Расставание с любимой

Том1 Глава 10: «Расставание с любимой»

Вот он, дом семьи Курисутару. Стоя у ворот этого дома, я пытался заставить себя прийти в себя. Мои руки нервно подергивались, а дыхание участилось. Я все еще колебался с действиями. Придя сюда, я знал на что шел, так что мне нельзя сейчас вот так просто отступать. Я должен закончить то, что начал, а иначе… Мне даже сложно представить, что будет. Всё, что я должен был сделать, – это стереть память Хато Курисутару, не просто стереть, а удалить фрагменты воспоминаний, в которых нахожусь я, другими словами, я сделаю так, чтобы она забыла меня. Я знал, что только так смогу уберечь её от опасностей, которые преследуют меня, по крайней мере на данный момент. Я не знаю, на сколько долго мне придется скрываться от близких, но надеюсь все обойдется, и я смогу снова вернуться к обычной жизни. Моя жизнь сейчас идет по тонкой нити, любой отступ, который означал лишь смерть.

Дом семьи Курисутару был внушительным, выполненным в стиле Ар–деко, с элегантными линиями и изысканными деталями. Даже не зная многого об архитектуре, я мог сказать, что этот дом идеально подходил этой семье. Он отражал их стиль, уют и гармонию, как будто был создан специально для них.

– Фух, – выдохнул я, пытаясь успокоить рвущиеся наружу эмоции. Тело холодело, а дыхание участилось.

Взяв себя в руки, я подошёл к железным воротам дома. Нервно потянувшись к звонку, я услышал, как за дверью послышались шаги, а затем голос, который я ни с чем не мог спутать.

– Кто это?

– Это Алан! – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но внутри всё тряслось.

– Алан? Сейчас!

Я услышал, как Хато побежала по дому, её шаги звучали всё громче и громче, пока не замерли у двери. Она возилась с ключами, и это ожидание заставило меня ещё больше нервничать. Моё сердце билось быстрее, и я даже на мгновение почувствовал, что не смогу сделать то, что собирался.

 Когда дверь открылась, передо мной предстала Хато в ночной пижаме с милыми медвежатами. Её лицо горело румянцем, волосы были распущены и немного растрепаны. В этом состоянии она выглядела ещё более очаровательно и уязвимо, чем когда–либо. Моя решимость начала колебаться.

– Я пришел в гости, – сказал я, пытаясь звучать спокойно, но внутри бушевал настоящий ураган.

– В–в гости? В такое время? – она застеснялась и посмотрела в сторону, словно ища поддержки в окружающем мире.

Я понимал, что сейчас девять часов вечера, однако, мне ничего не оставалось, но это мне и на руку. Как я правильно помню, ее родители уехали несколько дней назад, и приедут примерно через столько, по крайней мере я узнал об этом, когда они навещали свою дочь в больнице.

Хато, взяв меня за руку, слегка сжала её, её прикосновение было таким мягким и нежным, что на мгновение я потерял связь с реальностью. В её глазах я видел то же самое смущение и волнение, что и у себя.

– Т–тогда проходи в дом, – её голос дрожал, но в нём было столько тепла и доброты.

– Спасибо, – тихо ответил я, стараясь скрыть охватившие меня чувства.

Мы прошли через маленький двор, окружённый цветами, которые были аккуратно ухожены, как и сам дом. Это место, как и всё, что окружало Хато, казалось таким идеальным и уютным. Войдя в дом, я обратил внимание на стиль Контемпорари, который доминировал в интерьере. Всё было выполнено со вкусом, с добавлением чего–то личного, что делало это место по–настоящему домашним.

Хато потянула меня за руку и повела на второй этаж, где располагалась её комната.

– Пойдем в мою комнату, Алан, – сказала она с лёгкой ноткой волнения в голосе.

Когда мы вошли в её комнату, я почувствовал, что попал в другой мир – мир Хато. Комната была украшена в стиле аниме, повсюду висели плакаты с изображением персонажей, а на полках стояли фигурки из ее любимых сериалов. Всё это создавало атмосферу, будто я попал в её личное убежище, где она могла быть самой собой.

Я не мог не задуматься о том, как много усилий и любви она вложила в создание этого пространства. В каждом уголке чувствовалось её увлечение и страсть. Мне стало грустно осознавать, что на время покинуть ее.

.

.

.

