Путь

Грозовые тучи собирались над путниками, погода портилась. Ветер усиливался, раскаты грома громыхали вдали, и покрапывал мелкий дождь.

Большая вереница повозок медленно катилась по земле. Лошади устало тащили продовольствие и людей.

Бородатый мужчина средних лет, закалённый воин, сидел на козлах вместе с молодым парнем. Ещё совсем ребёнок, а уже отправили в такое опасное место, как и десятки других выпускников магической Академии Розенталя.

Кеннет Робертсон провёл рукой по бороде, смахивая капли начинающегося дождя. Очередной призыв. Дети. В списках мелькали знакомые фамилии — отпрыски бывших сослуживцев, учеников, а иногда и тех, кого уже нет в живых.

Его взгляд зацепился за строчку: «Арил Рой. Факультет целительства». Рой… Сердце ёкнуло. Неужели?

— Эй, командир, — окликнул его возница, молодой парнишка. — Вы списки проверяете?

— Рой… — пробурчал Кеннет, не слушая. — Маркус Рой. Неужели его дочь? Ловкий был, чертяка. Спас мне жизнь, а то бы мне конец на первой же вылазке… — Он с надеждой посмотрел на вереницу повозок, будто пытался угадать, в какой сидит девчонка. Интересно, как старина Маркус поживает? Наверное, гордится дочерью.

Их путь лежал к границе Чёрного моря, в самое сердце Крепости Грэйлир, где находился один из самых главных гарнизонов их страны. Маленький пограничный городок, в честь которого и была названа Крепость Грэйлир, особенно нуждался в боевых магах и продовольствии.

Старый шрам на ребре ноющей болью отозвался на сырость. Кеннет провёл по нему ладонью, словно стирая призрак старой когтистой лапы. Магия. Та самая, что пришла в мир с этими проклятыми разрывами.

Сначала она принесла только ужас и смерть. Потом люди, как всегда, научились выживать — отворачивать вражеское оружие против него самого. Теперь этой же силой они зашивали дыры в реальности.

Железно, если вдуматься. А вдумываться страшно. Никто не знал, откуда берутся порталы и кто, чёрт побери, их открывает. Капитан не любил эту мысль. Война с непонятным противником — худшая из войн. Она оставляла место для самого едкого страха: а что, если по ту сторону всё-таки кто-то есть? И оно — думает.

Кеннет Робертсон, командир взвода, был опытным воином. Его задачей было подготовить новоприбывших студентов к выполнению их обязанностей.

Несмотря на свою внешнюю суровость, его сердце было полно сострадания к юным магам. Он помнил каждого бойца, который отдал свою жизнь на поле боя.

— Сколько до стены Корно при таком раскладе? — Кеннет прищурился, будто пытаясь разглядеть сквозь набегающую пелену дождя.

— Часа четыре, командир, — молодой возница нервно почесал затылок.

— Четыре… — Кеннет бросил взгляд на клубящиеся, неестественно фиолетовые тучи. Не буря надвигалась, а магический шторм. Час на сборы, четыре в пути… Они окажутся в самой гуще, когда энергия разрядится. Карточный домик на ухабе. — Не успеем. Вариант отпадает.

Он развернул потёртую кожаную карту, водя пальцем по просёлочным дорогам. Время, время, время…

Его мозг, отточенный сотнями марш-бросков, прочертил новый путь. Более рискованный, через старый лесной тракт, но короче.

— Меняем курс, — голос командира стал ровным и не допускающим возражений. Он ткнул пальцем в точку на карте. — Через Галочий лес, на прямую к замку Эзерхнор. Там переждём. На разворот и рысь — час. До первых разрядов — максимум три. Весь обоз на колёса. Свисти, парень. Мы не опоздаем.

— Вас понял, командир, — произнёс юноша и, вынув из кармана специальный свисток, дунул в него. В тот же миг повозки начали двигаться быстрее.

***

От резкой кочки Арил подлетела, больно ударившись локтем о сундук, стоявший рядом. Вскрикнув от боли, девушка устало прикрыла глаза. Они в дороге уже пятый день, и ехать ещё столько же.

Они сокращали путь как могли, через дворцовые порталы, но путь на границу лежал не близкий. Ещё путь усложняла непогода. Приближалась буря.

Из соседней повозки донёсся сдавленный смешок, тут же оборвавшийся. Кто-то из пацанов пытался шутить, заглушая страх. Она их понимала, они едут на границу.

