Её ложь

— Ну и как прошло твое свидание с бывшими пассиями?

— Я-то думал, вы вызовете меня, чтобы спросить про результаты тестов… а вас только это волнует?

Это было после уроков в последний день промежуточных экзаменов. Сумирэ-сан позвала меня на крышу, сказав, что нам нужно кое-что обсудить.

Как только я услышал слово «крыша», я сразу понял — дело в сигаретах. Было ли курение главной причиной или просто предлогом — неважно, возможно, ей просто не хотелось дымить в одиночестве. Вообще-то она учительница, и мне бы очень хотелось, чтобы она не втягивала несовершеннолетнего в свои перекуры. Но всё же…

— Откуда вы вообще знаете про… свидание? Или про то, что я куда-то ходил?

— Как ты думаешь, сколько лет я подрабатывала в «Нэко Мамирэ»? Конечно, у меня остались связи с местными. Я знаю, что вы миловались в приватной ванне, гуляли за ручку в парке Сибадзакура и даже ходили на кошачью сходку. О, и библиотекарь — моя бывшая одноклассница. Она рассказала, что вы с Карин вели себя так, будто нарушаете общественную мораль.

— Мы ничего такого не делали!

Меня поразило, что библиотекарь — её одноклассница, но она явно слишком сгущает краски.

— Боже мой… держать при себе трех таких красавиц — как завидно. А меня тем временем бывший заблокировал в мессенджере на днях.

И вот она — очередная история про бывшего.

— …Я всё же спрошу: что на этот раз?

— Он, должно быть, думает, что у меня всё еще остались к нему чувства… Хотя он сам меня бросил, он поссорился со своей пассией-изменницей и приполз ко мне со словами: «Сумирэ, ты у меня единственная», пытаясь заманить обратно. Но его корыстные цели — и поползновения в сторону «нижней половины» — были настолько очевидны, что я ему отказала, а он меня заблокировал!

— Э-э… хм…

— И это было не раз и не два! Один раз он забронировал роскошный отель, чтобы «приехать ко мне», но в день заезда отменил всё, заявив: «Мы помирились, так что я не приеду». И знаешь, что он сказал? «Я отменю бронь для тебя». А сам остался там с той девицей! В итоге плату за отель — которая была предоплачена с моей карты — полностью списали с меня. Он использовал номер, в котором должен был жить со мной, как отель для свиданий с другой!.. Честное слово, это я должна была его заблокировать!

— Ну так заблокировали бы.

— Если бы я могла это сделать, я бы так не мучилась… У-у-у…

С этими словами Сумирэ-сан разрыдалась. Наверное, это и называют «слабостью любви». На это было слишком жалко смотреть.

Несмотря на все недостатки Сумирэ-сан, этот парень — настоящий мусор. Зная её столько лет, я считаю, что их разрыв — это благо. Более того, как человек, который многим ей обязан, я бы с радостью высказал этому «бывшему» пару ласковых при встрече. Даже если отбросить Сумирэ-сан, такое поведение недостойно мужчины.

— Не плачьте. Расстаться с таким парнем было правильным выбором.

— Эй, Рику… как ты думаешь, я вообще смогу выйти замуж?

— Э…

Она посмотрела на меня заплаканными глазами, вцепившись в меня так, будто отчаянно молила о помощи. Разговор уходил всё дальше от темы, с Сумирэ-сан всегда так, но я не мог просто её бросить. Когда она смотрит на меня как брошенный щенок, я не могу игнорировать её.

— Для начала, могу я спросить, почему вас вообще волнует моё мнение?

— Потому что я хочу услышать прямое мнение мужчины, которому удалось покорить сердца трех красавиц. Я недавно зарегистрировалась в приложении для знакомств, так что хочу воспользоваться твоим советом.

Опять это «покорил сердца»… Я никого не пытаюсь удерживать рядом. А приложения для знакомств — это же логово парней, ищущих приключений на одну ночь. Но если она пытается забыть бывшего, я не хочу мешать.

— Понимаю… — я тщательно подбирал слова. — Вы всегда были тем, кто заботится о других, Сумирэ-сан. Даже сейчас вы говорите со мной, потому что беспокоитесь. Поэтому я думаю, что на вас определенно будет спрос среди парней помоложе, которые хотят тепла и утешения от взрослой женщины. С другой стороны, те, кто ищет милых молоденьких девочек, вам не подойдут. Я думаю, вашим следующим партнером должен стать тот, кто оценит ваше «обаяние старшей сестры».

