Девушка, ставшая моей первой любовью

Это случилось в первый день старшей школы, как раз перед церемонией поступления.

Я шел по коридору к своему классу, когда раздалось объявление:

— Первый курс, класс «С» — Амасаки Рику. Немедленно зайдите в учительскую, — прозвучал женский голос по школьной трансляции. — Повторяю. Первый курс, класс «С» — Амасаки Рику. Мы уже видели из окна учительской, что ты на территории школы. У тебя пять минут. На этом всё.

— …Серьезно? Меня вызывают по громкой связи в самый первый день?

Скорее всего, это была моя классная руководительница, но она могла бы хотя бы представиться. Я не знал, кого именно мне искать, а то, как она выкрикнула это объявление и резко оборвала связь, оставило у меня нехорошее предчувствие: этот учитель может оказаться… «с приветом». Голос показался мне странно знакомым, но, возможно, это просто воображение.

— Значит, мне сюда…

Я еще раз сверился с картой школы, которую выдали на ориентации, и остановился перед дверью учительской. Откашлявшись, чтобы унять нервы, я открыл дверь.

— Простите…

Десятки учителей разом обернулись на меня. Я быстро оглядел комнату и заметил женщину, сидящую в глубине, которая подняла руку.

— Рику. Сюда.

Я направился к ней, вежливо кивая остальным учителям. Называть нового ученика по имени, даже не познакомившись? Это… довольно фамильярно. И откуда она вообще знает, что я — Амасаки Рику?

Я всё еще пытался переварить этот вопрос, когда подошел к её столу.

— …Хух? — я моргнул, не веря своим глазам.

— Давно не виделись, Рику.

— …Сумирэ-сан?

Женщина, сидевшая передо мной, была той, кого я знал с самого детства. Это была Каташина Сумирэ — она присматривала за мной, когда я еще учился в начальной школе.

— Даже если мы старые знакомые, с сегодняшнего дня я твой классный руководитель. Называй меня Каташина-сэнсэй, — сказала она и добавила: — Хотя если мы столкнемся вне школы, я не против, если ты по-прежнему будешь звать меня Сумирэ. Мы не виделись с тех пор, как ты переехал после начальной школы… прошло года три? Ты сильно вырос. Я удивлена… эй, ты меня вообще слушаешь?

— …Прости. Я просто в шоке, никак не могу осознать происходящее.

Я буквально потерял дар речи от такой внезапной встречи. Сумирэ-сан раньше подрабатывала в кафе, куда я ходил ребенком. Она на восемь лет старше меня, так что нет ничего странного в том, что теперь она учительница. Когда я узнал, что вернусь в этот город ради старшей школы, я думал, что было бы здорово когда-нибудь её встретить — но я и представить не мог, что она будет преподавать в Ханасаки, да еще и станет моей «классной».

Вот уж судьба. Хотя… что более важно…

— У меня что-то на лице? — спросила она.

— Эм… Каташина-сэнсэй, вы очень изменились.

— Ты хочешь сказать, что я стала еще красивее, чем раньше?

— Э-э…

На этот раз я замолчал по совершенно другой причине. Она всегда была красавицей, в этом сомнений нет. Но человек передо мной сейчас совсем не походил на ту девушку из моих воспоминаний.

Тогда она была идеалом «старшей сестры», всегда улыбчивой и доброй. Но сейчас от неё веяло мрачностью и какой-то усталостью от жизни. Её некогда вежливая речь стала небрежной, а от прежнего образа не осталось и следа. Она всё еще была красива, но… это была красота, которую хочется назвать «сожалением».

— У тебя такой вид, будто ты так и жаждешь что-то сказать.

— …Что с вами случилось за эти три года?

— Когда взрослеешь, ты меняешься — к лучшему или к худшему… ха-ха, — Сумирэ-сан отвернулась к окну, сухо рассмеявшись. — Кстати об изменениях… да. Он тоже изменился, когда стал работать.

— …А? «Он»? О чем вы?..

Возможно, она вспомнила о чем-то неприятном. Внезапно она с силой ударила кулаком по столу.

