Пушечное мясо

— До увольнения еще целый год... Во славу гребаной Республики Этерна и её «Белого Купола», — прохрипел Кай, отбрасывая в сторону планшет с картами местности.

В углу казармы, на щербатой тумбе, лежал старый бумажный блокнот. Его страницы пожелтели от сырости и пропитались запахом оружейной смазки. Каждый день в нем появлялась новая цифра — обратный отсчет до свободы, которой, скорее всего, не существовало. Кай подошел и взглянул на последнюю запись.

— Ты ошибся. Нам еще триста один день, — негромко сказал он в пустоту.

Раньше за этот блокнот отвечал **Локи**. Тот был мастером на все руки и неисправимым оптимистом. Локи вел отсчет с самого первого утра, как их отряд «Стигматов» высадили на этом богом забытом аванпосте среди скал и гнилых туманов. Каждое утро, едва открыв глаза, Локи с торжественной миной выводил новую цифру, веря, что если дожить до нуля, ворота Белого Купола откроются и их примут обратно как героев.

Локи погиб вчера. Его «Железный Саван» заклинило в узком каньоне, когда на отряд выскочил белый «Синтет»-разведчик. Машина просто разорвала кабину вместе с пилотом, пока тот пытался перезагрузить систему.

Кай взял карандаш и твердой рукой исправил цифру. Внутри него было пусто. За три года войны он научился выживать, отсекая лишние эмоции, как отсекают гнилую конечность.

Он вышел из казармы в ангар, где гудел холодный ветер, принося запахи хвои и сырого камня. Аванпост «Клык» располагался в скалистой местности. Здесь, среди острых утесов и редких полосок хвойных лесов, война превращалась в бесконечные прятки со смертью. Иногда ландшафт сменялся вязкими болотами в низинах, где тяжелая экипировка простолюдинов тонула по самые плечи, становясь идеальной мишенью для снайперов Синдиката Нуль.

Кай шел вдоль строя своих людей. Стигматы сидели на ящиках, кто-то курил, кто-то молча смотрел в пол.

— Проверить разъемы, — бросил он, проходя мимо. — Если «Штырь» будет люфтить в позвоночнике, в бою вы просто отключитесь от боли.

Убедившись, что отряд в порядке, Кай направился в дальний конец ангара, к своему личному оборудованию. Когда он проходил мимо тусклых ламп, свет выхватил его лицо.

Внешность Кая была его проклятием. Он был «осколком» — живым напоминанием о том, что границы между сословиями иногда рушатся. Его глаза горели густым, кроваво-красным цветом — метка всех простолюдинов, чьи предки веками работали на химических заводах нижних секторов. Но волосы... Угольно-серые, с холодным металлическим отливом — это была черта высшей аристократии Люминоса.

Его мать была дочерью влиятельного Сенсократа, а отец — техником-стигматом. В прошлом их род был благородным, пока Империя не объявила их предателями за попытку саботажа системы «Стимул». Семью стерли из архивов, а Кая бросили в грязь, к таким же, как он. Его лицо сохранило аристократическую лепку: острые скулы, прямой нос, холодный и пронзительный взгляд, который казался неестественным для его юного возраста. В нем читалась мудрость старика, который видел слишком много смертей.

Кай был одет в пепельно-серую камуфляжную форму, идеально сливавшуюся со скалами сектора. На груди виднелась выцветшая нашивка с номером штрафного подразделения.

Он подошел к своему «Железному Савану». Это была модель старого образца, найденная на складах империи — тяжелая, угловатая, с заплатками из броневой стали других машин. Республика не присылала им ничего нового. Зачем тратить ресурсы на тех, чьи предки объявлены врагами государства?

Кай привычным жестом коснулся разъема на затылке, проверяя чистоту контактов нейро-чипа. В его голове тут же зашипела рация. Пока что это был лишь тихий статический шум, напоминающий шелест дождя, но он знал: стоит начаться бою, и этот шум превратится в крики.

Он начал проверять гидравлику своего костюма. Проверял лично, не доверяя техникам. Каждое сочленение, каждый провод, каждый инъектор со «Стимулом». В этом месте, где скалы едят людей, а киборги охотятся на тепло сердец, твоя броня — это единственное, что отделяет тебя от оцифрованного забвения.

— Еще триста один день, Локи, — прошептал Кай, затягивая ремни на предплечье. — Если я не сдохну сегодня, я вычеркну следующую цифру за нас двоих.