«Год назад»

После уроков мы с Хато решили прогуляться по парку, наслаждаясь теплом уходящего дня. Весенние листья медленно кружились в воздухе, создавая уютную атмосферу, в которой чувствовалась особая магия. Мы шли по дорожкам, смеясь и обсуждая школьные дела, пока внезапно Хато не свернула в неожиданную для меня сторону. Я насторожился, но не стал задавать вопросов, просто последовал за ней.

Когда мы подошли к одному из домов, я почувствовал себя ещё более растерянным. Хато обернулась ко мне с озорной улыбкой и, не дав мне опомниться, предложила зайти внутрь. У меня не было времени на раздумья, и я, хоть и смущённый, последовал за ней в дом.

Как только я вошёл, моё внимание тут же привлек накрытый стол, за которым сидели родители Хато – мистер и мисс Курисутару. Их взгляды были полны недоумения, они явно не ожидали увидеть меня. Я почувствовал себя словно на сцене, когда свет прожекторов внезапно ослепляет тебя, и все взгляды обращены только на тебя.

Но тут подошла Хато и с легкостью поздоровалась с родителями, её голос звучал так уверенно и спокойно. Я, собрав всю свою волю в кулак, сделал высокий поклон и представился ее родителям Курисутару. На первый взгляд они казались очень серьёзными и строгими, и я ощутил, как напряжение медленно поднимается по моим плечам.

Мы сели за стол, и я сразу почувствовал, что атмосфера стала ещё более напряжённой. Взгляды родителей Хато были направлены на меня, словно они пытались прочитать мои мысли и понять, кто я и зачем здесь. Мы сидели в тишине, и время словно замерло. Я ощущал, как каждый удар сердца отдаётся эхом в ушах, и слышал, как воздух в комнате становился плотнее от неловкости.

Неожиданно Хато нарушила эту гнетущую тишину, заявив, что я её парень. Мои глаза широко раскрылись, и я ощутил, как кровь прилила к лицу. Казалось, время замерло, а потом ускорилось вдвое, когда ее отец встал и протянул мне руку.

– Будем знакомы, Алан. Меня зовут Курисутару Ируко, а мою жену зовут Хитоми, – его голос звучал твёрдо и уверенно.

Его лицо было суровый, особенно это подчеркивала густая борода, которая добавляла ему брутальности. Отец Хато – Ируко, был довольно высоким и крупным, раза так в два больше меня. Но меня больше привлекала его прическа, а точнее ее отсутствие. У Ируко была блестящая лысина, а его внешность больше была похожа на Европейскую, нежели на Азиатскую, так что, мне было еще больше не по себе.

Я попытался скрыть свою нервозность, крепко пожав его руку в ответ.

– Очень рад… Будем знакомы.

Затем вмешалась госпожа Хитоми, её голос звучал тепло и с лёгкой ноткой радости.

– Рада знакомству, Алан! Надеюсь, что вы с Хато поженитесь, – сказала она, улыбаясь.

От её слов я и Ируко заметно занервничали, он начал дрожать, а пот выступил на его лице. Он обернулся к жене с явным замешательством.

– Д–дорогая, нельзя же так быстро всё решать. Они ведь всё ещё молоды, – сказал он с явным беспокойством.

– Ты что–то сказал, дорогой? – голос госпожи Хитоми стал тихим, но в нём прозвучала угроза.

Мистер Ируко, сразу заметив перемену в её тоне, резко прекратил сжимать мою руку и просто кивнул головой, словно признавая своё поражение. Я понял, что с госпожой Хитоми шутки плохи и лучше с ней не спорить.

Госпожа Хитоми выглядела в точь-точь как Хато. Те же темно-русые волосы, однако челка уже закрывало два глаза, нежели у Хато. Лицо так же мне напоминало Хато, однако глаза у госпожи Хитоми были темно-карие, а у Ируко как раз голубые. Получает глаза у нее от отца, а все остальное от матери. Генетика весьма поощрила Хато.

Когда все снова сели за стол, атмосфера немного смягчилась. Мы начали пить чай, и родители Хато начали задавать мне вопросы. Я отвечал честно, стараясь держаться уверенно. В начале это были весьма обыденные вопросы, по типу: как я учусь, что мне нравится и так далее. По взгляду госпожи Хитоми я заметил, что ей мои ответы нравились, но Ируко всё ещё смотрел на меня с недоверием, словно пытался найти во мне что–то скрытое, ну или же я просто все накручиваю и на самом деле у него просто такой взгляд. По крайней мере я на это надеюсь.

– Можно ещё один вопрос, Алан? – спросил мистер Ируко, но тут же замер, когда его жена предостерегающе посмотрела на него.

