Эпилог

Эпилог

— Кстати… ты действительно хороший человек…

Вырвавшись из-под гнёта Шарлотты, Умикава-сан, придя в себя, посмотрела на меня взглядом, каким смотрят на безнадёжного человека.

— Вовсе я не хороший…

— Правда? Ты ведь, несмотря на то что был со мной холоден, всё равно проявил ко мне такое участие. И не только ты, но и Беннет-сан с Симидзу-сан.

Умикава-сан, кажется, отпустила ситуацию, и на её лице снова появилась улыбка.

— Они просто очень добрые. И потом, мы только определились, что делать дальше, а с членами твоей группы ещё надо как следует поговорить.

Наш разговор был направлен на то, чтобы избежать подобного в будущем, а с её нынешней ссорой с группой мы пока ничего не сделали.

Самый быстрый способ — как Шарлотта и предлагала, чтобы она выступила посредником.

— Ага, я поняла. Попробую поговорить с ними.

Похоже, Умикава-сан решила решить всё сама.

Если так не получится, тогда уже попросим Шарлотту.

Только я подумал об этом, как Умикава-сан подошла к Шарлотте.

— Прости, Беннет-сан. У меня до сих пор не было о тебе хорошего впечатления, поэтому я была с тобой холодна.

Умикава-сан внезапно выложила свои искренние чувства.

Из-за внезапности Шарлотта удивилась.

— Зачем ты так честно это говоришь…! Ты такая серьёзная…!

Не было нужды специально это говорить, поэтому Симидзу-сан, схватившись за голову, поморщилась.

Впрочем, это, наверное, был собственный способ Умикавы-сан подвести черту.

— Я не в обиде, пожалуйста, Умикава-сан, тоже не бери в голову. Буду рада, если мы сможем стать хорошими подругами в будущем.

Добрая Шарлотта с широкой душой приняла слова Умикавы-сан.

Умикава-сан, вздохнув с облегчением, также извинилась перед Симидзу-сан.

Кстати, передо мной она не извинилась. Ну… я думал, мы стали немного ближе, но, видимо, ошибался.

Что касается Тоямы-сан… и говорить нечего, наверное, так же.

---

— Ну, я пойду.

Проблема Умикавы-сан, похоже, решилась. Если я останусь, наши с Шарлоттой отношения станут объектом для подколок, и, чего доброго, Шарлотта ещё проболтается о наших взрослых отношениях, поэтому я решил вернуться в свою комнату.

К тому же я только что подшутил над Симидзу-сан, так что хотел сбежать, пока она не вспомнила.

— Акито-кун, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Шарлотта.

Так я попрощался с Шарлоттой и остальными девушками и направился в свою комнату, но —

— Аояги-кун, подожди.

Почему-то за мной увязалась Умикава-сан.

— Что случилось?

— Я хотела бы кое-что сказать тебе наедине…

Я думал, она тоже идёт к себе, но, похоже, она действительно шла за мной.

Если нас увидят вдвоём, потом будет страшно, но раз уж я сам вмешался в её проблемы, не могу же я теперь отказать.

— Вот как. Похоже, у тебя ещё что-то на душе?

— Нет… Ну, я хотела извиниться перед тобой наедине… Я всё это время считала тебя соперником…

Умикава-сан, подойдя ко мне и украдкой заглядывая в лицо, призналась в своих скрытых чувствах.

Соперник, о котором она говорит, наверное, в учёбе.

Мы с ней всегда боролись за первое место, и она всё время была второй, так что я понимаю её чувство враждебности ко мне.

— Тебе не обязательно извиняться передо мной специально, как тогда с Шарлоттой?

— Нет… Я и сейчас считаю, что считать тебя соперником — не ошибка, и в будущем тоже буду считать. Потому что я хочу обыграть тебя в учёбе, и, думаю, это стремление повышает мои результаты.

То есть извиниться она хочет за другое.

Она такая серьёзная, поэтому, наверное, хочет всё объяснить по порядку.

