Запертая комната

Первый луч рассвета ярко бил в глаза. Леон приподнялся на локтях, пытаясь вдохнуть поглубже и прогнать остатки сна. 

Посреди ночи ему приснился кошмар не из приятных. Сказалась, видимо, рабочая усталость.

«Может, надышался чем-то вчера. Надо будет сходить, провериться после у врача...» 

Он потёр рукой лицо и тихо встал. Холодный линолеум под босыми ногами несколько бодрил и сразу вернул Леона к реальности. Его квартира-студия была как всегда — выставочный образец одиночества: кровать, стол, стул и полка с книгами, которые он прочитал ещё много лет тому назад.

Полицейская форма, аккуратно повешенная на спинку стула, казалась, практически единственным знаком того, что здесь ещё живут, в этом море безликости и одиночества. 

На столе лежало удостоверение. Детектив третьего класса, уголовный розыск, отдел особых расследований.

На кухне Соня уже сидела у пустой миски, поджав хвост. Её вид — полное, безмолвное укоризненное ожидание — был одним из немногих, делавших это жильё похожим на дом.

Он включил телевизор, пока готовил кофе в турке. Звучали местные новости, утренний выпуск. Диктор с безразличным лицом перечислял происшествия за ночь: пожар в заброшенном здании в промзоне, его вчерашний вызов; два ДТП — одно из которых смертельное; кража со взломом. И затем, последней строчкой:

— ...а в районе Олд-Тауна было обнаружено тело мужчины. По предварительным данным, сорокалетний Маркус Рейнольдс, по всей видимости, покончил с собой. Полиция детали не комментирует. 

Леон замер с ложкой кофе в руке, увидев место происшествия. 

— Ха-ха… Ну не может быть такого...

На экране появился реабилитационный центр «Реинтегра». 

Решив не терять времени даром, он допил кофе и быстро собрался на работу.

Час спустя он уже был в участке. Отдел гудел, как улей. Его напарник, Барнс, с красными от недосыпа глазами жевал кусок хлеба, запивая его уже остывшим чаем.

— Слыхал про Рейнольдса? – негромко спросил Барнс, протягивая Леону бумажный стаканчик с, вероятно, тем же чаем. – Чистый выстрел в висок в своём кабинете. Никаких признаков борьбы или даже предсмертной записки. Бывший военный, между прочим. В Афганистане служил. А после врач-реабилитолог. Странно всё это.

— Почему странно? ПТСР — не редкость, — сказал Леон, машинально принимая стаканчик в руки. 

— Так-то да. Но у этого парня была жена, двое детей, частная практика и весьма много денег. Да и пистолет он зарегистрировал всего две недели назад. Как будто знал, что тот понадобится. К тому же место... его клиника. Кто кончает с собой на работе в шесть утра? Более того, ты ведь спрашивал меня вчера о ней. Неужели, что-то предполагал?

Леон не ответил. Его взгляд упал на доску объявлений, где среди прочих бумажек висело расписание дежурств. 

— Нет. Но это место мелькает то и дело в последнем деле. И не только там.

Тут через весь отдел закричал начальник — капитан Двордак:

— Вард! Там твоё дело. То вчерашнее происшествие — пожар в конторе. Лаборатория дала итоговое заключение. Действительно, никакого настолько сильного горючего, огнеопасных или взрывоопасных реагентов там не было. По зарегистрированным данным. Стены оплавились от кратковременного воздействия температуры свыше десяти тысяч градусов. Локально... И радиация… Похоже на небольшой ядерный взрыв, однако эксперты отрицают возможность такого. Будешь дальше копать?

«Я не учёный, но немного знаю об этом. Локальным ядерный взрыв быть вряд ли может. А вот обычный химический — вполне…»

— Да, капитан, — немного подумав, ответил Леон. 

Мысленно его уже не было здесь. Он думал о смерти Маркуса Рейнольдса. 

Сначала пожар в лаборатории, где каждую неделю появлялись врачи из его клиники. Далее смертельная авария и пробка в момент того же пожара. Далее самоубийство на следующее утро.

