Глава 9.0
Небо над Элионом окончательно превратилось в пылающий занавес. Вместе с десантными ботами на поверхность обрушились обломки Колец и куски обшивки сбитых БТР, превращая зону высадки в лабиринт из раскаленного металла.
В этот хаос, под прикрытием падающего мусора, вошла основная мощь второй волны. Тяжелая пехота Когеруса, закованная в массивную сталь, приземлялась с оглушительным грохотом. Ранцевые двигатели взметали столбы бирюзового песка, создавая естественную завесу. Как только подошвы касались земли, щиты смыкались, а пулеметы начинали методично выкашивать всё, что двигалось в руинах.
Под их прикрытием, словно тени, из люков выскакивала легкая пехота. Они действовали молниеносно: пока тяжелые принимали на себя основной огонь, мобильные группы рассредотачивались по флангам, зачищая уцелевшие гнезда Доминиан.
— Вижу группу Амотри! — прохрипел Когерус, вскидывая руку. — Соединиться с авангардом!
В центре руин, среди дыма и вспышек, две части 44-го полка наконец нашли друг друга. Хаос первых минут боя сменился жесткой военной логикой. Гильза, Газ и бойцы Вара, едва не погибшие под перекрестным огнем, влились в общую массу прибывших сил.
Прямо под огнем противника солдаты начали вгрызаться в грунт. С помощью портативных зарядов и строительных дронов за считанные минуты были углублены воронки, превращенные в траншеи. Обломки БТР и куски паутинных стен стали основой для укрепленных огневых точек.
Теперь это не было беспорядочным бегством под пулями. На месте выжженной пустыни образовался четкий, ощетинившийся стволами фронт. Солдаты заняли позиции, распределили сектора обстрела и замерли в ожидании приказа. Теперь Элион не просто принимал десант — он чувствовал, как в его почву врастает армия, которая не собирается отступать.
Без жертв, конечно, обойтись не получилось. Война за Элион с первых секунд начала собирать свою кровавую дань.
Если у Доминиан основной урон принимали на себя бездушные механизмы — роботы-часовые и автоматические турели, которые можно было заменить новой партией металла, — то у солдат МГС ситуация была куда трагичнее. В рядах 44-го полка появились зияющие пустоты.
Некоторые группы были полностью выведены из строя ещё в полете: прямые попадания ПВО превращали десантные БТР в братские могилы, которые падали на поверхность пылающими кусками стали. Те же, кому «повезло» приземлиться, но сделать это неудачно — вдали от основных сил или прямо на минные поля Доминиан — разделяли ту же участь.
Вдоль свежевырытых траншей теперь лежали не только гильзы, но и замершие фигуры в разбитой броне. Связисты то и дело вычеркивали позывные из списков живых. Поле боя было усеяно остовами машин, из которых так и не успели выйти люди.
— Потери в авангарде — до тридцати процентов, — доложил Газ, чья маска была покрыта слоем копоти и чужой крови. Он смотрел назад, на поле высадки, где среди бирюзового песка догорали остатки их надежд на легкую прогулку.
Гильза, тяжело дыша, менял перегретый ствол пулемета. Его руки дрожали, но не от страха, а от ярости.
— Роботов они починят, — прохрипел он, глядя на груды расстрелянного вражеского железа. — А наших парней уже не вернуть.
Когерус, проходя вдоль строя закрепившихся бойцов, видел эти потери. Он знал, что цена возвращения Элиона будет расти с каждым часом, но отступать было некуда — позади была только бездна космоса, а впереди — укрепления врага, который не знал жалости.
Но хорошие новости не заставили себя долго ждать. Вар, Газ и Гильза, прорвавшись сквозь огненный заслон, наконец встретились с командиром Амотри. Это воссоединение стало переломным моментом: разрозненные группы огнем и сталью сшили между собой края плацдарма, образовав четкую, защищенную линию.
Теперь зона высадки превратилась в безопасный коридор, и небо над Элионом снова заполнилось огнями десантных двигателей. Свершилось: основная команда Когеруса удачно приземлилась, мощным ударом врезавшись в поверхность прямо за укреплениями авангарда.