— Но из-за этого я никак не могу тебя победить… и незаметно для себя, считая тебя соперником, я превратила тебя в объект своей ненависти… Так что прости.

Она быстро подошла ко мне, положила руки на колени и низко поклонилась.

Признавать свои отрицательные стороны трудно, тем более говорить об этом другому.

Та, кто смогла это сделать, действительно замечательный человек.

— Честно говоря, я уже давно догадывался о твоих чувствах.

— П-правда…

Умикава-сан, видимо, ожидая, что я разозлюсь, крепко сжимала в руках подол юкаты.

Я улыбнулся ей, уже не помню в какой раз.

— Но я, как и Шарлотта, не в обиде. Так что и ты, пожалуйста, больше не бери в голову.

— Ты хочешь сказать… что я вообще не вхожу в круг твоих интересов…?

— Нет. Раз ты сама пришла и объяснилась, извинилась, значит, ты уже в душе всё обдумала и осознала, верно?

— Д-да… так и есть…

— Тогда ни мне, ни Шарлотте не о чем беспокоиться. Умикава-сан изменилась, и для нас это дело закрыто. Важнее наладить хорошие отношения в будущем, так что, пожалуйста, не переживай больше.

Я говорил не только от себя, но и выражая чувства Шарлотты, но суть такова.

Умикава-сан из-за обиды была с нами холодна, но теперь она изменилась.

И она извинилась перед нами, так что лучше забыть прошлое и переключиться.

Даже если мы хотим с ней подружиться, если она сама будет зациклена на прошлом, она будет чувствовать себя с нами скованно.

Тогда, сколько бы времени ни прошло, мы не сможем стать настоящими друзьями.

Поэтому, чтобы мы могли без стеснения строить дружеские отношения, я хотел, чтобы она поскорее забыла прошлое.

— … Вы двое слишком добры…

Умикава-сан, увлажнив глаза, вытерла уголок глаза указательным пальцем и рассмеялась.

— Вовсе нет.

— Хе-хе, вот именно… Спасибо вам.

Умикава-сан снова оказалась рядом с нами и, словно освободившись от чего-то, улыбнулась.

Раньше, встречая её в школе, она всегда была с холодным лицом, но сейчас казалась совсем другим человеком.

Если она будет так улыбаться, она, наверное, будет пользоваться успехом у парней…

В конце концов, она тоже красива… но если это заметит Шарлотта, будет плохо, и я тут же выбросил эти мысли из головы.

— Что касается Шарлотты-сан, на самом деле я ей очень завидую.

— Да, она безупречная, идеальная девушка. Я понимаю, почему она нравится парням и почему девушки ею восхищаются.

— !

— М-м…?

Мне послышался какой-то звук?

Я оглянулся, но сзади никого не было.

Наверное, показалось.

— Когда ты вот так запросто хвастаешься, меня это бесит…

— Извини.

Я просто хотел согласиться с её словами, но она бросила на меня сердитый взгляд, и я честно извинился.

— … Та девочка, на спортивном празднике с ней была маленькая сестрёнка?

— Ты даже это знаешь?

— Конечно, она была заметна, тогда это стало темой для разговоров.

Я склонил голову, а Умикава-сан горько усмехнулась.

Как она и сказала, у Эммы-тян, как и у Шарлотты, серебристые волосы, так что она была заметна, да и в палатке класса сидел маленький ребёнок — это, конечно, бросалось в глаза.

Вдобавок она сама по себе непосредственная и милая, так что все, наверное, обращали на неё внимание.

В любом смысле, неудивительно, что она стала темой для разговоров.

— На самом деле у меня тоже есть младший брат.

— О, вот как.

Хотя брат и сестра с большой разницей в возрасте встречаются редко, но они бывают.

Как у Шарлотты и Эммы-тян… хотя это не совсем редкость.

— Не похоже на меня, да? На самом деле я совсем не хорошая старшая сестра.