Арил прикрыла глаза. Из учебника «Основы порталоведения» всплывали аккуратные строки: «…аномалии пространства неустановленного генезиса… Магическая корреляция позволяет купировать…»

Сухие слова для кабинетных учёных. В жизни же был только бесконечный рёв, звон стали и липкий, сладковатый запах, от которого тошнило. Люди сражались с силой, которая пришла к ним как захватчик, и зашивали дыры в мире, не имея ни малейшего понятия, кто на той стороне их прорывает.

— Арил, ты не замёрзла? — Мел мягко укутала край своего плаща вокруг запястья подруги, и тонкая волна тёплой магии, незаметная глазу, потекла по коже Арил, прогоняя мурашки.

— Спасибо, — Арил улыбнулась, чувствуя, как лёгкое покалывание расслабляет застывшие пальцы. — Но да, холодает. Надеюсь, успеем до бури.

Фрэнсис, сидевший напротив, вальяжно развалившись на сундуках, сделал преувеличенно грустное лицо.

— А про мои бедные, окоченевшие пальцы никто не вспомнит? — Он потряс перед собой руками, и на секунду между его пальцами вспыхнули и погасли крошечные, как светлячки, искорки магии — чистое баловство, трата энергии на пустяк. — Чувствую, Мел, тут имеет место быть чудовищная дискриминация по видовому признаку. Магический мечник — тоже человек, ему тоже холодно.

Мелдрид, даже не глядя на него, ловко развернула сложенный плед, который лежал у неё на коленях, и накрыла им Арил с головой.

— Твоя «окоченевшая» лапа, — сказала она ровным тоном, наконец бросая на него взгляд, — способна голыми пальцами согнуть подкову. Арил же за полдня может вытащить тебя с того света, если ты влезешь куда не надо. Приоритеты, Фрэнсис. Укрой тем, что у тебя между ушами, и перестань фыркать, как недовольный тролль.

Фрэнсис рассмеялся — громко, искренне, отчего в тусклом свете салона повозки даже его шрамы будто разгладились. Он обожал эти её шпильки. За каждым раздражённым взглядом, за каждой отточенной, как удар клинка, фразой скрывалась… забота. Та самая, которой в его жизни не хватало с тех самых пор, как с границы Чёрного моря перестали приходить письма от старшего брата.

Академия Розенталя кишела такими, как он. Сиротами войны, детьми погибших магов и солдат. У многих за душой не было ничего, кроме мантии да горькой памяти. И потому они цеплялись друг за друга, создавая свои хрупкие, названные семьи.

Для Фрэнсиса эта повозка, этот сквозняк, эта вечная перепалка с Мел и тихое присутствие Арил были большей роскошью, чем любые магические артефакты. Его шутки — это щупальца, которые он протягивал в их тепло, боясь, что оно исчезнет, если он перестанет его раскачивать и подпитывать смехом.

Даже злость Мел была в этой системе ценностей желанным и живым огнём, доказательством того, что он для неё существует, что он может хоть как-то на неё влиять.

Арил, накрытая пледом, наблюдала за ними, и в её зелёных глазах светилось понимание. Она видела не просто балагурство. Она видела ту самую, редко проявляемую боль, которую он носил в себе — пустоту, оставшуюся после брата. И она совсем не была против, если их маленькая, наскоро слепленная из взаимного долга и старых ран семья, станет когда-нибудь чуточку больше и прочнее.

— Иди сюда, друг! Не дам умереть от холода, — Арил мягко рассмеялась и похлопала по месту рядом с собой, укрывая большим пледом Мелдрид, что была рядом под боком.

Фрэнсис улыбнулся как маленький ребёнок, подсаживаясь к Арил, прижимая свой большой бок к боку девушки. Почувствовав то самое тепло, которого ему не хватало, он расслабленно выдохнул, положив свою голову на голову Арил.

Повозка качалась, убаюкивая. Под тяжёлым, согревающим пледом тело постепенно расслаблялось, а звук колёс по размокшей земле сливался в монотонный гул. На другом плече Арил ровно и глубоко дышала уже спящая Мел. И Фрэнсис притих, его голова по-прежнему покоилась на макушке Арил.

Но его дыхание было другим – не сонным, а ровным и слишком осознанным. Арил приподняла веки и боковым зрением увидела его профиль. Он смотрел в щель между пологами повозки, туда, где за ливневой пеленой угадывалось ядовитое свечение магической бури.

Всё его шутливое оживление, вся показная лёгкость исчезли, словно смытые тем же дождём. Лицо стало другим – каменным, острым, прорезанным глубокими тенями. В этом лице она впервые увидела не Фрэнсиса-балагура, а того самого человека, который прошёл через полигоны, покрылся шрамами и остался жив. В нём была тихая, взрослая усталость, которой не должно быть у двадцатилетнего.