Он надел шлем. Мир перед глазами мгновенно стал зернистым и серым. Единственная камера «Савана» сфокусировалась на выходе из ангара, где за стеной тумана уже слышался далекий, едва уловимый скрежет металла о камень. Хорошо, я внесу это исправление в логику повествования. Теперь в отряде полностью отсутствует использование имен или прозвищ — только порядковые номера, присвоенные Республикой, что еще сильнее подчеркивает их статус «расходного материала».

Вот переработанная сцена, где акцент сделан на номерах:

---

### Фрагмент: Объект №9

Лязг тяжелых ботинок о рифленый металл ангара перекрыл даже гул вентиляции. Шаги были яростными, тяжелыми — так ходит человек, который привык командовать железом, а не людьми. Весь ангар содрогнулся от оглушительного, резкого крика, способного заставить вибрировать даже обшивку танка:

— Девятый! Девятый! Сколько, мать твою, нужно тебе повторять?! Ты, гребаный ублюдок, опять полез в распределитель питания без допуска?!

Кай медленно повернул голову, не отрываясь от калибровки манипулятора своего «Савана». В этом месте имена были под запретом, стерты из реестров еще в день прибытия. Здесь были только цифры.

— Что еще? — невозмутимо ответил Кай. — Я проверял синхронизацию. Если левый привод заклинит, как у Четвертого, ты будешь выковыривать мой труп из этой консервной банки до самого вечера. Тебе это нужно, Инженер?

Человек, стоявший перед ним, был живым воплощением грубой силы. **Бруно Варг**, официально значившийся в списках как **Объект №0** (или просто Старший техник), возвышался над ним, словно скала. Ему было пятьдесят шесть лет, тридцать из которых он провел, перебирая металлолом на фронтовых складах. Каю же на тот момент было всего шестнадцать.

— «Что еще», он спрашивает... — Бруно навис над Каем, его лицо, иссеченное шрамами и пятнами несмываемого мазута, покраснело от гнева. — Ты — Девятый! Твоя задача — сдыхать в поле по команде, а моя — следить, чтобы ты до этого поля хотя бы дошел! Возьми на заметку: если я еще раз увижу, что ты перенастроил инъекторы «Стимула» на ручной сброс...

Бруно замахнулся огромной, мозолистой лапищей, но Девятый даже не моргнул. Юноша смотрел на старика своими неестественными кроваво-красными глазами, в которых холод аристократического прошлого смешался с яростью обреченного простолюдина.

— Я выставил ручной режим, потому что автоматика Этерны считает нас цифрами, а не бойцами, — спокойно перебил Кай. — Она впрыскивает дозу, когда костюм фиксирует панику. Но я не паникую. Мне нужна химия тогда, когда мои мышцы перестанут вывозить вес этого железа. Понял, Ноль?

Варг замер, тяжело дыша. Его широкая грудь, обтянутая засаленной курткой, ходила ходуном. Несмотря на огромную разницу в возрасте и габаритах, между ними существовало странное, ломаное уважение. Бруно видел сотни таких «Девятых», «Десятых», «Двенадцатых». Большинство из них превращались в кровавый фарш внутри своих костюмов в первом же бою. Но этот парень... этот «Объект №9» входил в свой «Саван» так, словно надевал фамильный доспех.

— Ты слишком много думаешь для смертника, Девятый, — проворчал Бруно, опуская руку. — И эта твоя благородная рожа... чертовски бесит.

— Триста один день, — Кай отвернулся к своей экипировке. — Ровно столько я еще буду «Девятым». А потом я заберу свое имя обратно.

Бруно на секунду замолчал. В этом месте время не измерялось днями, оно измерялось количеством выживших в отряде. Вчера погиб Четвертый. Сегодня его номер, скорее всего, уже присвоили какому-нибудь новобранцу, который еще даже не доехал до аванпоста.

— Я подкрутил твои сервомоторы, Девятый, — глухо сказал Бруно, уже без ярости. — На правом колене была трещина, я заварил её ночью. Если начнется замес в скалах — не делай резких рывков. Металл старый, из довоенных запасов империи, может не выдержать.

Кай кивнул. В этом жестоком мире, где аристократы за Стеной видели в них только порядковые номера на экране монитора, такие советы от Бруно были единственной формой человечности.

— Принял, Ноль. Спасибо.

