, как застывшее северное сияние. Вывески, реклама, бесконечные потоки света — всё это плавало в ночи, переливаясь в его глазах. Я попытался уловить ориентиры — понять, где именно мы находимся, — но не успел. Его голос разорвал хрупкое молчание:

— Итак, прибыли из основной базы, верно?.. Хм-м... — Он склонился над бумагами на столе, взгляд скользнул по строкам, как клинок по шелку. — Вас должно быть шестеро. А где ещё двое?

— Нас с самого начала было только четверо, сэр, — ответил А-005. Его голос дрожал, словно натянутая струна, готовая оборваться, но он делал всё, чтобы это не было заметно.

— Тогда где же ещё двое?.. — Мужчина снова уткнулся в бумаги, лоб его едва заметно нахмурился. — А, прошли инструктаж неделю назад... Хм. Странно.

Мороз пронёсся по позвоночнику. Неуловимый холод недосказанности. В голосе этого человека раньше слышался мягкий, даже чарующий металл, но теперь он стал стеклянным — острым и прозрачным. Затем он сменил тон, будто надел новую маску:

— Ах, вот оно как... Они ушли. Всё ясно. — Он снова заговорил спокойно, почти лениво. — Вы, наверное, перепугались, да? Подумали: "А кто эти двое?" Не переживайте. Они уже давно прошли этап, на котором вы сейчас. И, полагаю, вам не нужно знать, куда они отправились. Сейчас главное — завершить ваш инструктаж.

Он поднялся. Его движения были отточены, как у танцора, который тысячи раз репетировал этот жест. Подошёл к нам, и, один за другим, пожал нам руки. Казалось, каждая из них попала в стальную пасть пресса — хватка была нечеловеческой, за её силой крылось что-то... древнее. Мы невольно опустились на колени. А он — он только улыбался. Улыбка его была оружием: слепящей, безупречной, словно у рекламного постера.

— Начнём, пожалуй. Нужно внести вас в базу данных. Прошу, садитесь. — Он начал доставать бумаги из ящика стола. — Ах, простите, я ведь не представился. Хан Си-Юн. Бывший гражданин Кореи, переехал пару лет назад.

— Погодите, не вы ли тот айдол, что ушёл со сцены? YUN из V.E.N.? — внезапно вырвался Т-725, глядя на него с плохо скрываемым восхищением.

Си-Юн даже не моргнул. Только скулы чуть дрогнули:

— Прошу вас... Не вспоминайте об этом. Иначе пожалеете. Сейчас — регистрация, пожалуйста. — Он подал нам документы. У всех по четыре-пять страниц. У меня — более пятнадцати. Пролистывая, я наткнулся на газетный вырез.

«ТРАГЕДИЯ В ДОМАШНИХ СТЕНАХ: Известный учёный Фуруя Наоюки и его жена найдены мертвыми при загадочных обстоятельствах.»

Пот проступил по позвоночнику, как ледяной ручей. Руки сжались, ногти впились в ладони. Слова гудели в голове, как рой ос: «Какого чёрта вы копаетесь в этом? Какого хрена вы смеете?

Почему... почему это здесь? Почему они решили вставить это в мой личный файл? Разве это имеет хоть какое-то отношение к моему заданию, к моему пути?»

Я закрыл глаза. Образ матери — её тёплая улыбка, голос, говорящий что-то утешающее. Отец, стоящий у окна с чашкой чая, увлечённый своими мыслями. Всё это было вырвано у меня, оставлено под заголовком в грязной газете. Они — не вырезка. Не строчка в досье. Не повод для анализа.

И тогда я вспомнил дядю. Каждый раз, когда кто-то даже вскользь упоминал ту ночь — ту смерть — он впадал в ярость. Разносил в щепки мебель, бился об стены, будто хотел раздавить саму память. Я, живя рядом с этим вулканом, впитал его гнев как собственный. Он стал частью меня — рефлексом, неотъемлемой тенью на моей душе.

Я слышал, как кто-то листает страницы, как говорит Си-Юн. Всё слилось в фон. Я не замечал, что уже поднялся. Встал, словно подтянутый за нитку гнева, что где-то глубоко во мне натянулась до предела.

Я не думал. Я не планировал. Я просто почувствовал, как ярость хлынула из груди, как маска перестала быть преградой между мной и миром. Я подошёл к Си-Юну.

