Первое задание

Том 1 Глава 9 «Я сделаю это»

«От лица Оды»

«Несколько дней назад»

Воздух Второго Неба всегда обладал иной плотностью. Он был насыщен тихим гудящим фоном – симфонией скрытой магии, которую обычный человек не услышит никогда. Он был чист, почти стерилен, и пах озоном после грозы и холодным камнем. Я шла по одной из главных артерий столицы Рады, и вокруг кипела жизнь, столь похожая и столь отличная от мира внизу.

Над моей головой, вместо привычного голубого неба, простирался «Эфир» – сияние, что проходило сквозь облака в виде ряби, сотканная из чистой магической энергии. Она защищала нас от повторного разрыва между Первым и Вторым Небом. Сейчас, под вечер, он светился ярко-голубым, отбрасывая длинные, неестественно яркие тени.

По мостовой, высеченной из самоцветной крошки, что мерцала даже в сумерках, скользили беззвучные экипажи, запряжённые парами изящных, лощадей. Их наездники, торговцы-курьеры, щёлкали языком, направляя их в потоки ускоренного движения. По тротуарам, мощённым гладким, тёплым на ощупь обсидианом, сновали люди. Не все здесь были магами высшего ранга. Большинство – обычные граждане: ремесленники, чьи руки светились остаточным мастерством от обработки зачарованных кристаллов; торговцы, выкрикивающие цены фруктов и овощей, которые явно отличались от нижнего мира; служащие в строгих мантиях, спешащие по делам. Это был живой, дышащий мир, целая цивилизация, скрытая ото всех.

Я приближалась к сердцу этого мира – Первому корпусу Центрального отделения Общества Магов. Гигантское сооружение, выполненное в утончённом викторианском стиле, поражало воображение. Шпили его башен взмывали вверх, словно пытаясь проткнуть Эфир, а стены были не из простого камня, а из белого мрамора, пронизанного жилами чистого адаманта, поглощающего враждебные заклинания. Окна-розетки сверкали витражами, на которых были изображены войны, что и положили начало новой эры. У входа, вместо обычной охраны, стояли два гвардейца в темных доспехах и копьями. Сквозь их забрала виднелись ярко-красные глаза. Их мощь была ощутима даже на расстоянии. Они были тяжело обучены и нисколько не уступали мне с Аой, даже превосходя нас в некоторых аспектах.

Войдя внутрь, я прошла через арку-сканер, определяющую уровень магического допуска. Воздух внутри был ещё гуще, пах старыми фолиантами, полированным деревом и слабым ароматом успокаивающих благовоний. Мои шаги эхом отдавались в бесконечных коридорах с высокими сводчатыми потолками. Стены украшали портреты предыдущих генералов, и их глаза, казалось, следили за мной, полные немого укора или одобрения.

Наконец, я дошла до нужной двери. Глубокий, полированный дуб. Табличка «Подполковник Аой Ф.» сияла латунью. Сделав глубокий вдох, я отворила тяжёлую дверь без стука – старую привычку, которая всегда её бесила.

– Привет Аой, что делаешь?

Результат был предсказуем. Аой вздрогнула, и стопка бумаг с её стола взметнулась в воздух, устроив белоснежный ливень.

– Чтоб тебя, Ода! Я из-за тебя бумаги выронила.

– Прости.

Я с притворным раскаянием почесала затылок, подошла ближе и стала собирать документы. Мой взгляд скользнул по одному из них, и я замерла. «Испытательный срок на повышение звания до полковника».

– Аой, ты собираешься подняться до звания «полковник»? – спросила я, наклонившись вперёд, стараясь поймать её взгляд.

Она отвела глаза, уставившись в окно. Её губы сжались, а пальцы нервно постукивали по столешнице. В её позе читалось нежелание, почти сопротивление.

– На самом деле я не хотела повышаться в звании, но эта повестка пришла мне от Шиды, так что я не могла просто закрыть на это глаза.

Шида. Имя прозвучало, как удар колокола. Генерал. Тот, чьи решения не обсуждаются.

– От Шиды? Разве он занимается такими делами, как повышение званий? – в моём голосе прозвучало лёгкое недоумение. Мы обе знали, что Шида занимается делами куда более глобальными.

– Не знаю, но у него есть все полномочия. Неужели забыла, что он наш генерал? – в её тоне послышалась лёгкая укоризна, и я на мгновение почувствовала себя ученицей, попавшейся на незнании устава.

– В-вовсе нет, – я надула щёки, отворачиваясь. Детская привычка, которая всегда вызывала у Аой улыбку. – Да и к тому же, разве не круто, что тебе хотят поднять звание?

Аой снова посмотрела в окно. За стеклом, в обрамлении викторианской рамы, кружился мелкий, почти декоративный снег. Зима в Раде была не так щедра снегом, так что это было почти редкостью здесь.

– Знаешь, Ода.

– Хм?

– Я… никогда не любила холод, – она мягко улыбнулась и повернулась ко мне. В её глазах стояла тень давней боли. – Он напоминал мне о моём прошлом. О том времени, когда я была одна. Однако, всё изменилось, – она встала и подошла ко мне вплотную, и от неё пахло тёплым пергаментом и полынью. – Прошлое остаётся забытым, и нам нужно идти вперёд.

Моё сердце ёкнуло. Я отступила на шаг, внезапно ощущая стену, между нами, которую мы обе старательно игнорировали.

– К чему ты это? – прошептала я. – Только не говори, что ты про него…

Аой смотрела на меня пристально, изучающе, поворачивая голову, словно пытаясь рассмотреть что-то новое в моих чертах.

– Хи, всё-таки ты и вправду… изменилась.

– Что? О чём это ты?

Растерянность охватила меня. Мои глаза забегали по комнате, по полкам, заваленным книгами, по карте мира на стене. Я чувствовала себя ребёнком, пойманным на шалости.

– Скажи мне, Ода, – её голос прозвучал громко и выразительно, вернув мне дар речи. – Что ты почувствовала, когда встретилась с Аланом… Хотя нет, каким ты видела Алана, без учёта того, что он Парт.

Вопрос застал меня врасплох. Зачем ей это? Зачем этот странный опрос?

Вместо ответа я лишь получила её твёрдый, настойчивый взгляд. В нём не было гнева, лишь любопытство и какая-то странная, смутная надежда. Я не могла ей отказать. Никогда не могла.