— Когда его перевели по работе в другую префектуру, мы начали отношения на расстоянии сразу после выпуска. Он твердил, что слишком занят, чтобы приехать ко мне — но на самом деле он изменял мне с коллегой! Пока я сидела дома одна, дрожа от одиночества, этот подонок вовсю развлекался со своей любовницей! Эй, Рику, разве это не ужасно?!

— Погодите, стойте! О чем вы вообще несете?!

Я запаниковал от её эмоциональной нестабильности и внезапного потока откровений «18+». Я огляделся, безмолвно моля других учителей о помощи.

— ……

Ни один из них не проронил ни слова. Все как один отвели взгляды, будто старались не замечать чего-то крайне хрупкого и взрывоопасного.

Да ладно… Атмосфера в учительской была как на похоронах в самый первый день школы. Мне было любопытно, что же стало с той прекрасной девушкой, которой я восхищался, но инстинкт самосохранения орал: «Не копай глубже!».

По крайней мере, не мне стоит поднимать эту тему. Хотя я и так уже обо всем догадался.

— Так… Каташина-сэнсэй, зачем вы меня звали?

— Ах, точно. Прости, я немного сорвалась.

Она протянула мне классный журнал.

— Зачем мне журнал?

— Ты первый в списке посещаемости — Амасаки Рику. Это значит, что сегодня ты дежурный.

О, логично. Моя фамилия начинается на «А», так что я под первым номером.

— Не ожидал стать дежурным в первый же день.

— Ты прав — в первый день дел особо нет, так что можно было подождать до завтра. Но если честно… я просто использовала это как повод, чтобы позвать тебя.

— В каком смысле?

— Есть кое-что, о чем я хотела тебе сказать, — Сумирэ-сан на мгновение опустила взгляд, словно колеблясь. — В твоем классе есть человек, который тебе знаком. Твой друг.

— Друг?..

— Скоро сам поймешь, но я решила, что лучше тебя предупредить. Ну… скажем так, не помешает быть эмоционально готовым к чему угодно.

— Звучит как-то пугающе многозначительно.

Явно не в её планах было называть имена. Очень надеюсь, что это зловещее предчувствие — лишь плод моего воображения.

— Понял. Спасибо за предупреждение.

— Ага. Надеюсь, это будет трогательное воссоединение.

Я поблагодарил Сумирэ-сан и вышел из учительской с журналом в руках. Когда я обернулся и вежливо поклонился у двери, я заметил, что другие учителя смотрят на меня отчаянными, умоляющими глазами — и я примерно понял, какую репутацию Сумирэ-сан заслужила в коллективе. Простите, коллеги, но то, что мы знакомы, не означает, что я могу магическим образом всё исправить.

Видимо, проблемные случаи бывают не только среди учеников, но и среди учителей. В любом случае, оставив проблемы Сумирэ-сан в покое…

— Друг, значит… Это кто-то из начальной школы, — пробормотал я, направляясь к классу.

Как и сказала Сумирэ-сан, я уехал сразу после выпуска. Всё из-за перевода отца. Мама умерла вскоре после того, как я пошел в школу, так что у отца не было возможности оставить меня одного. Мы переехали в другую префектуру. И вот, спустя три года, его командировка закончилась, и мы вернулись в родной город.

— …Честно говоря, это облегчение.

Я тихо выдохнул. В отличие от меня, мои одноклассники, скорее всего, уже разбились по компаниям. Я боялся, что попаду в класс, где социальные круги уже сформированы, и останусь в изоляции — но если у меня уже есть хотя бы один знакомый, это гора с плеч. Надеюсь, это кто-то, с кем мы были близки.

С легким сердцем я вошел в класс. Многие ребята уже были на местах.

— Доброе утро!

— Похоже, мы снова в одном классе!

— Давай оторвемся в старшей школе по полной!

— Интересно, какой у нас классный руководитель?

«Насчет последнего вопроса я бы на вашем месте особо не обольщался», — подумал я, входя в кабинет.

В воздухе витала отчетливая атмосфера начала учебного года: ученики, в восторге обнаружившие себя в одном классе со старыми друзьями; компании, увлеченно болтающие о своем; и несколько девушек, тревожно оглядывающихся по сторонам, будто они кого-то ждали. Некоторые сидели за партами в одиночестве, молча глядя в окно.

