Новый коллега

Рассвет застал Леона в его машине, припаркованной недалеко от небоскрёба «Силуэт». Он не спал всю ночь. В голове каруселью вертелись все последние события, словно в безумном вальсе. Он курил одну сигарету за другой, пытаясь уловить связь, которая ускользала, напоминая дым в сыром утреннем воздухе.

В восемь утра Леон зашёл в отдел с папкой. Все затихли. Капитан Двордак, стоя у его стола, медленно поедал пончик с повидлом.

Двордак не глядя кивнул на стул.

— Садись, Вард. Отчитывайся, да побыстрее. У меня через двадцать минут отчёт перед прокуратурой по тому делу с арт-дилером, а ты мне тут ещё подкинул делишек.

Леон начал коротко излагать факты того, о чём они смогли узнать. Двордак слушал, доедая пончик. Повидло капнуло на свежий отчёт с арт-дилером. Капитан равнодушно стёр его большим пальцем, размазав по одной из строк.

— Итого, — перебил он Леона, — у нас второй «суицид». Оба связаны с твоей любимой клиникой. Прекрасно.

Он швырнул бумажную салфетку в урну. Промахнулся...

— Капитан, это...

— Я не закончил, — Двордак понизил голос так, что слышно его было только Леону. — Я знаю, что ты копаешь под это. Я не слепой. Но у меня своих забот достаточно. И уже от одного слова «аномальное» зубы сводит. Копаешь дальше — копай тихо, и чтобы я ни слова не слышал. Понял? А теперь иди работать. И возьми пончик. Выглядишь смертельно-бледным.

Он бросил на стол чистый, в сахарной пудре, пончик и грузно направился к своему кабинету. Весь отдел, затаив дыхание, снова принялся за работу.

Леон заварил крепчайший кофе и с пончиком уселся за компьютер, запуская запросы. К одиннадцати пришли первые результаты.

Барнс, внешнее состояние которого напоминало таковое у человека, проведшего ночь за бумагами, шлёпнул на его стол тонкую папку.

— Вот, забирай по твоему делу. По Фросту. Там результаты. И... — он вставил флешку в компьютер, открыв файл, — записи с камер наблюдения.

На экране Леон увидел пустой, освещённый светом коридор. Временная метка — 17:30. В кадре появляется Эйден Фрост в тёмно-синем костюме. Двигаясь бодрым шагом, он деловито достаёт ключ-карту и прикладывает к считывателю. Дверь открывается. Он заходит. Дверь закрывается.

— Смотри дальше, — пробурчал Барнс, нависая над его плечом.

Леон прокрутил запись. Ничего. Дверь оставалась неподвижной. 17:42 — на временной метке ничего не меняется. 17:45 — тоже. Только в 17:49 в кадр врываются растерянные охранники и участковый после вызова.

— Он вошёл один и не выходил, — констатировал Барнс. — По данным, никто не входил к нему в комнату за последние 48 часов. Даже уборщик. Он сам часто наводил там порядок, к удивлению. Внешние камеры фасада фиксируют падение тела ровно в 17:45. За три минуты до этого ты сам видел — окно уже было заблокировано. Увы, камер, которые видели бы его окно — нет

Леон ничего не ответил и продолжил изучать документы

Следующий отчёт был медицинским. Леон пролистал его, цепляясь взглядом за ключевые слова.

«...патологоанатомическое исследование не выявило следов психоактивных веществ в крови и тканях... хронических заболеваний, способных вызвать внезапный психоз или суицидальные наклонности, не обнаружено... в анамнезе жалоб на бессонницу, кошмары или иные расстройства сна за последние пять лет не зафиксировано... пациент на учёте у психиатра или психотерапевта не состоял...»

Леон откинулся на спинку стула. В истории Фроста нет ни странных снов, ни «Реинтегры». Он был здоровым, преуспевающим человеком, пока не сбросился из окна или его не сбросил кто-то намеренно.

— Барнс, проверь ещё раз. Может, он посещал частных специалистов? Не обязательно психиатров. Неврологов, сомнологов...

— Уже проверили, — Барнс тяжело опустился на соседний стул. — Лео, смотри. Рейнольдс — бывший вояка, мог сойти с ума от прошлого. Фрост — чистый делец. Несчастный случай с химреактивами в лаборатории. Три отдельных инцидента. Совпадение по времени и пара странных деталей, да и только. Капитан прав. Ты надумываешь лишнего.