— О чём задумался, великий воин? – тихо спросила она, почти шёпотом, чтобы не разбудить Мел.

Он вздрогнул, словно возвращаясь из далёкого путешествия, и медленно перевел на неё взгляд. В его глазах ещё плавала отраженная молниями синева, но уже проступала знакомая теплота.

— О щитах, – так же тихо ответил он, и уголок его рта дрогнул в попытке улыбки, которая не получилась. – Видишь ли, Арил, страх – штука едкая. Если дать ему волю, он разъест тебя изнутри быстрее, чем любая кислота. Останется пустая скорлупа, которая треснет от первого же удара.

Он помолчал, снова глядя в щель, будто видел там не бурю, а что-то другое.

— Мой брат… он всегда был серьёзным. Всё думал, всё рассчитывал, все боялся за всех. И этот страх его и съел. Он так и ушёл на ту вылазку – с каменным лицом, со сжатыми челюстями… Будто нёс на себе всю тяжесть мира. – Голос Фрэнсиса был ровным, но в нём звенела тонкая, как лезвие, струна боли. – Я не хочу так. Я выбрал другой щит. Смех. Забота. Глупые шутки. Если я буду смеяться, греть других своим дурачеством, как этим пледом… то, может, страх не подберётся так близко. Ни ко мне, ни к тем, кто рядом. Это… осознанная тактика, понимаешь? Не легкомыслие. Оборона.

Он наконец посмотрел на неё прямо, и в его взгляде была беззащитная, обнажённая серьёзность, которую он так тщательно скрывал.

— Вот и шучу, – закончил он, словно подводя итог чему-то очень важному.

Арил не нашлась, что сказать. Она просто прижалась к его плечу чуть сильнее, давая понять без слов – понимаю, принимаю. Этот тихий, тёплый контакт был красноречивее любых фраз.

И в эту самую секунду повозка резко дёрнулась, попав в колдобину. Хрупкая нить откровения оборвалась. Фрэнсис мгновенно напрягся, его лицо снова стало внимательным и собранным, маска балагура готова была надеться в любой миг. А за окном, с глухим «булькающим» звуком, ударила о борт первая тяжёлая, светящаяся изнутри капля магического ливня.

Она ударила по холсту тента не как вода, а с глухим, «булькающим» звуком, будто полная магического заряда. За ней — вторая, третья.

— Вот она, — тихо сказала Арил, глядя, как по полотну расползается мокрое пятно, мерцающее изнутри слабым синим свечением.

Буря пришла.

***

Прибыли в замок Эзерхнор уже все полностью промокшие с головы до ног. Юным магам выделили место для ночлега. Переодевшись в сухое, всех пригласили в столовую.

В трапезной стоял гул, десятки молодых людей собирались по группам. Арил с аппетитом уплетала горячую похлебку, с наслаждением закусывая теплым хлебом.

— Арил, на тебя посмотреть, так ты месяцами голодала, — беззлобно смеялся Фрэнсис, наблюдая, как она почти не дышит между ложками.

— Я так скучала по горячему, надоело уже это вяленое мясо… — пробормотала девушка, усиленно работая челюстью. — Господи, какая же я голодная! Ты представляешь, какой это кайф — есть суп, а не грызть солонину?

— Представляю, — Фрэнсис отодвинул свою полупустую тарелку и задумчиво покрутил в пальцах хлебный мякиш. — Даже нормального привала не было. Мчимся, будто за нами сам портал гонится. Видать, на границе и правда совсем тяжко.

Арил, наконец замедлив темп, вздохнула. Шум вокруг казался слишком громким, слишком натянутым — смех через силу, разговоры на повышенных тонах. Все старались не думать о завтрашнем дне.

— Я слышала, что сейчас по всему миру — аномалии. Портал на портале. А погоду ты видел? Магические бури стали чаще обычных дождей. Воздух… он на вкус другой. Металлический. Будто мир трещит по швам.

Фрэнсис кивнул, его обычно оживленное лицо стало серьезным.

— Магия сгущается. Это как… болото. Засасывает. В прошлом месяце мы с ребятами в ближний лес ходили — звери уже мутируют. Трехлапые зайцы, двухголовые лисы… Одна голова нормальная, а вторая будто недоделанная, стеклянными глазами смотрит. — Он сморщился. — Мир ломается, Арил. И мы, маги, это остро чувствуем. Как гвоздь в ботинке.

— И что с этим делать? — тихо спросила Арил, отложив ложку. — Мы все тут как… как эти скворцы перед бурей. Сбились в кучу в этой столовой, шумим, а что делать — не знаем.