Я прошел к своему месту, сканируя класс в поисках знакомых лиц. Никого. Похоже, мой предполагаемый «друг» еще не пришел. С другой стороны, может, он уже здесь, просто я его не узнал? Не было бы ничего странного в том, что кто-то так сильно изменился со времен начальной школы, что я прошел бы мимо.

«Надо было хотя бы спросить у Сумирэ-сан, парень это или девушка…»

Как только эта мысль промелькнула у меня в голове…

— Рику?..

Я обернулся на голос, внезапно назвавший мое имя. Передо мной стояла девушка, которую я не узнал.

— Я знала! Ты ведь Рику, верно?!

С сияющей улыбкой, излучающей чистый солнечный свет, она подбежала ко мне. Её светло-каштановые волосы подпрыгивали в такт движениям. Маленькое личико с тонкими, идеально сбалансированными чертами, стройные руки и ноги — от нее веяло здоровым обаянием, и любой бы согласился: она была несомненной красавицей. Её от природы светлые глаза сверкали, словно драгоценные камни, и я невольно оказался заворожен.

И не только я. Все в классе, и парни, и девушки, уставились на нас.

— Столько времени прошло… Я так скучала по тебе!

— Че-чего?!

Её глаза наполнились влагой от избытка чувств. Затем, взяв мою руку в свои, она радостно улыбнулась и запрыгала на месте от восторга.

Она была такой счастливой, такой искренней… но мне стало не по себе. Как бы я ни рылся в памяти, я не мог её вспомнить. Я бы ни за что не забыл такую милашку, если бы встречал её раньше. Класс начал наполняться приглушенным шепотом — одноклассники явно заинтересовались сценой.

— Ах… прости. Я просто немного разволновалась.

Кажется, она наконец заметила всеобщее внимание. Отпустив мою руку, она быстро поправила волосы, пытаясь скрыть смущение. Увидев явное замешательство на моем лице, она, должно быть, всё поняла.

— …Ты не помнишь меня?

— …Прости. Ничего не приходит в голову.

Она покачала головой, словно говоря «не переживай об этом».

— Всё в порядке. Прошло восемь лет с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Восемь лет?.. Прежде чем я успел это переварить, её губы снова зашевелились.

— Я Сакаи Юка.

В тот миг, когда я услышал это имя, мои мысли остановились. Я забыл, как дышать, в шоке глядя на неё.

— Мы скоро больше не сможем видеться…

Вместе с её именем нахлынул поток воспоминаний — и одна-единственная, саднящая боль. Боль, которую я чувствовал в тот день, в одиночестве дожидаясь девочку, которая так и не пришла.

— Теперь вспомнил?

Юка заправила прядь за ухо и наклонилась, заглядывая мне в лицо. Пока она светилась от счастья нашей встречи, я осознал, что моё лицо застыло.

Потому что Сакаи Юка была одной из тех трех девушек, которых я когда-то любил.

Она была первой, кто разбил мне сердце — моя самая первая любовь.

***

Я впервые встретил Сакаи Юку осенью первого класса.

После школы я часто проводил время в кафе неподалеку от нашего дома. В один из дней я заметил девочку, которую никогда раньше не видел, и подошел заговорить с ней — так всё и началось.

В то время Юка боролась с болезнью и большую часть времени проводила в больнице. Когда её мама, до этого бывшая домохозяйкой, вышла на работу, чтобы помочь оплатить счета за лечение, Юка стала проводить время в том кафе.

Она сидела и молча наблюдала за другими детьми, играющими во дворе, и выглядела такой одинокой. Думаю, я просто не мог оставить её одну, потому что сам совсем недавно потерял маму и слишком хорошо знал, что такое одиночество.

С того дня мы начали проводить наши вечера вместе, плечом к плечу.

Мы не делали ничего особенного — просто болтали о мелочах, а в те дни, когда Юка чувствовала себя достаточно хорошо, гуляли по округе. Такая простая повседневная рутина не была для неё чем-то само собой разумеющимся.

