Трусливая гордость и надменный стыд

Как выяснилось, наши злоключения на этом отнюдь не закончились.

Фестиваль отгремел, и вместе с ним каникулы. Школа снова вошла в привычную колею. Сегодня, во вторник, я сразу заметил: с утра у ворот и во дворе было пусто — всю праздничную мишуру сняли. Правда, ходили слухи, что прибрались только для вида, снаружи. Внутри же, говорят, до сих пор валяются горы картона и неразобранного реквизита, а стены пестрят плакатами.

После таких мероприятий в школе всегда царит какая-то сонная, расслабленная атмосфера. Казалось, что даже хронически высыпающиеся ученики сегодня клевали носом чаще обычного. Я, признаться, и сам был в их числе.

А тут ещё этот урок — современная японская литература. Самый убаюкивающий предмет из всех существующих. Борьба со сном выматывала похлеще любой тренировки.

Мы разбирали «Сангецуки» Ацуси Накадзимы. Действие происходит в древнем Китае. Сюжет там такой: поэт, прославившийся своим невезением, постепенно сходит с ума и в финале превращается в тигра.

— Итак, Ричо бросает службу, порывает с миром, чтобы целиком посвятить себя стихам, — размеренно вещал учитель, расхаживая между партами. — Но войти в колею не может — мысли разбегаются. А вы? Как бы вы поступили на его месте?.. Микадзуки, как думаешь?

Голос у нашего учителя был неизменно добродушный и спокойный, даже когда он задавал вопросы в лоб. Вот и сейчас он остановился прямо у парты Ёдзоры.

Учителя часто к ней обращались. Наверное, думали, что раз она круглая отличница, то и ответы у неё всегда готовы, а урок пойдёт как по маслу.

Я уже приготовился услышать её обычный уверенный ответ, но вдруг она замялась:

— Э-э…

Кажется, вопрос застал её врасплох. Ёдзора нервно зашелестела страницами учебника, потом, не поднимая глаз, пробормотала:

— Разозлиться на самого себя?

Видимо, она уцепилась за какую-то фразу из текста, где говорилось, что Ричо был склонен к самобичеванию.

— Ха-ха-ха, Микадзуки, ну ты и шутница! — рассмеялся учитель, приняв её ответ за остроту.

Ёдзора тут же залилась краской и заметалась взглядом по классу.

— А?.. Ну… Я… Я просто не знаю…

— Хе-хе… — учитель всё ещё посмеивался, но, заметив её панику, быстро переключился: — Ну, а ты, Судзуки? Что бы сделал ты?

— Э-э… Ну, наверное, поговорил бы с кем-то об этом? — тут же нашёлся парень с задней парты.

— Верно. В такой ситуации нормальный человек ищет поддержки. Но Ричо… — Учитель, довольный быстрым ответом, продолжил лекцию, а Ёдзора так и застыла, уткнувшись в книгу. Даже уши у неё горели алым.

— А-а-а, ну всё, не могу больше!

После уроков, когда мы свернули в безлюдный уголок по пути в клуб, Ёдзора наконец взорвалась. Так неожиданно, что я даже вздрогнул.

— Ч-чего случилось-то?

— Ты ещё спрашиваешь?! Из-за этой дурацкой литературы!

— А-а… — до меня дошло. Урок-то был третьей парой… то есть часов пять назад. Она что, всё это время переживала?

— Странно, что ты вообще попалась. Ты же читала рассказ?

— Читала! Но там в учебнике такого идиотского вопроса не было! — надулась она.

— Ну, это был вопрос по ходу урока, а не из учебника. Его там и не должно быть, — попытался я успокоить её, но только подлил масла в огонь.

— Тогда зачем он спрашивает такую чушь?! Садист! Подлый тип! Придурок! Лысый! Тупица! Козёл! Идиот!

Видимо, она была в такой ярости, что ругательства у неё получались какие-то совсем жалкие и по-детски беспомощные.

— И вообще, если бы Ричо был таким, кто сразу бежит за помощью, он бы не бросил работу и не стал поэтом! Этот лысый болван ничего не понимает в его терзаниях! Лысый дурак не смеет судить о душевных порывах творца! Кретин!

— Ага… — только и мог кивать я, криво улыбаясь.

Хотя, если честно, учитель, на мой взгляд, среагировал нормально: увидел, что Ёдзора плавает, и сразу дал слово другому.

Её гнев же метался от учителя к сочувствию несчастному поэту, потом плавно перетёк в лекцию о том, «что есть истинная литература», и финальным аккордом грохнулся по всей японской системе образования. Я уже окончательно потерял нить.

— А в конце концов, как вообще можно измерить, сколько надо страдать, чтобы превратиться в тигра?.. Кодака, ты меня слушаешь?

— А? А, да-да. Авторы — они такие бессердечные, да?

— Вот именно! Даже у самого гениального писателя случаются провалы, если на него давят обстоятельства…

— Например, плагиат?

— А?.. Д-да… Н-некоторые… м-могут… Козёл…

Поток её красноречия вмиг иссяк, она притихла и сжалась, как нашкодивший котёнок. Похоже, превращение в тигра ей, в отличие от бедняги Ричо, не грозит…

Хотя… если уж начистоту, я и сам на уроке понятия не имел, что ответить. А наш одноклассник Судзуки выдал это чёртово решение, даже не задумываясь.

«Попросить помощи»…

Легко сказать.