Тишину, возникшую на мгновение после их посадки, разорвал грохот развертываемого оборудования. Подмогу больше не нужно было ждать — она была здесь.
Минометы начали методично вгрызаться в дальние позиции Доминиан, выбивая их роботов из руин.
Пулеметные гнезда перекрыли все подступы, создав непроходимую стену огня.
Дымовые шашки густо залили пространство фиолетовым туманом, скрывая перемещения пехоты.
Снайперские винтовки высокого калибра начали охоту за вражескими офицерами и операторами турелей.
— Наконец-то мы воюем по-настоящему! — выкрикнул Вар, видя, как расчеты устанавливают тяжелые орудия прямо в воронках.
Когерус и Амотри встретились среди этого хаоса. Короткий кивок, проверка связи — и две волны 44-го полка слились в единый кулак. Оборона Доминиан, до этого казавшаяся несокрушимой, начала давать трещины. Плацдарм был не просто удержан — он стал плацдармом для полноценного наступления.
— Чего так долго! — бросил Амотри, едва Когерус спрыгнул с аппарели на бирюзовый песок. Командир авангарда выглядел скверно: его броня была иссечена осколками, а визор покрыт густым слоем пыли, но в глазах по-прежнему горел азарт боя.
Когерус даже не замедлил шаг. Он прошел мимо, проверяя на ходу крепление своей винтовки, и бросил через плечо короткое, как выстрел:
— Опоздал.
В этом одном слове было всё: и признание задержки из-за плотного огня ПВО, и готовность немедленно исправить ситуацию делом. Лишние разговоры закончились.
Группы обоих командиров мгновенно смешались, образуя единый штурмовой поток. Тяжелые щиты пехоты Когеруса выдвинулись вперед, прикрывая измотанных бойцов Амотри.
— 44-й, за мной! — рявкнул Когерус, и этот приказ подхватили сотни глоток.
Теперь это не было обороной или попыткой выжить. Объединенная мощь двух волн ударила по руинам с такой силой, что роботы Доминиан начали пятиться. Под прикрытием минометов и пулеметов Гильзы, которые теперь работали без перебоев, группы рванули вглубь первого квартала, вгрызаясь в само сердце вражеской территории.
Штурм задыхался у входа в сектор «Омега», пока инициативу не перехватил Райнер. Его группа, до этого державшаяся в тени основных колонн, совершила дерзкий маневр, который изменил всё.
Пока Амотри и Когерус сковывали основные силы Доминиан лобовым столкновением, Райнер провел своих бойцов через узкие технические лазы под обломками Колец. Это был путь, по которому не рискнула бы пройти даже легкая пехота, но Райнер знал: это единственный способ обойти турели с тыла.
— Не спать! — Райнер первым вывалился из вентиляционной шахты прямо за спины роботам-часовым. — Забрасывай их термитными!
Его группа действовала как хирургический скальпель. За считанные секунды они подорвали распределительный узел, питавший автоматику врага в этом секторе. Турели, которые еще мгновение назад косили солдат 44-го полка, внезапно замерли, бессильно вращая стволами.
— Командир, сектор чист! Дорога открыта! — крикнул один из бойцов Райнера, водружая маяк на захваченной высоте.
Увидев, что огонь со стороны Доминиан ослаб, Когерус и Амотри переглянулись.
— А этот Райнер знает свое дело, — коротко бросил Амотри, срываясь в атаку по теперь уже свободному коридору.
Это был мастерский ход. Когда Райнер и его группа буквально свалились на голову операторам Доминиан, те даже не успели активировать протоколы самоликвидации данных.
Вывод из строя линии энергопитания вызвал цепную реакцию. В мире, где всё зависит от стабильного потока энергии и дейтериевых накопителей, любая искра в системе снабжения превращается в катастрофу.
Группа Райнера не просто выжила — они стали тем самым рычагом, который переломил хребет обороне города. Теперь, когда внутренний периметр был взломан, 44-й полк хлынул в образовавшуюся брешь, превращая отступление Доминиан в паническое бегство металла.
Увидев, что стволы вражеских пушек опустились, Амотри не стал ждать подтверждения.
— Они сдохли! — проорал он в общую сеть. — 44-й, в атаку!