– На самом деле… – я начала, подбирая слова. – Я не видела в нём врага. Он был словно обычный парень, которого втянули не туда. С испуганными глазами и кулаками, сжатыми от бессилия. Пускай он и давал отпор магу, как я, но чего-то по-настоящему опасного, чёрного… я в нём не видела. Даже после его превращения… это была наша вина. Наша ошибка. Так что тогда он не был причём. – Я сделала паузу, подняла голову и уставилась в резной потолок, пытаясь совладать с внезапным нахлынувшим чувством. – Сказать по правде, мне его жаль… Искренне жаль…

Я сжала руки в кулаки и посмотрела на Аой, ожидая насмешки или упрёка. Но та, в свою очередь, лишь мило, по-матерински улыбнулась и отвернулась, сложив руки за спиной.

– Теперь ты понимаешь, что именно произошло со мной?

От этих слов у меня перехватило дыхание. Всё стало на свои места. Её странная настойчивость, её внезапный интерес к Алану…

– Допустим, но… – я попыталась что-то сказать, но Аой мягко меня перебила.

– Я следила за ним, ещё когда тот был маленьким. По приказу. Я искренне не понимала, что от меня хотят, выдав такое задание. Но в тот момент, когда я смотрела на него, на этого запуганного мальчика, который и не подозревал, что за ним наблюдают, я кое-что осознала. – Аой медленно подняла палец вверх, указывая на потолок, за которым скрывались кабинеты генералов. – Высшие чины, которым мы служим и подчиняемся, на самом деле не те, за кого себя выдают. Другими словами, они…

– Лишь марионетки в чьих-то руках, я права? – выдохнула я, и кусок пазла с грохотом встал на своё место в моей голове.

– Да.

Подтвердив мои слова, Аой повернулась ко мне лицом. Лучи заходящего солнца, преломлённые Эфирным Куполом, окрасили кабинет в ярко-розовые тона, а снег за окном сиял ослепительной белизной. В этом свете она выглядела не подполковником грозной организации, а просто женщиной, разделяющей со мной тяжкое бремя тайны.

Я глубоко выдохнула, снова обретая почву под ногами, и направилась к выходу.

– Как только освободишься от этой рутины, дай знать, хорошо? – произнесла я, уже взявшись за ручку, не поворачиваясь. Я не хотела, чтобы она видела смесь облегчения и страха на моём лице.

– Хорошо.

Её твёрдый, спокойный ответ заставил меня мягко улыбнуться. Я вышла из кабинета, оставив её в её розовом, заснеженном святилище, с твёрдым пониманием одного: Аой доверяет мне. И это доверие было единственной путеводной звездой в тёмных водах того мира, что мы называли Вторым Небом. А Алан... Алан был теперь не просто Партом. Он был нитью, что связывала нас. И, возможно, в чём-то я начала видеть в нём того самого «обычного парня», которому просто не повезло.

.

.

.

«Наше время»

«От лица Алана»

Три дня. Семьдесят два часа, наполненных сомнениями и бессонницей. С того момента, как Ода вручила мне тот злополучный пергамент с заданием, время для меня приобрело странную тягучую форму.

Мои собственные изыскания принесли неожиданные плоды. Оказалось, что сегодня здесь, на этом самом месте, проходит мемориальное мероприятие. Память о событии, вошедшем в учебники под названием «Хид-боу» – «Дата-Смерть». Пять лет назад, 4 февраля, террористы превратили блистающий торговый центр неподалёку в груду обугленных руин. Цифры кричали с газетных полос: 209 пострадавших, шестеро погибших под завалами, среди них – двое детей. Но среди пепла и отчаяния спасатели нашли нечто, не поддававшееся логике. Книгу. Древний гримуар, испещрённый письменами, которых не знал ни один лингвист мира. И сегодня, впервые за пять лет, её должны были показать публике.

Логика подсказывала: книга – приманка. Возможно, именно за ней охотился Кларк. А может, и нет. Слишком много внимания, слишком много глаз. Идеальное укрытие на виду. Или идеальная ловушка.

Эти три дня я потратил не впустую. Я знал каждый переулок, как линии на своей ладони. Я просчитал маршруты отступления, пути преследования, точки, где можно затеряться. Сбежать от меня здесь было бы непросто. Если только он не окажется не просто быстрым, а чем-то большим.

Сейчас должно быть примерно 12:30. Еще пол часа до начала. Воздух, прохладный и влажный, пахло грядущим снегом и далёким жареным каштанами с уличной жаровни. Я занял позицию на плоской, засыпанной гравием крыше здания рекламного агентства. Отсюда, как на ладони, был виден и парк с его начинающей собираться толпой, и прилегающие улицы. Идеальная точка для наблюдения.

За спиной, у плеча, чувствовалась знакомая тяжесть. Одноручный меч в изящных, но прочных ножнах – «подгон» от Оды. «Лишь бы ты выжил, а то Аой меня убьёт», – сказала она тогда, с недовольным видом. Благородный жест? За эти дни наши вынужденные контакты переросли в нечто, отдалённо напоминающее приятельские отношения. Мы ещё не друзья. В её глазах всё ещё читалась та самая дистанция, пропасть между магом и Партом. Но теперь в них иногда мелькало нечто иное — любопытство? Снисхождение?

Я провёл рукой по холодной рукояти меча. Нет, доверия между нами не было. Было лишь хрупкое, зыбкое перемирие, скреплённое фигурой Аой и обстоятельствами. И пока ветер трепал волосы и полы моей куртки, а где-то внизу завывала сирена, я ловил себя на мысли, что это недоверие распространяется и на всё это задание. Слишком много совпадений. Слишком много секретов.

 «Днём ранее»

 Последние лучи солнца отступали перед наступающими сумерками, окрашивая небо в грязновато-лиловые тона. Я заканчивал третий круг по периметру Центрального парка, в очередной раз сверяя карту в памяти с реальными ориентирами. В голове складывалась трёхмерная схема, тактика будущего столкновения. Я уже развернулся, чтобы проложить новый маршрут, как вдруг почувствовал чью-то руку, которая схватила меня за край футболки.

– Погоди–ка.

Моему взору попалось весьма неожиданная картина – Ода в белой футболке и коротких шортах, с потрепанными волосами и сонными глазами.

– Что тебе? – обернувшись, спросил я.

В ответ она молча протянула то, что держала в руках. Тёмный одноручный меч в изящных ножнах. Дерево ножен было тёмным, почти чёрным, и по нему струился изысканный узор: дракон, выложенный из золота, чьи чешуйки, казалось, переливались даже в скудном вечернем свете. Гарда меча, которую я разглядел, когда она его обнажила, была выполнена в виде трикветра — сложного переплетения трёх дуг. Она сделала несколько лёгких, почти невесомых взмахов, и клинок пропел в воздухе тихий, разрезающий свист. Затем она перехватила его и протянула мне рукоятью вперёд.

– Держи.

Я взял меч. И первое, что поразило — его вес. Вернее, почти полное его отсутствие. Для своих размеров, длина клинка около 85 сантиметров, он был невероятно лёгким, будто выточенным не из стали, а из закалённого воздуха и тени.