— Инициалы «Н.Е.» говорят о том, что здесь есть связь, — упрямо сказал Леон.

— Такая могла быть у кого угодно. Может, это крупный поставщик, может, любовница, может, партнёр по гольфу с инициалами «Н.Е.» Мы не нашли ни чьих отпечатков, кроме Фроста. Это просто кусочек бумаги.

Леон чувствовал, как почва уходит из-под ног. Каждый факт, который он собирал как улику, теперь терял свой вес, превращаясь в свидетельство его мании навязчивой идеей. Может, Барнс прав? Может, он просто не спал две ночи и увидел узор в случайных пятнах?

«Хотя нет, разве отсутствие других отпечатков само по себе не является доказательством?»

Он глубоко погрузился в мысли и просидел так часа два. Пока его не прервал резкий звук.

Его телефон завибрировал. Звонил незнакомый номер.

— Детектив Вард? — раздался легко узнаваемый женский голос.

— Вы быстро, Элис.

— Я слышала о происшествии с Эйденом Фростом. Меня тоже привлекли к этому делу, так что частично я получала и некоторые данные. И, кажется, у меня есть информация, которая может вам помочь. Встретимся? Тот же адрес, что и вчера. Через час.

Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Леон тупо смотрел на телефон.

— Кто это? — спросил Барнс, насторожившись.

— Один источник по делу Рейнольдса, — уклончиво ответил Леон, вставая. — М-м-м, свидетель в общем.

— Леон, — голос Барнса стал серьёзным. — Капитан сказал не лезть. Всё, эти дела закрывают. Фрост — несчастный случай или самоубийство, но теперь он не наша проблема. Не гроби карьеру из-за пустого бреда.

— А если этого не бред? — отозвался Леон, уже надевая пиджак. — А если это кто-то очень реальный? Я чувствую, что здесь что-то нечисто.

— Чувства это не доказательства, — устало произнёс Барнс, ненадолго погрузившись в размышления. — Ладно. Валяй. Но если капитан спросит — я тебя не покрывал.

◇◇◇

Кафе «У тихого причала» в предобеденный час было почти пустым.

Леон зашёл в кафе. Элис уже была за столиком. Перед ней стояло два бумажных стаканчика и ноутбук.

Он подошёл. Элис молча подвинула один стаканчик к краю стола.

— Я не знала, какой вы пьёте кофе, — сказала она ровным голосом. — Поэтому тут просто эспрессо. Без сахара. Если хотите сладкий, там на стойке есть.

Леон сел, удивлённо глядя на стаканчик.

— Вы мне купили кофе?

— Это не акт доброй воли, детектив. Холодный, голодный и недовольный собеседник хуже концентрируется. А мне нужно, чтобы вы были весь во внимании.

Он всё же взял стаканчик. Кофе оказался нормальной температуры и, к его удивлению, вполне сносным.

— Спасибо, — пробормотал он.

— Не за что. Это просто кофе, — она отпила из своего стаканчика. — Теперь давайте поговорим о насущном. Вы ведь не просто так пришли.

— Верно. Вы сказали, есть некая информация, — без предисловий начал Леон.

— Да. Об Эйдене Фросте. Вы, наверное, уже получили данные: здоров, не лечился, один в комнате. Те же получила и я, — она подняла на него глаза. — Это и есть ключ. Думаю, вы и сами выстроили пару гипотез.

— Объясните.

— Фрост был инвестором. Помните, я рассказывала вам про кошмары Маркуса?

Он коротко кивнул.

— Допустим, убийца захотел провернуть тоже самое. Но, как вам известно, богатые люди, а особенно инвесторы, часто маниакальны, пугливы и боязливы за свою жизнь.

«Я думал об этом. Иначе он бы не закрылся на два замка, и не стал бы брать аппартаменты в номере с бронированным стеклом.»

Мысленно согласившись с выводами Элис, Леон продолжил слушать.

— Единственно возможным вариантом было проникнуть прямо в его номер, чтобы потом...

Тут Леон резко прервал её.

— Постойте. За последние 48 часов никто, кроме Фроста, не входил в комнату.

Элис согласно кивнула.

— Верно. Всё потому, что не были исследованы иные пути входа в комнату. Например, вентиляция или окно.

Леон покачал головой, отрицая все сказанные ей слова.

— Всю вентиляцию я проверил лично. А на крыше установлены камеры. Можно предположить, что кто-то спустился с этажа выше и пробрался в окно. Но стоит автоматическая система блокировки, и пока никого нет в помещении, окно должно блокироваться.

