Карандаш.

Эта тишина ощущалась как тяжелая, тягучая нефть, которая поглотила всю комнату. Никто из нас не решался прервать её, словно и без слов было всё ясно. Теперь я стала понимать, что даже эти глупые книжки не спасут меня от ощущения холодного дыхания смерти, которая дышала нам теперь в спину. Это было предупреждением. Как секундомер, который, казалось, зажегся над нашими головами, показывая, сколько осталось до конца пребывания в этом чёртовом аду. Даже парень перестал улыбаться. И я посмотрела на него, чтобы хотя бы его лицо успокоило меня, чтобы он сказал мне: «Это всё шутка. Всё в порядке. Мы в безопасности». Но он даже не смотрел в мою сторону, так же, как и я, поглощенный мыслями о спасении. Но так больше продолжаться не могло. Я не могу больше сидеть на одном месте, прикрываясь раной на ноге. Но эту гробовую и давящую тишину прервал звук его голоса. Уже более бодрого, обычного, который уже стал мне слишком знакомым.

– Я понимаю, как это выглядит со стороны: мы в полном дерьме и уже можем умирать. Но я вытащу нас отсюда. Ты только скажи куда.

Я смотрела на него в изумлении, когда услышала, как его голос снова приобрёл нотки решимости и уверенности. Невольно я, едва заметно, с облегчением выдохнула, как после погружения в воду. Но моё лицо оставалось напряженным, а взгляд острым.

– И как ты собираешься это делать? Мы же действительно в дерь…

– Это не важно. Ты веришь в меня?

И снова он заставил меня замолчать, обдумывая эти слова. Почему-то они показались тяжелее, будто он вкладывал в них больше смысла и… надежды. Парень смотрел на меня без прикрас, театральности или сарказма. Такой серьезный, будто от ответа зависело наше будущее. Или так оно и было? Я сжала свои губы сильнее, и тем самым они превратились в тоненькую розовую ниточку на моём лице. Но нашла в себе силы их разомкнуть, сказать то, что действительно думаю.

– Я верю в тебя.

– Это всё, что нужно было, – сказал он, довольно растягивая свою улыбку на этих розовых губах. Почему же сейчас она не раздражала? – Куда тогда будем держать путь?

– Выбор пункта – дело не быстрое. Нужно тщательно спланировать, по какой дороге ехать, сколько это займёт времени, есть ли поблизости другие, в которых можно было бы остановиться…

Я стала перечислять разные тонкости этой опасной поездки. Мои рассуждения тянулись несколько минут, и даже руки скрестились на груди, словно устали просто лежать по бокам. А Дэмьян даже не прерывал меня, хотя при этом в его взгляд можно было прочесть не иначе как «как же я ничего не понимаю» с этой глупой улыбкой на губах.

– Значит решено. Я даю тебе карту, ты прокладываешь нам путь, а мне остается только найти решение, как по нему проехать, – сказал он уверенно, хлопнув себя по коленям, прежде чем встать.

– … У тебя есть карта? – спросила я с ноткой скептицизма в голосе. Даже в мирное время, если у человека была карта какой-либо местности, то это уже было достойно шокированных взглядов.

– Была где-то. Надо поискать.

И Дэмьян ушел, оставив меня сидеть с ошарашенными глазами и приоткрытыми губами, так и не выпустившими вопросы, которые явно кружились в моей голове. И пока тот искал карту, я оставалась сидеть на месте, уже мысленно представляя маршрут дороги и как сохранить те крохи запасов, которые у нас остались. А глаза метались по углам комнаты, иногда задерживаясь на разных предметах, будто те могли пригодиться или тихонечко давать подсказки в этой дилемме. Из комнаты Дэмьяна вдруг раздался грохот, будто упало что-то тяжелое, и парень шипящим шепотом выругался на что-то.