Параллельно этому, Леон разбирал какие-то бумаги.

Он просидел так с несколько часов. В горле пересохло, и Леон решил прогуляться до автомата с напитками.

Барнс, не глядя, ткнул в его сторону бумажным стаканчиком.

— Держи. Это чай... Холодный, но в целом пить можно.

Леон принял стакан. Жидкость действительно была едва тёплой.

— Сахар положил?

— Три ложки. Знаю, ты без этого не живешь после поздних дежурств, — Барнс хмыкнул, отламывая кусок хлеба. — Слушай, насчёт этой твоей «Реинтегры»… Капитан, конечно, гонит, но ты тоже не зарывайся, ага? Я в прошлом году вёл дело — там также все стены были в странных формулах. Оказалось, художник-псих сбежал и решил «украсить» офисы. Потом мы его в подвале с банкой синей краски нашли. Он думал, это волшебный эликсир.

Леон пригубил чай.

«Слишком сладко... Точно чай?»

— И к чему это?

— А к тому, что не стоит искать везде заговоров. Но если это всё-таки заговор… — Барнс наконец посмотрел на него, и в его усталых глазах мелькнула редкая серьёзность, — ...можешь обратиться ко мне. Я хоть и люблю поныть, но спину прикрыть умею.

Он отпил из своего стакана, скривился.

— Чёрт. Это же чай. Я тебе кофе отдал. Ну, думай теперь быстрее.

После этого он вернулся к своей бумажной работе.

◇◇◇

Они просидели в тишине минут десять.

— Барнс, — сказал Леон, отрываясь от стаканчика. — Где лежит Рейнольдс?

— В морге на Бейкер-стрит. Но тебе-то зачем? Это не наше дело, самоубийство — дело участковых. 

— Просто посмотреть хочу, — быстро ответил Леон, уже надевая пиджак. В его голосе прозвучала непреклонная нота. 

Барнс пожал плечами.

— Твоя воля. Только не зарывайся. У нас и своих дел полно. 

◇◇◇

Вокруг стоял едкий запах формалина. По коридорам без конца ходили люди в халатах и масках, иногда везя перед собой носилки.

Прямо сейчас Леон стоял в морге, ожидая, пока ему покажут Рейнольдса. 

Молодой патологоанат, проведя Леона в одно из помещений, неторопливо и с неохотой выкатил тело к нему. 

— Всё по классике, — сказал он, указывая на аккуратную входную рану у виска. — Выстрел был сделан в упор. Пистолет Beretta 92FS, его же, зарегистрированный. Отпечатки тоже его. Ничего необычного, самое стандартное самоубийство. 

Леон посмотрел на Маркуса Рейнольдса. Ему было сорок лет. Выражение его лица было спокойным. Почти даже умиротворённым. 

И не сказать, что этот человек мог так просто приставить к своему виску пистолет и спустить курок. 

На левой руке был небольшой шрам, похожий на ожог от сигареты. Но форма была странной. Не круглой, а скорее угловатой.

— Что с рукой? — с любопытством спросил Леон.

— Старый шрам. Ничего существенного. В истории болезней есть отметка о несчастном случае в детстве. Коснулся раскалённой дверной ручки, — ответил патологоанат.

— Можно посмотреть его личные вещи?

Френсис вздохнул и принёс опечатанный пакет. Ключи, бумажник, часы, смартфон с разряженным аккумулятором. И маленький, карманный ежедневник в кожаном переплёте. Леон, надев перчатки, взял его. Страницы были почти пусты. Несколько записей о встречах с пациентами. На последней заполненной странице, в день смерти каллиграфическим почерком было выведено: «Клиника, 6:00. Встреча с Н.Е.».

— «Н.Е.»? — пробормотал Леон.

— Наверное, пациент. Или коллега. Неизвестно. Но в 6:00 в клинике никого не было, кроме него. Камеры показывают, что он вошёл один, — сказал патологоанат. — И записи ни у кого с такими инициалами не было. Полагают, что под конец жизни он стал параноиком. 