— Вот оно как… как и ожидалось от того, кто знает меня так долго.

Её глаза заблестели от восхищения. Когда она так меня хвалит, становится неловко.

— Неужели… ты на самом деле мой «понимающий номер один», Рику?

— Э?..

Она вдруг сказала нечто такое, от чего у меня по спине пробежал холодок, как в фильме ужасов. Мне хотелось верить, что её румянец на щеках — просто плод моего воображения. Пожалуйста, пусть это будет только воображение.

— Ты всегда искренне меня слушал… и даже утешал.

Но, конечно, моя молитва не была услышана. Сумирэ-сан смотрела на меня глазами влюбленной девчонки.

— М-м. Я уверена — мне двадцать три года, и я никогда не встречала мужчину, который понимал бы меня так же хорошо, как ты. Эй, Рику, почему бы тебе просто не начать встречаться со мной?!

— Нет, это как-то…

— Я не говорю «прямо сейчас». Просто… если ты в итоге не сойдешься ни с одной из этих троих, я хочу, чтобы ты оставил меня как «последний вариант». Когда это время придет, давай утешим друг друга как два человека с разбитыми сердцами!

— П-подождите секунду!

Я попятился, но Сумирэ-сан наступала, не давая сбежать. Моя спина уперлась в стену у входа на лестницу, и она ударила рукой по стене рядом со мной, блокируя путь. Идеальный «кабэ-дон», и она пытается меня переубедить.

— Если вы поднимете руку на ученика, школьный совет не будет молчать.

— Не волнуйся. Я из тех женщин, что выбирают любовь, а не работу.

— Не думаю, что это должно меня успокаивать!

— Если хочешь, Рику, я даже курить брошу.

— Вам стоит бросить курить независимо от меня.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я преданный тип.

Никогда не ожидал, что здесь всплывет еще один любовный флаг. В таком темпе она меня и правда уговорит.

— …Шучу. Я только наполовину серьезно, так что расслабься.

«Наполовину серьезно» — значит, я вообще не могу расслабиться. Но если я это скажу, разговор никогда не закончится, поэтому я промолчал.

— Так какая на самом деле история с теми тремя?

— Я думаю… всё именно так, как вы сказали, Сумирэ-сан.

Другими словами, смысл времени, проведенного с каждой из них, был для всех нас разным. Для меня это было попыткой превратить разбитое сердце в приятное воспоминание. Даже без затаенных чувств, я годами жалел о том, что не признался.

Но для них всё явно было по-другому — это было понятно по их поведению. Я не знаю как именно, но в отличие от меня, они, должно быть, проводили это время с позитивными чувствами. Иначе я не могу объяснить их близость или то, насколько естественным кажется их отношение ко мне сейчас. Я не пытаюсь прикидываться дурачком.

— Я просто… не понимаю. Не после того, как мы расстались.

— Значит, тебе не хватает смелости спросить их, почему.

— …

Она попала в самую точку, и мне нечего было ответить. Часть меня хочет знать, но часть — боится.

— Не кисни.

Сумирэ-сан ласково положила руку мне на голову и начала нежно гладить. Это напомнило мне детство, когда она всегда гладила меня по голове, если что-то случалось. Когда я узнал, что Юка и Карин уехали, не попрощавшись, и ходил подавленный. Когда Рино-сан отвергла меня, и я не мог понять почему, прячась, чтобы поплакать в одиночестве. Она всегда обнимала меня так, гладя по голове и утешая.

— Однажды тебе придется взглянуть правде в глаза. Сдаваться в любви в твоем возрасте рановато. Нет ничего плохого в том, чтобы наслаждаться юностью вне романтики, но не поздно было бы сначала получить ответ о той неразделенной любви.

С этими словами Сумирэ-сан ушла с крыши, бросив напоследок: «На этот раз сделай так, чтобы не было никаких сожалений».

— Слишком рано сдаваться, да?..

Может, она и права. Но даже так, я не мог заставить себя снова почувствовать вкус влюбленности. Всё было кончено — или так я себе говорил — но вот мы здесь, воссоединились, будто продолжаем с того места, где эта любовь оборвалась. Очистит ли эти чувства правда о причине того разрыва?

