Думал, это сарказм

Домой они ехали в полном молчании.

Прежде чем Юй Цзинмо успела ускользнуть к себе наверх, Линь Хуэй заговорил первым.

— Давайте проведем небольшое собрание, — сказал он, переводя взгляд с одного на другого. — У вас есть время?

«Ну конечно, типичный гендиректор, — подумала Юй Цзинмо, — у него только летучки на уме».

Она решила, что её это дело особо не касается. Линь Хуэй, скорее всего, спросил из вежливости, чтобы она не чувствовала себя неловко, так что не стоило быть навязчивой.

— У меня есть дела. Вы двое поговорите.

Линь Хуэй даже бровью не повел, его голос остался спокойным и бархатистым:

— Хорошо, тогда обсудим, когда ты освободишься.

Юй Цзинмо замерла: «?»

Оказывается, это она сама себя накрутила. Она украдкой взглянула на него: лицо Линь Хуэя было таким же холодным и суровым, как в их первую встречу. Но на самом деле в душе этот человек был мягким и податливым, как дырявый угольный брикет.

— Ладно, забудьте, давайте закончим с этим сейчас, — Юй Цзинмо выдавила улыбку и направилась в гостиную.

Линь Цинчуань мельком глянул на отца, помедлил секунду и пошел следом.

Когда все трое устроились на диване, Линь Хуэй первым делом обратился к сыну:

— Если в будущем у тебя появятся какие-то мысли, говори мне прямо. Не заставляй себя.

Юй Цзинмо промолчала, но про себя подумала: «Те, кто знает его характер, поймут. А кто не знает — решит, что он издевается».

Линь Цинчуань запнулся:

— Я и не заставляю.

Юй Цзинмо мысленно обратилась к Системе: «Цинчуань всё еще бунтарь и упрямец».

【Ну, что поделать, он же подросток в пубертате. Жизнь его еще не била, вот он и ершится, натура-то чувствительная.】

Юй Цзинмо почувствовала, что их отношения зашли в тупик не на пустом месте. Один вечно молчит, другой вечно занят и не спрашивает, а когда всё-таки спрашивает — выходит только хуже.

Линь Хуэй не злился на «упрямство» сына. Он оставался эмоционально стабильным. Никто и не догадывался, что на самом деле он просто не знал, как подступиться к собственному ребенку. Грозный господин Линь, ворочающий делами в бизнесе, пасовал перед обычным подростком.

Глядя на молчаливо сидящих мужчин, Юй Цзинмо невольно вспомнила, что Система рассказывала об их финале.

Родители Линь Цинчуаня погибли. Он не был биологическим сыном Линь Хуэя, хотя они и были близкими родственниками, но злые языки постоянно распускали сплетни. Цинчуань тогда был совсем маленьким, и после такой трагедии стал крайне ранимым. Он запомнил слишком много обидных слов.

Его чувствительность со временем переросла в одержимость. Череда неудач, неразделенная любовь — всё это сделало его поведение экстремальным. Позже он косвенно стал причиной гибели Линь Хуэя, после чего его психика окончательно рухнула, и он покончил с собой.

Проще говоря, если бы не самоубийство, то, судя по описанию в книге, он превратился бы в настоящего яндере-преступника!

А Линь Хуэй после трагедии целый год пролежал овощем, прежде чем скончаться. Огромная корпорация «Линь» осталась без лидера. Дальние родственники пытались откусить кусок пирога, но им это было не по зубам, и в итоге всё досталось главному герою оригинального романа.

При этой мысли взгляд Юй Цзинмо, устремленный на Линь Хуэя, наполнился сочувствием.

Тот недоумевал, но внешне остался невозмутим:

— Мисс Юй, вы сегодня хорошо потрудились.

Юй Цзинмо улыбнулась:

— Да, пришлось попотеть. К счастью, такое бывает лишь раз в три месяца.

Линь Цинчуань, сидевший рядом, едва сдерживал маску безразличия. Но отец оставался отцом. Лицо Линь Хуэя не дрогнуло:

— Не могли бы вы рассказать, что именно они говорили?