– Дорогой! – госпожа Хитоми сказала это так, что в её голосе прозвучала угроза. – Смотри, не нагружай Алана, – добавила она.

– Д–да, конечно, – быстро согласился Ируко, его голос прозвучал неуверенно.

– Так, что за вопрос, господин Ируко? – спросил я, стараясь не выдать своего волнения.

Ируко снова посмотрел на меня, на этот раз его глаза были полны решимости.

– Ты говоришь, что живешь один и что тебя воспитал твой дядя. Я, конечно, соболезную по поводу твоих родителей, но я хотел бы услышать твои планы на будущее и узнать, что ты чувствуешь к нашей дочке?

Госпожа Хитоми сразу вскочила со своего места, её глаза метали молнии в сторону мужа.

– Дорогой! Я что тебе сказала?!

– Я... – начал оправдываться мистер Ируко, но я решил вмешаться.

– Не стоит, госпожа Хитоми, – сказал я, подняв руку в жесте примирения.

Родители Хато успокоились и снова сели на свои места. Я взял себя в руки и начал говорить.

– Я хочу окончить школу, поступить в университет и стать высококлассным специалистом в своей области. Конечно, мне ещё не хватает опыта, но я делаю всё, чтобы стать лучше, как для себя, так и для вашей дочери, господин Ируко.

– А что насчёт Хато? Как ты с ней поступишь? – спросил он, не отводя взгляда.

– Как я уже и сказал, я пытаюсь стать лучше, что для себя, что для вашей дочки. Если она чувствует ко мне симпатию и если вы готовы благословить, то я с радостью возьму вашу дочь в жены. Нет, даже не так, я прошу у вас благословения, да бы вы позволили мне жениться на Хато, – ответил я уверенно.

Наступила мертвая тишина. Ируко смотрел на меня с удивлением, а в глазах госпожи Хитоми засияли слёзы счастья. Хато покраснела и, прикрыв лицо руками, сказала, что ей нужно выйти на минутку, покинув нас в смущении.

Госпожа Хитоми, всё ещё протирая слёзы рукавом своего платья, обратилась ко мне:

– Я–я так рада, что моя дочь нашла такого молодого человека, как ты, Алан.

Мистер Ируко словно замер на месте, будто его сознание перегружалось от эмоций. Когда Хато вернулась, её лицо было ярко–красным, а глаза горели.

– Что скажешь, дорогой? – спросила госпожа Хитоми, глядя на мужа.

– Я... – начал он, но не смог закончить фразу.

– Отдадим в жены нашу дочь?

– Я... Кух–кух... – Ируко встал со своего места и, посмотрев на меня и на Хато, глубоко вздохнул.

– Я готов отдать Хато тебе, Алан, но с одним условием.

– К–каким? – спросил я, чувствуя, как сердце учащённо забилось.

– Ты будешь ухаживать за ней и защищать её, чего бы тебе это ни стоило. Ты понял?

– Да, конечно, – ответил я твёрдо, кивнув.

– Тогда с этого дня, моя дочь Хато засватана тобой, Алан. Я, Курисутару Ируко, благословляю вас. Выпьем!

– ВЫПЬЕМ! – воскликнули госпожа Хитоми и мистер Ируко, поднимая бокалы с вином, а мы с Хато – с соком.

Мы подняли бокалы, и напряжение в комнате растворилось, уступив место радости и смеху. Этот момент стал началом новой главы в нашей жизни, полной надежд и ожиданий.

.

.

.

«Наше время»

Ностальгия захлестнула меня. Прошел год с тех пор, как я пообещал защищать Хато, но казалось, что эти годы пролетели в одно мгновение. Я стоял посреди её комнаты, оглядываясь вокруг. В её комнате царила теплая атмосфера, пропитанная её личностью: на стенах висели несколько постеров её любимых аниме, а на полках стояли милые безделушки и небольшая коллекция книг. Полутёмный угол был освещён мягким светом настольной лампы, которая придавала уют этой маленькой крепости.

На самом деле, тот день прошел как-то быстро что ли? Не могу сказать, что именно тогда произошло, но тогда явно было что-то еще, но в голову ничего не приходит.

Хато только что вышла на первый этаж, сказав, что хочет взять что–то важное. Я продолжил осматриваться, пока мой взгляд не упал на что–то знакомое на её столе. Там стояла фигурка – та самая, которую я купил ей, когда мы гуляли по торговому центру. Но эта фигурка была не в идеальном состоянии: она была вся поцарапана и местами покрыта следами ожогов.