«Если полагают, значит были и другие случаи в его жизни, на это указывающие?»

Леон закрыл ежедневник. Его пальцы почувствовали что-то под кожей переплёта. Небольшую неровность. Он осторожно надавил на неё. В корешке оказался тонкий потайной кармашек. Внутри лежала сложенная вчетверо бумажка. Он развернул её.

Это была распечатка — часть электронной карты города. На ней был отмечен один объект: кафе «У тихого причала» на набережной. Никаких пометок или записей.

— Можно я возьму это? Как возможную улику? — тихо спросил Леон.

Френсис пожал плечами. 

— Бери. Всё равно дело почти закрыто. Самоубийство на глаза. И эту кофейню исследовали.

Леон положил бумажку в свой блокнот. Перед уходом он ещё раз взглянул на лицо Рейнольдса. 

Мужчина смотрел в потолок пустыми глазами, и в них, как показалось Леону, было не отчаяние, а недоумение. Словно он сам не понял, как всё произошло.

Выйдя из морга, он направился к машине.

«Кафе, значит?»

Размышляя, он включил радио. Зазвучали отрывки какой-то старой песни. Леон знал её, ведь она напомнила ему о раннем детстве — самое яркое и счастливое время его жизни. Время, когда он ездил к брату в лабораторию, общался с ним на детективные темы и разгадывал сложные загадки, которые задавал или придумывал брат...

◇◇◇

Кафе «У тихого причала» оказалось крошечным заведением с тремя столиками внутри и двумя на улице, под зонтиками. Леон заказал эспрессо и сел за столик у окна, наблюдая за происходящим. Ничего примечательного. Пара студентов с ноутбуками, пожилая женщина с собакой и бармен, лениво протирающий бокалы.

Он достал блокнот и вновь положил перед собой карту с отметкой. 

«Зачем Рейнольдсу понадобилось отмечать именно это место? Возможно, он здесь встречался с тем самым «Н.Е.»? А может, эта кофейня — просто его любимое место, да и только?»

— Первый раз здесь?

Леон вздрогнул. Голос прозвучал прямо у него за спиной, тихо, но чётко. Он обернулся.

За соседним столиком сидела женщина. Её взгляд был прикован к книге в твёрдом переплёте. У неё были тёмные волосы, собранные в строгий пучок, и тонкие руки. Но это было не главное. Главное – она была вся в чёрном. Чёрный свитер, чёрные брюки, даже обложка книги была чёрной. Она выглядела как тень, случайно принявшая человеческую форму.

— Простите? — вежливо переспросил Леон.

— Я спросила, вы здесь впервые? — она подняла на него глаза. Они были цвета тёмного моря. — У вас явный вид человека, который ищет не кофе, а что-то другое. Например, ответы. 

— А у вас вид человека, который их даёт, — полушутливо ответил Леон, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Её глаза будто прожигали его насквозь.

Уголок её рта дрогнул, но улыбкой это назвать было нельзя. 

— Иногда. Я Элис. Частный консультант. Психология, криминальный анализ. 

Она отложила книгу. На обложке золотыми буквами было напечатано: «Паттерны коллективного бессознательного в современных урбанистических культурах».

— Леон Вард. Детектив, полиция, – сказал он, доставая удостоверение.

— Знаю, — просто сказала она. И продолжила, не дав ему опомниться. — Вы расследуете смерть Маркуса Рейнольдса. Он хороший врач и сам по себе стабильный человек. Не похожий на суицидника.

— Откуда вы...

— Я работала с ним. Консультировала по случаю одного его пациента с тяжёлой фобией. Он интересовался природой навязчивых идей. Особенно тех, что приходят во снах. 

Элис сделала паузу, давая Леону обдумать её слова, а затем продолжила:

— Он говорил, что у него самого появились странные сны. Очень яркие. В них голоса давали ему разные указания... Собственно, поэтому я пришла сюда, чтобы помочь вам. 