Юй Цзинмо как раз собиралась это сделать. Она пересказала слова Лян Синь и остальных максимально объективно, не добавляя лишних эмоций. Но даже в сухом изложении содержание было крайне неприятным.

Закончив рассказ, Юй Цзинмо взяла стакан и сделала большой глоток воды, поглядывая на мужчину, который даже на собственном диване сидел идеально прямо. Она мысленно причмокнула, оценив его фигуру — хоть сейчас на подиум.

Линь Хуэй очнулся от своих мыслей, поймав её взгляд. Однако она тут же отвела глаза и принялась небрежно выбирать виноград с фруктовой тарелки.

— Я понял. В будущем вам не обязательно ходить на эти ужины.

Юй Цзинмо замерла. Краем глаза она заметила, как Линь Цинчуань напрягся всем телом.

Она вскинула бровь:

— Ты отменяешь правило семейных встреч раз в три месяца?

Линь Хуэй кивнул. Раньше его сознание будто было затуманено, он подсознательно игнорировал чувства сына каждый раз, когда они возвращались из старого особняка. Теперь же он осознал: многое из того, что раньше казалось нормальным, на самом деле было в корне неверным.

Увидев кивок мужчины, Юй Цзинмо снова погрузилась в какие-то свои мысли, её взгляд стал глубоким и задумчивым.

— Я не против.

Да даже если бы правило осталось, она могла просто не приходить, так что ей было всё равно.

Секунду спустя Линь Цинчуань сухо ответил:

— Я тоже не против.

Если бы Юй Цзинмо не видела, что этот малец сидит на диване, словно проглотив лом, она бы почти поверила его спокойному тону.

«Ого! А виноград-то сладкий».

Юй Цзинмо не удержалась и взяла еще несколько штук. Линь Хуэй пристально наблюдал за её расслабленной, ленивой позой. Хотя они были женаты всего несколько дней, раньше она всегда старалась выглядеть перед ним идеально. Никогда еще она не была такой непринужденной и безразличной к своему имиджу.

Но такая она казалась даже более привлекательной. Впрочем, Линь Хуэя не слишком заботили перемены в ней. Через два года они разойдутся. Он с самого начала не планировал сохранять этот брак.

— Я проверю тот ресторан, о котором ты упоминала.

Юй Цзинмо чуть выпрямилась, её глаза азартно блеснули. И?

Линь Хуэй запнулся на мгновение:

— Сообщу, как только будут результаты.

Довольная ответом, Юй Цзинмо вернулась к винограду.

После собрания Линь Хуэй ушел наверх. Юй Цзинмо, увлекшись угощением, решила доесть всю ветку. Параллельно она включила телевизор, где на экране замелькали знакомые желтые блоки «Тетриса».

Спустя пару ягод она осознала, что в комнате кто-то остался. Обернувшись, она увидела Линь Цинчуаня. Тот пялился в телевизор с каменным лицом, но в его холодных глазах читался неподдельный интерес.

Юй Цзинмо удивилась. Кто бы мог подумать, что этот заносчивый старшеклассник любит игры с желтыми кубиками?

Она посмотрела на остатки винограда и жестом предложила:

— Хочешь?

Сразу после этого она пожалела об этом — эта виноградина была самой большой, круглой и фиолетовой!

Линь Цинчуань вздрогнул, мгновенно оторвался от «Тетриса» и перевел взгляд на сочную ягоду. Она была такой темной, что казалась почти черной, а пальцы, держащие её, на контрасте выглядели совсем белыми.

Но всё внимание парня было приковано к тому, как Юй Цзинмо едва заметно попыталась отвести руку назад.

«...»

Прежде чем она успела окончательно передумать, Линь Цинчуань ловко забрал гигантскую виноградину.

— Спасибо.

Юй Цзинмо:

— ...Пожалуйста.

Линь Цинчуань подумал, что сегодняшний виноград действительно очень вкусный.