Элис потупилась.

— Об этом... мне не говорили.

Она замолкла и стала размышлять.

Леон, решив разбавить молчание, ненадолго отвлёкся от основной темы.

— Ранее вы упомянули, что вас тоже привлекли к этому делу. В качестве клинического психолога, я так понимаю?

Элис молча кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то, похожее на досаду.

— В качестве консультанта по поведенческому профилю. Начальство Фроста хочет понять, был ли он в стрессе из-за бизнеса. Официально — чтобы исключить давление на компанию. Неофициально — чтобы успокоить акционеров. Они хотят, чтобы это оказалось простым суицидом. Любые версии о внешнем вмешательстве нежелательны.

— И вы согласны с ними? — спросил Леон, пристально наблюдая за ней.

Она медленно выдохнула, отодвинув ноутбук.

— Я согласна с тем, что есть. Факты говорят, что человек заперся в комнате, где никто не мог быть, и выпал из окна, которое за несколько минут до этого было заблокировано изнутри. Либо кто-то нашёл способ обмануть систему, совершив виртуозное убийство. Либо он сделал это сам.

— Что вы имеете в виду?

— Я всю ночь изучала системы «умного дома». Особенно те, что устанавливают в таких комнатах. Там всегда есть ручное управление — кнопка, рычаг. Но иногда есть и цифровое — через приложение или компьютер. Вы видели дисплей? «Пользователь: FrostA». Это значит, он, скорее всего, активировал протокол удалённо. С телефона, например. Зайдя в комнату. Или в момент падения... Либо же это мог сделать кто-то, имея доступ к его учётной записи.

Эта мысль, высказанная вслух, казалась дикой, но Леон почувствовал, как что-то щёлкнуло в мозгу.

«Верно, но не слишком ли просто, в таком случае? Да, это не объясняет того, как убийца выбрался сам, но служит как доказательство самоубийства.»

— То есть, вы предполагаете, что Фрост сам устроил весь этот цирк?

— Не сам, — поправила его Элис, и её голос стал тише. — Возможно, на него кто-то давил.

Леон молчал, переваривая информацию. Звучало натянуто, но пока это было единственное разумное объяснение тому, что произошло.

«Или же могло произойти...»

— Это требует доступа к серверной компании-установщика. Или к его личным гаджетам, — наконец сказал он.

— Или к нему самому, — добавила Элис. — Фрост был богат. У него было много технологичных игрушек, и он, скажем, мог спокойно переделать систему под себя. Понимаю, что для самоубийства это глупо, но есть ли у вас идеи лучше, детектив?

Она замолчала, дав ему подумать.

Верно, идей у Леона не было больше никаких.

— Зачем вы этим занимались? — задал он главный вопрос. — Вас наняли найти подтверждение суициду.

Элис посмотрела на него своими тёмными, неотразимо спокойными глазами.

— Потому что я, как и вы, не верю в совпадения, детектив Вард. Смерть Рейнольдса, смерть Фроста... Они были связаны, пусть даже и не напрямую. Если это убийства, то следующий на очереди — кто-то ещё из их круга. Тогда моя работа по «профилированию суицида» превратится в фарс. А я не люблю, когда меня используют для сокрытия правды. К тому же, у меня ещё осталась честь и дух детектива, от которой, по правде говоря, мне бы необходимо было избавиться ещё давно.

Она встала.

— В общем, я дала вам свою гипотезу. У вас есть доступ к техническим экспертам. Проверьте журналы системы безопасности, историю входов в учётную запись Фроста и активации команд. Если там есть следы — вы найдёте убийцу. Если нет... — она развела руками, — тогда это действительно было самой странной смертью на моей практике.

Она оставила деньги на столе и ушла, не оглянувшись. Леон остался сидеть с кружкой остывшего кофе и тяжёлыми мыслями.

Он подал запрос на просмотр возможности удалённой активации системы. Через час пришли результаты, где говорилось, что подобная функция встроена в систему не была изначально.

Это ещё больше вогнало Леона в тупик.

◇◇◇

Вечером Леон слишком поздно вернулся домой. Он вошёл в квартиру, бросив ключи на блюдце. Соня, дремавшая на подоконнике, спрыгнула и пошла за ним на кухню, петляя между ног.

— Да-да, не переживай ты так, — сказал он, погладив её по мягкой шерсти. — Покормлю. Задержался...