— Не «спасибо» в карман положишь, а гильзу от Синтета принеси мне на память, — старик развернулся и побрел к своим верстакам. — Девятый... Ишь какой дерзкий. Дожить бы до ужина.Кай выбрался из своего «Савана», тяжело спрыгнув на бетонный пол. Тело гудело, в местах, где штыри интерфейса соприкасались с портами на позвоночнике, кожу неприятно жгло.

Бруно, протирая ветошью огромный гаечный ключ, не поднимая глаз, спросил:

— А Локи... как он умер?

Кай замер, глядя на свои руки, перепачканные техническим маслом. Перед глазами на секунду вспыхнул вчерашний вечер: сизый туман, скалы и нелепое белое пятно впереди.

— Он подорвался на кустарной пехотной мине, — глухо ответил Кай. — Издали принял начинённый взрывчаткой каркас за раненого солдата. У муляжа конечности и голова были оторваны... выглядело слишком натурально. Локи бросился на помощь.

Бруно перестал тереть ключ. В ангаре на мгновение стало слишком тихо.

— Это произошло вчера вечером, во время операции по спасению раненых, — добавил Кай. — Глупая смерть.

— Это хорошо, — внезапно ответил Бруно, и в его голосе не было издевки, только тяжелая солдатская правда. — Возможно, он погиб сразу. Без мучений.

— Возможно, — эхом отозвался Кай.

Он не верил в Ад или Рай — для тех, кто родился под тенью Белого Купола, ад был реальностью здесь и сейчас. Кай просто надеялся, что Локи смог уйти спокойно, вырваться из этой долбаной войны, где люди превращались в статистику раньше, чем успевали повзрослеть.

Бруно широко и горько улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы.

— Повезло ему. Погиб сразу, не дергался в агонии, пока «Стимул» пытается склеить куски мяса. Этим ребятам, — он кивнул в сторону ангара, где возились остальные, — тоже, может быть, повезет.

Они направились в сторону кухни — зоны внутри бараков, где вечно стоял густой пар и пахло чем-то средним между вареным картофелем и дешевым синтетическим белком. Там, в огромных чанах, наполненных до краев, варилось то, что официально называлось «пайком», а на деле было безвкусной жижей, дающей лишь калории для выживания.

У раздачи сидел **номер 17**, худой парень с вечно дергающимся глазом, которого звали **Ян**. Он помешивал свою порцию ложкой, не скрывая отвращения. Рядом с ним возвышался **номер 4** — крепкий, широкоплечий **Маркус**, чье лицо было покрыто свежими ожогами от перегрева системы охлаждения.

— Слышали новости? — Маркус сплюнул на грязный пол. — Сегодня к нам из этого долбаного Купола прилетит новый офицер. Очередная «Белая госпожа» или «Золотой мальчик», который будет вещать нам в мозги о доблести и чести.

— Опять? — Ян (номер 17) нервно усмехнулся. — Прошлый куратор продержался две недели, пока не услышал, как Четвертый кричал, когда его Синтеты на части рвали. Бедняжку вырвало прямо в интерфейс, и она подала в отставку по «состоянию здоровья».

— Не очень радует, — Кай сел за стол, принимая от Бруно миску с дымящимся варевом. — Новый офицер — это новые приказы. А новые приказы из Купола обычно означают, что нас погонят в очередную «зону зачистки», которую они нарисовали на карте, даже не зная, что там болота глубиной в два человеческих роста.

Бруно сел рядом, и лавка под его весом жалобно скрипнула.

— Номер Четвертый прав, — проворчал старик, кивая на Маркуса. — Купольные стали чаще менять кураторов. Значит, Синдикат поджимает. Они боятся. А когда аристократы боятся, они начинают щедрее расходовать такие номера, как мы.

Кай посмотрел на дно своей миски. 301 день. Теперь к этому сроку добавится новый голос в голове. Голос того, кто никогда не видел грязи, никогда не чувствовал запаха жженой плоти и чья единственная забота — чтобы «номер 9» на экране монитора двигался строго по вектору.

— Вымойте рожи, — бросил Кай остальным, хотя сам не шелохнулся. — Если это будет очередной лощеный выродок, пусть хотя бы не сразу поймет, что мы уже наполовину трупы.