Умикава-сан горько усмехнулась.

У неё, видимо, были свои мысли.

Наверное, именно поэтому она завидовала Шарлотте.

— Я вовсе не это имел в виду… Думаю, Умикава-сан — человек надёжный, и наличие младших братьев или сестёр совсем не удивительно.

— ! Не, не говори так, будто это само собой разумеется…

Я хотел её утешить, но она почему-то опустила голову.

Я мельком увидел её лицо в профиль — краснота на щеках была сильнее, чем когда она выходила из комнаты…?

— Ну… я совсем не занимаюсь братом… дома всё время учусь… Он, наверное, считает меня ужасной сестрой. Я даже говорила ему не мешать мне заниматься…

Вспоминая, Умикава-сан в начале учебного года и сейчас казалась немного другой.

Она становилась всё более раздражительной и вспыльчивой, наверное, со второй половины первого класса.

Она, видимо, много времени уделяла учёбе, но, несмотря на это, всё время была второй — это лишило её душевного равновесия.

— Ты хорошо спишь?

— !?

Я заглянул ей в лицо, и она мгновенно залилась краской.

Ей, наверное, не привыкать общаться с парнями, и когда кто-то подходит так близко, это неизбежно.

Меня больше, чем забота о ней, интересовали её глаза.

Как я и думал…

Раньше я не замечал, но вокруг её глаз был макияж, словно для того, чтобы скрыть тёмные круги.

Хотя это и школьная поездка, но такая серьёзная девушка, как она, красится во время школьного мероприятия, значит, она не хотела, чтобы кто-то знал о её кругах под глазами.

Не только сейчас, она, наверное, всегда красится в школе.

И то, что она накрашена, хотя только что вышла из душа, говорит о её состоянии.

— Учиться — это хорошо, но не высыпаться нельзя. Это не только вредно для здоровья, но и голова хуже работает. И эффективность учёбы падает.

Если бы я сказал это немного раньше, меня бы самого упрекнули «А тебе-то можно?», но это оставим.

Потому что усилий она прикладывает гораздо больше меня.

— Времени не хватает…

— Но если нет результата, может, стоит сменить методы?

Я знал, что она может разозлиться, но всё же безжалостно сказал ей это.

Тем более что она считает меня причиной отсутствия результата, так что она должна была разозлиться ещё сильнее.

Но я всё равно чувствовал, что должен ей это сказать.

— Я вовсе не отрицаю твоих стараний, но думаю, что, если что-то не получается, нужно пробовать новые подходы. В частности, метод «делать, пока не получится» малоэффективен и ограничен во времени. В конце концов, если испортишь здоровье, всё будет зря.

Думая «Она не возражает…?», я подбирал слова, которые хотел ей сказать.

Она просто молча слушала.

Это, наоборот, пугало.

— Учителя, составляя задания для контрольных, в большинстве своём имеют привычки. Думаю, неплохо было бы выявить эти привычки и разработать стратегию. Только это, думаю, сильно повысит эффективность.

— Ты так делаешь…?

Наконец она заговорила.

Голос её, кажется, не звучал сердито…

— Конечно. Шарлотте… когда мы учились вместе, я говорил ей, так что, наверное, примерно так же. Хотя её талант мне и не сравниться.

— … Вот это по-нашему.

Пока я хвастался Шарлоттой, Умикава-сан вдруг что-то пробормотала.

— А?

— То, что Аояги-кун учит Шарлотту-сан — это просто по-нашему…

Я склонил голову, а Умикава-сан сказала что-то очень тихо.

Но из-за тишины я не расслышал.

— Что-то случилось?

— Нет… Ничего. Я поняла, в следующий раз тоже попробую.

Когда я обратился к ней, она почему-то ответила мне милой улыбкой.

Не похоже на неё, улыбка, словно что-то скрывающая.

Странно, она всё-таки злится…?