Ночью Леону снова не спалось. Он ворочался, а когда сон наконец накатил, то был тревожным и ярким.

Он снова стоял в кабинете Фроста. Но теперь комната была огромной, а окно — гигантским цифровым дисплеем. На нём горели зелёные строки кода. Леон подошëл ближе, пытаясь разобрать его: «IF TIME = 17:42 THEN LOCK… IF TIME = 17:45 THEN UNLOCK FOR 0.3 SEC...».

Внезапно цифры на дисплее поплыли, превратившись в буквы «Н.Е.».

А затем из ниоткуда прозвучал искажённый голос Элис: «Система всегда исполняет команды. Даже если команда — самоуничтожение. Особенно если команда — самоуничтожение».

Окно-дисплей мигнуло, и Леон увидел в нём отражение. Отражение лица Фроста, искажённое ужасом.

Руки Фроста били по стеклу, но оно не поддавалось. А потом стекло исчезло. На долю секунды. И отражение Фроста сорвалось вниз, в чёрную пустоту, с тихим щелчком.

Леон резко потянулся к дисплею, чтобы остановить код, но его пальцы прошли сквозь него, пройдя через окно. Леон стал проваливаться в бездонную тьму.

После этого он с криком проснулся.

Сердце колотилось сильнее, чем во время прошлых кошмаров. Он сел на кровати, вытирая пот со лба. В комнате было темно и тихо. Но ощущение от недавнего сна леденило душу.

Он включил свет и дрожащими руками налил воды. Это был просто кошмар. Смешение дневных впечатлений и страхов. Или после слов Элис его подсознание смогло собрать какую-то картинку?

Он включил экран телефона, чтобы посмотреть время. Три ночи. Мельком он увидел несколько пропущенных от матери.

«Вероятно, опять волнуется», — подумал Леон и смахнул уведомление.

Последние дни он был слишком занят, поэтому не мог ответить, откладывая её звонки на потом.

Спать больше не хотелось. Леон сел за стол, включил ноутбук и начал строить схему. В центре — инициалы «Н.Е.». От них стрелки к Рейнольдсу и Фросту. От Фроста стрелка к «системе безопасности/взлому». От Рейнольдса — к «кошмарам/психологическому воздействию».

Общий знаменатель? Возможно, общее прошлое.

Элис знала о кошмарах Рейнольдса. Она также предложила версию самоубийства Фроста. В одном случае она считала, что было совершено убийство, а в другом — наоборот.

Утром, едва дождавшись начала рабочего дня, Леон снова позвонил в технический отдел. Теперь его интересовала не только возможность удалённого запуска команды.

— Мне нужна полная цифровая экспертиза системы «умный дом» из кабинета 2501 в «Силуэте». Особенно журналы событий за последнюю неделю. Найдите аномалии, удалённые команды, изменения во времени. И проверьте, есть ли в системе учётная запись с правами администратора, кроме владельца. И если есть — кто к ней имел доступ.

Повесив трубку, он уставился в стену. Возможно, он шёл против приказа капитана. Но другого пути не было. Он точно был уверен, что это дело куда крупнее, чем кажется на первый взгляд. Так подсказывало ему детективное чутьё, а ему он, как правило, был свойственнен доверять.

Вдруг над Леоном нависла тень — капитан Двордак стоял у него за спиной с выражением лёгкого раздражения.

— Вард. Продолжаешь изучать дело Фроста. Оказывается, его вдова наняла адвокатов и настаивает на тщательном расследовании. Боится, что это всё-таки убийство, и компания попытается списать всё на суицид, чтобы не платить страховку. Давят сверху. — Капитан бросил на стол новую, теперь куда более объёмную папку. — Так что официально — ты теперь ведёшь это дело. Но с условием. Твои теории про «Н.Е.» и связи с Рейнольдсом остаются при тебе. Формально — расследуешь смерть Фроста. И у тебя будет консультант. Она как раз занималась этим делом, и психологов у нас здесь не так много свободных.

Леон почувствовал, как у него замерло сердце.

— Консультант?

— Да. Элис Мон. Её наняла компания Фроста для создания психологического портрета, а теперь вдова хочет, чтобы она помогала и нам — как специалист по поведению и стресс-факторам в бизнес-среде. У неё есть доступ к личным данным и его окружению. Используй её. Но держи в узде. И помни, — капитан наклонился, понизив голос, — если ты начнёшь копать не туда и вытащишь на свет какую-нибудь старую грязь, связанную с «МэйДжен» или чем похуже, я тебя сам вышвырну с работы. Ты проверяешь версию убийства Фроста. Только её. Понял?