Хотя уже было начало лета, ветер, коснувшийся моей щеки, показался странно холодным.

***

В конце мая, после завершения экзаменов, мы возобновили работы. В субботу утром я пришел пораньше вместе с Карин. Прошло две недели с тех пор, как мы собирались всей группой, и погода была идеальной, будто праздновала наш перезапуск.

— Эй, Риккун, — позвала Карин. — Тебе не кажется, что в кафе стало подозрительно чисто?

— Юка приходила сюда прибираться во время экзаменов.

— Юка… одна? — Карин удивилась. — Она и правда трудяга. Не то что я — она всегда серьезна, никогда не ноет и не филонит.

— Это правда, — подтвердил я. — Но и ты, Карин, много работаешь. Ты — наш «генератор настроения», позитивная и яркая. Это командная работа, и каждый делает то, что может.

— Генератор настроения… Ну да. Ты прав! — Карин решительно сжала кулаки. Похоже, мотивация вернулась.

Вскоре подошли Юка и Рино-сан. Оказалось, все проснулись пораньше от предвкушения — как дети перед школьной поездкой. Мы решили заняться двором и складским помещением. И тут, конечно, возникла старая проблема.

— Риккун, я помогу тебе во дворе! — заявила Карин.

— Минуточку! — вмешалась Юка. — Ты уже помогала в прошлый раз, теперь моя очередь.

— Давайте Риккун сам выберет, — предложила Карин.

Они обе уставились на меня. Давление было таким, что я отвел взгляд.

— Ладно… тогда, может, я пойду с Рино-сан?

Обе испепелили меня взглядом. Рино-сан лишь мило подбадривала меня кулачками — очаровательно, но сейчас мне нужно было спасение, а не черлидинг.

— Ладно, я пойду с Юкой.

— Ура-а! Положись на меня! — Юка просияла, а Карин упала на колени от отчаяния.

Я выбрал Юку не из-за симпатий. Во-первых, она реально пахала здесь одна, пока мы учились. Во-вторых… я хотел приглядывать за ней. После воссоединения я уже несколько раз замечал, что ей бывает нехорошо.

Перед началом работы Рино-сан скромно подняла руку:

— Пока были экзамены, мои родители переоформили договоры на свет, воду и газ для «Нэко Мамирэ». С сегодняш дня туалет и горячая вода в нашем распоряжении.

— Серьезно?! Это спасение! — Юка и Карин чуть ли не в пляс пустились. Больше не нужно бегать в ближайший магазин каждый раз, когда нужно помыть руки.

Мы с Юкой вышли во двор. Наш оптимизм испарился при виде сорняков выше колен, гор гнилой листвы и мусора. Работа была тяжелой — прошлогодняя листва отсырела и весила прилично. Мы работали в тишине, и к полудню силы были на исходе.

— Перерыв на обед? — спросил я. Карин и Рино-сан как раз закончили со складом.

— Я хотела сбегать за бэнто, — сказала Юка.

— А я в магазин, — добавила Карин.

— В этом нет необходимости, — прервала нас Рино-сан. Она достала из огромной сумки многоярусную коробку и термос. — Я приготовила обед на всех. Давайте поедим на веранде.

Мы уселись в ряд на деревянном настиле. Когда крышки открылись, мы ахнули: внутри было настоящее произведение искусства.

Юка и Карин получили онигири с их любимыми начинками, а я…

— Этот вкус… мясо с майонезом… Неужели караагэ-майо?

— Риччан, ты ведь всегда их любил, верно? — улыбнулась Рино-сан.

Она помнила мой вкус спустя восемь лет. Она помнила, что я просил в детстве.

— Это потрясающе… почему твои онигири всегда вкуснее покупных? — спросил я.

— Всё просто. Главный секрет — любовь.

— Л-любовь?.. — я вспыхнул.

— Я делала каждый из них, представляя, как ты откусишь кусочек и скажешь, что это вкусно. Я подбирала маринад для курицы, сорт майонеза и даже плотность риса именно под твой вкус.

Это было чертовски неловко. Но это и было «кулинарией с душой» в самом чистом виде. Чтобы скрыть смущение, я просто попросил добавки. Обед превратился в уютные «девичьи посиделки» — Карин, Юка и Рино болтали о готовке, как старые подруги. Я был счастлив, что команда так сплотилась.