— Что такое, R-004? Ты уже подписал? — спросил он, не поднимая глаз от стола. В его голосе звучала ленивость, почти насмешка.

Тогда я сжал кулак, внутри которого до сих пор был смятый заголовок. И ударил.

Мой кулак врезался в его лицо, как молот в стекло. Удар получился резким, неотработанным, но в нём была суть — накопленная злость, скрученная в плотную спираль. Си-Юн качнулся, отшатнулся, но устоял. Его глаза вспыхнули — не от боли, от неожиданности.

Я замахнулся снова, но он среагировал почти рефлекторно. Разворот, пятка — она рассекла воздух и была уже в сантиметре от моего лица. Я успел закрыть глаза, уже готовый к удару, когда что-то остановило его.

— А я-то думаю, кто это такой… Си-Юн, значит. Айдол с поясом по тхэквондо, — голос В-312 разрезал воздух, как нож. Он встал между нами и отбил удар ногой. Движение было лёгким, будто отточенным годами практики. — Помню, на соревнованиях ты был хорош… но любил прятаться за охраной.

Он контратаковал — разворот, удар ногой, целясь в голову. Но Си-Юн плавно ушёл в сторону, будто танцуя, обтекая угрозу, как вода скалу. Я смотрел на это, чувствуя, как напряжение скапливается в груди.

Си-Юн не просто блокировал — он играл. Каждое движение — хореография боя, совершенная и безэмоциональная. Он не бил — он рисовал боль, красиво и точно.

Я стиснул зубы. В голове уже работала логика. «Он сохраняет образ. Даже в бою. Старается быть красивым, идеальным. Значит, уязвим там, где нужно нарушить ритм.»

Я выхватил ручку со стола и пару карандашей. Рванул вперёд, в просвет между бойцами, стараясь не попасть под удар. Метнул карандаши в лицо Си-Юна. Он среагировал молниеносно — отбил их ногой, не теряя грации, словно на сцене. Но в этот момент я резко нырнул вниз и воткнул ручку в его ногу.

Си-Юн вздрогнул. Лицо исказилось — не криком, а быстрым, сдержанным напряжением, будто под кожей прошла судорога. Брови дрогнули. Уголок рта дёрнулся в раздражении.

— Серьёзно?.. — тихо выдохнул он, и той же ногой резко ударил мне под подбородок.

Боль взорвалась в голове. Подъём его туфли врезался в челюсть, и я почувствовал, как зубы клацнули. Ручка, всё ещё зажатая между подошвой и кожей, добавила ощущение, словно мне вбили гвоздь в кость . Я отлетел назад и ударился о стол.

Он снова пошёл в атаку. Я, шатаясь, увернулся в сторону, почувствовав, как его пятка едва не задела висок. Сердце стучало в ушах. Дыхание сбилось.

— Не прокатило... — прошептал я сквозь зубы.

Си-Юн не стал терять времени. Он сменил цель. Рывок вперёд — и его колено направилось точно в живот В-312. Тот успел закрыться руками, но это было лишь отвлекающим движением. Почти сразу за этим последовал хай-кик — резкий, как щелчок. Удар пришёлся по голове. В-312 сделал шаг назад, теряя равновесие.

Си-Юн не дал ему опомниться. Переключившись, нанёс резкий удар другой ногой, целясь в нос. Потом попытался закончить всё бэк-киком — резким толчком назад с разворота. Всё выглядело слаженно, будто по хореографии.

Но В-312 снова удивил. Использовав момент, он ушёл с линии удара и сам прыгнул, разворачиваясь в воздухе. Удар на пятьсот сорок градусов влетел в лицо Си-Юна. Звук был глухим — словно удар по плотному мячу.

— Думал, что простак перед тобой? — усмехнулся В-312. Он сбросил верх формы, обнажая тело, покрытое лёгким потом и следами недавних ударов.

Он дышал спокойно, уверенно. Казалось, что только вошёл во вкус.

Си-Юн провёл ладонью по лицу, отмахивая каплю крови с губы. Лицо оставалось собранным, но в глазах впервые мелькнула искра — не злости, а внимания. Он снял пиджак и кинул его в сторону.

— Ладно, — коротко сказал он. — Раз так, продолжим.