Леон почувствовал, как кровь отливает от лица. Он уверенно проигнорировал вторую половину её фразы и сцепил руки, лежащие на столе, в замок. 

— Какие указания?

— Он не уточнял. Сказал только, что те связаны с чем-то, вроде, предательством. Или обманом близких людей. В конце концов, он начал бояться засыпать. 

Элис размеренными движениями отпила глоток кофе. Её взгляд на секунду задержался на паре за соседним столиком — пожилые супруги молча читали газеты, их руки почти касались друг друга на столе.

— Страшно, — вдруг сказала она тихо, даже не глядя на Леона. — Не то, чтобы сны пугали. Скорее даже то, что можно прожить всю жизнь, а потом в один момент не проснуться. Либо осознать, что мир вокруг был твоим сном, а ты на самом деле так и живёшь своей, но другой жизнью, в другом мире.

В её голосе прозвучала то ли презгливость, то ли зависть. Не давая Леону задать лишние вопросы, Элис сразу продолжила:

— За неделю до смерти он мне позвонил. Был в панике. Говорил, что встретил здесь, в этом кафе, человека, который утверждал, что видит те же сны. Они долго разговаривали. И этот человек, по словам Маркуса, знал детали, которые сам Маркус никому не рассказывал. Даже мне.

— И кто этот человек?

— Маркус не назвал имени. Только инициалы — «Н.Е.». Может, они что-то значат для вас? 

Леон крепко сжал кулаки. 

Искомая ниточка дёрнулась и натянулась.

— Возможно. «Н.Е.»? Вы точно уверены?

— Абсолютно. Я записываю все консультации. У меня есть блокнот. Эм, Маркус разрешил вести записи для своего исследования. 

Она посмотрела на него своими тёмными глазами, и в них мелькнуло что-то похожее на жалость.

Леон опешил от этого взгляда, не зная, что и сказать. 

— Детектив Вард. Я думаю, смерть Маркуса — не самоубийство. Мне кажется, его убрали. Следствию я говорила то же самое, но, вроде как, мне не очень-то и хотят верить. 

— То есть, следователи получили ту же и информацию, что и я?

Элис недовольно нахмурилась.

— Я ведь так и сказала…

Леон пожал плечами и извиняюще улыбнулся. Потом деловым тоном продолжил.

— Просто уточнил ещё раз, не стоит так относиться к моим вопросам. Есть ли какие-то данные, которые подтверждали были наличие этих странных снов у Рейнольдса?

Элис ответила не сразу, приложив прежде руку к подбородку и уставившись в потолок.

— Вряд ли… Только записи в моём блокноте.

Отставив пустую чашку в сторону, Леон придвинулся ближе. Элис, словно копируя его действия, сделала то же самое.

— Возможно, у него дома или на работе есть какие-то записи?

— Следствие не нашло ничего подобного, — лишь пожала в ответ плечами Элис.

«Два странных происшествия за такой короткий срок. Хм...»

— Вы сказали, что пришли помочь, — вдруг вспомнил её ранние слова Леон. 

— Всё так, — Элис кивнула. Её пальцы на секунду сжали ручку кружки, костяшки побелели, а взгляд ушёл куда-то в пустоту за плечом Леона. — Я тоже в криминалистике работаю. В данном случае наши интересы совпадают.

«Странная реакция», — мелькнуло у Леона, но он тут же отогнал мысль.

— Раньше я, как и вы, была детективом, много всего расследовала... В данном случае наши интересы совпадают. Мне неизвестно, зачем вам это дело, но причины у меня есть свои. 

Она опять пожала плечами и вернулась к своему кофе. 

«Не исключено, что она и сама один из виновников произошедшего, а сейчас пытается втереться в доверие.»

Леон не до конца доверял своей собеседнице. Вернее, он просто не мог так просто сделать это ввиду своей профессии.

«После попрошу Барнса пробить её…»

Наступило недолгое молчание, которое было прервано подошедшим барменом:

— Я прошу прощения, — начал он, — но у нас не хватает свободных мест. Могу ли я узнать, как скоро вы закончите? 