Пехота, которая до этого буквально врастала в бирюзовый песок под свинцовым ливнем, рванулась вперед. Теперь это был не штурм, а зачистка. Солдаты МГС пробегали мимо замерших железных истуканов, всаживая очереди в живых солдат Доминиан, которые в панике пытались перезапустить системы вручную.
Сам Райнер, стоя среди искрящихся обломков энергоузла, хладнокровно добивал остатки охраны.
— Рус, проход открыт, — передал он, меняя магазин. — Но поторопитесь. У них наверняка есть резервные линии.
Благодаря этой диверсии, 44-й полк смог преодолеть полосу смерти всего за несколько минут, сохранив сотни жизней, которые были бы потеряны в лобовой атаке.
Доминиане оказались заложниками собственной технологической гордыни. Их тяжелые орудия, возвышающиеся над бирюзовыми скалами, превратились в бесполезные памятники инженерной мысли, как только первый сапог десантника коснулся песка Элиона. Из-за того, что 44-й полк высадился в опасной близости от позиций противника, расчеты артиллерии Доминиан впали в ступор. Огромные стволы, способные прошивать обшивку крейсеров на орбите, просто не могли опуститься достаточно низко, чтобы накрыть пехоту внизу. Любой залп в такой ситуации неизбежно уничтожил бы их собственных солдат и роботов, превратив оборонительный рубеж в братскую могилу.
Пользуясь этим замешательством, солдаты МГС развернули настоящую охоту за «крупной дичью». Командиры Амотри и Когерус четко распределили приоритеты: вместо того чтобы ввязываться в затяжные перестрелки с пехотой, штурмовые группы сосредоточили весь огонь на сенсорах и узлах наведения тяжелых турелей. Снайперы 44-го полка методично выбивали оптику гигантских машин, лишая их «зрения», а гранатометчики заливали приводы орудий термитом. Тяжелое вооружение Доминиан, которое должно было стать их главным козырем, теперь лишь загораживало обзор обороняющимся, создавая для солдат Бровия идеальные укрытия прямо в сердце вражеских позиций.
В это время группа Райнера продолжала сеять хаос в тылу, окончательно разрывая связь между штабом и орудийными расчетами. В эфире Доминиан царил хаос: операторы умоляли о разрешении на огонь, но координаторы понимали, что один такой выстрел сотрет с лица земли их собственные кварталы. Пока враг колебался, боясь рискнуть жизнью своих солдат, МГС продолжали неумолимо сокращать дистанцию.
Подавленные огнем и лишенные поддержки артиллерии, Доминиане начали осознавать, что их хваленая сталь превратилась в обузу, а преимущество в калибре полностью нивелировано яростью и тактической наглостью 44-го полка.
Численное превосходство 44-го полка стало решающим фактором. Когда роботы Доминиан отключились, их живая пехота оказалась в ловушке: на каждого защитника приходилось четверо штурмовиков МГС.
Амотри и Когерус не давали врагу передышки. Солдаты Доминиан, привыкшие прятаться за машинами, дрогнули под натиском такой массы людей.
Оборона врага рассыпалась — без поддержки железа они не смогли сдержать этот живой поток.
Адреналин выжег страх и горе. Газ, Гильза и Вар прорывались вперед, не оглядываясь: на поле боя нет времени оплакивать павших. О Щегле никто не спрашивал — в этом хаосе его исчезновение означало только одно.
Вар заметил тело павшего бойца и резким движением перехватил его базуку. Та самая турель, что поливала их огнем с первых секунд посадки, все еще огрызалась короткими вспышками. С яростным оскалом Вар вскинул орудие на плечо.
— Это тебе за Щегла, кусок железа! — прорычал он.
Залп сотряс воздух. Ракета прочертила дымный след и с филигранной точностью влетела прямо в основание турели. Вспышка, грохот разрываемого металла — и ненавистное орудие превратилось в груду горящих обломков. Путь к штабу был окончательно расчищен.
Велориды высаживались волна за волной, окончательно забивая плацдарм сталью и числом. Оборона Доминиан захлебнулась. Солдаты МГС видели, как садятся новые боты, и понимали: захват этой точки — ключ к победе над всем Элионом.