— Хоть я так и говорю, но начинать искать привычки учителей сейчас — времени не хватит. Так что на каждом экзамене обращай внимание, нет ли каких-то тенденций. А привычки нынешних учителей я могу тебе рассказать. С Шарлоттой, когда вы будете вместе, можете устраивать учебные встречи.

Если она начнёт искать тенденции так, как я сказал, времени на учёбу станет ещё меньше, и если её результаты упадут, она точно меня возненавидит.

Подумав так, раз она уже не стремится во что бы то ни стало к первому месту, я решил учить её без утайки.

Конечно, я не собираюсь поддаваться на экзаменах, но если успеваемость друг друга повысится, это будет неплохо.

Шарлотта, если мы с ней будем вдвоём учиться, она, конечно, рассердится, но если она сама сможет участвовать, она ничего не скажет.

…Наверное.

…Всё-таки лучше добавить ещё несколько человек.

Карин — само собой, Сакаэ-сан, если позвать, она обрадуется, Акире, если он не будет участвовать в учебных встречах, будет плохо, Шарлотта и Симидзу-сан в хороших отношениях, если позвать и её… да, наверное, нормально.

Наверное…

— Подносить соль врагу — это нормально…?

— Мы же все ученики одной школы. Если успеваемость друг друга повысится, разве это не здорово?

— … Действительно, у тебя широкая душа… Но если я буду учиться с тобой, твои результаты ведь не повысятся?

— Это не факт. Смотреть на вещи с разных точек зрения, и потом, часто говорят, что, обучая других, сам повторяешь материал и запоминаешь лучше, чем когда учишься один.

Хотя, если проводить учебные встречи, то, наверное, у меня дома.

Потому что нельзя оставить без присмотра Эмму-тян.

Когда мы учимся, Эмма-тян тоже учит японский, так что, наверное, проблем не будет.

…Если Умикава-сан скажет, что приведёт брата, тогда нужно будет подумать.

Судя по её словам, он примерно одного возраста с Эммой-тян…

— Тогда я с удовольствием воспользуюсь предложением…?

Умикава-сан, словно оценивая моё лицо, взглянула на меня снизу вверх.

Похоже, у неё был кризис в учёбе, и если так у неё появится душевное равновесие, будет хорошо.

— Конечно, не стесняйся.

После этого, пока Шарлотта не услышала, мне нужно будет как следует ей всё объяснить.

А то может возникнуть нехорошее недопонимание.

— Хе-хе… Спасибо. Ах, я отвлеклась.

Она снова очаровательно улыбнулась, а затем поняла, что ушла от темы, которую хотела обсудить.

— Прости, это я отвлёк.

— Нет, ничего. Для меня это была очень ценная рекомендация, за которую я благодарна. Итак, да… я говорила о том, что не могу заботиться о брате. Глядя на то, как Шарлотта-сан и её сестрёнка были так дружны на спортивном празднике, я подумала: «Ах, этот ребёнок и дома хорошо заботится о сестре».

— Да, она дома почти всё время проводит с сестрой.

До встречи со мной это было наверняка так, да и после встречи, хоть Эмма-тян и льнула ко мне, Шарлотта всё равно была рядом и с улыбкой наблюдала за нами.

Только после того, как Эмма-тян засыпала, и мы вместе учились, она уделяла время учёбе.

— Как и следовало ожидать… Поэтому, когда я проиграла ей на прошлых экзаменах, я была в сильном шоке. Ведь я посвящала учёбе почти всё своё время, а проиграла ребёнку, который жертвует учёбой ради заботы о сестре.

Ах, вот почему она и считала Шарлотту своим врагом…

Вероятно, из-за этого у неё возник комплекс неполноценности.

— Знаю, что это срыв злобы на других… но я не могла с этим смириться. Шарлотта-сан невероятно милая, добрая ко всем… её все любят. И при этом, заботясь о сестре, она умудряется хорошо учиться — до чего же этот мир несправедлив и неравен… Я ей ужасно завидовала… и в то же время ужасно ревновала…

Я впервые слышал, чтобы она так откровенно говорила о своих чувствах к Шарлотте.

