Пластыри

— Выглядите ужасно.

Одра нахмурилась, смотря на наши лица.

— И кто вас так избил?

— Райт.

— Он всё не унимается.

Доставая белую аптечку, дав мне вату для крови из носа, Одра протолкнула меня в ванную, чтобы промыть нос.

Майну она дала пакетик со льдом для глаза. На моей щеке был фиолетовый синяк, почти такой же был у Майна на глазу. В пластырях и чёрных очках от синяков она выставила нас за дверь.

— Пошли домой, ещё чуть-чуть — и она бы нашла гипс.

Майн отвёл лицо в направлении дороги домой.

— Всё тело болит.

— Конечно, ведь нами двумя протёрли пол.

В тишине мы дошли до моего дома.

— Удачи, — Майн проговорил на прощание с лицом, ничего не выражающим. Думаю, внутри он чувствовал вину за то, что меня втянули в конфликт.

— Пока.

На улице уже были поздние сумерки. Открыв дверь в светлую прихожую, вошёл в дом.

— Виктор, милый, ты почему т... Боже, что с твоим лицом? Кто тебя избил?

Встревоженная мама начала осматривать моё лицо.

Из-за кухни вышел отец.

— Виктор...

— Какие-то идиоты прицепились по дороге домой.

— Знаешь их имена? Запомнил их лица? Сколько их было? — мать засыпала вопросами.

Отец сохранял спокойствие, но выглядел нервным.

— Мы не знаем их, — сказал я, вспоминая лицо Джима Райта и сжав зубы.

— Их было двое, и лица не запомнил.

— Мы, то есть?

— Майну тоже досталось.

— Дорогуша, бедолаги, иди покушай и спать.

Съев томатную пасту, направился в душ и лёг спать. В эту ночь быстро заснул, но о Майне и его положении долго думал и не знал, что делать и как помочь.

Утро было не из приятных — раны болели хуже, чем вчера. Приподняв футболку, взглянул на большой синяк, который пульсировал болью. Через час я был уже у Майна поговорить о вчерашнем.

— Что будешь делать?

— Не знаю, но контракта от меня не дождётся.

Стук.

Находясь на кухне Майна, мы повернули головы к окну у умывальника. К нам стучался Робби.

— Привет, парни, как у вас дела?

— Не очень, Роб, ты что-то хотел?

— Просто пришёл удостовериться, как вы, и передать это.

Он протянул конверт с письмом без марки или адреса. С одной надписью: «Для Майна».

— В компании слышны были разговоры, что Джим избил тебя, Майн, и Виктора, но про тебя даже имени твоего не знаю.

Майн развернул письмо.

В нём было только одно слово:

Прости.

Б.

— Б? Кто это?

— Не знаю, видел, как оно торчало из твоей двери.

— Робби, выглядишь не лучше, тоже весь в пластырях.

— Мне досталось, конечно, но не так критически. Джим, наверное, слишком сейчас занят для того, чтоб наказывать маленьких сошек, таких как я.

— Ты так рад этому.

— Конечно, но не только этому.

— А чему же ещё?

— Фестиваль через 4 дня.

— Фестиваль... Точно, как я мог забыть, — опомнился Майн и забегал по дому.

— Что за фестиваль? — заговорил я, следя за движениями Майна.

— Ребят, у меня дела, если что, увидимся на фестивале. Скорее всего я буду в парке развлечений! — уходя от окна, прокричал Роб.

— Надо бы кое-что прикупить и порыться в подвале.

— В честь чего именно он проводится?

— Увидишь, это одно из редких и прекрасных событий этого гадкого города, — улыбнулся Майн.