Леон огляделся. Действительно, все столы были заняты уже новыми лицами. Причин уходить не было, но он с детства не любил доставлять проблем окружающим, поэтому встал с места. 

— Что ж, я считаю, наша беседа вышла конструктивной, — подвëл Леон краткий итог больше для себя, чем для своей собеседницы. — Было приятно поговорить с вами. Но мне уже нужно идти, я не могу задерживаться надолго. 

Он собирался уже развернуться и уйти, но... 

— Хорошо, тогда возьмите мою визитку, — протянула Леону небольшую бумажку Элис. — В случае чего, вы сможете связаться со мной таким образом. 

Рядом с бумажником в её открытой сумке Леон мельком увидел забавный маленький предмет: полированный деревянный бочонок с тёмным металлическим ободком, точёный, явно ручной работы. Банальный сувенир, но выглядел он чужеродно в этой строгой дамской сумочке, а от того разбавлял её представление в лице Леона.

Он, не колеблясь, принял визитку и в ответ протянул свою.

Вслед за этим она тоже поднялась и прошла мимо Леона. 

— Надеюсь, мы ещё встретимся. 

Окинув его тем же странным взглядом напоследок, она удалилась. 

Леон вышел на улицу и остановился, глядя на затянутое тëмными облаками небо. 

— Верно, обещали же дождь... 

Внезапно земля под ногами качнулась, как палуба корабля. Он схватился за фонарный столб и зажмурился. В висках застучало.

— Две бессонные ночи, чёрт возьми, — прошипел он себе под нос, когда мир через пару секунд снова встал на место.

Вдруг телефон в его кармане зазвенел. Звонил Барнс. 

— Это Вард, слушаю. 

— Срочное происшествие в деловом районе. Быстрее туда! По пути введу в курс дела и объясню детали. 

— Принял. 

Не теряя ни секунды, он запрыгнул в машину и устремился к деловому району. 

◇◇◇

Деловой район пронзительно сверкал даже под хмурым небом. Начинало смеркаться. Мокрый асфальт уже блестел от начинающегося дождя.

Леон втиснул машину в узкий переулок за небоскребом «Силуэт», где уже стояли три патрульные машины. Жёлтая лента оцепления перекрыла служебный въезд, а вокруг собирались зеваки. На асфальте, накрытый брезентом, неуклюже лежал труп. 

Барнс ждал его у входа с серым выражением лица. 

— На двадцать пятом был кабинет. — бросил он, шагая к лифтам. — Эйден Фрост вывалился из окна своего кабинета всего с получаса назад. Охранник вызвал нас. Ты первый, кто войдёт. Дверь не трогали. Ждут тебя.

— Почему меня? — уточнил Леон, входя в кабину лифта.

— Потому что после вчерашнего твоего интереса к Рейнольдсу и той странной истории с пожаром, капитан решил — все аномальные самоубийства сводятся именно к тебе. Считай, просто повезло, — Барнс хмыкнул без тени юмора. — А если без шуток, то ты сейчас один, кто свободен и близок к этому месту. Дверь заперта на электронный замок и механическую задвижку изнутри.

Лифт бесшумно поднялся на двадцать пятый этаж. Коридор был пуст и неестественно тих. У двери с табличкой «Эйден Фрост. Приватные апартаменты» стояли двое участковых. 

— Никто не входил? — уточнил Леон, надевая латексные перчатки и бахилы.

— Никто, детектив. Как нашли, так и стоит. Администратор дал код, но мы ждали вас.

Леон кивнул. Клавиатура кодового замка светилась мягким зелёным светом. Он ввёл шестизначный код, который ему продиктовали по рации. 

Раздался щелчок электромеханизма. Но дверь не поддалась. Оставалась толстая стальная задвижка, видимая в щель. Её задвинули изнутри.

— Придётся вышибать, — пробормотал один из участковых, протягивая руку к рации на груди.