— Понял, капитан.

Едва Двордак удалился, в дверь отдела постучали. На пороге стояла Элис. В строгом сером костюме, с планшетом в руках, она выглядела как образцовая профессиональная консультантка. Её взгляд встретился с Леоном, и в нём не было ни тени удивления.

— Детектив Вард. Кажется, мы теперь коллеги на законных основаниях.

Леон без энтузиазма кивнул. Элис молча поставила свою кожаную папку на стол рядом со столом Леона — не на свободный, а так, чтобы уголок касался его стопки бумаг.

— Детектив Вард, — начала она ровно. — Для эффективной работы мне нужен доступ к трём вещам: полным отчётам с мест всех смертей, включая фото без цензуры; служебным делам всех погибших за последние десять лет; и вашему личному рабочему журналу по этому делу.

Леон, не отрываясь от монитора, пробурчал:

— Мой журнал не входит в протокол.

— Именно поэтому он и важен. — Она открыла папку. Внутри лежал планшет с матовым экраном. — Взамен я предлагаю полный психологический профиль каждого погибшего, составленный на основе открытых данных и моих источников. Первый, по Маркусу Рейнольдсу, уже готов.

Она повернула планшет. На экране было что-то вроде ментальной карты: в центре фото Рейнольдса, а от него лучи — «Афганистан», «чувство вины», «идеализм», «страх предательства». На пересечении лучей — вопросительные знаки.

— «Страх предательства» откуда? — не удержался Леон.

— Из анализа его публичных выступлений за последний год. Он семь раз использовал метафору «нож в спину» в контексте коллег и дважды — «отравленный источник». Это не диагностично, но показательно. Он чувствовал угрозу из ближнего круга. — Она выдержала паузу. — Как и вы прямо сейчас, детектив.

Он уже собирался ответить ей, когда их прервал звонок. Дежурный сообщил, что из технического отдела пришёл специалист по системам безопасности.

Через несколько минут перед ними стоял молодой парень в очках, с табличкой «А. Коренок, инженер-программист» на шнурке. Он нервно переминался с ноги на ногу, держа в руках ноутбук.

— Вы запрашивали данные по системе «СмартСейф» из здания «Силуэт», кабинет 2501, — начал он. — Я провёл полный аудит.

— И что нашли? — спросил Леон.

— Ничего, — развёл руками Коренок. — Система чиста. Ни следов удалённого доступа, ни подозрительных команд в журнале событий. Протокол безопасности №4 был активирован в 17:42 пользователем FrostA через ручной интерфейс в комнате. Больше никаких манипуляций с окном не зафиксировано. После активации до падения тела система была в режиме полной блокировки.

Леон почувствовал, как разочарование накрывает его с головой. Значит, Элис была не права. Выходит, всё действительно указывало на самоубийство.

И тут его взгляд упал на пустую картонную чашку от кофе на столе. Он точно не помнил, когда её выпил. За последний час? За два? В памяти был смазанный, туманный промежуток.

«Собирайся, Вард», — жёстко приказал он себе, с силой потерев виски.

И тут у Леона внезапно сложилась одна из картинок.

— А если… — он вдруг выпалил, осенённый мыслью из своего кошмара, — а если команду можно было запрограммировать заранее? Не как удалённый доступ, а как… отложенное действие, например. Чтобы время активации в системе значилось одно, а выполнялась она позже? По таймеру. Такое возможно?

Коренок нахмурился и стал копаться в своих записях на ноутбуке.

— Теоретически... да. В системе «СмартСейф» есть функция планировщика задач. Можно было создать задачу: «Заблокировать окно в 17:42». Но в журнале это всё равно бы отобразилось как создание задачи и её выполнение. И время создания тоже было бы зафиксировано. У нас в логах ничего подобного нет.

— А если удалить запись о создании задачи? — тихо спросила Элис, впервые вмешавшись в разговор. Все взгляды устремились на неё. — Сразу после того, как задача выполнилась. Можно ли стереть только эту запись, оставив факт выполнения?

Коренок задумался, постукивая пальцем по клавиатуре.