– Он... – я начал, не находя слов.

– Сплав орила и призрачного железа – эти металлы можно найти только в нашем мире, – безучастно пояснила она, словно сообщая прогноз погоды. – Легче титана, острее адаманта. Не тупится.

Я сделал несколько пробных движений. Меч будто жил в моей руке, становясь её продолжением, идеально сбалансированный. Затем я вернул его в ножны. И тут моё внимание привлекла деталь: сбоку, вдоль всего чехла, шла узкая, почти незаметная щель. Достаточно узкая, чтобы клинок не выпадал, но идеально рассчитанная для того, чтобы лезвие входило в неё при быстром возврате в ножны.

– Умные ножны, – заметил я, проводя пальцем по щели. – Для ношения за спиной. Без этого паза вытащить или вложить меч одной рукой – та ещё задача.

Ода лишь хмыкнула в ответ, но в её глазах мелькнуло что-то вроде одобрения. Видимо, она не ожидала, что я разберусь.

– Спасибо, что ли?

– Пустяки, – она махнула рукой, и на её лице появилось знакомое недовольное выражение. Но сейчас оно казалось немного наигранным. – Лишь бы ты выжил, а то Аой меня убьёт.

Так вот в чём дело. Она просто не хочет ссориться с Аой, поэтому заботится обо мне. А я–то думал, что мы начинаем становиться друзьями. Ну да ладно, вряд ли мы быстро сдружимся, особенно после всего, что произошло, между нами. Единственная нить, что связывает нас – это Аой.

– Что ж, удачи тебе, – сказала Ода, поворачиваясь боком.

– Спасибо.

– Береги себя!

И в этот момент я увидел её профиль. И улыбку. Лёгкую, едва заметную, смягчающую её обычно острые черты. И в этой улыбке, в её искренности, было что-то, что напомнило мне Аой. Та же странная смесь отстранённости и заботы. Они и вправду были похожи, эти две загадочные женщины, волею судеб ставшие центром моей вселенной.

Ну, думаю, пора идти. Подняв руку в немом прощании, я повернулся и углубился в лабиринт улиц, чувствуя на спине новый, непривычный вес, который был не просто оружием, а ещё одним напоминанием о всей сложности моего положения.

 «Наше время»

Стрелки на воображаемых циферблатах моего сознания сошлись на отметке 13:00. Воздух, до этого наполненный лишь шепотом листвы и отдалённым городским гулом, внезапно замер в напряжённом ожидании.

– Внимание всем! – раздался голос, звонкий и низкий, усиленный специальным оборудованием. Он резанул по слуху, заставляя вздрогнуть даже меня, притаившегося в укрытии.

Я всмотрелся в эпицентр события. На импровизированной платформе, сооружённой из грузовых паллет в центре парка, стоял худощавый мужчина. Его длинные чёрные волосы с аккуратной челкой, уложенной направо, и круглые очки в тонкой оправе создавали образ учёного или архивариуса. Но выдан его настоящую суть не стиль, а содержание: глубокие тёмные мешки под глазами, говорящие о бессонных ночах, и лёгкая, но заметная растрёпанность причёски — признак человека, которого гложет одержимость. Его костюм, добротный, но неброский, сливался с серой массой собравшихся. Эти люди – родственники погибших, выжившие, журналисты-конспирологи и просто любопытные – все они так или иначе были связаны невидимыми нитями с трагедией пятилетней давности.

– Сегодня тот день, когда пять лет назад пострадало более двухсот человек, – его голос нёсся над толпой, заставляя смолкать последние шёпоты. – Но этот день показал нам нечто большее, чем просто жестокость террористов. Он показал, что мы живём на Земле не одни!

«Не одни?» – эхо его слов прокатилось не только по толпе, но и в моём сознании. Он говорил не об инопланетянах, это было ясно. Он говорил о магах. И, что более тревожно, возможно, о Партах. Значит, он был свидетелем не просто взрыва, а того, что происходило на его задворках.

Когда я вчера рассказывал Оде о мероприятии, её отсутствие реакции на упоминание книги и самой трагедии было красноречивее любых слов. «Общество Магов» либо скрыло правду даже от своих оперативников, либо сочло этот инцидент незначительным. Её совет был лаконичен и точен: «Люди, что вещают со сцены – лишь марионетки. Ищи того, кто держит ниточки. Смотри на тех, кто говорит, но вдвойне смотри на тех, кто молчит в толпе». Я впился глазами в каждого, пытаясь найти того, чьё спокойствие будет казаться наигранным, чьи глаза будут бегать в поисках чего-то... или кого-то. Моя кожаная куртка, подарок неопределённого прошлого, беззвучно обвивалась вокруг меня, подчиняясь тёплому, почти весеннему ветру. Я опустился на одно колено у самого края крыши, снижая свой силуэт и цепляясь взглядом за детали.

Прошло несколько минут, и первоначальный шок в толпе сменился нарастающим гулом недоумения.

– О чём это ты? Какие «не одни»?

– Да, объясни!

Вопросы, сначала робкие, теперь летели в него, как камни. Гул нарастал, волна недоверия и раздражения готова была захлестнуть оратора. Но мужчина стоял недвижимо, как скала. Его невозмутимость была почти сверхъестественной.

– Меня зовут Скот Лейн, – объявил он, и его голос перекрыл гул. – Я приехал сюда, чтобы подтвердить одну теорию. Я был здесь, в тот день. И я видел их...

«Видел их?» Я невольно сузил глаза, будто пытаясь разглядеть в этих словах не просто утверждение, а ключ.

– Я видел людей, которые голыми руками крошили бетон, – его голос приобрёл металлический оттенок. – Я видел, как они швырялись огненными шарами, рождая адский жар. Я видел, как земля по их воле вздымалась и расступалась, поглощая машины и технику спасателей... Я видел людей, обладающих силами, которые не принадлежат этому миру!

– Что за чушь ты несёшь?! – кто-то крикнул из толпы, и это стало сигналом.

Залп свиста, смешков и оскорблений обрушился на платформу. Но Лейн лишь смотрел поверх голов, его взгляд был устремлён в некую точку в прошлом. Его стойкость была пугающей. И что ещё более важно – пугающей была не только его стойкость. Пока большинство негодовало, я заметил несколько лиц, на которых не было ни удивления, ни смеха. На их лицах читалось понимание. И страх. Они знали. Они верили ему.