Однажды она сказала мне, что из-за болезни у неё никогда не было друзей.

— О чем ты говоришь? Мы ведь уже друзья, разве нет?

— Да… Рику, ты мой самый-самый первый друг!

Я до сих пор отчетливо помню, какой счастливой она выглядела в тот момент.

Дни, последовавшие за этим, стали чем-то незаменимым для нас обоих. Утешение от того, что кто-то рядом, радость от совместного смеха — я был слишком мал, чтобы осознать это тогда, но теперь я знаю: именно это чувство люди называют счастьем.

Естественно, я быстро влюбился в неё. Даже будучи детьми, мы тянулись друг к другу, и я был уверен, что наши чувства взаимны. Как я любил её, так и она любила меня. Я ни на секунду не сомневался, что наше счастье будет длиться вечно… до того самого дня.

— Я переезжаю на летних каникулах.

Это случилось в начале лета, через полгода после нашего знакомства. Она внезапно сказала, что нам придется попрощаться. Я помню, как в голове всё помутилось, стоило мне услышать эти слова.

Оказалось, ей выпал шанс пройти лечение у врача, который специализировался именно на её заболевании. Но больница находилась в другой префектуре, и переезд был единственным способом продолжить лечение.

Когда день расставания стал совсем близок, я пригласил её на летний фестиваль в конце июля. Я хотел подтвердить чувства, которые мы до этого делили без слов. Впервые в жизни я твердо решил признаться девушке, которая мне нравилась.

— Мне нужно кое-что сказать тебе… в день летнего фестиваля.

— Хорошо… я буду ждать.

Я искренне верил, что она ответит «да». Но я и представить не мог, что это будут наши последние слова друг другу.

В день фестиваля Юка так и не пришла в парк, где мы договорились встретиться. В кафе она тоже больше не появлялась. Лишь позже я узнал, что она уехала раньше, чем планировалось.

И вот так моя первая любовь закончилась, а я так и не успел признаться.

***

Вот перевод следующей части главы. Здесь автор начинает закручивать сюжет: мы видим контраст между «новой» Юкой и болезненными воспоминаниями о прошлом, а финал приносит по-настоящему грустные вести.

С тех пор прошло около восьми лет.

Я думал, что у меня не осталось никаких чувств к моей первой любви. Нет — это не совсем так. Дело не в том, что я всё еще что-то чувствую к Юке. Конечно, внезапное воссоединение стало шоком, но то, что я ощущаю сейчас — это не тоска.

Это коктейль из эмоций: растерянность от встречи с той, кого когда-то любил, и старое сожаление о том, что так и не признался. И, возможно, где-то глубоко внутри всё еще саднит из-за того, как именно мы расстались.

Как бы то ни было, та любовь в прошлом. Я с этим смирился. Нет нужды относиться к ней как-то по-особенному или снова сближаться. Если мы сможем просто ладить как старые знакомые или одноклассники — этого будет достаточно.

Так я говорил себе, но…

— Рику, давай пойдем домой вместе!

— Хочешь пообедать со мной в столовой?

— Давай сходим куда-нибудь на выходных!

— Эй, можно мне заглянуть к тебе в гости?

…Это запредельно неловко!

Юка буквально липнет ко мне каждый день с момента нашей встречи, и я уже на пределе. Одно дело, если бы это было просто неловко между нами, но она говорит такие вещи где угодно и когда угодно — так что, разумеется, одноклассники начали шептаться.

— Они что, встречаются?

— Школа только началась, а они уже вовсю флиртуют в классе.

— Я приметил Сакаи-сан еще в средней школе…

— Сакаи-сан, тебе стоит лучше выбирать парней.

Я понимаю, что слухи неизбежны, но последнее было грубовато, не так ли? Я и сам знаю, что не ровня Юке, но слышать это от других всё равно неприятно.

Поняв, что это начинает мешать моей школьной жизни, я сказал ей: «Слушай, могла бы ты не так много болтать со мной в классе? Парни так смотрят, что мне аж больно». Она лишь наклонила голову и спросила: «А почему их взгляды должны быть болезненными?»