— А что мы можем? — Фрэнсис разжал пальцы, и мякиш упал на стол. — Только держаться друг за друга. И не давать страху съесть себя заживо. Знаешь, я для себя решил: моя задача — следить, чтобы ваши тылы были крепкими. Чтобы ни одна тварь к вам, целителям, не пролезла. Чтобы вы могли делать своё дело. Особенно… — он запнулся, и взгляд его на миг стал уязвимым, — особенно Мелдрид. Она лезет вперёд, не щадя себя. Кто-то должен её прикрывать.

Он говорил не как обычно — громко и с улыбкой. Говорил тихо, с какой-то усталой, взрослой ответственностью. Арил смотрела на него и понимала: это и есть настоящий Фрэнсис. Человек, который выбрал смех и заботу о других своим оружием и щитом в этом рушащемся мире.

— Ты не подведешь, — просто сказала она. — Я знаю.

— Тебе не страшно? Граница… Как ты приняла эту новость? — произнёс Фрэнсис, смотря прямо в глаза Арил.

— Это напускное, — девушка отвела глаза и вся сжалась, — наверное, я просто приняла это как данность. Очень страшно… Но я не одна. Ты с Мел рядом.

Она посмотрела на Фрэнсиса и улыбнулась ему, отчего парень рассмеялся.

— Кстати, про Мелдрид, где она?

— По дороге сюда она резко остановилась и сказала, что что-то забыла в комнате. Сказала идти без нее, потом догонит, — Арил задумчиво почесала щеку и посмотрела на тарелку парня с ещё горячей похлёбкой с хищным взглядом, — Ты доедать будешь? Я могу доесть, если ты не хочешь…

— Что за женщины пошли! Одной пледа жалко, другая объедает… — Парень театрально закатил глаза, подвигая тарелку к девушке. — Доедай, в меня не лезет.

Сказал Фрэнсис, вставая из-за резного дубового стола.

— Ты куда? — Арил кинула удивлённый взгляд на юного мечника.

— Пойду оружие почищу, разговоры у нас больно серьёзные, надо подумать… — сказал он уже на ходу, помахав ей рукой через плечо и растворился в толпе у выхода.

Оставшись одна, Арил откинулась на спинку стула и посмотрела в большущее резное окно, украшенное тяжелыми, темно-багровыми бархатными шторами.

За свинцовым стеклом бушевала стихия. Молнии, не фиолетовые, а ядовито-зеленые, рвали небо, а гром гремел с той же слепой яростью, что и тогда, в детстве… Девушка сжала ложку со всей силы, стараясь унять предательскую дрожь в пальцах.

Сейчас уже не так, как тогда. Теперь у неё есть навыки, а рядом — те, кто смогут подставить свое плечо. Мелдрид. Фрэнсис. Те, на кого можно положиться, она не одна.

Её мысли прервал быстрый, неровный шаг. К столу, запыхавшись, подбежала Мелдрид. Щёки её горели румянцем от бега, а розовые волосы выбились из косы.

— Фух, доползла, — выдохнула она, плюхаясь на стул рядом.

— Где ты пропадала? Я уж думала, ты в буре заплутала, — спросила Арил, снова ощущая теплое облегчение от её присутствия.

— А, забыла меч, представляешь! Решила, что в комнате оставила, — Мелдрид с раздражением махнула рукой, а её свободная ладонь непроизвольно легла на бок, где под мундиром обычно прятался запасной кинжал. — Оказалось, вообще в повозке валяется. Чёрт, я себя наизнанку вывернула от волнения. Ходить в таком месте без основного клинка… Это как без руки. Неудобно, противно.

Арил знала эту её привычку — всегда иметь при себе скрытое лезвие, даже в академии. Видеть Мелдрид настолько выбитой из колеи, что она забыла основное оружие, было тревожно. Эта забывчивость говорила о накопленном стрессе больше, чем любые слова.

— Зато нашла, — мягко сказала Арил, пододвигая к подруге заранее взятый ужин с уже не такой теплой похлёбкой и хлебом. — Вот, подкрепись. А то твой меч, наверное, тяжелее тебя — бегать с ним туда-сюда.

— Спасибо, спасительница моего желудка!

Её пальцы, привыкшие к уверенной хватке эфеса, всё ещё слегка дрожали. Она бросила быстрый, оценивающий взгляд на столовую, на окна, на тени в углах — взгляд солдата, проверяющего периметр. И только убедившись, что угрозы нет, позволила себе расслабиться на полспины, принявшись за еду.