Я приподнял бровь, осматривая её повреждения, и внутри меня что–то кольнуло. Она сохранила её, несмотря на все недостатки. Кто–то другой, вероятно, давно бы выбросил такую испорченную вещь, но Хато поставила её на самое видное место, словно демонстрируя её значимость.

– Даже после всего этого, она всё равно оставила её, – пробормотал я себе под нос.

– Ты что–то сказал? – Хато вернулась в комнату, держа небольшой поднос с двумя чашками чая и тарелкой, на которой лежали печенье и кусочек торта. Она мило улыбнулась мне, поставила поднос на журнальный столик у ее кровати, на котором сидел я, и с легкостью разместилась напротив меня.

Я пытался отвлечься, но взгляд на её лицо заставил меня задержать дыхание. Она была так прекрасна: её голубые глаза сияли, как два озера под лунным светом, а её шелковистые темно-русые волосы каскадом спускались по плечам. На мгновение я погрузился в свои мысли, разглядывая её грациозные черты, её изящные изгибы и всё, что делало Хато такой неотразимой.

– Алан! – вдруг позвала она, её голос прорезал мои мысли.

– Да? – ответил я, пытаясь вернуть контроль над собой и не дать своим чувствам взять верх.

Хато была вся в румянце, и её глаза горели волнением. Она открыла рот, чтобы что–то сказать, но слова застряли у неё в горле. Наконец, она глубоко вздохнула, сжав кулаки, и её голос прозвучал мягко, но уверенно.

– Ты всё ещё готов взять меня в жены? – спросила она, её голос дрожал, но она не отводила взгляда от меня.

Я замер. Этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба, заставив мои мысли унести меня в прошлое, к тому моменту, когда я пообещал защитить её любой ценой.

– Конечно! Я люблю тебя и буду любить всегда, – твёрдо ответил я, чувствуя, как моё сердце забилось быстрее.

– Тогда… может быть, в эту ночь мы станем немного ближе? – её слова прозвучали почти шёпотом, но в комнате, казалось, эхом отдавались эти слова.

Я моргнул, не сразу понимая, о чём она. Хато медленно подошла ко мне ближе, её лицо было алым от смущения. Её дыхание стало прерывистым, а руки нервно теребили подол её пижамы.

– Я хочу… чтобы мы стали ближе, – продолжила она, сжимая руки у себя на коленях. – Я хочу, чтобы ты сделал «Это» со мной, Алан.

Я почувствовал, как внутреннее напряжение достигло своего пика. Я понимал, что она имела в виду, но мои мысли были запутаны. Я прижал руку к своей груди, чувствуя мое сердце, начало бешено стучать, а по телу прошел холод.

– Алан… скажи честно, – её голос был тихим. – Ты ведь любишь Аой, да?

Её слова заставили меня вздрогнуть. Этот вопрос был словно удар в самое сердце. Слухи всегда ходили о нас с Аой, но я никогда не хотел, чтобы они стали причиной для Хато думать так же. Я осторожно взял её лицо в свои руки и посмотрел в её заплаканные глаза.

– Нет, Хато, – прошептал я, вытирая её слёзы большим пальцем. – Я люблю тебя больше, чем кого–либо на этом свете. Ты для меня единственный лучик света в этом мире.

Хато опустила взгляд, а слёзы текли по её щекам, несмотря на мои попытки остановить их. Её хрупкая фигура дрожала, и это зрелище разрывала моё сердце на части.

– Докажи!.. – крикнула она, поднимая голову и глядя мне прямо в глаза. – Докажи, что любишь меня больше, чем кого–либо.

Не выдержав больше, я поддался чувствам, или же инстинктам. Я нежно обнял её, притянул к себе и поцеловал её в губы. Она ответила на мой поцелуй с такой страстью и нежностью, что казалось, весь мир исчез, оставив только нас двоих. Мы медленно опустились на её мягкую кровать, наши взгляды переплетались, а дыхание становилось всё более тяжёлым.

– Алан… – прошептала она, улыбаясь сквозь слёзы. – Прошу, сделай из меня настоящую девушку. Я так долго этого ждала.

В её глазах я увидел решимость и желание, но в этот момент я осознал, что не могу позволить себе продолжить, но… Я продолжил. В этот самый момент, похоть завладело мной.

Нежно поцеловав Хато в губы, я начал постепенно ее раздевать. Приподняв ее пижаму, я снял с нее футболку, после чего мне открылся очень откровенный вид. Это чувство было сложно описать словами. Я буквально хотел ее… Хотел Хато здесь и сейчас… Но… но…

Что б его… Я… не могу…

– Ты что-то сказал, Алан?