— Это крайне сложно. Но если у кого-то есть рут-доступ, права суперпользователя к серверу системы, а не просто к интерфейсу в комнате... Тогда да. Можно было бы влезть в сырые логи базы данных и вырезать конкретные строки. Но это оставило бы след — разрыв в нумерации записей, несоответствие времени. Наш софт такие аномалии бы заметил. Я проверял — всё чисто.

— А если, — продолжил развивать идею Леон, — если взломать систему до события. Установить скрытый модуль, который не создаёт задачи в обычном планировщике, а живёт где-то глубже. Он ждёт определённого времени или команды-триггера. Например, ручной активации протокола самим Фростом. Как только Фрост нажимает кнопку — модуль срабатывает, но делает не то, что просит пользователь. Он фиксирует в логах стандартную запись «Пользователь FrostA активировал протокол в 17:42», а сам в фоновом режиме начинает отсчёт до 17:45. В 17:45 он на долю секунды даёт команду на разблокировку механизма, имитируя сбой. А затем самоуничтожается, стирая все следы своего существования из памяти системы. Остаётся только чистая, красивая запись о том, что хозяин всё сделал сам.

В кабинете воцарилась тишина. Барнс, слушавший всё это, присвистнул.

— Звучит как сценарий для шпионского триллера. Это вообще возможно? Как ты к такому пришёл?

Коренок побледнел. Он выглядел так, будто его только что ударили током.

— Это... это если и так, то наш враг крайне высокого уровня. Для этого нужны уникальные эксплойты, доступ к исходному коду или аппаратуре… Но… технически… если предположить неограниченные ресурсы и высочайшую квалификацию взломщика… да. Такое возможно. И обнаружить это постфактум, если модуль написан гениально и удалил себя без следа… почти невозможно. Можно найти только косвенные улики. Микросекундные задержки в ответе системы, которые не соответствуют стандартным тестам. Но для этого нужны эталонные логи системы до взлома, чтобы сравнить их.

Леон смотрел то на потрясённого техника, то на спокойную Элис. Она почти сразу поняла, о чём думал Леон.

«Неужели она настолько гениальна? С виду и не скажешь, но, видимо, это так.»

— То есть, вы считаете мою версию правдоподобной, раз поддержали её? — спросил он.

— Я считаю, теперь это единственное логичное объяснение, если мы исключаем самоубийство, — протараторила Элис. — Это гипотеза. Её, опять же, ещё нужно проверять. Необходимо искать следы такого модуля в образе памяти с сервера управления зданием. А потом найти того, у кого были мотивы, ресурсы и навыки, чтобы такое провернуть.

— А кто, по-вашему, мог иметь такие навыки? — встрял Барнс. — Я лично не встречал таких ещё.

Элис пожала плечами.

— Крупный конкурент Фроста, нанявший хакеров. Криминальный синдикат, специализирующийся на кибер-шантаже. Или кто-то из его близкого круга. Кто-то, кому он доверял доступ к своим системам, расписанию и прочему. Без понятия.

«Кто-то вроде тебя?» — пронеслось в голове у Леона.

Элис теперь была частью команды. У неё был легальный доступ ко всем данным. Она могла направлять расследование в нужное русло, подбрасывать «улики» или, наоборот, топить неугодные версии.

Леон не отбросил мысль о том, что Элис может оказаться подосланным шпионом или вовсе самим преступником, поэтому продолжал наблюдать за ней.

Коренок, всё ещё под впечатлением, пообещал провести углублённый анализ серверных логов на предмет аномалий в временных метках и проверить наличие скрытых разделов в памяти. Он пошёл к выходу, а в кабинете повисла тяжёлая атмосфера.

— Что будем делать? — спросил Барнс, глядя на Леона.

Леон посмотрел на Элис. Она деловито делала пометки в планшете.

— Наверное, будем проверять гипотезу, — твёрдо сказал Леон. — Но придётся проверять всё. И цифровые следы, и человеческие. Мистер Коренок, — он обратился к уже удаляющемуся инженеру, — вам нужно также предоставить полный список всех, кто имел физический или административный доступ к серверной «Силуэта» за последние шесть месяцев. И всех подрядчиков, которые обслуживали систему безопасности Фроста.

Затем он повернулся к Элис.

— А вам, мисс Мон, необходимо составить полный список всех тех, кто мог желать смерти Фросту. Не только бизнес-конкуренты. Личные враги, бывшие партнёры, обиженные сотрудники, без разницы. Особенно те, кто разбирается в технологиях.

Она кивнула, не отрываясь от планшета.

— Конечно, детектив. Я уже начала.