Теневой страж Фу Цан
Фэн Цзиньчжи выставили вон. Гвардейцы, ворвавшиеся в покои с обнаженными клинками, на мгновение замерли перед ослепительно холодным и свирепым лицом Чу Цинхуан. В священном трепете они склонили головы и поспешно ретировались.
В зале вновь воцарилась тишина.
— Подойди ближе, — ледяным тоном скомандовала Чу Цинхуан.
Юноша в черном вздрогнул, словно не веря своим ушам. Его стройное тело задрожало, а голос прозвучал глухо и надтреснуто:
— Этот подчиненный… не смеет…
— Не смеет что? — Чу Цинхуан бесстрастно смотрела на него. — Ослушаться приказа?
Юноша низко склонился, коснувшись лбом пола:
— Этот подчиненный заслуживает смерти.
— Хватит чепухи, — голос принцессы, казалось, нес в себе стужу самого сурового зимнего месяца, заставляя кожу покрываться инеем. — Поднимись ко мне.
Лицо юноши под маской побледнело, тонкие губы были плотно сжаты. Из последних сил он сдерживал бушующий внутри жар яда. Он совершил глубокий, торжественный поклон — так кланяются, прощаясь навсегда.
Старшая принцесса Западного Ци была известна своим безжалостным и деспотичным нравом. Для многих она была воплощением свирепого божества, но для Императора — драгоценным сокровищем. Те, кто осмеливался разгневать её, либо умирали на месте, либо молили о смерти, страдая от пыток.
То, что Фу Цан был отравлен — факт. То, что приказы принцессы не обсуждаются — тоже факт. Но ни одно из этих обстоятельств не сулило ему пощады. Он был уверен: это его последние минуты.
Чу Цинхуан, истинная правительница своего поместья, славилась жестокостью и часто пускала в ход кнут, истязая воинов своей свиты. Теневой страж Фу Цан, всегда находившийся поблизости, страдал больше всех — его тело было покрыто сетью старых и свежих шрамов. В поместье принцессы не было человека, который не трепетал бы перед ней, за исключением, пожалуй, наглого Фэн Цзиньчжи.
Фу Цан поднялся и взошел на постель. На его поджаром, тренированном теле проступили следы былых истязаний — немое свидетельство того, как сурова с ним была хозяйка.
Цинхуан молча наблюдала за ним. Она видела его побледневшие губы и капли пота, выступившие на висках. Её взгляд скользнул выше, задержавшись на маске, закрывавшей половину лица.
— Сними маску, — безразлично бросила она.
При этих словах Фу Цан изменился в лице. Цинхуан не могла понять причину такой резкой перемены. По логике вещей, Теневой страж — это живое оружие, лишенное эмоций, человек, чей разум всегда скрыт за непроницаемой стеной. Даже сейчас, борясь с действием яда, он проявлял невероятную выдержку. Почему же простая просьба снять маску вызвала у него такой внутренний протест?
Впрочем, сейчас это было неважно. Если не нейтрализовать действие смертельного яда немедленно, юноша погибнет в муках через четверть часа.
Он был её Теневым стражем. В этой жизни его плоть, его душа и сама его смерть принадлежали только ей. И пока что в её планы не входило созерцание его трупа.
Заметив его колебание, Цинхуан прищурилась:
— Снова неповиновение?
Фу Цан окончательно помертвел лицом, замерев подобно каменному изваянию. Он явно пребывал в глубоком отчаянии, но, не в силах противиться воле госпожи, медленно поднял руку и снял маску.
Чу Цинхуан ожидала увидеть под ней уродливые шрамы или родимое пятно. Однако, когда маска была снята, она невольно нахмурилась.
Лицо было безупречным. Кожа, не видевшая солнца долгие годы, была чуть бледнее остальной, но черты лица казались выточенными искусным мастером. Он был слишком красив для простого стража.
«Так почему он так отчаянно цеплялся за эту маску?» — мелькнуло в голове у Цинхуан, но времени на раздумья не осталось.
Она протянула руку, коснувшись его шеи, и начала медленно вливать в его тело свою прохладную истинную энергию Ци, усмиряя клокочущий внутри него огонь. Сознание юноши начало проясняться, а тело — постепенно расслабляться под её ладонью.