– Хато, прости меня…

– Что?..

Не дав Хато опомниться, я достал с заднего кармана пергамент, который дала мне Ода, и активировал его, направляя свою магическую энергию. Я представил себе то, что хотел стереть из её памяти, и прикоснулся ко лбу Хато.

Яркая вспышка ослепила меня, после чего я резко прикрыл глаза руками. Стоило вспышке прекратиться, как я заметил, что оказался не в комнате Хато, а в каком-то странном месте – тёмно-синем пространстве, наполненном мерцающими звёздами. Я стоял перед множеством осколков стекла, в каждом из которых будто были отражены моменты из жизни Хато. Я стоял на белом и ярком полу, наблюдая за всем этим.

– Ого. Это и есть воспоминания?

– Алан, – послышался голос позади меня, и я обернулся, увидев знакомую фигуру, я пригляделся.

– Ода?

– Нет, я помощник, созданный Одой по ее образу. Я объясню, что делать, – произнесла девушка.

Она выглядела не много странно. Ее тело мерцало и светилась она, словно синяя голограмма. Я наблюдал, как она осматривает каждый осколок воспоминаний Хато.

– Что же мне нужно делать? – спросил я, чувствуя, как в груди сжимается от боли.

– Тебе нужно выбрать воспоминания, которые следует изменить, чтобы уберечь её от страданий, а я помогу в их поиске, затем изменю их, – ответила голограмма.

Выслушав ее, я начал искать осколки воспоминай, в которых фигурирую сам. Пройдя чуть вперед, я заметин на странное скопление осколков с правой стороны. Мало это, они еще и светились ярче остальных. Я решил проверить, что это за воспоминания. Подойдя к ним, я увидел на одном из осколков знакомый момент из жизни. Это было наше первое свидание, тот момент, когда наши чувства впервые соединились. Я знал, что это воспоминание для неё особенное, но я не мог представить, что на столько. На фоне остальных осколков, они казались самыми яркими.

Осмотрев и другие фрагменты, я понял, что это скопление воспоминаний, в которой хоть как-то фигурирую я. Похоже мне и искать не придется. С одной стороны мне повезло, но с другой…

– Прощай, Хато, – прошептал я, касаясь осколка. – Я вернусь к тебе, когда все это закончится.

– Вот оно что. Выходит, она подсознательно упорядочила свои воспоминания. Похвально для такой простой девушка как она.

Внезапно за моей спиной оказалась та самая голограмма в виде Оды. Она подошла сзади, пройдя вперед к воспоминаниям.

– Выходит, на этом все? – спросил я, посмотрев на помощника.

– Да. Можешь идти.

– Ясно.

Еще не много понаблюдав за короткими воспоминаниями Хато, я глубоко вздохнул, а затем…

.

.

.

Спустя некоторое время я снова оказался в комнате Хато. Тишина окружала нас, нарушаемая лишь тихим шорохом её дыхания. Её лицо было спокойным и умиротворённым, как у ребёнка, который ничего не подозревает о буре, что бушует у него за окном. Я заметил, что её губы слегка изогнуты в слабой, но искренней улыбке – может быть, она видит какой–то счастливый сон?

Я лежал рядом с ней, вслушиваясь в её дыхание, и чувствовал, как тепло её тела передавалось мне, заставляя моё сердце сжиматься. Мне нужно было уходить, но что–то удерживало меня на месте. Это прощание было тяжелее, чем я предполагал. Я понимал, что должен оставить её ради её же блага, но каждый миг, проведённый рядом, казался драгоценностью, которую я не мог себе позволить потерять.

С усилием воли я поднялся с кровати и начал одеваться. Накинув пальто и завязав шнурки ботинок, я был готов уйти, но понял, что хочу оставить что–то на прощание. Что–то, что могло бы дать ей надежду и теплоту даже в те моменты, когда меня не будет рядом.

Поднявшись снова на второй этаж, я подошёл к кровати Хато. Её лицо было по–детски безмятежным, словно весь мир перестал существовать вокруг неё. Я присел рядом и аккуратно, чтобы не разбудить её, наклонился к её щеке. Мой поцелуй был легким, почти невесомым, как шепот ветра, но в то же время полным тех чувств, которые я не мог выразить словами.

– Прощай, Хато, – тихо прошептал я, отстраняясь.