…Пожалуйста, умоляю — начни уже осознавать, насколько ты миленькая. Если кто-то «заграбастал» самую симпатичную девчонку в классе в первую же неделю, конечно, остальные будут его ненавидеть. Поняв, что с мужской дружбой в этом классе у меня, похоже, не сложится, я тяжело вздохнул.

— А она и правда изменилась… — вырвалось у меня, пока я наблюдал, как Юка болтает с подругами после уроков.

Дело было не только во внешности — её характер полностью преобразился, она стала такой яркой. Тогда, из-за болезни, она не была из тех, кто берет инициативу на себя. Она была тихой, нежной и кристально честной. Настоящий ангел — настолько, что даже ребенком я понимал: её растили в огромной любви и заботе.

Может, она была слишком честной. В кафе другие дети постоянно её разыгрывали. Ей говорили, что «стружка тунца шевелится на рисе, потому что она живая» или что «сахарная вата делается из облаков». И она верила в эту очевидную чушь! А потом с огромной улыбкой бежала ко мне делиться этими «удивительными фактами». Моему сердцу было больно.

Жаль, она не видела, как тяжело мне было потом раскрывать ей правду. Болело не от вранья — болело от того, каким грустным становилось её лицо, когда она узнавала, что стружка тунца на самом деле не живая. Это по-настоящему ранило меня, даже когда я сам был ребенком.

И как раз в тот момент, когда эти горько-сладкие воспоминания начали снова меня злить… Юка поймала мой взгляд и подбежала с улыбкой.

— Рику, сегодня ты обязан пойти со мной домой!

Как и ожидалось, она снова пригласила меня, совершенно игнорируя то, что мы на людях.

— Мне нужно сегодня кое-куда зайти. Давай в другой раз?

— Ты говорил то же самое вчера и позавчера!

— Я только что переехал, ясно? У меня куча нераспакованных коробок и бумажной волокиты.

Юка надула щеки, состроив обиженную гримасу. Серьезно — красивым девушкам нельзя позволять выглядеть так мило, когда они злятся. Это нечестно.

— Что, тебе и правда настолько неприятно проводить со мной время?

— Дело не в том, что мне неприятно, просто…

— Но что?

Просто… трудно снова сближаться с той, кто тебе когда-то нравился. Я правда рад нашей встрече, но всё сложно. Вот как-то так. И что еще хуже — Юка изменилась в лучшую сторону. Она больше не та болезненная девочка из моих воспоминаний. Она теперь пышущая здоровьем красавица, и от этого еще неловче.

Но… неужели саму Юку всё это устраивает? Она не выглядит обеспокоенной, но всё же.

— Почему ты вообще так хочешь пойти со мной?

— Ну, раз уж мы наконец встретились, я подумала, что было бы здорово поболтать о старых временах.

…Ага, от этого только неловче. И всё же, если я не уступлю хоть раз, она, наверное, никогда не перестанет спрашивать.

— Если только до автобусной остановки… тогда, ладно, пойдем вместе?

— Правда?! Ура!

Как только я сдался, Юка просияла от чистого восторга. И под испепеляющими взглядами парней, прожигающими мне спину, мы вышли из класса.

— Когда ты вернулся в город, Рику? — спросила она, едва ли не подпрыгивая от предвкушения, когда мы пошли к остановке.

— Совсем недавно. Вернулся к началу старшей школы. А ты?

— Я вернулась три года назад, как раз когда пошла в среднюю школу. После четырех с половиной лет отсутствия я наконец приехала — только чтобы узнать, что ты уехал из-за работы отца. Я была так удивлена!

— Ты же помнишь, мы живем вдвоем с папой. Раз нас только двое, у меня не было выбора — пришлось ехать с ним. Я и понятия не имел, что мы вот так разминулись.

— Да уж, совершенно неожиданно.

Юка кривовато улыбнулась и продолжила:

— Я и представить не могла, что мы окажемся в одной школе, так что я была в шоке. Но я правда счастлива, что мы встретились. Тогда мы были детьми, у меня даже телефона не было. Я не знала твой адрес, не знала, как с тобой связаться… Честно, я думала, что больше никогда тебя не увижу.