Скот Лейн отступил на шаг назад. К нему немедленно подошли двое – не просто здоровяки в смокингах, а люди с выправкой и взглядом профессиональных охранников, чьи позы выдавали боевую подготовку. Один из них держал алюминиевый кейс с биометрическим замком. Щелчок, кейс открылся. Внутри, на чёрном бархате, лежала она. Книга. Вернее, гримуар. Его обложка была из тёмной, почти чёрной кожи, на которой серебром был вытиснен сложный символ – звезда, заключённая в треугольник, испещрённая рунами, которые, казалось, пульсировали с внутренним светом. Скот поднял её над головой, и солнечный луч, пробившийся сквозь облака, ударил в серебро, ослепительно сверкнув.

– Вот эта книга – была их целью в тот день! И она – ключ ко всему!

Он открыл её. Страницы были исписаны теми же рунами, чернила на них отливали золотом и кровью. Он вытянул руку, зачитав заклинание из гримуара:

– Да воздастся возглас демона, что управляет огнём! Дай же мне власть над твоим огнём, дабы сжечь всех противников своих! Жги!

Из его раскрытой ладони, с шипением, будто раскалённый металл погружают в воду, вырвался сгусток пламени размером с кулак. Он взмыл вверх и на высоте нескольких метров разорвался ослепительной вспышкой, осыпав ближайших зрителей чёрным, маслянистым пеплом, который тут же испарился в воздухе, оставив лишь запах серы и озона. Толпа замерла. На смену гулу пришла оглушительная тишина, нарушаемая лишь нервным смешком. Это был уже не фокус. Фокусы не пахнут адом.

– Колдовство! – прошептал кто-то.

– Пусть кто-то другой попробует! Если это правда! – раздался другой голос, уже без прежней уверенности.

Люди снова загалдели, но теперь в их тоне звучала не злоба, а страх и жгучее любопытство. Скот Лейн, всё так же спокойный, склонил голову.

– В таком случае, есть желающие? – его голос был полон той уверенности, что рождается не из пустой бравады, а из обладания истиной. – Если вы не верите мне, то себе вы точно должны будете поверить.

Я неловко улыбнулся про себя, потирая затылок. Рисковать, начиная изучать магию с огня... Это было глупо. Одна ошибка, малейшая потеря контроля – и от всего этого может остаться лишь пепел. Я уже на своем опыте проверял, но благо все обошлось и огонь был не большим.

– М-можно я п-попробую?

Дрожащий, почти детский голосок прорезал гул. Толпа расступилась, пропуская вперёд худого парнишку лет четырнадцати. Длинные чёрные волосы до плеч, чёлка, скрывающая половину лица, огромные испуганные глаза. Видимо, ученик средней школы. Он шёл, пошатываясь, его колени подкашивались, а поднятая рука дрожала.

– Парень? Ты уверен? – спросил Лейн, его тон внезапно смягчился.

– Д-да, – голос парня был тонким, прерывистым.

Когда он поднялся на платформу, Скот положил руку ему на плечо и что-то тихо сказал на ухо. Парень глубоко вздохнул и выпрямился.

– Назови своё имя.

– Я... Якуса Маято. Учусь в Мибе.

– Что привело тебя сюда, Якуса?

– Я... я был там тогда, – парень сглотнул, его голос окреп, в нём зазвучала сталь. – Я видел этих... людей. И из-за них... погиб мой отец. Я хочу... я хочу найти правду.

– Мы поможем тебе, – твёрдо сказал Лейн. – Для этого мы и здесь. Хочешь попробовать?

Он протянул Маято гримуар. Тот взял его с благоговейным трепетом, его глаза скользили по незнакомым символам. Он явно ничего не понимал.

– А... я не...

– Просто повторяй за мной, – тихо, но внятно сказал Лейн, поднимая руку парня. Их голоса слились в странном, ритмичном напеве. Заклинание было иным, не огненным. И когда они закончили, из ладони Маято с тихим шелестом вырвался шар чистейшей воды. Он взлетел и разорвался в воздухе мельчайшей, сверкающей на солнце водяной пылью, оросив лица изумлённых зрителей прохладной, чистой влагой.

Эффект был подобен разорвавшейся бомбе. Тишина стала абсолютной. Магия, продемонстрированная официальным лицом, – это одно. Но когда самый обычный, испуганный школьник совершает чудо по воле древнего текста – это неопровержимое доказательство.

– Жнецы! – голос Лейна грянул, как набат, возвращая людей к реальности. – Так мы назвали тех, кто охотится за этой книгой! По нашим данным, ими управляет «Общество Магов»! Они скрывают эти знания, и всё, что несёт в себе эта книга – смерть!

– Смерть? О чём вы?!

– В этом гримуаре содержится заклинание, способное разорвать саму ткань нашего мира! – это прозвучало как приговор.

Толпа ахнула. Шёпот стал громче, в нём читался уже не скепсис, а ужас.

– И потому, чтобы защитить мирных людей от Жнецов, мы создали организацию. Её имя – «Рейд»!

«Рейд...» Мысль пронеслась в моей голове, холодная и тяжёлая. Организация, открыто объявившая войну магам. Это меняло всё. Битва в небе, Аой, Ода... Всё это были лишь цветочки. «Рейд» – это была уже не стычка, а объявление полномасштабной войны. Мне нужно было предупредить их. Но сначала – найти информатора.

– «Рейд» – это щит для мирных жителей, – продолжал Лейн. – В наши ряды входят как лучшие бойцы со всего мира, так и те, кто, как мы выяснили, рожден с дремлющим внутри магическим даром. Этот дар можно пробудить!

Он обвёл толпу властным взглядом.

– Если кто-то из вас чувствует в себе необъяснимые порывы, видит тени, которые не видят другие, или просто хочет помочь нам в борьбе – приходите! Ваша жизнь в опасности! Мы дадим вам защиту, кров, всё необходимое. Взамен мы попросим лишь помочь нам изучить ваши способности, чтобы обратить их против наших общих врагов! На этом всё.

Скот Лейн бережно уложил гримуар в кейс, щёлкнул замком и спустился с платформы. Он подошёл к высокому мужчине в плаще, что стоял в тени, и что-то быстро сказал ему на ухо. Тот в ответ криво улыбнулся. Лейн растворился в толпе, а мужчина в плаще мощным прыжком взобрался на платформу. Он сбросил плащ с театральным жестом.

– Здравствуйте, дамы и господа!

На нём была парадная военная форма гвардии, грудь украшена рядами орденов и медалей. Его осанка, его взгляд – всё кричало о привычке командовать и повелевать. Белые и длинные волосы начали развеиваться на ветру, а синие глаза остро смотрели на толпу, будто заглядывая им прямо в душу.

– Меня зовут Николай Достоевский, — его голос, низкий и властный, прорезал воздух без всякого усиления. – Я – командир отряда «Рейд» и генерал Российской гвардии.

Толпа замерла, завороженная и напуганная. Появление столь высокопоставленного военного на таком митинге говорило о серьёзности намерений «Рейда» больше, чем любые слова.