Он рванул вперёд. Быстро, почти беззвучно. В-312 приготовился, встал в широкую стойку, но тот удар был другим. Си-Юн не бил напрямую — он сместился вбок, корпус пошёл вправо, а нога — слева. Лоу-кик срезал опору. В-312 резко просел в коленях, потеряв устойчивость.

Тут же — хай-кик. Сбоку, в висок. Но В-312 успел подставить руку. Удар всё равно прошёл сквозь защиту. Глухой стук. Он отшатнулся, выругался тихо.

Я встал, чуть покачиваясь, со звоном в ушах от предыдущего удара. Сердце всё ещё бешено билось. Я осмотрелся. Рядом — книжная полка, не закреплённая к стене.

Си-Юн, тем временем, продолжал давить. Он явно собирался закончить быстро. Серия из трёх ударов: прямой в корпус, потом боковой в плечо, затем подкат с ударом в голень. В-312 еле устоял. Шатался, но не падал.

Я схватил полку и дёрнул. Скрип. Она поддалась. Я обошёл сбоку, и, когда Си-Юн сделал ещё один прыжок с разворотом — метнулся вперёд и ударил полкой по его спине.

Он пошатнулся, выругался сквозь зубы и резко развернулся. Бросил взгляд, короткий и колючий. В его движениях появилась резкость. Он выхватил полку из моих рук и, не замедляясь, ударил ею мне в живот. Воздух вылетел из лёгких, я отступил назад, спотыкаясь.

В-312 использовал момент. Резкий сайд-кик в лицо. Потом — удар с разворота. Снова. И ещё. Комбинация из точных, тяжёлых движений.

Си-Юн отступил, но не терял равновесия. Он пружинил на ногах, смещаясь вбок. Внезапно — удар под колено В-312, и тот упал, перекатившись.

Си-Юн отступил, но не терял равновесия. Сделал короткий вдох, чуть приподняв подбородок, и снова рванул вперёд. Его корпус наклонился, будто готовился к удару в корпус, но траектория резко изменилась — нога, словно плеть, взвилась вверх по дуге и врезалась сверху вниз в голову В-312. Бразильский удар был исполнен чисто, с идеальной маскировкой. В-312 пошатнулся, едва удержался на ногах.

Си-Юн не дал передышки. Он сразу же сделал шаг вперёд, перенося вес на правую ногу, будто собирался ударить ей в голову, но в последний момент перебросил корпус и ударил левой — вскользь, но сильно, по шее. Этот обман сработал. В-312 не успел подставить блок и отступил назад.

Внезапно удар под колено В-312, и тот просел. Но прежде чем упасть, он собрался с силами и нанёс боковой удар ладонью в челюсть Си-Юна, чуть сбив тому дыхание. Си-Юн, не растерявшись, ответил коленом в корпус, после чего резко толкнул плечом, отбросив противника назад.

Они оба оказались в ближнем бою. В-312 попробовал вблизи нанести апперкот, но Си-Юн сблизился ещё сильнее, не давая противнику развиться. Захват за торс, рывок вбок, и оба рухнули на пол.

Схватка перешла в партер. Локти, плечи, руки — всё было в движении. Си-Юн пытался выйти на рычаг локтя, а В-312 изо всех сил упирался, стараясь уйти в бок и перевернуть позицию. Пыль взлетала с пола, дыхание смешивалось с приглушёнными рывками тела и сдавленным напряжением.

Они сцепились, катаясь по полу. Руки, локти, напряжённые мышцы. Борьба за рычаг. Я, тяжело дыша, упёрся рукой в стену и медленно выпрямился.

Именно в этот момент дверь открылась.

Дверь отворилась медленно, но с характерным щелчком замка, который рассёк напряжённую тишину. В проёме появился человек, будто сошедший с другой сцены. Он был в золотой маске. Длинный, словно карикатурный, нос выдавался вперёд, как у деревянной куклы пинокио, а глаза маски были круглыми, непропорционально большими — будто из-за них он мог видеть больше, чем положено. Всё его появление выглядело нарочито театральным, но в нём не было ни капли смешного. Только холод

Он оглядел комнату, задержался на переплетённых фигурах на полу.

— Встать, — произнёс он без намёка на интонацию.