Юка заглянула мне в глаза, полная надежды.

— Рику? А ты… ты тоже хотел меня увидеть?

— Ну… наверное, я всегда надеялся, что когда-нибудь мы случайно столкнемся.

Всё было сложно, но это не было ложью — я действительно хотел её увидеть. Но не так. Скорее так: когда-нибудь в будущем, став взрослыми, на встрече выпускников или церемонии совершеннолетия, мы бы пересеклись, и я бы сказал что-то вроде: «Знаешь, а ты мне тогда ведь нравилась». Что-то из настолько далекого прошлого, над чем можно просто посмеяться — когда срок давности по разбитому сердцу уже давно истек. Для такого финала сейчас еще слишком рано.

— Понятно… значит, ты тоже хотел меня видеть. Я так рада.

Юка застенчиво улыбнулась, и я почувствовал, как мое лицо горит, когда я смотрю на неё.

— Знаешь, я поражен, что ты узнала меня сразу.

— Конечно узнала. Ты совсем не изменился.

— Слышать, что я не изменился со второго класса… даже не знаю, радоваться или беспокоиться.

— Радоваться! Ты на самом деле стал гораздо симпатичнее, чем я представляла. Но в тебе остался тот самый «взгляд Рику» — вот что я имею в виду.

— С-симпатичнее, значит… — она сказала это так буднично, но я всё равно растерялся. Даже если это просто вежливость, слышать такое в лицо чертовски смущающе.

— В любом случае, это ты изменилась, Юка.

— Правда? Думаешь, я стала капельку красивее?

Она наклонилась ко мне, будто требуя, чтобы я получше рассмотрел её и подтвердил это. От такой внезапной близости мое сердце пропустило удар.

— …Ну, да. В хорошем смысле, думаю, ты правда изменилась.

— Неужели тебя убьет фраза: «Ты стала очень красивой»?

Она озорно усмехнулась, явно наслаждаясь моим смущением. Пусть она и выросла в прекрасную девушку, в этой улыбке всё еще было то самое невинное очарование из детства. Это знакомое выражение лица помогло мне немного расслабиться.

— Можно мне тоже кое-что спросить? — я решился, вдохновленный её улыбкой.

— Конечно. Что такое?

— Ты… ты теперь здорова? — вопрос вырвался раньше, чем я успел подумать.

— Ага! После переезда я прошла правильный курс лечения, и теперь я полностью в норме!

— …Я очень рад это слышать.

Я глубоко выдохнул, чувствуя облегчение в самой глубине души. Я и сам догадывался об этом, видя, сколько в ней энергии, но как человек, знавший её тогда, я чувствовал, что обязан спросить и убедиться.

— Ты волновался за меня?

— Да. Огромное облегчение видеть тебя такой бодрой.

— …Спасибо, Рику!

После этого мы пошли к остановке, делясь воспоминаниями. Болтали о том, где жили после переезда, каково было вернуться. О том, как мы поражены, что нашей классной стала Сумирэ-сан — и еще больше поражены тем, как она изменилась.

Несмотря на то, что это был наш первый настоящий разговор за восемь лет, общаться было удивительно легко и весело. Мы говорили так, будто времени и не прошло вовсе. Вся моя неловкость и тревога теперь казались бессмысленными. Если всё пойдет так и дальше, я был уверен — мы сможем отлично ладить как хорошие друзья.

Пока я об этом думал, мы подошли к остановке. Как раз в этот момент показался автобус.

— Ну, до встречи.

— Ага. В следующий раз давай поболтаем в более спокойной обстановке.

— Звучит здорово.

Если мы можем так общаться, то ворошить прошлое, пожалуй, не так уж и плохо.

— Кстати, Рику, а где ты живешь? Раз ты едешь на автобусе, это далеко?

— Я живу рядом с Экономическим Университетом. Обычно езжу в школу на велике — это минут пятнадцать.

— Тогда почему ты сегодня на автобусе?

— Я же говорил — мне нужно кое-куда зайти.

И тут мне пришла мысль.

— Если у тебя есть время… хочешь пойти со мной?

— А мне можно пойти туда с тобой?

