Выйти замуж

Наложница Сюй пришла спустя полчаса. До этого она играла в маджонг с наложницей Мин — родной матерью второй барышни. Услышав, что госпожа Тао зовёт её, она поспешила во двор.

Госпожа Тао спокойно изложила своё решение, словно речь шла о пустяке:

— …Мы объявим, что четвёртая барышня больна и не может выйти замуж в ближайшее время. Нельзя же задерживать четвёртого принца. Поэтому пятая барышня отправится вместо неё. Через несколько дней я официально приму Баонин под своё имя и она станет законной дочерью. С поддержкой моего брата император не станет возражать. Для вас это выгодно: статус будет исправлен, она станет супругой принца. Разве это не честь?

Наложница Сюй побледнела:

— Раз всё так прекрасно, почему бы вам не отдать свою дочь за калеку?! Вы губите жизнь Баонин!

— Наложница, не надо, — Баонин, видя, что мать от волнения может наговорить лишнего и накликать беду, поспешно попрощалась и увела её обратно во двор.

Как только они вошли, наложница Сюй больше не сдерживалась. Она бросилась на кровать и разрыдалась:

— Дитя моё… Это из-за моей никчемности ты терпишь такую несправедливость. Как же моя Баонин может пойти в такое место…

Баонин села рядом и тихо обняла её:

— Наложница, не убивайтесь так сильно. Мне кажется, это даже неплохо.

— Неплохо?! —Наложница Сюй в ужасе приподнялась. —Доченька, ты разве не знаешь, что за человек Пэй Юань?

Баонин вспомнила сплетни, которые слышала от прислуги: «Коварный, хитрый, распутный, жестокий, с дурной славой».

— Он обвинён в измене! В таком страшном деле — покушение на императора! Разве император его простит? — продолжала Сюй. — Его не вычеркнули из родословной императорской семьи только ради памяти его покойной матери. Но разве такая жизнь не хуже смерти? Он прикован к постели, ни живой ни мёртвый, да еще с таким скверным сердцем…

После этих слов она снова разрыдалась:

— Несчастная моя Баонин!

Баонин вздохнула, обняла ее за плечи и тихо сказала:

— Наложница, а я все еще считаю, что все хорошо.

— Что же тут хорошего? — всхлипывая, спросила та.

— По крайней мере, четвертый принц больше не сможет брать жен и наложниц, — спокойно ответила Баонин. — В его доме буду только я. Не будет никого постороннего, никакой суеты. Как же это хорошо! Как никак, он сын императора. Наказание за преступление уже понес, не казнят же его теперь. К тому же, раз четвертый принц в таком состоянии, то для трона не угроза, значит, и другие не будут его трогать. Значит у меня будет спокойная жизнь. Что плохого?

Сюй тяжело вздохнула:

— Спокойно-то спокойно, но счастья своего ты лишишься на всю жизнь!

— А что такое счастье? — Баонин опустила глаза, глядя на свои пальцы. — Такое, как у старшей сестры? Вышла за наследника Чанъюньхоу, а теперь каждый день полон забот и интриг — это счастье? Или как у второй сестры? Рожать детей одного за другим, лишь бы муж внимание обращал — это счастье? Мне такого не надо. Я просто хочу жить тихо и спокойно. Не хочу никому вредить, и пусть мне никто не вредит. Выйти за четвертого принца – это хорошее решение.

Наложница Сюй на мгновение потеряла дар речи и не смогла возразить.

Баонин добавила:

— Да и потом, с характером нашей госпожи, если мы откажемся, она не отступится и отец нам не поможет.

Наложница Сю1, понимая, что та права, только вздохнула. Помолчав, она вдруг нахмурилась:

­— Цзи Линь еще не знает, когда вернется устроит скандал.

Цзи Линь вернулся под вечер, как и предполагала Наложница Сюй, разразилась настоящая буря. Узнав обо всем он хотел идти во двор госпожи Тао, но Баонин удержала его.

Цзи Линь, кипя от обиды и не находя выхода, сел на корточки, обхватив колени руками, у него покраснели глаза:

— Всё из-за того, что я никчемный! У госпожи Тао брат – генерал второго ранга, поэтому она так нагло себя ведет! Вот если бы я стал генералом, то никто не смел бы обижать мою сестру!

Баонин мягко рассмеялась:

— Тебе всего двенадцать, а её брату почти сорок. Ну что ты себя с ним сравниваешь?