После обеда жара усилилась. Мы продолжили разгребать завалы листьев. Я просил Юку не перенапрягаться, она кивала, пила воду, но вдруг…

Глухой удар.

Я обернулся и похолодел. Юка лежала на земле без сознания.

— Юка! — я подхватил её на руки. Она была бледной как полотно. — Юка, ты слышишь меня?!

— …Да… я в порядке… — прошептала она и окончательно отключилась.

Я попросил Рино вызвать скорую. Ожидание казалось вечностью.

Я поехал с ней в больницу. Оказалось, она уже числилась там пациенткой, поэтому её приняли мгновенно. Спустя время меня пустили в палату.

— Это всё моя вина… — я ненавидел себя. Зачем я позволил ей работать?

Юка открыла глаза.

— Рику?.. Я снова упала, да? — она вздохнула, как ребенок, пойманный на лжи.

— Значит, твоя болезнь не вылечена до конца? — прямо спросил я.

— Нет, я правда здорова, — покачала она головой. — Но мой организм еще слаб. Врачи запретили длительные нагрузки. Я просто… слишком сильно хотела помочь.

В этот момент дверь распахнулась. Вошла мать Юки. Я помнил её — она забирала Юку из кафе в детстве.

— Юка, ты в порядке?!

— Да, мам. Просто переутомилась.

Мать облегченно вздохнула, а потом заметила меня. Она вежливо поклонилась, пока не узнала.

— Вы помогли моей дочери? Спасибо… Как ваше имя?

— Это я, Амасаки Рику. Мы виделись в «Нэко Мамирэ» много лет назад…

Лицо женщины мгновенно исказилось от ярости.

— Опять ты? — прошипела она.

— Что?..

— Из-за тебя Юка снова страдает! Даже тогда… она страдала из-за тебя! Она только поправилась, а ты снова появился как ни в чем не бывало?! Уходи! Не смей приближаться к моей дочери!

— Мама, прекрати! Это не его вина! — кричала Юка, но мать её не слушала.

Я был в шоке. «Снова»? Что она имела в виду? Я не понимал причин её ненависти, но факт оставался фактом: Юка в больнице из-за моих затей.

Я извинился, поклонился и вышел. В дверях я столкнулся с мужчиной в костюме — вероятно, отцом Юки, — но просто прошел мимо.

Дома я сообщил остальным, что всё в порядке и Юка с родителями. Я не стал рассказывать о реакции её матери. Мне было слишком больно и непонятно. «Опять пострадала из-за тебя»… Эта фраза эхом отдавалась в голове.

***

Понедельник, время обеда. Я вызвал Сумирэ-сан на крышу.

— Чтобы ты сам меня пригласил… это редкость, — произнесла она.

— Я хотел кое-что спросить, Сумирэ-сан.

— Дай угадаю… десять к одному, что речь о Юке, верно?

Сумирэ-сан выпустила облачко пара из своей электронной сигареты. По её тону было ясно: она знала, о чём пойдет речь. Обычно в такие моменты она начинает жаловаться на своих бывших, но не сегодня. Видимо, она понимала, что мне сейчас не до её драм.

— О здоровье Юки… вы знали заранее, Сумирэ-сан?

— Конечно. Я её классный руководитель, меня поставили в известность. Болезнь отступила, но у неё всё ещё очень слабая конституция. В обычной жизни это не мешает, но меня просили давать ей отдыхать, если ей станет хуже.

— И вы не говорили мне… потому что она сама об этом просила, так?

— Это было желание Юки. Она хотела жить жизнью обычной старшеклассницы и просила меня помалкивать. Как человек, знающий её с детства, я понимала её стремление к нормальной юности.

...Я так и думал. Эта её преувеличенная жизнерадостность… всего лишь способ скрыть правду.

— У вас есть новости о её состоянии?

— Её оставят в больнице на пару дней, ничего серьезного. Потом она будет отдыхать дома до конца недели. Врачи говорят, что если она не будет перенапрягаться, всё будет в порядке. И ты приглядывай за ней впредь, Рику. Когда больная девушка — или просто нуждающаяся в заботе — говорит «я в порядке», ты не должен ей верить.