– Я хочу, чтобы вы правильно поняли господина Лейна, – продолжал Николай, его слова были отточены, как клинки. – Он не сеет панику. Он предлагает решение. Решение, которое позволит вам спать спокойно, не опасаясь, что ваши дома, ваши семьи могут быть стёрты с лица земли по прихоти тех, кто возомнил себя богами.

Люди переглядывались, прижимали к себе детей. Страх, посеянный Лейном, теперь обрёл форму и имя — «Рейд» и его командир.

– Мы сделаем всё, чтобы ваш покой больше никто не нарушил, – голос Достоевского не допускал возражений. – И, как сказал Скот, если среди вас есть носители дара – не скрывайтесь. Мы дадим вам всё. Вам нужно лишь записать свои имена.

С этими словами на платформу внесли большую грифельную доску. И, прежде чем Николай закончил речь, к ней выстроилась очередь. Люди в чёрных костюмах и тёмных очках, с каменными лицами, регистрировали всех желающих. Это был хорошо отлаженный механизм вербовки.

Я стоял в тени, и моё сердце билось чаще. От Николая исходила мощная, сконцентрированная магическая энергия. Он был силён. Возможно, сильнее Оды. Определённо сильнее меня. Но он не был информатором. Информатор, по описанию Оды, – существо трусливое, прячущееся в тенях. Мне нужно было найти его.

Я вышел из тени, мои глаза метались по толпе, выискивая того, кто не подходит, кто нервничает, кто наблюдает не за сценой, а за окружающими. И я нашёл его. В одном из переулков, прижавшись к стене, стояла фигура в чёрной мантии с надвинутым на лицо капюшоном. Он оглядывался, его движения были резкими, птичьими. И в тот момент, когда наш взгляды встретились, в его глазах мелькнул животный ужас. Он рванулся с места, как ошпаренный.

– Чёрт! – я рыкнул и бросился в погоню по крышам.

Переулки сплетались в лабиринт, но я изучил их за эти дни досконально. Я прыгал с крыши на крышу, моя кожаная куртка хлестала по ветру. Он был быстр и ловок, петлял, пытался сбить со следа. Иногда я почти настигал его, чувствуя запах его страха, но он в последний момент швырком бросался в сторону. И вот, наконец, он свернул в узкий, тупиковый проулок. Ловушка? Или его ошибка?

– Попался! – я спрыгнул с трёхметровой высоты, приземлившись в центре тупика с кошачьей грацией, отрезая ему путь к отступлению.

Но когда я выпрямился, передо мной открылась картина, которую я никак не мог предугадать.

.

.

.

«Два дня назад»

Утро, через день после того, как Ода вручила мне пергамент с заданием. Мир вокруг казался привычно серым – морозное дыхание зимы, редкие прохожие со сжатыми воротниками, и тот самый запах топлива от проезжающих машин, который будто поднимал пыль воспоминаний. Я не спал почти всю ночь: мысли о Хато, о пергаменте, о том, как легко можно стереть чью-то жизнь – всё это не давало покоя.

На столе лежал тот самый пергамент, который Ода подала мне как инструмент. Он выглядел старым: волнистые края, едва различимые печати, и тонкий золотой рисунок по кромке. Чем больше я на него смотрел, тем реальнее становилось ощущение ковкого металла в ладони – будто пергамент не просто бумага, а клей, что мог соединять и разрывать души.

Я пробовал представить, как это будет – поднести его к голове Хато, как будто это обычный лечебный пластырь, и тихо вытереть её воспоминания обо мне. Хотя нет, можно просто подойти сзади и активировать, однако, мне нужно знать, что будет после того как я его активирую. Потеряет ли Хато сознание или просто продолжит активничать, но уже с измененными воспоминаниями? Мгновения, когда мы гуляли по парку, её смех, голос в пустой комнате, запах шампуня – всё могло исчезнуть. Защита? Да. Предательство? Тоже. Я внезапно почувствовал себя и врачом, и палачом. Я все еще не уверен…

– Ты всё ещё тут? – голос Оды отрезал мысли, как холодный нож.

Я подпрыгнул и посмотрел в сторону двери. Она стояла у порога, одетая в плащ, коричневую водолазку и длинную черную юбку, как будто собиралась в выезд. В её взгляде опять не было привычной угловатой жестокости, но в нем присутствовала решимость – та самая, которую я уже видел раньше.

– Я думал, ты уже ушла, – выпалил я.

– Не с таким вещами, – Ода шагнула в комнату и положила на стол маленькую коробку с губчатым наполнителем. Внутри лежал пергамент, который был похож на тот, который она дала до этого, но этот был покрепче первого. – Ты должен потренироваться. Не думай, что пергамент сам по себе всё решит. Твоя магия – это сосуд, а пергамент – ключ. Если ты слишком сильно вольешь энергию, ты не стерешь ей память – ты её уничтожишь.

Я сел и рассмотрел вторую вещь. На ней тоже были печати, но они казались более ровными, словно вырезанными современным резцом. Ода наблюдала за мной, не произнеся ни слова.

– Как мне понять, сколько энергии нужно? – спросил я.

Она нахмурилась, затем медленно подошла и взяла мою руку. Лёгкая, почти человеческая теплота её прикосновения удивила меня.

– Чувствуй, – сказала она тихо. – Сначала направь энергию на кончики пальцев. Почувствуй сопротивление. Порог в них разный – слушай свой организм.

Я закрыл глаза и вытянул руку. Магическая энергия шевельнулась внутри, как маленькая искра, что долго лежала в струне. Я направил её в пальцы, затем и на сам пергамент. Сначала ничего: холодная бумага. Но затем она ответила – едва слышным гудением, будто где-то в комнате зазвонил колокол.

– Хорошо, – одобрительно кивнула Ода. – Но это только упражнение. В реальной ситуации попробуй сконцентрироваться на чувствах и запахов. Ты не будешь словно в лаборатории. Попытайся расслабиться.

«Наше время»

– Ода?

Я замер. Передо мной спиной стояла фигура, напоминающая мне Оду. Однако нет, волосы были слишком короткими и собранные в хвостик. Офицерская форма тоже была как у ее, но черная. Фигура была слишком высокой, а телосложение более мускулистым, будто это мужская версия Оды. Не, внешне они не похожи, но его аура была прям в точь как у Оды. Это чувство я точно никогда не забуду.

Этот человек стоял спиной ко мне, из-за чего лица я не мог разглядеть. Он держал на шкирку того самого мужчину, которого я преследовал, но тот уже был без сознания. Не уж то он его смог так легко обезвредить? По ауре казалось, что Кларк примерно на уровне Аой, но этот человек без особый усилий смог его схватить…

– Чего? Ты еще кто такой? – спросил спокойно человек в форме.

Я молча стоял, словно ком застрял в горле.