От Юки мне нечего было скрывать. На самом деле, если уж мы собрались говорить о прошлом, то это было идеальное место. Об этом всё равно пришлось бы когда-нибудь поговорить, так что чем раньше, тем лучше.

— Вообще-то… я собирался зайти в «Нэко Мамирэ».

— …А?

«Нэко Мамирэ» — то самое кафе, где за мной присматривали, когда я был маленьким. Место, где мы с Юкой впервые встретились.

— Когда я узнал, что возвращаюсь сюда, я сказал себе, что обязательно зайду, как только всё уляжется. Хотел снова увидеть Дедушку и Бабушку. И теперь, когда я в старшей школе, я подумал, что мог бы подрабатывать там, как когда-то Сумирэ-сан.

При этих словах Юка опустила голову, и на её лице появилось тревожное выражение.

— Наверное… ты никак не мог об этом знать.

— …О чем ты?

— «Нэко Мамирэ» закрылось два года назад.

— …Что?

Я застыл, не веря своим ушам. Я понимал слова, но мозг отказывался их принимать. Я не ослышался, и всё же отчаянно желал, чтобы это было так. Пока я стоял в шоке, автобус уехал без нас. Я и сам не заметил, как схватил Юку за руку и шагнул ближе.

— Ты шутишь… «Нэко Мамирэ» закрыто?

— Дедушка умер два года назад. Бабушка не могла тянуть кафе в одиночку, поэтому решила закрыться. А через полгода… Бабушка тоже ушла из жизни.

— …Быть не может…

Я даже не мог вымолвить ни слова. В глазах помутилось от горя, и я непроизвольно оперся на Юку, ища поддержки. Это была не просто скорбь о потере людей, которые были ко мне так добры. Место, в котором хранилось столько моих детских воспоминаний — его просто больше не существовало. Я не мог это принять.

— Рику… ты в порядке?

Обеспокоенный голос Юки доносился до меня, но слова пролетали мимо ушей. Потоку эмоций, поднимавшемуся внутри меня, просто некуда было деться.

***

«Нэко Мамирэ» было кафе, которое любили еще с эпохи Сёва. Уютная кофейня старой школы, которой управляла добросердечная пожилая пара. Это было не просто место для отдыха местных жителей, но и своего рода неформальная «продленка» — хозяева по доброй воле присматривали за детьми, оказавшимися в трудной семейной ситуации, и дарили им свое тепло.

Название пошло от того, что еще до открытия кафе это здание было известно как «кошачий дом» — там жило множество бездомных кошек. Супруги начали заботиться о местных детях точно так же, как о дворовых котах.

И именно в «Нэко Мамирэ» я впервые встретил Юку.

— …Не верится, что их обоих больше нет.

Этой ночью, лежа в постели, я не мог перестать думать о «Нэко Мамирэ». Все дети, которые туда ходили, ласково и без тени сомнения называли хозяев «Дедушкой» и «Бабушкой». Почти как настоящих.

Особенно я — я рос только с отцом, поэтому, думаю, был привязан к ним даже сильнее, чем к своим родным бабушке и дедушке. Я часто помогал разносить заказы, и они всегда говорили: «Мы были бы так счастливы, если бы Рику помог нам управлять кафе, когда подрастет». А я гордо отвечал: «Когда я вырасту, я возьму «Нэко Мамирэ» на себя, так что не волнуйтесь!».

...Я правда говорил это искренне, даже будучи ребенком.

И теперь, когда я в старшей школе, ничего не изменилось. Когда я узнал, что переезжаю обратно в этот город, первое, что я себе вообразил — как я снова работаю в «Нэко Мамирэ». Это должно было стать частью моей юности.

— И теперь… «Нэко Мамирэ» больше нет…

Последний раз я чувствовал подобную пустоту, когда умерла мама. Того особенного места, наполненного детскими воспоминаниями… больше не существовало.

— Нет… это не так. Оно не исчезло — просто им теперь некому управлять.

По словам Юки, само здание всё еще стояло на месте.

— Если так…

Я сел в кровати, сжимая кулак с новой решимостью. Кажется, я наконец понял, что я должен сделать.