В кухонном блоке повисла тяжелая тишина, нарушаемая только бульканьем варева в огромной кастрюле и далеким гулом ветра в скалах. Все знали: прилет нового офицера не сулит ничего, кроме очередной порции «Стимула» в кровь и новых прочерков в блокноте обратного отсчета.Кай отодвинул миску. Жижа внутри лениво колыхнулась, испуская пар, который пах скорее жжёной изоляцией, чем едой. На поверхности плавал кусок чего-то серого — то ли недоваренный хрящ, то ли кусок синтетического наполнителя.

— Пожалуй, я откажусь, — негромко произнес Кай.

Маркус (номер 4) тут же оживился. Его обгоревшее лицо расплылось в широкой, хищной улыбке, словно он только и ждал этого момента.

— Да? — Маркус придвинул миску Кая к себе. — Это же превосходно. Если ты не будешь, я это съем. Лишние калории перед выходом за стену не помешают.

Он зачерпнул жижу ложкой и с наслаждением проглотил, довольно зажмурившись. Для человека, который каждый день рисковал превратиться в пепел в своем экзоскелете, эта похлебка была пиром.

— Правда, — продолжал Маркус, вытирая рот рукавом. — Надо бы сегодня вечером устроить что-то вроде барбекю. Ну, знаешь, найти пару крыс-переростков из нижних уровней или вскрыть старый сухпаек из заначки. Надо позвать **Тринадцатого**. Его зовут **Нильс**, и у него всегда есть пара капель технического спирта, чтобы разбавить этот вечер. Где он, кстати?

— Нильс на восточной вышке, — подал голос Ян. — Проверяет сенсоры. Сказал, что если еще раз увидит глюк на мониторе, сам выйдет и расстреляет этот датчик из винтовки.

Кай поднялся со скамьи и посмотрел на вход в столовую. Ему не хотелось праздников или «барбекю». Он чувствовал, как внутри нарастает напряжение перед прибытием нового офицера.

— А где **номер 22**? — спросил Кай, вспомнив про единственную девушку в их звене, которую звали **Элиза**. — Я хотел бы с кем-нибудь подмениться на ужине. Не хочу торчать здесь, когда «купольный» начнет раздавать свои первые указания.

— Элиза в медотсеке, — ответил Бруно, не отрываясь от своей порции. — У неё опять воспалились разъёмы на спине. «Железный Саван» Двадцать второй — это ходячая катастрофа, он натирает ей позвоночник до мяса. Она бы с радостью подменила тебя на дежурстве, лишь бы не сидеть под взглядом нового офицера, но она едва на ногах стоит.

— Понятно, — Кай кивнул. — Значит, пойду сам.

Он вышел из душного помещения кухни, оставив Маркуса наслаждаться двойной порцией похлебки. Воздух в коридоре был холоднее, и Кай глубоко вдохнул, пытаясь выветрить из легких запах варева.

Ему нужно было проверить «Саван» еще раз. Если новый офицер окажется таким же идиотом, как предыдущие, завтрашний день может стать для кого-то из них последним. А Кай не хотел, чтобы его цифру 301 в блокноте вычеркивал кто-то другой.В столовую ввалился **Ян (номер 17)**, отряхивая капли конденсата с куртки. Его вечно дергающийся глаз сегодня замер — парень выглядел непривычно задумчивым.

— Где Лиза? — спросил Маркус, не отрываясь от поглощения второй порции похлебки.

— Она пошла встречать новых девчонок, — ответил Ян, присаживаясь на край скамьи. — К нам привели пополнение. Прямиком из распределителя Сектора-4.

Маркус замер, ложка зависла на полпути к рту.

— И когда они ушли?

— Вроде бы сразу после завтрака, — отозвался Ян, глядя в одну точку.

Маркус тут же посуровел. Его лицо, обезображенное ожогами, потемнело.

— Так сейчас уже обед, Ян.

— Ну да... — Ян сделал глубокий вдох, чтобы сосредоточиться.

Он подошел к огромной кастрюле, взял тяжелый деревянный черпак и принялся медленно помешивать содержимое. Решив, что всё скоро должно окончательно развариться, он еще раз проверил густоту варева и с щелчком выключил подачу газа.

Не успел он накрыть кастрюлю крышкой, как воздух в ангаре словно наэлектризовался. Внутри черепа каждого солдата раздался характерный щелчок — активировалась нейро-рация. Это устройство, вживленное в кору мозга, позволяло переключаться между каналами и записывать данные, но у него был один побочный эффект: при входящем сигнале оно начинало издавать иллюзорное тепло.