Человек в форме бросил Кларка на землю и повернулся ко мне лицом, сделав несколько шагов вперед, встав прямо над фонарным светом, показав всего себя. Это был высокий парень с черными глазами и коричневыми длинными волосами, собранные в хвост. Его лицо мне очень сильно напоминало Оду, однако с более проработанными скулами и суровым лицом. Я сделал шаг назад и медленно потянулся к рукояти меча.

– Ого, этот меч, откуда он у тебя?

Парень указал пальцем на мой меч, выпучив глаза. Его реакция не была похожа на наигранную, но все еще не внушала доверие. Я лишь молча обнажил меч м встал в стойку. Парень же в свою очередь лишь наклонил голову и смотрел на меня.

Я медленно обнажил клинок. Звук стали, скользящей по ножнам, прозвучал оглушительно громко в гнетущей тишине тупика. Каждая секунда растягивалась, наполняясь свинцовой тяжестью ожидания.

– Ответь лучше ты: кто ты и что тебе нужно? – мой голос прозвучал чужим, но в нём слышалась стальная твердость, которой я сам от себя не ожидал.

Незнакомец рассмеялся – громко, искренне, будто услышал лучшую шутку в своей жизни. Он склонил голову набок, и в его тёмных, как безлунная ночь, глазах плясали насмешливые огоньки.

– Ох, серьёзный малый! Люблю таких, – он пренебрежительно ткнул носком идеально начищенного ботинка в тело Кларка. – А я тут, понимаешь ли, на субботнике. Выношу мусор. Причём, судя по всему, в прямом и переносном смысле.

Его самоуверенность была осязаемой, как удар кулаком. Он вальяжно осмотрел меня с ног до головы, и его взгляд на мгновение задержался на мече в моих руках. Что-то мелькнуло в его глазах – короткая, как вспышка? Но тут же исчезло, замещённое всепоглощающей насмешкой.

– Однако, ты мне так и не ответил на вопрос. Откуда у тебя этот клинок? – он сделал еще один небрежный жест в сторону клинка. – Выглядит знакомо... Ладно, неважно. Видимо, нынче все, кому не лень, носят с собой холодное оружие. Даже... э-э-э... – он нарочно сделал паузу, наслаждаясь моментом, – даже такие сомнительные личности, как ты. Или ты думаешь, что раз тебе дали погремушку, ты уже стал магом?

Сердце бешено заколотилось в груди. Он знал. Он абсолютно точно знал, кто я и что я. И он наслаждался этой игрой, как кот, загоняющий в угол мышь. Я чувствовал, как магическая энергия сгущается вокруг него, тяжёлая и грозящая бурей. Воздух загустел, стало трудно дышать.

– Кларк был моей целью, –сказал я, а по коже побежали мурашки. – И у меня к нему были вопросы.

– Вопросы? – он фыркнул и сделал лёгкий, почти танцующий шаг вперёд. Я инстинктивно отступил, приняв боевую стойку. Клинок дрожал в моих руках, но не от страха, а от адреналина. – Милый мой, единственный вопрос, который ты должен сейчас задать, — это как бы красиво и без лишних страданий сдаться. А я, пожалуй, проявлю великодушие и не стану пока докладывать наверх, что одна из наших лучших оперативников водит дружбу с Партами. Хотя, – он прищурился, – идея заманчивая. Представляю, какие рожи будут у стариков в штабе.

Он всё ещё не принимал боевую стойку. Руки были спрятаны в карманах, поза расслаблена. Но это была худшая ложь, которую я когда-либо видел. Каждое его волокно было напряжено, как струна. Я видел, как магия клубится вокруг него, готовая вырваться наружу в виде всесокрушающего смерча.

– Я не позволю тебе его забрать, – сказал я, сжав рукоять меча.

– Ох, как страшно! – он засмеялся, но в его смехе не было ни капли веселья. – Ну что ж, давай позабавимся. Покажи, на что способен щенок, которому дали в зубы кость!

Он исчез. Не было никакого движения, только смазанный след в воздухе. Я среагировал чисто на инстинктах, резко развернувшись и подняв клинок для защиты. Удар, который должен был прийтись мне в спину, пришёлся по лезвию. Это был не кулак, а сгусток сконцентрированной магической энергии. Глухой, костоломный толчок отозвался во всём теле, заставив меня отлететь на несколько шагов. Воздух с хрипом вырвался из лёгких.

– Неплохо! – снова раздался его весёлый голос уже справа. – Для дворняги – очень даже проворно!

Я атаковал. Отчаянный, широкий взмах, в который вложил всю свою силу. Он даже не стал уворачиваться. Мой меч со звоном ударился о внезапно возникший перед ним невидимый барьер, оставив на нём лишь сетку мелких трещин. Отдача была такой, что у меня заныла рука до самого плеча.

– Эмоции, голубчик, одни эмоции! – пропел он, делая легкое па, будто на балу. – Без техники. Без расчёта. Ты как дикарь, который размахивает дубиной. Скучно!

Он атаковал снова. На этот раз серией быстрых, почти невидимых тычков магической энергией. Я едва успевал парировать, отскакивать, уворачиваться. Каждый блок отдавался в костях глухой болью. Он не старался убить. Он издевался. Играл. Я был для него живой мишенью, разминкой перед завтраком.

– Понятно…

Похоже я понял. Он копит энергию в кончиках пальцем, делая их таким образом оружием ближнего боя, словно кинжалы. Все пространство на его ладони искажено и способна одним прикосновением нанести урон. Я понял это, когда очередной раз блокировал его атаку. Мой клинок буквальной плыл, стоило ему прикоснуться к его руке.

Продолжая едва парировать атаки этого человека, клинок издавал звон, из-за которых у меня заложило уши. Я перестал думать, отдался инстинктам. Ещё один удар. Ещё один. Я пропустил щелчок жатого воздуха по плечу, который отбросил меня к стене. Боль пронзила тело, но тут же была сметена волной адреналина.

– Ну же! Давай же! – кричал он, и в его голосе наконец-то прорвалось нетерпение. – Покажи мне что-то стоящее! Или ты только и умеешь, что подставляться под удары?

Этот крик стал последней каплей. Внутри меня что-то сорвалось с цепи. Глухой рёв вырвался из самой глубины груди. Я оттолкнулся от стены, вложив в движение всю свою ярость, всю боль, всё отчаяние. Не помню самого удара. Помню лишь ослепительную вспышку, когда мой клинок, заряженный бушующей магией, обрушился на его барьер.