Сердце замирало в груди, пока я выходил из комнаты. Спускаясь по лестнице, каждый шаг казался всё тяжелее, как будто тяготел к земле. Я натянул обувь, окинул дом последний раз взглядом и вышел за дверь.

– Хааа, фууу, – выдохнул я, когда прохладный ночной воздух окутал меня.

Вот и всё. Я сделал то, что должен был сделать. Теперь оставалось лишь двигаться вперёд, по дороге, которую мне уготовала судьба. Стать сильнее, настолько сильным, чтобы вернуться к Хато и заслужить право быть рядом с ней. Это была моя цель, мой обет.

Идя по дороге к своему дому, в темноте мне вдруг встретилась Ода. Она стояла посреди дороги, скрестив руки на груди, всё в той же своей офицерской форме, словно не замечая прохлады ночи.

– Похоже, ты уже закончил, – её голос прозвучал холодно и отстранённо, но в её глазах мелькнуло что–то, похожее на интерес.

– Да, – ответил я, стараясь скрыть всю гамму чувств, что бушевала внутри.

– И как всё прошло? – её вопрос был наигранным, но под ним чувствовался скрытый подтекст.

– Не твоего ума дело, – огрызнулся я, раздражение прорвалось наружу. – Тебе всё равно не нужно это. Это мои личные дела, а тебя в них не должно быть. Надеюсь, я ясно выразился. Ты ведь читаешь мои мысли, верно?

Ода прищурилась, её взгляд стал острым, как лезвие кинжала.

– Хорошо. Похоже, она тебе действительно была дорога, – произнесла она, и в её голосе проскользнула нотка понимания, смешанная с легкой грустью.

– Да, – тихо сказал я, вспоминая Хато. – Она была той, с кем я хотел провести всю свою жизнь. Несмотря на разногласия, мы учились понимать друг друга. Мы мечтали пожениться, завести детей, жить простой и счастливой жизнью, а потом, в старости, умереть с улыбкой на лицах. Разве я просил слишком многого?

Ода опустила глаза, её голос стал чуть мягче.

– Как бы то ни было, судьба не на твоей стороне, Алан. Я тебя понимаю.

– Возможно, – я отвёл взгляд, пытаясь не думать о том, что потерял. – Ладно, мне пора.

– Хорошо, – кивнула Ода и повернулась ко мне спиной. Сделав несколько шагов, она неожиданно остановилась, не оборачиваясь. – Алан, – её голос звучал серьёзно, как никогда раньше. – Я сожалею, что всё так обернулось, но хочу тебе кое–что сказать до того, как мы начнём дальнейшие дела…

– И что же? – холодно спросил я, не надеясь услышать ничего утешительного.

– Если ты думаешь, что я по своей прихоти захотела тебя убить, то нет. Рано или поздно это сделал бы другой маг, гораздо сильнее меня. Так что я прошу у тебя прощения и хочу, чтобы ты понял: я лишь выполнила свою роль.

Я сжал кулаки, глядя ей в спину. Простить её… Могу ли я когда–нибудь простить её за всё, что произошло? Нет, если я и прощу её, то только в другой жизни.

– Будем считать, что я понял, – сказал я, не показывая своих истинных чувств. – В таком случае, пошли.

Ода кивнула и направилась в сторону моего дома. Я последовал за ней, стиснув зубы и приказывая себе не думать о том, что оставил позади.

.

.

.

Тем временем, в другом мире – в мире магов, находилась огромная библиотека. Её своды уходили высоко в небеса, а стены были покрыты бесконечными рядами книг. На втором уровне библиотеки, за небольшим столом, сидела девушка с длинными русыми волосами и зелёными глазами. Её лицо было серьёзным и сосредоточенным, несмотря на непрерывное чтение книги. Она была одета в простую коричневую футболку, кожаные шорты и длинные кожаные сапоги до колен.

Эту девушку знали как «Спокойный лев», и её репутация была такой же грозной, как и её внешний вид. Её мышцы, натренированные до совершенства, были явным результатом многочисленных побед на поле боя. На вид ей было не больше двадцати с чем-то лет, но её взгляд был полон мудрости и опыта.

Вдруг девушка содрогнулась. Она подняла голову вверх, её глаза сузились, будто она уловила что–то незримое, что другие не могли почувствовать. Закрыв книгу, она медленно перевела взгляд на потолок, её лицо оставалось бесстрастным, но внутри неё бушевали эмоции.

– Брат… вернулся, – тихо сказала она, сжимая кулак.

.

.

.