Боевой дух зашкаливал. Теперь, когда враг был сломлен, 44-й полк единым фронтом двинулся на штаб. Это был триумф, купленный кровью, но плацдарм был взят, и путь на столицу открыт.
— Брос? Черт возьми, где ты! — Амотри яростно оглядывал руины, сжимая винтовку. Его голос едва пробивался сквозь гул садящихся ботов.
— Брос пошел с фланга! — крикнул в ответ один из бойцов, пригибаясь от шальной пули. — Он не стал ждать вашего приказа, рванул в обход штаба!
Когерус лишь помрачнел. На Элионе такая самодеятельность часто заканчивалась смертью, но если Бросу удастся зайти в тыл последним защитникам штаба, штурм завершится в считанные минуты. Велориды уже окружили здание, и лишний ствол с фланга мог стать решающим.
Брос и его группа оказались в ловушке: путь с фланга преграждала искусственная скала — наспех созданная насыпь из земли и обломков. Пройти пешком там было невозможно, а времени на обход не оставалось. Единственным выходом был мощный прорыв.
В это время основные силы МГС пустили в ход тяжелые машины. Массивные тральщики вышли на передовую, методично разминируя почву и принимая на себя остатки вражеского огня. Они буквально прокладывали дорогу жизни для пехоты, очищая путь к штабу.
Увидев затор на фланге, Когерус передал координаты минометчикам. Снаряды с грохотом обрушились на насыпь, превращая землю и камень в пыль, чтобы дать Бросу шанс прорваться.
— Гильза, слышишь меня! — Газ буквально сорвал голос, перекрикивая надрывный стук тяжелого пулемета.
Гильза не отвечал. Лицо, залитое потом и копотью, превратилось в застывшую маску, а взгляд был прикован к прицелу, где в призрачном мареве бирюзовой пыли рассыпались в пыль позиции Доминиан. Раскаленный ствол выплевывал свинец с такой яростью, что казалось, само время замедлилось от этого грохота.
Газ рванул товарища за плечо, силой отдирая от гашетки:
— Прекращай огонь! Сваливаем, быстро! Меняем позицию!
В ту же секунду пулемет захлебнулся и затих. В наступившей звенящей тишине оба отчетливо услышали далекий, противный свист. Доминиане засекли их «точку» и уже отправили ответный подарок.
Они рванули прочь, не разбирая дороги, перепрыгивая через дымящиеся воронки и тела роботов. С тяжелым пулеметом в руках Гильза бежал так, словно от этого зависела жизнь всей галактики. И он был прав. Едва они успели нырнуть за массивный обломок искусственной скалы, как позади раздался оглушительный взрыв.
То место, где они стояли секунду назад, превратилось в огненный ад. Взрывная волна толкнула в спины, осыпав броню каменной крошкой.
— Вовремя... — прохрипел Гильза, вытирая лицо грязным рукавом.
— А я о чем, — Газ уже выглядывал из-за укрытия, оценивая обстановку. — Брос там уже пробивает проход, им нужна наша поддержка. Ставь дуру здесь, с этого угла мы накроем их вход в штаб!
Гильза кивнул, с лязгом устанавливая сошки на новый рубеж. Охота продолжалась.
— Ты, с нами! — рявкнул Газ, дернув за плечо молодого бойца, который вжался в стену.
Трое рванули через открытое пространство в сторону фланга, где засел Брос. Но Гильза, тащивший на себе тяжелый пулемет и ленты, неизбежно отставал. Его массивная фигура на фоне светлого песка Элиона была идеальной мишенью.
Снайпер Доминиан, долго выжидавший в тени штабных вышек, наконец нашел свой момент. Глухой хлопок — и пулеметчик рухнул, как подкошенный. Тяжелое железо с лязгом ударилось о камни.
— Гильза! — Газ метнулся к другу, но было поздно. Еще две пули, пущенные с хирургической точностью, пробили шею и грудь пулеметчика.
Воздух вырвался из легких Гильзы вместе с кровью. Несколько секунд он еще смотрел в небо, а затем его взгляд застыл.