Си-Юн и В-312 замерли. Борьба прервалась, как выключенный ток. Они разом отпустили друг друга, разлепились, встали на ноги, будто по команде. На лице Си-Юна — ссадины, кровь на губе, волосы в беспорядке. В-312 держался за плечо, маска треснула у правого глаза.

Я, всё ещё опираясь на стену, наблюдал за происходящим, не веря глазам. Что-то в фигуре этого человека — в осанке, в том, как он смотрел — напомнило мне Эльфана. Мысль вспыхнула молнией. А вдруг это он?..

— Сядьте, — произнёс он уже тише, но голосом, которому не хотелось перечить.

Си-Юн и В-312 опустились на ближайшие стулья. Остальные тоже проследовали за ними. Я, чувствуя, как пульсирует бок, сел рядом с А-005. Он машинально отстранился, будто боялся задеть меня. Я потянулся к лицу, чтобы снять маску — но голос золотого остановил:

— Не снимай. У нас конфиденциальность превыше всего, — сказал он, не глядя прямо, но точно ко мне.

Он выпрямился и посмотрел на Си-Юна. Долгий, чуть печальный взгляд скользнул по его растрёпанному лицу. Вздохнул.

— Встань, — коротко бросил он. Си-Юн медленно поднялся, вытирая кровь с губ.

На мгновение между ними повисло молчание. В этом взгляде было что-то странное — смесь холодной оценки и сожаления, как будто он действительно не хотел делать то, что собирался.

Золотой поставил дипломат на стол, открыл его. Внутри лежали бумаги, канцелярия и металлический кастет. Он достал его и надел.

— Ах, Си-Юн… Ты ведь красивый парень. Способный. Претендуешь на моё место. Так зачем ты вынуждаешь меня портить твоё лицо? — Он говорил это с почти искренней жалостью, разминал руку, будто жаловался на судьбу.

Затем, не меняя выражения, развернулся и ударил. Кулак с кастетом пришёлся в скулу Си-Юна. Тот пошатнулся, кровь хлынула из носа, но он не сказал ни слова.

— Ненавижу причинять боль. Но ты заставляешь. Рабочее время не для драк, — сказал он и мягко положил руку на голову Си-Юна. Момент казался почти заботливым. До тех пор, пока он резко не потянул его вниз и не встретил коленом в переносицу.

Никто не отвернулся. Никто не вмешался. Некоторые смотрели от страха, другие — от интереса. А я… я смотрел, потому что внутри было странное удовлетворение. Он бил того, кто несколько минут назад хотел размазать нас по полу. И у него получалось.

— Остальные свободны. Подписали — уходите. Спускайтесь вниз, раздевалка одиночная. Потом — через чёрную дверь и через главный выход. Вас не узнают, — сказал он, обращаясь к нам, словно между делом.

Мы встали. Я — последним. Перед тем как выйти, оглянулся. Взгляд Си-Юна был полон ярости. Не боли. Не страха. Только ярость. Золотой схватил его за волосы и потащил к разбитому окну. Тот не сопротивлялся. Он знал — здесь драка вне рамок не прощалась. Оно и понятно, за пределами ринга и «часа перемен» нельзя было вступать в драки внутри организации. Чёрт, проклятый «час перемен»

Я вышел. Дверь за мной закрылась. Впереди был лифт.

Раздевалка оказалась внизу, с отдельной вывеской. Внутри — ряды кабинок с высокими дверями, напоминавшими примерочные в магазинах. Возле стены чёрный рюкзак с обычной одеждой: белая футболка и чёрное трико.

Я вошёл, переоделся молча. Боль в боку давала о себе знать при каждом движении, но сейчас это казалось неважным. Поверх обычной формы — пустота в голове. Все эмоции будто выгорели после схватки.

В углу, почти незаметно, темнела чёрная дверь. Я подошёл, открыл её и оказался перед бетонной лестницей. Слабое освещение: лампочки висели на расстоянии в десять метров друг от друга, каждая будто готовая погаснуть в любой момент. Стены выкрашены в серо-чёрные оттенки, словно и сама краска боялась показать цвет.

Поднявшись наверх, я вышел в зал. Пол — зеркальный, стены — с хореографическими поручнями. Место, в котором учат танцевать. Просторная студия, пустая, как будто вычищенная до блеска.

