Мгновения мира без войны

На следующее утро война словно взяла передышку. Радары молчали, эфир не разрывался от криков, а небо над Этерной, обычно затянутое серой хмарью, неожиданно прояснилось. Кай, глядя на Миру, которая за всю ночь не сомкнула глаз, понял: если они не выберутся из этого бетонного склепа хотя бы на пару часов, её рассудок сгорит.

— Вставай, — тихо сказал он, коснувшись её плеча. — Мы уходим. Без брони.

Это было безумием — покидать периметр без «Валькирий», но Селеста, чьи глаза покраснели от бессонницы и слез, не стала их останавливать. Она лишь кивнула, выписывая временное разрешение на выход.

Они прошли несколько километров по старым тропам, пока индустриальный ад не сменился чем-то забытым и невероятным. В низине, укрытой от ветров скалами, раскинулась роща. Была осень, и природа здесь словно сошла с ума в своей предсмертной красоте. Огромные клены и вишни горели алым и золотым. Повсюду лежали красивые красные листья, а в центре рощи весело журчал чистый ручей, пробиваясь сквозь камни.

### Пикник на краю бездны

Решение пришло само собой: устроить пикник. Стигматы расстелили старые брезентовые плащи прямо на ковре из листьев. Достали остатки пайков, какие-то чудом сохранившиеся консервы и настоящий хлеб, который Бруно отдал им из своих запасов.

Гам и смех постепенно заполнили рощу.

**Нильс** и **Кен**, отбросив привычную угрюмость, начали соревноваться, кто дальше забросит плоский камень по поверхности ручья. Кен впервые за три дня громко расхохотался, когда Нильс поскользнулся на мокром камне и едва не ухнул в воду.

**Мира** сидела на берегу, опустив босые ноги в холодную воду. Красота этого места постепенно стирала с её лица маску ужаса. Она смотрела на красные листья, плывущие по течению, и в её глазах наконец-то появилось что-то живое, теплое. **Юна** сидела рядом, тихо напевая какую-то старую песню из тех времен, когда мир еще не был поделен на сектора.

**Маркус** развел небольшой костер, и запах дыма смешался с ароматом осеннего леса. Даже **Селеста** сидела вместе со всеми. Она сняла свой офицерский китель, оставшись в простой рубашке, и увлеченно слушала байки Маркуса о его первом тренировочном лагере. Сейчас она не была для них аристократкой — просто девушкой, которая тоже хотела тишины.

### Разговор Кая и Элизы

Кай, верный своей привычке, сидел чуть в стороне, привалившись спиной к стволу старой, узловатой вишни. Он наблюдал за ними, и на его губах играла едва заметная, грустная улыбка. Он был рад, что смог подарить им этот час иллюзии нормальной жизни.

К нему подошла **Элиза**. Она присела рядом, протягивая ему кружку с горячим чаем, заваренным на местных травах.

— Знаешь, — тихо сказала она, глядя на смеющихся Кена и Нильса. — Я почти забыла, что листья могут быть такими красными. В моем родном секторе всё всегда было серым.

Кай принял кружку, ощущая тепло сквозь огрубевшую кожу ладоней.

— Осень — это красиво, — ответил он. — Всё умирает, но делает это с достоинством. В ярких красках.

Элиза внимательно посмотрела на него. В её взгляде не было жалости, только глубокое понимание.

— Ты ведь специально нас сюда привел. Чтобы мы не сломались после Яна и Рины.

— Если мы будем видеть только кровь и металл, мы сами станем металлом, — Кай сделал глоток чая. — А нам нужно оставаться людьми. Хотя бы для того, чтобы помнить их имена.

— Ты самый младший из нас по возрасту, Кай, — Элиза коснулась его руки, — но иногда мне кажется, что ты старше всех гор в этой округе. Тебе тоже нужно отдохнуть. Не только нам. Кто будет утешать тебя, когда ты останешься один?

Кай промолчал, глядя на то, как Мира впервые за долгое время улыбнулась какой-то шутке Юны.

— Мой отдых — это видеть, что вы еще можете улыбаться, — произнес он. — Это дает мне смысл просыпаться завтра.

— Кай, — Элиза понизила голос. — Та черная черта в твоем блокноте... не делай её слишком жирной. Оставь место для света. Хотя бы вот для такого, как сегодня.

Вечер опускался на рощу. Огромное оранжевое солнце заходило за горизонт, окрашивая всё вокруг в нереальные, пылающие тона. Стигматы сидели у костра, обмениваясь историями, которые не касались войны. В этот вечер в секторе 112 не было номеров — были только люди: Мира, Нильс, Кен, Элиза, Маркус, Юна и Кай.

Они знали, что завтра им снова надевать «Валькирии». Знали, что двести девяносто восемь дней — это всё еще целая вечность. Но запах вишневой коры и вкус горячего чая дали им то, что не могла дать ни одна технология Столицы — причину, по которой стоило бороться за эти дни.