— Нет, — Леон осмотрел дверную коробку. — Вызывайте слесаря из управления здания. Пусть аккуратно снимет петли с нашей стороны. Мы же войдем, не повредив задвижку. Мне важно её состояние, — он на секунду задумался, после чего положил руку на кобуру. — И будьте начеку. 

Пока ждали слесаря, Леон изучил коридор. Камера наблюдения смотрела прямо на дверь. Это было хорошо. Значит, будет точная запись всех, кто входил и выходил.

Через пятнадцать минут дверь аккуратно сняли с петель и отставили в сторону. Леон первым, достав пистолет, осторожно переступил порог и включил мощный фонарик.

Кабинет был просторным, выдержанным в стиле хай-тек: сталь, стекло, черная кожа. Панорамное окно во всю стену открывало зловещий вид на серое небо.

— На первый взгляд никого. 

Леон замер, внимательно осматривая пространство. 

Первым делом в глаза бросился массивный стеклянный стол. Он был безупречно чист и практически пуст, за исключением одного места. Прямо перед кожаным креслом стояла кофейная чашка из тонкого фарфора с золотым ободком. Она была полной почти до краёв. 

Чёрный и уже холодный кофе. На поверхности плавала едва заметная маслянистая плёнка. Рядом лежала серебряная ложечка, идеально параллельная краю стола. Ни капли не пролито. Ни одного намёка на то, что из чашки пили.

«Даже не притронулся? Не стал или...»

Леон перевёл взгляд на кресло. Оно было отодвинуто от стола примерно на полметра. На спинке аккуратно висел тёмно-синий пиджак от костюма. На полу, прямо под сиденьем, валялся какой-то предмет. Леон наклонился к нему. 

Это была маленькая белая таблетка, без каких-либо опознавательных знаков. Он аккуратно пинцетом поместил её в пробирку.

— Детектив, здесь что-то неладное... — позвал Леона один из участковых к окну.

Леон подошёл к нему. Это была современная система из двух створок. Левая — глухая, цельное бронированное стекло. Правая — открывающаяся, с поворотно-откидным механизмом.

Сейчас она была плотно закрыта. На рукоятке горел красный светодиод, а на раме небольшой цифровой дисплей с надписью: «ЗАБЛОКИРОВАНО. Ручное открытие отключено. Протокол безопасности №4 активирован в 17:42. Пользователь: FrostA.»

Леон коснулся стекла и осмотрел его. Ни царапин, ни сколов. Но... на уровне груди с внутренней стороны был виден едва заметный отпечаток. Словно от ткани. 

«Как будто к стеклу на мгновение прижались пиджаком или рубашкой и провели...» 

Он сфотографировал его и продолжил осмотр, но больше ничего не нашёл. 

— Барнс, взгляни, — позвал Леон. — Окно заблокировано изнутри за три минуты до предполагаемого падения. Самоубийца как-то снаружи блокирует окно, висит на... наружнем подоконнике, а затем прыгает? Так ты это представяешь? 

— Может, механизм сработал с задержкой или произошёл сбой? Или он выпрыгнул раньше? — предположил Барнс, но в его голосе слышалась неуверенность.

— Запись с внешних камер покажет точное время падения. Но даже если так... Окно так или иначе закрыто изнутри. Как и дверь. — Леон обернулся и медленно прошелся по комнате. 

Затем, выцепив взглядом кое-что, резво направился в ту сторону. 

На стене слева висела большая абстрактная картина в тяжелой раме. Леон подошел ближе. Стекло, защищающее холст, было безупречно чистым, кроме одного места. Почти в центре, на высоте примерно метра, был заметен немного размазанный отпечаток левой ладони. 

Линии и узоры подушечек пальцев. Отпечаток был расположен под неестественным углом, как будто человек не просто прислонился, а его прижали к стеклу или он попытался оттолкнуться.

— Снимите отпечаток, — приказал Леон техникам. — Сравним с отпечатками Фроста.

Он замолчал и уставился вперёд. 

— А это там что? 

Барнс подошёл ближе. 

— Сейф, полагаю. 