— Черт тебя бери! — взвыл Газ. Боль и ярость душили его. Он не мог оставить пулемет — это была их единственная надежда прикрыть Броса. Резким движением он сорвал оружие с плеч погибшего друга и всучил его опешившему младшему бойцу: — Тащи! Теперь это твоя ноша!
Сам Газ на мгновение замер. Он сорвал с себя куртку и накрыл ею лицо того, с кем прошел не одну сотню боев. Прощания не было — на него не осталось времени. Газ вскочил и, не оборачиваясь, погнал молодого вперед, к скалам, где их ждал Брос.
Газ и молодой боец ворвались в зону ответственности Броса на пределе сил. Молодой едва тащил пулемет Гильзы, спотыкаясь на каждом шагу, а Газ шел впереди, выжигая пространство короткими очередями из автомата. Его лицо было серым от пыли и застывшего гнева.
— Где Гильза? — крикнул Брос, прижимаясь к выступу скалы.
Газ ничего не ответил, лишь коротко мотнул головой в сторону оставленной позади позиции. Брос всё понял без слов. Он сжал челюсти так, что скрипнули зубы, и обернулся к заблокированному проходу.
— Минометчики сработали, пролом есть, — Брос указал на оседающее облако пыли там, где искусственная скала дала трещину. — Но там внутри, за насыпью, они выставили живой щит. Солдаты Доминиан засели в бетонных ячейках. Если не подавим их сейчас, нас перещелкают на выходе из завала.
Газ выхватил тяжелый пулемет из рук молодого бойца. Теперь вес оружия не казался ему обузой — ярость давала силы.
— Ставь ленту, — приказал он младшему. — Я залью этот проход свинцом так, что они головы не поднимут. Брос, как только я начну — рви вперед. За Гильзу и за всех, кто не дошел.
Молодой дрожащими руками вогнал ленту в приемник. Газ опер пулемет о край обломка, поймал в прицел узкую щель в скале и нажал на гашетку. Оружие забилось в его руках, выплевывая месть за погибшего друга.
Когерус стоял на броне замершего тральщика, вглядываясь в тактический планшет. Вокруг свистел свинец, но он не шевелился — он ждал сигнала. Когда со стороны фланга раздался тяжелый, надрывный рокот пулемета Гильзы, Когерус резко вскинул голову. Он сразу понял: ритм не тот. Слишком яростный, слишком длинные очереди.
— Газ... — прошептал он, осознав, что пулеметчик сменился.
В этот момент по общей связи прорезался голос Броса: «Пролом чист! Входим в технические горизонты!»
Когерус спрыгнул с брони и взмахнул рукой основной группе:
— 44-й, пошли! Тральщики, ломайте ворота!
Огромные стальные машины взревели двигателями и на полном ходу ударили в парадные двери штаба. Бетон крошился как сахар, арматура вылетала с корнем. Когерус первым нырнул в образовавшийся пролом, закидывая темный вестибюль светошумовыми гранатами.
Внутри всё было залито красным светом аварийных ламп. Солдаты Доминиан, лишенные своих роботов, пытались отстреливаться из-за офисных столов и декоративных колонн. Но это была уже не оборона, а агония.
— Не кучковать! — рявкнул Когерус, всаживая очередь в оператора, который пытался вытащить пистолет. — Чистим до лифтов! Газ и Брос уже должны быть на верхних ярусах!
С каждой секундой кольцо вокруг центра управления сжималось. Когерус чувствовал, как здание содрогается от шагов тысяч десантников, которые заполняли коридоры штаба, превращая его в ловушку для бывших хозяев Элиона.
Когда передовые отряды МГС ворвались во внутренние залы, многие новички замерли от неожиданности. Одно дело — видеть Доминиан на экранах тактических планшетов, и совсем другое — столкнуться с ними в узком коридоре.
Враги оказались настоящими гигантами: они были в два раза выше обычного велорида и весили в пять-шесть раз больше. Под массивными слоями брони эти существа напоминали живые танки на ногах. Особенный ужас внушала их анатомия: четыре мощные руки позволяли им вести бой так, как не мог ни один ралиан. Двумя руками они уверенно сжимали тяжелую штурмовую винтовку, а другая пара рук удерживала массивные щиты, которые то смыкались в непробиваемую стену, то раскрывались для ответного залпа.