Но именно после этого звука он наконец вышел, держа в руках большой сверток карты, который был весь в пыли, и я даже отсюда видела, как она сыпется на грязный ковёр. Еще не доходя до меня, парень протянул этот свёрток пыли и грязи мне, ожидая, что возьму его без слов и возражений. Но…

– Я брезгую, – твёрдо заявила я, смотря на парня ожидающим взглядом.

– Ты сейчас серьёзно? – он слегка отдёрнул руку, держащую карту, и широко раскрыл глаза, словно увидел змею.

– Но там же пыль…

Ты копалась в этой же пыли, когда я нашел тебя, Суа, – говорил он уже более тихо, будто поведал какой-то страшный секрет, но выражение лица не изменилось.

– То была бетонная пыль...

Я знала, как мои слова могут звучать нелепо со стороны, словно капризный ребенок, которому не понравился цвет подаренного телефона. Но это не меняло моего отношения к подобной грязи. Всё внутри сжималось от одной мысли, что придётся ощущать хотя бы кончиками пальцев этой злосчастной пыли.

Дэмьян явно не мог найти слов, чтобы описать свой шок, поэтому в ответ раздался только громкий выдох. Он приложил ладонь к лицу и потом сразу же убрал её, стирая остатки желания поспорить.

– Хорошо. Найду чем её протереть, – и всё же, говоря это, парень усмехнулся, вероятно понимая абсурдность ситуации, однако ничего позже не добавил, молча уже ища что-нибудь на кухне.

Через пару минут Дэмьян вернулся с уже чистой картой, которая была протёрта, вероятно, сухой тряпкой с обеих сторон. Теперь мне действительно стало проще смотреть на неё, и я была готова долго думать над маршрутом и другими нюансами.

– Спасибо, – поблагодарила я его. В конце концов, как бы абсурдно ни звучали мои слова ранее, он не осудил и сделал всё проще.

– Ты не перестаешь удивлять, – было мне ответом. И странное дело, в его тоне не присутствовало презрения или недовольства. Только искреннее удивление.

Не знаю, сколько времени прошло, пока мы вдвоём сидели за этой большой картой и белой бумагой, на которой Дэмьян записывал города и деревни, через которые предстояло проехать, заметки и нынешнее количество запасов и бензина. Чаще всего звучал мой голос: чёткий, твердый, иногда затихающий при раздумьях, но потом снова возвращающийся. И вся эта картина выглядела до безумия забавной, но и вызывала чувство сплочённости. Словно я босс крупной компании в регионе, а Дэмьян – мой секретарь. Старый карандаш, чудом найденный в этом убежище, тихо шаркал по белой бумаге, выводил буквы и цифры. Создавалось впечатление, что от его следующей линии зависит наше будущее, что отчасти было правдой.

– И всё же, меня не покидает мысль, что Москва – слишком опасный вариант, – высказал своё мнение Дэмьян, когда молчание снова стало поглощать стены этой комнаты, – или ты хочешь от меня там избавиться?

Парень действительно был прав. Слишком высока вероятность, что эти твари съедят нас быстрее, чем мы успеем найти хоть одно убежище. Город, который в своё время процветал, насчитывал несколько миллионов жителей, не считая тех, кто там оставался проездом. Все были разных наций и характеров, и, насколько мне было известно, от личности человека при жизни зависит и поведение твари. Однако, единственное, что оставалось неизменным – интеллект, а точнее его отсутствие. В личном дневнике, который вынуждена была оставить в своём убежище, я описывала не только скудную и сложную жизнь в вымершем городе. Там было отведено специальное место для этих тварей: их внешность, звуки, которые имели разную тональность, физические особенности и тому подобное. Это помогало мне выжить и служило чем-то вроде Википедии. Как оказалось, если, например, при жизни человек был спортсменом, то, будучи тварью, оставался таким же быстрым, сильным или же гибким. Если же мясником, то тело само запоминало инструменты и как ими пользоваться. Такие особенности наследственности… порой заставляли врасплох.

– Ещё успею, – саркастично и лаконично ответила я на догадку парня, – твари будут везде. Ты прав, в Москве их встретится особенно много… но там убежища и среда выживания гораздо лучше, я уверена в этом.