— Я понимаю…

Даже я почувствовал, насколько безжизненным был мой голос. Сумирэ-сан посмотрела на меня с сочувствием.

— Если бы я сейчас пошутила, ты бы, наверное, отчитал меня за бестактность… Но послушай: врачи сказали, что она будет в норме. Это повод для облегчения, а не для того, чтобы ходить чернее тучи.

Её голос не был саркастичным. Она говорила мягко — совсем как в те времена, когда работала в «Нэко Мамирэ».

— На самом деле… — начал я. Может, дело было в её доброте, а может в том, что я привык доверять ей свои сердечные тайны еще ребенком. Я рассказал ей то, о чем промолчал перед Карин и Рино. — Мама Юки накричала на меня. Она спросила: «Это опять твоя вина?».

— …Вот как.

— Это естественно, что она злится. Я знал о состоянии Юки с детства. Даже если она сказала, что выздоровела, я всё равно позволил ей зайти слишком далеко. Но… я просто не понимаю, что она имела в виду под этим «опять».

Я надеялся, что Сумирэ-сан что-то знает. Но она лишь медленно покачала головой.

— И всё же… возможно, это ключ к тому, что случилось в тот день.

«В тот день». Не нужно было спрашивать, о чем она. Речь о дне летнего фестиваля, когда Юка не пришла в парк.

— Возможно… пришло время взглянуть прошлому в глаза, — Сумирэ-сан положила руку мне на голову и взъерошила волосы. — Постарайся, Прекрасный Принц. Работа принца — спасать трагическую героиню. Даже если это история из прошлого… если она была той, кого ты любил, заступиться за неё сейчас — это правильно.

С этой загадочной фразой Сумирэ-сан ушла. Оставив меня одного под небом, обдумывать её слова.

— Время встретиться с прошлым, да?..

Дело не в том, что я не хотел знать правду. Просто… я всё ещё не был к ней готов.

***

Прошло около двух месяцев с тех пор, как мы начали восстанавливать «Нэко Мамирэ». Незаметно наступил сезон дождей, зацвели гортензии. Была первая суббота июня.

Несмотря на слякоть и бесконечный дождь, я собрался с Карин и Рино-сан в кафе, чтобы обсудить ситуацию с Юкой.

— Как она? — первым же делом спросила Карин. На её лице читалась неприкрытая тревога.

— Я знаю не больше вашего. Лично от неё новостей нет. По словам Сумирэ-сан, на следующей неделе она должна вернуться в школу… но это зависит от самочувствия.

Мы были в неведении. Карин выглядела измученной, а Рино-сан сидела с тяжелым выражением лица. Я долго сомневался, стоит ли рассказывать им всё. Это была тайна Юки, но мы — одна команда. Я верил им.

— У Юки была серьезная болезнь в детстве… — начал я.

Я рассказал им всё: про запрет на нагрузки, про переезд ради специалистов, про то, что болезнь ушла, но слабость осталась. И про то, что Юка молчала, потому что хотела быть «обычной».

— Она помогала нам, надрывалась, в одиночку убиралась во время экзаменов… — мой голос дрогнул. — Я хотел успеть к Золотой Неделе, и это подтолкнуло её. Она не хотела подвести меня. Это всё моя вина.

— Это не так. Мы все полагались на неё, — мягко сказала Карин.

— Риккун, ты не единственный, кто несет ответственность, — добавила Рино-сан.

Их доброта согревала, но горечь в груди никуда не делась.

— Я хочу предложить поставить работы на паузу. Пока Юка не поправится, мы не сможем сосредоточиться.

— Да, это будет правильно, — кивнула Карин.

— Я согласна, — поддержала Рино-сан.

— Спасибо вам…

— В этом нет нужды.

Знакомый голос эхом раздался в пустом кафе. Мы обернулись. У входа стояла Юка.

— Юка! — я вскочил и подбежал к ней. — Ты как? Тебе не плохо?

— Всё нормально. Я в порядке.

— Слава богу… Но почему ты здесь?

— Риккун, дай ей присесть для начала, — напомнила Карин.

— Да, Юка, давай потихоньку всё обсудим…

— Не нужно. Я ненадолго, — её холодный тон заставил меня замереть.

— Простите, но я ухожу из команды. С сегодняшнего дня.