— Огонь по сочленениям! — вывел бойцов из оцепенения голос командира.
Даже с таким ростом и защитой, Доминиане были неповоротливы в тесных помещениях. Газ, ворвавшийся с пулеметом наперевес, не стал дожидаться, пока гиганты закроются щитами. Он направил ствол в просвет между бронепластинами, заливая врага свинцом. Пули выбивали искры из их доспехов, заставляя «танки на ногах» пятиться вглубь зала управления.
Несмотря на устрашающий вид, Доминиане были прижаты числом. На каждого четырехрукого монстра набрасывался целый взвод, не давая им возможности прицелиться или перегруппироваться.
Доминианин, укрывшийся за своими щитами, превращался в настоящую живую крепость. Когда этот гигант оседал на колено, смыкая бронепластины в монолитную стену, пробить его в лоб становилось практически невозможно. Из узких бойниц между щитами непрерывно извергался огонь штурмовой винтовки, прижимая десантников к полу и не давая сделать ни шага по гладкому полу коридора.
Несмотря на катастрофическое положение, Доминиане не планировали сдаваться. Они стояли до последнего, превращая каждый метр штаба в кровавую баню. Их мощная броня выдерживала десятки попаданий, а четыре руки позволяли одновременно держать глухую оборону и вести точный обстрел. Казалось, что лобовая атака просто захлебнется перед этими стальными стенами.
Однако судьбу сражения решил не фронтальный удар, а тактический капкан. Пока передовые отряды сковывали гигантов боем, удары Броса с тыла и Газа с фланга окончательно подорвали монолитность обороны. Доминиане были вынуждены разворачивать свои тяжелые щиты, оголяя спины и сочленения доспехов.
Эта растянутость сил стала для них фатальной. Ослабленные и зажатые с трех сторон, «танки на ногах» начали терять координацию. Пользуясь моментом, основные силы МГС под прикрытием тральщиков совершили решающий рывок, буквально вминая защитников в стены их собственного штаба и добивая тех, кто еще пытался сопротивляться в этом огненном мешке.
Гул битвы сменился тяжелым, прерывистым дыханием выживших и металлическим лязгом остывающего оружия. Газ сидел на полу, прислонившись спиной к разбитой консоли, и медленно перевязывал ладонь грязным бинтом.
— Слышь, Брос... — Газ не поднимал глаз. — Ты когда в тот пролом нырял, я думал, тебя там и похоронят под этой насыпью.
Брос, вытирая нож о штанину, коротко хмыкнул и присел рядом. Его броня была иссечена осколками, но взгляд оставался спокойным.
— Рано мне еще, — ответил он, доставая измятую пачку сигарет. — Кто бы тогда штабных выкуривал? Ты бы со своим пулеметом там до вечера стены дырявил.
К ним подошел Когерус, устало потирая переносицу. Он выглядел старше на десять лет всего за несколько часов этого штурма.
— Хватит трепаться, — беззлобно бросил он, прислушиваясь к шипению рации. — Газ, ты как?
— Жить буду, командир. Только руки гудят, будто я этот штаб голыми руками шатал. За Гильзу... — Газ запнулся, глядя на пулемет, лежащий рядом. — За Гильзу мы с них сполна взяли.
Когерус молча кивнул и нажал тангенту связи, выпрямляясь:
— База, это Когерус. Докладываю обстановку. Сектор управления полностью под контролем 44-го полка. Сопротивление в штабе ликвидировано. Плацдарм «Элион-Центр» чист и готов к приему основных сил. Потери... уточняются, но цена оправдана. Ждем дальнейших указаний для броска на столицу. Конец связи.
В небе над ними, разрывая бирюзовые облака, пронеслись тяжелые транспортеры, неся за собой тень окончательного захвата планеты.
Спустя несколько часов небо над Элионом окончательно потемнело, но не от туч, а от колоссальных теней, которые отбрасывали входящие в атмосферу корабли G-99. Когда массивные люки распахнулись, на бирюзовый песок ступила «Горгона» — элита и главная гордость Валримора.