Думаю, в школе у многих учениц схожие с Умикавой-сан мысли.

Просто в разной степени, но многие что-то такое чувствуют.

Просто у Умикавы-сан это чувство было сильнее.

И, если пойти дальше — хотя девять из десяти девушек сказали бы «Тебе-то нельзя такое говорить»… но Умикава-сан не может объективно посмотреть на себя.

Ведь она просто сравнивает себя с Шарлоттой и чувствует себя хуже, а сама она обладает внешностью, которую можно назвать красавицей, и в учёбе до недавнего времени была второй на курсе, а сейчас, хоть рейтинг и упал, она третья.

С точки зрения других девушек, Умикава-сан — тоже крайне несправедливо одарённое существо.

Тем более что в спорте она, без сомнения, превосходит Шарлотту.

— Умикава-сан и сама по себе замечательная девушка. Не надо сравнивать себя с Шарлоттой, просто будь собой — разве не так? У каждого свои достоинства. По крайней мере, я уже говорил днём: твоя серьёзность и надёжность, а также твоё умение сосредоточенно прилагать усилия, о котором ты сейчас говорила, — всё это очень привлекательные черты. Твой брат, глядя на такую тебя, и растёт серьёзным и замечательным ребёнком —

— !?

Пока я хвалил достоинства Умикавы-сан, чтобы поднять ей настроение.

Она издала странный звук, прервав меня, и покраснела так, как я ещё никогда не видел.

Эй… Я что-то не то сделал…?

— Нет, я это…

— В-вот поэтому, поэтому Шарлотта-сан и злится…! Если она тебя снова отругает, я не в ответе…!

Я попытался как следует объясниться и развеять недопонимание, но Умикава-сан, издав звук «Сю!!», убежала.

У этой девушки, наверное, отличная координация…

Бегает она быстро.

И это в юкате, в которой неудобно бегать…

— Ладно… Похоже, она приободрилась. Наверное, всё хорошо…?

Хотя немного беспокоюсь, сможет ли она в таком состоянии нормально поговорить с членами своей группы, но… остаётся только надеяться, что всё будет хорошо.

---

— Как же это может быть хорошо?

— !?

Внезапно я почувствовал холодок за спиной.

Услышав голос и обернувшись, увидел стоящую там Шарлотту, улыбающуюся до ушей.

В руках у неё почему-то было пальто.

Конечно, не то, что я одолжил у учительницы Сасагавы, а её собственное.

— Ш-Шарлотта…? Ты пошла за мной…?

— После того как Акито-кун вышел из комнаты, Умикава-сан тут же выбежала. Обычно подумаешь, что она погналась за Акито-куном, верно?

То есть Шарлотта, беспокоясь, что Умикава-сан на меня набросится, последовала за мной.

У Шарлотты необычайно тонкий слух.

Даже издалека она, наверное, слышала наш разговор.

Да, даже то, что я недавно сказал, отчего Умикава-сан покраснела, она слышала прекрасно…

— Я ничего предосудительного не делал…

— Короче, давай сначала выйдем на улицу? Там холодно, так что сначала вернёмся в комнату Акито-куна за пальто.

Шарлотта с улыбкой, не терпящей возражений, подтолкнула меня.

М-да, она точно злится…

Я, как сказала Шарлотта, пошёл с ней в свою комнату за пальто.

К счастью, парней из моей комнаты, похоже, не было — они разошлись по другим комнатам, и здесь никого не оказалось.

— … Н-нельзя. Если они вернутся, будет проблема…

Шарлотта, глядя на мою комнату, тихо пробормотала. Неужели она думает, раз в комнате никого нет, заняться здесь со мной любовью…?

Я начал беспокоиться.

Я не хочу, чтобы кто-либо видел Шарлотту голой.

Стараясь, чтобы не было видно пальто, одолженное у учительницы Сасагавы, я достал своё обычное.