– Есть и другие города. Вот, смотри… Шахты? – парень несколько секунд растерянно смотрел в карту, после чего залился громким смехом.

– Отлично, это будет нашей остановкой, – спокойно заявила я, хотя внутри всё сжималось от собственного сдерживаемого смеха, – надо же как-то себя веселить во время похода.

– А ты дальше посмотри! – тыкал он дрожащим пальцем в бумагу карты, пока сдерживал смех от названий городов.

Пока тот безудержно смеялся, мои глаза скользили по бумаге, на которой светлым карандашом Дэмьян черкал всё, что я ему диктовала. Но глядя на эти записи, меня не покидала мысль о моём дневнике. Здесь даже не было причины в моей собственнической натуре, когда дело касалось личных вещей. Именно в этом дневнике были все мои записи, все мысли и главное – сведения по тварям. Я взяла в руки тот самый карандаш и задумчиво рассматривала его, крутя между пальцев, на которых были едва заметные рубцы от старых ран и шрамов. На самом деле они были по всей моей руке, как и на второй. Это «подарок» от последней зимы. В этом году она была особенно холодной… и злой.

– Эй, миледи, вы потерялись? – спросил Дэмьян, когда заметил, что я уже несколько минут не слушаю его хохот, а после наклонился чуть ниже, полностью повернув ко мне голову и вопросительно посмотрев.

– Мне… нам нужно вернуться в моё убежище, – твёрдо заявила я, наконец подняв глаза на парня, но карандаш не опустила.

Дэмьян застыл как статуя с глупым выражением лица, будто услышал самое нелепое заявление за всю его жизнь. И перед тем, как ответить, несколько раз хлопнул глазами. Слишком резко и часто, пытаясь понять мои слова. Будто бы я на китайском сказала!

– Вернуться… куда? – задал он новый вопрос, когда понял, что молчать бесполезно.

– В моё убежище.

– В училище?

– В убежище.

– На днище?

– Дэмьян!

– О, имя помнишь, значит ещё не до конца с ума сошла, – саркастично парировал парень.

– Это необходимо для нас обоих. Мы обязаны туда вернуться и забрать некоторые вещи. Лишь некоторые, понимаешь?

– Ты на ноги только недавно встала, а до этого 24/7 жила в пределах этого дивана, – уже с серьёзной ноткой констатировал Дэмьян, тыча указательным пальцем в набивку дивана, на котором сидели.

– Шансы на выживание повысятся, если мы туда пойдём.

– И что же там важного?

Он скрестил руки на груди, и я отсюда слышала этот громкий вдох, когда тот самоуверенно глядел на меня. Ему казалось, что знает лучше меня, как выжить. Но это я буквально выживала после начала ада на земле. Я собирала сведения по тварям, даже когда была на волоске от смерти. И я несколько минут назад прокладывала нам маршрут к месту, где шансов выжить было гораздо больше, чем в этой дыре.

– Мой личный дневник, – наконец призналась я, сделав свой взгляд твёрже.

На пару мгновений Дэмьян снова замолчал, и глаза его будто прояснились. Я ожидала, что он засмеётся, распалится ещё сильнее или обесценит это. Но всё оказалось совсем не так. И в его взгляде, в котором раньше бушевали самоуверенность, веселье и даже порой гнев, наконец стало появляться понимание.

– Ладно. Но идти придётся быстро. Район, в котором я тебя нашёл, не такой мирный, как тот, в котором мы сейчас.

– Вот увидишь, я буду бежать быстрее тебя, – уверенно заявила я, хмыкнув.

– Кому ты чешешь? Я был командиром баскетбольной команды.

– Пфф…

Я фыркнула достаточно громко и театрально закатила глаза, услышав его достижение, которое звучало так, будто было единственным. За нашим диалогом, который состоял из моих колкостей и его поддразниваний, никто не заметил, что карандаш давно лежит под столиком.