Цзи Линю было двенадцать, и как единственный сын в доме герцога, хоть Госпожа Тао и не жаловала его, но и обижать не смела, рос он в холе и неге. Баонин никогда не видела его плачущим, и сейчас, глядя на него, у не сжалось сердце.

Она принялась утешать брата:

— Ладно тебе. Когда станешь знаменитым, я разведусь с четвёртым принцем, и ты заберёшь меня домой, — пошутила она.

Цзи Линь поднял голову, глаза его, полные слез, смотрели на нее с надежой:

— Правда?

Баонин кивнула.

Цзи Линь и вправду успокоился. Сжав руку сестры, от твердо пообещал:

— Сестра, не волнуйся! Я буду еще усерднее учиться, и военному делу тоже, поскорее добьюсь успеха и заберу тебя из этого места!

Баонин улыбнулась и погладила его по голове.

Через три дня из Управления императорского дворца (Шаофуцзянь) доставили брачные дары.

Виной Пэй Юаня была измена: вместе с наследником престола Пэй Чэ он задумал убить государя и захватить трон. К счастью, третий принц Пэй Сяо вовремя раскрыл заговор, и больших бед удалось избежать. Государь пришёл в ярость, немедленно заточил обоих в тюрьму, лишил наследника титула, а Пэй Юаня — княжеского звания, и велел казнить их после осеннего равноденствия. Однако позже Пэй Чэ внезапно тяжело заболел в тюрьме, а через несколько дней после того, как его выпустили лечиться, бесследно исчез. Пэй Юань тоже повредил здоровье и стал калекой, неспособным ходить. С обоими сыновьями случилось такое несчастье, государь, будучи уже в годах, от гнева и тревоги тяжело заболел. А выздоровев, видимо, многое передумал и больше не стал преследовать Пэй Юаня за его вину, выпустив его на свободу. Если говорить мягко, Пэй Юань был опальным четвёртым принцем, а если прямо — покинутым сыном, которого государь оставил на произвол судьбы.

Баонин заранее приготовилась к скудным дарам, но когда увидела воочию, всё равно была поражена.

Огромный, ржавый, с облупившейся краской сундук кое-как обмотали парой красных лент. Когда его открыли, то внутри оказалось только три мешка проса и пять лянов серебра, завернутых в рваную тряпку.

Цзи Цзяин тут же рассмеялась:

— Я-то думала, четвертый принц обеднел, но не думала, что до такой степени! Даже у крестьянина с парой му земли ( 1 му = 1/15 гектара) и то свадьба не была бы такой убогой!

Евнух, присланный Шаоуфуцзянем, еще не ушел. Услышав такие слова от дочери, герцог Жун, которому стало неловко, прикрикнул:

— Цзяин, замолчи!

Маленький евнух, впрочем, ничуть не обиделся, а с улыбкой сказал:

— Четвертая барышня права. Император повелел: хоть четвёртый принц и остаётся в родословной, но отныне он ничем не отличается от простолюдина. Герцог, не держите зла за скудность даров, мы лишь подчиненные, выполняем приказ.

Герцог Жун украдкой взглянул на Баонин: та по прежнему стояла с приветливой улыбкой, и на душе у него стало легче. Перед этой дочерью он испытывал чувство вины, но поделать ничего не мог: Госпожа Тао была властна, да и он сам нуждался в опоре Тао Маобина, поэтому перечить жене не смел. Но раз Баонин не принимает все близко к сердцу, то ему стало намного легче.

Госпожа Тао выдала евнуху мешочек с деньгами, сказала пару любезных слов и проводила его.

Баонин молча улыбнулась, приняла сундук и отправилась во двор наложницы Сюй.

За спиной раздался насмешливый голос Цзи Цзяин:

— А она все еще улыбается! Не знаю, дурочка она или просто притворяется.

Вернувшись в комнату, наложница Сюй, конечно, снова была расстроена, но, боясь ранить дочь, вида не показывала и, украдкой вздыхая, вышла во двор. А придя в себя, вернулась в комнату и вместе с Баонин продолжила вышивать приданое.

Свадьбу назначили второпях — через десять дней, сказав, что день этот очень удачный, а если пропустить, следующего такого же счастливого придётся ждать ещё полгода, да и четвёртый принц, мол, столько не протянет. Что значит «не протянет», всем было понятно без лишних слов.

Хотя Баонин раньше и не была просватана, приданое она себе готовила постоянно. У них с наложницей Сюй были золотые руки, и за десять дней, работая не покладая рук, они всё успели.

День свадьбы наступил незаметно.