Раздался оглушительный хруст, словно ломались кости. Барьер разлетелся на тысячи сверкающих осколков. Впервые я увидел на лице незнакомца не насмешку, а чистое, неподдельное изумление. Он отшатнулся, и по его идеальной форме пробежала рябь искажения. Я почувствовал его страх. Мое тело начало издавать металлический скрип. Я не остановился и продолжил свою атаку, нанеся вертикальный разрез снизу-вверх, однако по цели я не попал, задев лишь несколько пуговиц на его форме. Парень отскочил назад, сделав сальто. Он смотрел на меня, все еще выпучив глаза.

– Парень… Да ты даешь, – сказал он, не меняясь в лице.

Я стоял в позе атаки. Мое тело замерло я глаза уж совсем поплыли. Все казалось мыльным, а тело перестало подавать какие-либо признаки послушания. Мои руки сами медленно опустились о собственного веса, после чего мои глаза и вовсе опустели.

Я потерял сознание, продолжая стоять на ногах и не опустив меч.

.

.

.

«От лица Оды»

«Пять минут назад»

Проклятый кристалл снова замигал. Я отложила книгу в сторону, не в силах больше сосредоточиться на словах. На столе, рядом с остывшей чашкой чая, лежал магический фокусирующий кристалл, мерцающий тревожным алым светом. Он был связан с клинком, который я дала Алану. Не просто оружие, а своего рода резонатор, считывающий малейшие колебания его энергии. И сейчас он вёл себя так, словно его трясло в лихорадке.

Сначала это было просто неровное свечение – лёгкое волнение, может, столкновение с кем-то мелким. Я пыталась не обращать внимания, углубившись в книгу. Но затем ритм сменился на хаотичный, пульсирующий, переходящий в пронзительное, почти паническое мерцание. Тот самый оттенок страха, что исходил от него в день нашей первой встречи – дикий, животный, запах загнанного зверя, готового сгореть в отчаянной борьбе.

Мой собственный желудок сжался в холодный комок. Кларк? Нет. Жалкий информатор, прячущийся по подворотням, не способен на такое. Это был кто-то другой. Кто-то сильный. Опасно сильный.

«Опять проблемы, – с раздражением подумала я. – Неужели нельзя было просто проследить и доложить?»

Но под этим раздражением клокотала другая, более тёмная эмоция – тревога. Не за него, конечно. Аой вложила в него слишком много усилий, чтобы я могла позволить ему так легко сломаться. Да и... его наивная, упрямая решимость стала за эти дни чем-то привычным. Как назойливый сквозняк, который сначала раздражает, а потом понимаешь, что без него стало бы слишком душно.

Я встала так резко, что диван отъехал назад с неприятным скрипом. Действовать нужно было быстро. Окно захлопнулось с глухим стуком, я провела рукой по дверному косяку, закрыв его на ключ. Дом погрузилась в тишину, наполненную лишь тревожным биением кристалла в моей руке.

Затем я вышла на балкон, и ночной воздух ударил мне в лицо. Холодный, влажный, несущий запахи города – бетона, выхлопных газов и далёкого дыма. Я закрыла глаза на секунду, позволяя магии затопить меня. Ощущение было похоже на погружение в ледяной поток – мурашки по коже, учащённое сердцебиение, а затем – странное, пронизывающее спокойствие. Домашняя одежда растворилась, сменяясь привычным весом офицерской формы. Тёмная, практичная ткань облегала плечи, а в правой руке сама собой возникла знакомая тяжесть пистолета. Я провела большим пальцем по рукояти, проверяя заряд. Всё в порядке.

Крыша соседнего здания встретила меня приглушённым стуком сапог. Я помчалась вперёд, превратившись в тень, скользящую по карнизам и прыгающую через разрывы между домами. Ветер свистел в ушах, заставляя глаза слезиться, но я не сбавляла скорости. В левой руке кристалл пылал багровым шаром, его свет отбрасывал зловещие блики на трубы и антенны.

Вот впереди показался парк. И толпа. И какая-то самодельная платформа с людьми. Я на мгновение замедлила бег, скользнув взглядом по этому немыслимому собранию. «Мероприятие, посвящённое трагедии», – говорил Алан. Какая ирония. Они собрались почтить память погибших, даже не подозревая, что среди них могут ходить те, кто обладает силой, способной устроить новую трагедию.

Именно тогда я заметила его. В самом центре всего этого безумия, чуть в стороне от толпы, стоял мужчина. Он был подобно маяку в бушующем море. Белые, как снег, волосы и пронзительные, холодные синие глаза, в которых читалась неоспоримая власть. Генерал. Его гвардейская форма сидела безупречно, а осанка выдавала в нём человека, привыкшего командовать тысячами. Но не это заставило меня замереть на месте. Он тоже что-то чувствовал. Его взгляд был устремлён не на сцену, а куда-то в сторону, в глубь города – точно в ту же точку, откуда исходил шквал магии Алана. И... ещё одна энергетическая подпись. Слабая, призрачная, но до боли, до тошноты знакомой. Та, что заставляла сжиматься всё внутри от старой, детской обиды и бессильной ярости.

«Не может быть...»

Мысль ударила, как обухом по голове. Нет. Только не он. Не сейчас. Не здесь.

Сердце упало, а затем заколотилось с удвоенной силой, пытаясь вырваться из груди. Я стиснула зубы, и все сомнения, все колебания испарились, сменились холодной, острой необходимостью.

Я удвоила скорость, сердце колотилось где-то в горле. С последней крыши я спрыгнула вниз, в грязный переулок, приземлившись в идеальной тишине, которую не нарушил даже хруст снега под сапогами. Я уже была готова стрелять, мой палец лежал на спусковом крючке, когда мой взгляд упал на фигуру, стоящую над бесформенным телом Алана.

– Стой, стрелять буду! – мой голос прозвучал резко и металлически, эхом отразившись от стен тупика.

Фигура медленно обернулась. Свет уличного фонаря, тусклый и прерывистый, выхватывал из тьмы лишь детали: знакомый крой офицерской формы Особого отдела, широкие плечи, насмешливый изгиб губ...

Я невольно опустила пистолет, глазам не веря. Это... не могло быть правдой.

– Сестрёнка? – раздался тот самый голос, который я с детства мечтала навсегда вычеркнуть из памяти. Голос, в котором смешались удивление, раздражение и та самая раздражающая снисходительность. – Ты что тут забыла? В таких-то грязных переулках? Не по чину.

– Одасаку? – имя вырвалось у меня с шипением. Я сделала шаг вперёд, заслоняя собой тело Алана. – Что ты здесь делаешь? И что ты с ним сделал?

– Я первый задал вопрос, – он скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что разговор окончен. – Так что, по правилам, сначала отвечаешь ты. И поторапливайся, у меня, в отличие от тебя, дел по горло.

Я глубоко вздохнула, пытаясь загнать обратно ярость, которая кипела во мне. С ним бесполезно спорить, он только этого и ждёт.