И когда мы уже собрались выходить —

— Эй-эй, не думайте так просто уйти.

— нас застукала Мию-сэнсэй.

Может, это и к лучшему.

У Мию-сэнсэй, неожиданно, есть серьёзная сторона, и в такой ситуации она, наверное, как следует остановит учеников.

Я спасён — только я подумал об этом.

— Хочу посмотреть с Акито-куном на красивое ночное небо. И… поговорить с ним наедине.

Шарлотта многозначительно улыбнулась, и Мию-сэнсэй потеряла дар речи.

Немного подумав —

— Ладно, вы-то, наверное, в порядке. Только обязательно вернитесь до отбоя, хорошо?

— она легко согласилась на наш выход.

Учительница!?

Я с протестом посмотрел на Мию-сэнсэй, а она ответила взглядом «Не знаю, что ты натворил, но получи как следует».

Этот человек бросил меня…

— Ну что, пойдём, Акито-кун ♪

Шарлотта, взяв меня за руку, не дала мне сопротивляться, и мне оставалось только покорно идти.

◆

— Э-это, Шарлотта…?

Меня снова привели на вершину холма, и я, дрожа, заглянул в лицо Шарлотты.

— Акито-кун, право, такой проблемный. Ты правда собираешься создать гарем?

Шарлотта смотрела на меня обиженным взглядом.

Как и ожидалось, она слышала мои слова, обращённые к Умикаве-сан.

— С чего бы. Я люблю только Шарлотту…

— Но ты то и дело заигрываешь с девушками.

— Я не заигрываю…

— То, что ты этого не замечаешь, ещё хуже.

— Угу!?

Раньше меня когда-нибудь упрекали так прямо?

Мне показалось, что сегодняшняя Шарлотта злится сильнее обычного.

Только я так подумал — Шарлотта вдруг прижалась лбом к моей груди.

Затем стала тереться лицом о мою грудь.

Похоже, выражает недовольство.

Я легонько обнял её и, пытаясь успокоить, нежно погладил по голове.

В этот момент —

— Хорошо бы найти место, где нас точно никто не увидит…

— Шарлотта тихо пробормотала нечто ужасное.

Этот ребёнок, в такой момент хочет заняться любовью…!?

Хотя я знал, что у неё сильное либидо, но это уж слишком.

И, честно говоря, мне немного страшно заниматься любовью с ней, когда она в таком гневе.

Кажется, она будет неистовствовать, чтобы выплеснуть обычное недовольство и дать мне понять что-то.

Я заколебался, но Шарлотта, как бы то ни было, не будет заниматься этим, рискуя быть увиденной.

Она сменила настроение и с очень близкого расстояния посмотрела мне в глаза.

— Раз уж ты выбрал меня, пожалуйста, не смотри по сторонам…

— Ага, я знаю… Я правда люблю только Шарлотту…

Не знаю, как Шарлотта ко мне относится, но у меня нет романтических чувств ни к кому, кроме неё.

В этом я могу поклясться хоть перед Богом.

— Ни измен, ни гарема, ни обратного NTR — ничего нельзя… Потому что Акито-кун — только мой парень…

Сказав это, она толкнула меня обеими руками в грудь.

Хотя я не понял значения последних слов, но понял, что она хочет меня повалить, и нарочно упал на спину прямо в траву.

Шарлотта, словно собираясь сесть на меня сверху, легонько навалилась.

— Я никому тебя не отдам… М-м…

Когда я оказался в положении снизу, Шарлотта поцеловала меня.

Затем, мягко сплетаясь языком.

Я позволял ей делать всё, что она хочет — но однажды включившийся тумблер уже не остановить, и нас позвала Мию-сэнсэй, потому что мы слишком долго не возвращались.

Затем нас, застигнутых за поцелуем, Мию-сэнсэй, красная до ушей, как следует отругала.

М-да… завтра экскурсия продолжается, смогу ли я сдерживать Шарлотту…?

Меня немного беспокоит это.