Шаофуцзянь прислал за ней повозку, которая была ветхой и вся продувалась ветром, надо отдать должное, указ государя исполняли свято, полностью приравняв Пэй Юаня к простолюдинам.

Цзи Линь, увидев повозку, едва не разревелся.

Баонин с улыбкой сказала ему пару слов, не придав значения, и повернулась к зеркалу, чтобы прикрепить к лицу украшение из лепестков.

Она тщательно прихорошилась, пройдя весь положенный для невесты обряд: сделала эпиляцию лица, уложила волосы в высокую причёску, надела корону феникса. Баонин рассуждала здраво: жить-то ей самой, а что там болтают другие — ей не важно. Пусть даже положение самое жалкое, надо быть опрятной, красивой и жить в своё удовольствие.

К тому же, не такое уж оно было и жалкое, верно?

Баонин сама по себе была красавицей, даже без косметики её внешность была самой яркой среди шести барышень в усадьбе. А сейчас, в алом свадебном наряде, с подкрашенными кармином губами, от неё было просто глаз не оторвать.

Она обернулась и с улыбкой спросила у наложницы Сюй:

—Матушка, я красивая?

Та вытерла слёзы:

— Наша Баонин — самая красивая. Четвёртому принцу ты обязательно понравишься.

Баонин стала ещё радостнее, глаза её превратились в два маленьких полумесяца.

Прождав ещё немного, настал назначенный час. Цзи Линь посадил сестру на спину и понёс к воротам, к повозке.

Спина юноши была ещё худой, но уже очень надёжной. Он шёл, и голос его слегка дрожал:

— Сестра, я буду часто навещать тебя. Ты там береги себя.

Баонин прошептала ему на ухо:

— Не волнуйся. Когда это твоя сестра о себе не заботилась?

Цзи Юнь рассмеялся:

—Сестра, не бойся! Если зять посмеет тебя обидеть, я ему задам!

У главных ворот усадьбы герцога Жун собрались все.

Госпожа Тао всем своим видом показывала, что её это не касается. Цзи Цзяин, скрестив руки на груди, с интересом наблюдала за происходящим. Наложница Е со своей шестой барышней стояли в самом далеке, в глазах которых читалась смесь насмешки и страха — страха, что и её когда-нибудь постигнет та же участь. И только наложница Мин и наложница Сюй с тревогой смотрели на неё, и в глазах у них стояли слёзы. Наложница Мин, мать второй барышни, женщина расчётливая и деятельная, была подругой наложницы Сюй.

Баонин, сидя в повозке, откинула занавеску и помахала им рукой, но не успела и слова сказать, как возчик крикнул «Но!» и повозка медленно тронулась.

Всю дорогу Баонин пыталась вспомнить, как выглядит Пэй Юань. Кое-какое представление у неё было. Три года назад, в праздник Фонарей, она вместе с наложницей Сюй и госпожой Тао вышла погулять и, стоя у окна в повильоне, глянула вниз на улицу. Там она увидела юношу в ярких одеждах, который, хлестал коня кнутом с серебряной рукоятью, мчался вперёд, надменный и красивый, а за ним следовала толпа слуг в чёрном. Прохожие в испуге шарахались в стороны.

Слуга в гостинице сказал тогда, что это четвёртый принц Пэй Юань, что он ничему не учится, отъявленный повеса, и что на его руках есть убийства. Но он принц, поэтому все его боятся и только и могут, что сторониться.

Тогда никто и подумать не мог, что с Пэй Юанем случится такое, да и Баонин не думала, что их судьбы так переплетутся.

Но каким бы он ни был раньше, теперь он её муж. Не бросать же его.

Баонин решила: она будет относиться к Пэй Юаню с душой, чтобы потом не корить себя. Будет жить с ним дружно, стараясь не роптать на судьбу. А там будь что будет, поживём — увидим.

Неизвестно, сколько времени ехала повозка. Её покачивало и трясло, словно они попали в какие-то дикие, глухие места. Баонин с утра ничего не ела, от голода уже свело живот. И когда она совсем уже извелась, повозка наконец остановилась.

Возчик отдёрнул занавеску и крикнул ей:

— Ванфэй четвёртого принца, приехали!

Комментарий автора:

Начинается новая жизнь!

Нежная героиня × грубоватый, вспыльчивый герой. Знакомая комбинация, знакомый вкус

~ Снова история о том, как мягкое побеждает твёрдое.

Прошу добавить в закладки и оставлять комментарии!

(* ￣3)(ε￣ *)