Ян непроизвольно дотронулся кончиками пальцев до затылка, там, где шрам от чипа всегда чесался перед боем. В голове возник сухой звук помех. Глаза Яна мгновенно приобрели холодное, серьезное выражение. Сидящий рядом Маркус тоже перестал улыбаться, одной рукой намертво прижав ложку к столу, словно это было оружие.

— **Девятый на связи. Что случилось?** — раздался в общем канале ледяной голос Кая.

В это же время, всего в паре километров от ангара, мир казался совсем другим. На берегу реки, чьи воды чудом оставались прозрачными среди этих скал, шесть представительниц женской части эскадрона вместе с **Элизой (номер 22)** устроили себе короткую передышку. Они плескались в воде, на мгновение забыв о «Железных Саванах» и запахе смерти.

— **Номер 30! Мира!** — крикнула Элиза, отбрасывая мокрые волосы с лица. — Ты чего стоишь? Идем к нам, вода — просто кайф! Будем плескаться, пока солнце не зашло за Купол!

Мира, молодая девушка с коротким ежиком светлых волос, лишь покачала головой, не решаясь войти в холодный поток.

В этот момент **номер 11, Сара**, оторвалась от игры в догонялки. Она выскочила из воды, разбрызгивая капли, которые сверкали как алмазы, и подбежала к своей боевой подруге, **номеру 15, Юне**. Юна застыла у самой кромки воды, глядя на темный лес на другом берегу. Её тело напряглось, а рука непроизвольно потянулась к затылку.

— Эй, Пятнадцатая, ты чего замерла? — Сара попыталась приобнять подругу за плечи, но та не шелохнулась.

Юна обернулась, и её взгляд заставил Сару отступить. В нейро-канале девчонок, еще секунду назад заполненном смехом, прорезался резкий, панический сигнал.

— Тише... — прошептала Юна, хотя её голос транслировался прямо в мозг остальным. — Вы слышите? Тепло... Рация горит.

Веселье на берегу мгновенно оборвалось. Семь девушек застыли в воде и на песке, превратившись из отдыхающих подростков в боевые единицы Республики. Иллюзорное тепло за их ушами превращалось в обжигающий жар — признак того, что кто-то с очень высоким приоритетом пытается выйти на связь.Элиза (номер 22) продолжала рассказывать новым девчонкам про Кая. Она описывала его как человека, который удерживает этот отряд от распада, несмотря на его ледяной взгляд и странное происхождение.

Мира (номер 30) внимательно слушала, помешивая воду ногами. Когда Элиза закончила, Мира повернулась к Юне (номер 15).

— Юна, а ты что думаешь насчёт Кая? — с хитринкой в голосе спросила она.

Юна пожала плечами, стараясь смотреть куда угодно, только не на подруг.

— Я думаю, он неплох... Вся эта его скрытность, мужественность. Он кажется надежным, хоть и выглядит так, будто готов пристрелить тебя за лишний вопрос.

— Погоди, что ты сказала, Мира? — Юна вдруг осеклась, заметив, как Мира расплылась в коварной улыбке.

Юна выглядела абсолютно сбитой с толку. Мира же подарила ей многозначительный взгляд, в котором читалось: «У тебя всё на лице написано».

— Ну а что? — Мира дерзко вскинула подбородок. — Раз все к нему так равнодушны и боятся его взгляда, то почему бы мне не попробовать закрутить с ним? Девятый — парень видный, а в этом аду нам всё равно терять нечего.

Девушки на мгновение замерли в шоке, а потом дружно вскрикнули:

— Как это мило! — Элиза даже всплеснула руками, подняв тучу брызг.

Но в следующую секунду романтическое настроение испарилось, как туман под солнцем. В густых кустах на склоне, прямо над берегом, послышался отчетливый хруст веток и лязг металла.

Из зелени показалась фигура парня в сером камуфляже. Это был **номер 19, по имени Кен**. Он тяжело дышал, а его лицо было бледным под слоем грязи. В руках он сжимал портативный сканер, который мерзко пищал, сигнализируя о перегрузке каналов связи.

— Кончайте ржать, — хрипло бросил Девятнадцатый, не глядя на полураздетых девушек. — Девятый вызывает всех в канал. У нас входящий сигнал из Купола. И, судя по вектору, этот новый офицер уже вошел в наше воздушное пространство. Живо в «Саваны», если не хотите встречать начальство с мокрыми задницами!

Гармония мгновенно с