Сейф, почти незаметный в стене из темного дерева. Его дверца была отворена на сантиметр. Леон осторожно приоткрыл дверь, но там было пусто. Ни документов, ни денег.

— Ничего. Нет... 

На нижней металлической полке лежал один предмет, сливающийся с металлом. Визитная карточка. Леон поднял её пинцетом.

На карточке не было ни имени, ни логотипа, ни контактов. Только странные узоры, и кроме этого... 

— «Н.Е.» — произнёс Леон гулким голосом, читая небольшую надпись в углу. 

Абсолютно те же инициалы, что и в ежедневнике Рейнольдса. Ледяной ком сжался в груди Леона. Он положил карточку в отдельный доказательственный пакет, пометив его как «Ключевая улика №1».

Чем дальше он заходил, тем больше дело становилось интереснее, но вместе с тем и загадочнее. 

Ведомый любопытством, Леон встал на колени, изучая ковровое покрытие тёмно-серого цвета при ярком свете фонаря. Вокруг кресла ничего не было. 

Но от кресла к окну... были едва заметные следы. 

«Как будто тяжёлый груз волочили по ковру, слегка приминая ворс.»

Следы тянулись не по прямой, а зигзагом, словно нечто тащили, и оно задевало ножки стола или что-то еще.

— Здесь, — показал Леон Барнсу. — Его тащили или, может, он полз в конвульсиях. Но до окна следы не доходят. Они обрываются в метре от него.

Леон поднял голову. Стандартный подвесной потолок с акустическими панелями. Вентиляционные решетки в углах. Всё на месте. Он на всякий случай подставил стул и потянул за вентиляционные решётки, но те были так идеально пригвождены, что даже не шевелились. 

Стены гладкие, без потайных дверей или люков. 

Он даже простучал, снова на всякий случай несколько участков — однако везде отзывался лишь глухой звук монолитной конструкции.

«Ну неужели нет больше ничего...»

Леон продолжал осматривать место преступления, не останавливаясь ни на секунду. 

Теперь же залез в мусорную корзину под столом. Внутри лежало несколько скомканных бумаг. Леон развернул одну из них. Это был распечатанный email от юридической фирмы с пометкой «СРОЧНО. Пересмотр контракта по проекту...». В отрывке текста упоминались «побочные эффекты», «этические комитеты» и «прекращение финансирования». Даты не было, как и адресата с отправителем.

— Тебе ясно, о чëм идёт речь? — спросил Леон, обращаясь к Барнсу, но тот в ответ только развёл руками.

Леон встал, оглядев комнату. Кабинет был ловушкой. Запертая изнутри комната, в которой находился Фрост. Или должен был. Камеры выявят, откуда он выпал точно. 

Он подошёл к окну в последний раз, упираясь ладонями в холодное стекло. 

Напротив нет высоких зданий, чтобы по камерам с него было возможным хотя бы примерно отследить то, что происходило за окнами здесь. 

Внизу, далеко внизу, под брезентом лежал тот, кто был Эйденом Фростом.

Тело было ровно под тем самым окном, где стоял Леон. 

— Барнс, — сказал Леон, не отрываясь от вида города. — Мне нужны все данные. Запись с камеры в коридоре за последние 48 часов. Запись с внешних камер, фиксирующих фасад здания. Полная история электронного замка и системы безопасности окна. Все медицинские записи Фроста… — На этом моменте он запнулся, но продолжил. — Хотелось бы узнать про его сны. Были ли проблемы или нет. И найди мне всё, что связано с этими инициалами — «Н.Е.».

«Все черти лезут от этой клиники, а сводятся ко снам. Лучше перестраховаться.»

Леон повернулся, и его взгляд случайно упал на едва заметную деталь, которую он пропустил. На боковой стенке стеклянного стола, почти у пола, была крошечная, точечная вмятина. Как будто в стол с силой ударили чем-то мелким и твердым.

Леон наклонился и снова сделал фото. Ещё один кусочек пазла, который пока не находил своего места.