– Я на задании, – сквозь зубы процедила я. – Мне поручено задержать одного человека. Кларка.

– Кларка? – бровь Одасаку медленно поползла вверх. – А, ты про этого болтуна... Чего? – он резко обернулся, указывая пальцем в пустое место за спиной, и его лицо исказила гримаса досады. – Чтоб его! Похоже, крыса всё-таки удрала, пока я отвлекался на твоего... нового питомца.

Я тоже посмотрела туда – лишь мусорные баки и грязный снег.

– Получается, мой великий и непогрешимый старший брат... облажался? – я не удержалась и язвительно улыбнулась, склонив голову набок. – Позволил такой ценной птичке улететь? Как же так? Неужели твоя удушающая опека наконец-то дала сбой и переключилась исключительно на меня?

Одасаку фыркнул, но в его глазах вспыхнул знакомый опасный огонёк. Он резко развернулся ко мне спиной, демонстративно показывая, что разговор окончен.

– Он не мог далеко уйти. Я за ним, – он сделал шаг в сторону выхода из переулка. – А ты... позаботься о своём бессознательном дружке. И будь добра, объясни мне потом, что маг делает в компании Парта. Это обещает быть очень интересной беседой.

– Постой! Но задание... – я попыталась возразить, но было поздно.

Он не стал исчезать в вспышке света или клубах дыма – он просто растворился в тени, двинувшись с такой скоростью, что глаз не успел зафиксировать его исчезновение. Лишь лёгкое движение воздуха выдало его уход.

– Вот же самодовольный... – я с силой выдохнула, вся дрожа от злости.

Я опустилась на колени рядом с Аланом. Его лицо было бледным, но дыхание ровным. Осмотр показал, что никаких серьёзных травм нет — лишь полное истощение магических сил. Переборщил, дурак, пытаясь тягаться с Одасаку. Сжав губы, я осторожно приподняла его голову и уложила себе на колени, стараясь не думать о том, как это выглядит со стороны. Сверху я накрыла его своим плащом, защищая от колючего ветра.

– Ну и на что ты надеялся? – тихо прошептала я, глядя на его безмятежное лицо. – Броситься на моего брата... У тебя что, инстинкт самосохранения атрофировался? Или ты просто ищешь приключений на свою... пока что целую, но уже явно не очень удачливую, голову?

Сидеть в темноте и ждать, пока он очнётся, было не лучшей идеей. Но и бросать его здесь одного я не могла. Судя по тому, что прошипел Одасаку, вопросы уже летели наверх. Скоро здесь будет небезопасно. Мне нужно было будить Алана и убираться отсюда. И, как назло, мой «великий» брат своим появлением всё только усложнил. Как всегда.

«От лица Алана»

Сознание возвращалось обрывками. Сначала я почувствовал холодный камень под спиной. Потом – острую, ноющую боль во всём теле. И наконец – тепло. Нежное, живое тепло, исходящее от того, на чём лежала моя голова. Я заставил себя открыть глаза, и мир предстал в размытых очертаниях.

Прямо надо мной склонилось лицо Оды. Её обычно собранные волосы были слегка растрепаны, а в глазах, вместо привычной суровости или насмешки, читалась тревога. Её пальцы осторожно, почти невесомо, перебирали мои волосы, отгоняя боль.

– Пошевельни пальцами, – её голос был тихим и очень уставшим.

Я попытался, и сквозь одеяло онемения почувствовал, как слушаются указания. Затем попробовал приподняться, но тело, тяжёлое, как из чугуна, не слушалось. Пронзительная боль в висках заставила меня снова закрыть глаза.

– Лежи, – мягко, но властно приказала Ода. – Ты выложился полностью. Он... он всегда так делает. Любит поиграть с жертвой.

– Он... – я сглотнул, пытаясь прочистить пересохшее горло. – Кто он?

Ода вздохнула, и её пальцы на мгновение замерли в моих волосах.

– Это Одасаку. Мой дорогой старший брат, – в её голосе прозвучала неподдельная горечь. Она отвела взгляд в сторону, в темноту переулка, куда скрылся её брат. – Идиот. Самоуверенный, невыносимый идиот.

Она помолчала, будто собираясь с мыслями, а потом заговорила снова, тихо, больше для себя, чем для меня:

– Он всегда был таким. С самого детства. Моя тень, мой личный надзиратель, моё проклятие. «Ода, надень шапку». «Ода, не ходи туда». «Ода, это опасно, дай я », – она с силой выдохнула. – Он искренне считает, что весь мир настроен против меня, и только он один может меня защитить. И эта... эта его удушающая любовь... Она меня бесит! Я не хрустальная кукла! Я могу сама за себя постоять. Я стала магом, чтобы быть сильной, чтобы ни от кого не зависеть. А он... он до сих пор видит во мне маленькую девочку с косичками, которую нужно спасать от всех напастей. И эта его манера влезать в мои дела, «убирать за мной мусор»... – она с ненавистью посмотрела на то место, где лежал Кларк. – Он что, думает, я сама не справлюсь? Что я не понимаю, во что ввязалась?

Я молчал, понимая, что стал свидетелем чего-то очень личного. В её словах была не просто злость, а глубокая, застарелая обида и усталость от постоянного давления.

– Он служит в Особом отделе расследований, – продолжила Ода, возвращаясь к деловому тону, но в нём всё ещё слышалась дрожь. – Охотится на «внутренних врагов». И если он появился здесь, значит, за нами уже следят. Игрушки кончились, Алан. Мы ходим по лезвию. И мой брат, со своей маниакальной «заботой», вполне может стать тем, кто толкнёт нас в пропасть.

Она встала, отряхнула колени и протянула мне руку, чтобы помочь подняться. Её лицо снова стало маской холодной решимости.

– Ладно. Хватит лежать. Задание провалено. Информатора нет. Нас, возможно, раскрыли.

Я, всё ещё шатаясь, поднялся на ноги, прихватив плащ, что укрывал мое тело. Каждая мышца кричала от боли. В голове стоял оглушительный гул.

Ода посмотрела на меня. Её взгляд был тяжёлым и безжалостным.

– Алан, – произнесла она, и в её голосе не осталось ни капли сомнения или сочувствия. Это был приказ. Ультиматум. – Сотри воспоминания Хато. Сегодня же. Пока за нами не пришли. Пока мой брат не решил, что она – следующая «угроза» в моей жизни, которую нужно устранить.

Я посмотрел на свои руки. Они всё ещё дрожали. От напряжения, от боли, от осознания того, что другого выхода нет. Стереть человека. Не убить, но уничтожить всё, что связывало нас. Стать для неё пустым местом.

Я медленно, с невероятным усилием, кивнул, протянув Оде ее плащ.

– Хорошо. Я сделаю это.

.

.

.