— Э-э?.. — мы выдохнули это в унисон.

Взгляд Юки был холоднее льда. Таким я его еще никогда не видел.

— Почему? — голос Карин дрожал от шока.

— Причина ровно та, о которой сказал Риккун — моё здоровье. В этот раз пронесло, но если продолжу, это лишь вопрос времени, когда я загнусь окончательно. Врачи подтвердили. Серьезно, пахать до больничной койки ради восстановления какого-то старого кафе? Это просто глупо, не находите?

— Значит… ты больше не придешь в «Нэко Мамирэ»? — тихо спросила Карин.

— Именно. У меня нет ни малейшего желания возвращаться.

— Юка, ты правда так думаешь?.. — Карин не сдавалась. — Работа — это не только физический труд. Ты могла бы помогать по силам. Ты могла попросить нас о помощи! Мы бы что-нибудь придумали.

Юка раздраженно вздохнула.

— Если честно, мне никогда не было дела до этого кафе.

— Что?..

— Уборку начала Карин. Восстановление предложил Риккун. Я не Рино-сан, у меня нет родственных связей с бывшим владельцем. У меня вообще не было личных причин лезть в это дело.

Она говорила так, будто всё это время была случайным прохожим.

— Я помогала только из азарта. Видеть, как парень, с которым я была близка в детстве, флиртует с другой девчонкой… Мне просто хотелось что-то доказать.

— Юка… ты серьезно сейчас это говоришь?

— Я бы не стала врать о таком, — она отвернулась, выплевывая слова.

Воздух в кафе стал таким тяжелым, будто вот-вот пойдет трещинами. Всё наше товарищество, построенное за два месяца, вмиг показалось иллюзией.

— Ты лжешь. Я ни за что в это не поверю! — выкрикнула Карин. Её голос дрожал от боли и гнева. — Если тебе было плевать, зачем ты так вкалывала?! Ты ни разу не пожаловалась! Ты сама покупала материалы! Ты убиралась тут одна во время экзаменов! Не говори, что всё это было бессмысленно!

Карин говорила это не из злости, а из глубокого уважения. Они были полными противоположностями, часто спорили, но эти два месяца они верили друг другу. Они были настоящими напарницами.

— Я думала… мы стали друзьями. Настоящей командой.

Юка на мгновение отвела взгляд, и в нем промелькнуло чувство вины. Это был её старый жест — так она всегда делала, когда лгала.

— Прости, но что бы вы ни говорили, я не передумаю.

Она повернулась к выходу.

— Странно слышать это от уходящего, но… удачи вам.

— Юка, постой! — я протянул руку, но поймал лишь холодный воздух. Юка ушла, не оглянувшись.

В кафе воцарилась гробовая тишина. Мы не могли пошевелиться.

— И что нам делать? — наконец нарушила молчание Рино-сан.

Выбор был прост: продолжать втроем или ждать Юку. Но для меня выбора не существовало.

— Я не хочу, чтобы Юка уходила.

Если бы это было её искренним желанием, я бы смирился. Но я знал — она лжет. Она пытается отгородиться от нас, чтобы не быть обузой, или из-за страха перед матерью.

— А вы что думаете? — спросил я девочек.

— Я уже сказала… я не приму такой уход, — отрезала Карин.

— Я бы тоже хотела, чтобы Юка-сан осталась, — кивнула Рино.

— Тогда предоставьте это мне, — твердо сказал я. — Если мы все набросимся на неё с уговорами, она только сильнее закроется. Я хочу поговорить с ней один на один. Еще один, последний раз.

— Хорошо… Риккун, если что-то понадобится — только скажи, — Карин посмотрела на меня с надеждой.

Я должен был это сделать. Я не мог позволить этой истории закончиться на лжи.

***

Понедельник. Новая неделя.

Как и ожидалось, Юка вернулась в школу спустя неделю отсутствия. Одноклассники вздохнули с облегчением, а Юка улыбалась так, будто ничего не произошло. Жизнь класса быстро вошла в привычную колею.

Изменилось только одно — отношение Юки ко мне. Будто всё, что было между нами до этого, оказалось ложью: она начала полностью меня игнорировать. Разумеется, это не укрылось от глаз окружающих, и поползли слухи.

— Что между ними стряслось?