Ночной свет из окна падал под углом, и я мельком увидел в зеркале своё отражение. Лицо — в синяках, губа разбита, но я… я был счастлив. Никакой маски — ни физической, ни внутренней. Я чувствовал, что жив. Всё болело от ссадин, от синяков, но это значило, что я не мёртв. И внутри впервые за долгое время не было пустоты. Я испытал эйфорию.

На улице веяло лёгкой прохладой. Я просто стоял, позволяя ветру обдувать лицо. В этот момент всё казалось ненастоящим, будто я вышел не из центра подготовки, а из какого-то сна.

Я повернулся назад, чтобы наконец понять — а что это вообще за здание? Посмотрев вверх, я увидел надпись, горевшую неоново-желтым цветом: «ESN centre»

«Аа, я об этом слышал. Место, где учат танцам, пению и игре на инструментах? Словно будущих айдолов готовят... Прям под стать »— подумал я.

— Йо, Акаги! А что ты тут делаешь? — раздался знакомый голос.

Я обернулся. Хэстиан шагал мне навстречу, держась за руку с девушкой. Она сразу притянула взгляд — не яркостью, а спокойной, тёплой энергетикой, исходившей от неё.

Невысокая, стройная, с мягкими чертами лица и прямыми тёмными волосами до плеч, она носила очки в тонкой оправе. На ней была светлая юбка до колен, белая футболка и кофта Хэстиана, которую она держала застёгнутой. У неё были живые, внимательные глаза — в них светилась открытая доброта. Стиль — скромный, но в этом была прелесть. Она не старалась привлекать внимание. Её естественность притягивала куда сильнее любой яркой внешности.

— О, Хэстиан! — я шагнул навстречу. — Как ты?

— Ты чего? Мы же вчера виделись, — он засмеялся. — Хотя... Ладно, знакомься! Это та, о ком я тебе рассказывал. Ким Миру.

Она чуть неловко улыбнулась, но тут же протянула мне руку:

— Здравствуйте… то есть, привет.

— Рад познакомиться, Миру. Я — Акаги, — сказал я, пожимая ей руку.

Миру посмотрела на меня чуть внимательнее, взгляд задержался на губе и синяках. Я почувствовал, как она чуть нахмурилась, но не из страха, а скорее из сочувствия.

— У тебя… всё в порядке? — спросила она тихо, чуть склонив голову.

— Всё нормально, просто зацепился с кое-кем вечером, когда выходил гулять... — отмахнулся я

Хэстиан сразу нахмурился:

— С кем? Где? Почему ты вообще опять вляпался во что-то?.. Ты же только недавно... — он осёкся, бросив взгляд на Миру. — Чёрт... Ты запомнил его лицо? Поищем его завтра, хорошо? Что ж за ублюдок тебя так...

— Не надо, Хэст. Он отхватил побольше меня, не переживай! Вмешался спортсмен, проходивший мимо, и быстро навалял ему, — начал я успокаивать друга.

— Точно? С тобой всё ведь в порядке, Акаги? — Не отставал от меня Хэст, продолжавая переживать за меня.

— Да да, да... Знаешь что? А давай на следующей неделе собирёмся я, ты, Миру, Ноам, Кания, Аякс, и затусим все вместе? Как раз Миру познакомиться с твоими друзьями, — попытался я перевести тему, чтобы Хэстиан от меня отстал.

— Хмм.. А ведь идея действительно хорошая. Ты согласна, Миру? — сразу отвлёкся он.

— Конечно. Я не прочь познакомиться с ними, — согласилась девушка.

— Ладно, мне пора домой, жутко спать хочу, — начал прощаться я с ними в попытке свалить.

— Ты, кстати, откуда вообще идёшь? — Остановил меня Хэстиан. — Стой, здесь ведь ЕSN... Ты что, занимался танцами? Пха-ха-ха-ха! Акаги, вот ты даёшь!

— Ч-что? Нет! Просто проходил мимо... — начал отмазываться я.

— Да конечно! С рюкзаком, около центра айдола, уставший — ну точно не ходил на тренировки! Да ладно, Акаги, можешь не скрывать, всё равно не осудим, — продолжал подкалывать меня мой друг. — Ладно, Акаги, иди отдыхай. После таких-то занятий с твоим телом, тебе неделю нужно восстанавливаться. Бывай!

С этими словами ушёл Хэстиан. А я, наконец, пошёл к себе домой.