— Неужели расстались?

— Так и надо этому бабнику. Заслужил.

— Похоже, Сакаи-сан наконец-то пришла в себя!

Я понимал их. Раньше Юка каждый день звала меня обедать или гулять, а теперь — полный игнор. Но мне было плевать на сплетни.

— Юка, есть минутка?

— …..

Не говоря ни слова, Юка встала и вышла из класса. Её молчание было громче любого отказа. С того дня началось противостояние: я пытался заговорить, она — сбежать.

Каждое утро я здоровался — и получал тишину в ответ. В обед звал поесть, после школы — пойти домой. Мы будто поменялись ролями с момента нашей первой встречи, только теперь я был «липучкой». Со стороны я, наверное, выглядел жалко, но я продолжал гнуть свою линию. Однако Юка не сдавалась. Дни шли за днями.

Наступили выходные. В короткий перерыв между дождями я пришел в «Нэко Мамирэ», чтобы продолжить уборку двора.

— Кажется, я наконец-то на середине… — выдохнул я, глядя на мешки с прелой листвой. Листья после дождя были тяжелыми, работа шла медленно, но я не бросал грабли.

— Риккун?.. — только один человек называл меня так. Я обернулся и увидел Карин с Жареным Хлебом на руках.

— Что ты тут делаешь совсем один? — она склонила голову, и кот повторил её жест.

— Как видишь, разгребаю двор. Я хотел закончить это, чтобы, если Юка решит вернуться, она не чувствовала себя виноватой из-за того, что мы якобы «застряли» без неё.

— Да… зная Юку, она бы точно так и подумала, — Карин присела на край веранды.

Я понимал, что делаю это скорее для собственного успокоения. Но мне хотелось оставить для неё место, куда она сможет вернуться в любой момент.

— А ты, Карин? Почему пришла?

— Просто… не могла усидеть дома.

Карин выглядела подавленной. Несмотря на вечные перепалки, они с Юкой стали ближе, чем готовы были признать. Без «соперницы» она чувствовала пустоту.

— Если хочешь выговориться, я слушаю, — я отложил грабли и сел рядом.

Карин нервно поглаживала кота. Жареный Хлеб, который обычно мурчал как стадо мотоциклистов, сегодня лишь тихо вибрировал, чувствуя её настроение.

— …Я думаю, это из-за меня Юка ушла, — едва слышно прошептала она. — Мы постоянно цапались. Точнее… это я вечно начинала. Наверное, я довела её. Я хотела извиниться, но она не отвечает на сообщения…

В глазах Карин заблестели слезы. Кот лизнул её в щеку.

— Это не твоя вина, — я ласково погладил её по голове, как когда-то Сумирэ-сан гладила меня. — Вы спорили, да. Но в последнее время это случалось всё реже. Наоборот, мне казалось, вы ладите. Ты ведь не ненавидишь её?

— Конечно нет! Если бы ненавидела, мне бы не было так плохо.

— Ты ведь сама назвала её подругой.

— Э-это… — Карин смутилась, но её взгляд остался грустным. — Может, это только я так считала.

— Юка чувствует то же самое, — твердо сказал я. — Она соврала, когда сказала, что ей плевать. Она сделала это ради нас.

— Ради нас?..

Я решил объяснить Карин, какая Юка на самом деле.

— В детстве из-за болезни она была тихой и нежной. Знаешь, дети бывают хитрыми — они легко врут, чтобы избежать проблем. Но Юка… она никогда не лгала. Первый раз это случилось во втором классе. Ей было больно, но она не хотела волновать взрослых и впервые выдавила: «Я в порядке». С тех пор эта фраза стала её щитом. Она лжет, чтобы другие не страдали. Но ей самой от этого невыносимо больно.

— …Ты и правда её очень любил, да? — тихо спросила Карин.

— Это было в прошлом. Всё кончено.

— Понятно… — Карин задумчиво гладила кота так интенсивно, что тот начал выглядеть озадаченным.

Но её взгляд прояснился. Неуверенность исчезла.

— Спасибо, Риккун. Мне стало легче.

Она встала, её глаза снова заискрились.

— Ну, я пойду. У меня появились дела.

— Увидимся. Удачи, — я проводил её взглядом.

Карин ушла с загадочной улыбкой, а я вернулся к листьям.