Вытащить вон и всыпать тридцать палок
Шею пронзила острая, покалывающая боль — словно в кожу впились когти снежного горностая. Однако это ощущение было иным, более вязким и опасным.
— Ваше Высочество, — раздался над самым ухом голос юноши. — Ваше Высочество, я…
Боль в шее стала отчетливей. Чу Цинхуан резко вскинула руку и нанесла сокрушительный удар.
Бам!
Молодого человека буквально смело с кровати силой её ладони!
Когда Чу Цинхуан открыла глаза, в её взгляде застыла ледяная жажда убийства. В ту же секунду послышался топот множества ног. В покои ворвался десяток вооруженных гвардейцев, окружавших мужчину в роскошных белых одеждах из парчи.
Окинув зал быстрым взглядом, мужчина уставился на Чу Цинхуан. В глубине его глаз мелькнуло тщательно скрываемое отвращение, которое тут же сменилось выражением крайнего потрясения на благородном, словно выточенном из нефрита лице.
— Что здесь происходит?! — воскликнул он. По его тону можно было подумать, что он застал жену за прелюбодеянием. В голосе сквозили гнев и праведное негодование.
Чу Цинхуан хранила молчание. Она медленно поднялась с постели, бесстрастно изучая роскошное убранство зала. Резные балки, расписные стропила, отделка из драгоценных металлов — всё так дорого и величественно. Повсюду висели расшитые занавеси, а высокие дворцовые фонари «Крик Феникса» заливали комнату ярким светом.
Обстановка напоминала её прежние покои, но стиль был излишне кричащим, не соответствующим её истинному нраву.
Её взгляд сместился на человека, которого она только что сбила с кровати. Глаза Цинхуан сузились.
Юноша в черном, обладающий статной и гибкой фигурой, успел подняться в мгновение ока. Сейчас он неподвижно стоял на коленях в почтительной позе, хотя в его осанке сквозило необузданное высокомерие. Темные пряди спадали на лоб, но не могли скрыть маску в виде полуорла, закрывавшую часть лица.
Но не это привлекло её внимание. С юношей было что-то не так. Несмотря на железный самоконтроль, его руки, сжатые в кулаки, побелели, а на предплечьях вздулись вены. Он явно пребывал в агонии.
Чу Цинхуан стремительно анализировала ситуацию.
— Теневой страж принцессы не только осмелился посягнуть на её честь, но и прибегнул к яду? Он сам ищет смерти! — ледяной голос принадлежал Фэн Цзиньчжи. Он с нескрываемым презрением посмотрел на Цинхуан: — Прошу вас, Ваше Высочество, немедленно прикажите казнить Фу Цана!
Раздраженная тем, что её мысли прервали, Чу Цинхуан холодно вскинула на него глаза:
— Пошел вон. Ступай на колени во двор.
Юноша в черном поджал тонкие губы, собираясь подняться и уйти, но Цинхуан заговорила снова:
— Фэн Цзиньчжи, я обращаюсь к тебе.
Что?
Фэн Цзиньчжи замер в недоумении:
— Чу Цинхуан?
— Я велела тебе встать на колени во дворе, — повторила она ледяным тоном. — Ты оглох?
Лицо Фэн Цзиньчжи вспыхнуло от ярости:
— Неужели высокородная принцесса настолько изголодалась по плотским утехам, что потеряла рассудок?
Воздух в зале мгновенно остыл до точки замерзания. Взгляд Чу Цинхуан стал тяжелым, она смотрела на Фэн Цзиньчжи как на мертвеца. Но тот, распаляясь, продолжал сыпать оскорблениями:
— Чу Цинхуан, если ты думаешь, что эта выходка заставит меня ревновать, ты ошибаешься! Никакие твои уловки не заставят меня полюбить тебя. Консульмация нашего брака невозможна! Ты получила меня по императорскому указу, злоупотребив своей властью. Ты владеешь моим телом, но никогда не получишь моё сердце! Я люблю Илин, и только её! Слышишь? Я никогда не полюблю тебя!
Его слова звучали как истеричный рев.
— Заткнись.
— Чу Цинхуан, если у тебя осталась хоть капля достоинства, прекрати эти гнусные методы...
— Я сказала: закрой свой рот!
Чу Цинхуан резко взмахнула рукой. Мужчину, всё еще выкрикивающего проклятия, отбросило мощным импульсом силы.
— Как ты смеешь проявлять неповиновение и дерзость! — её голос был подобен хрусту льда. — Твоя наглость не знает границ.
Фэн Цзиньчжи тяжело рухнул на пол. В глазах поплыли искры, лицо исказилось от боли:
— Ты с ума сошла?!
— Фэн Цзиньчжи, ты оскорбил меня. Согласно имперским законам, за подобное полагается немедленная казнь.
Мужчина застыл. Он медленно поднялся, отряхивая рукава, и с нескрываемым отвращением посмотрел на неё:
— И что это за новая игра? Думаешь, так ты привлечешь моё внимание? Слушай меня внимательно...
— Стража! — скомандовала Чу Цинхуан. Её голос был хриплым, но в нем звучала сталь, не терпящая возражений.
Фэн Цзиньчжи осекся. В зал вбежали четверо гвардейцев в доспехах:
— Слушаем, Ваше Высочество!
— Фэн Цзиньчжи проявил неуважение к императорской особе, совершил акт неповиновения и нанес мне оскорбление. Вытащить его вон и всыпать тридцать тяжелых ударов палками!
Что?!
Не только Фэн Цзиньчжи изменился в лице — даже гвардейцы замерли в ступоре:
— Ваше Высочество?
Они не ослышались? Принцесса приказала избить собственного мужа, зятя императора?
— Чего застыли? — холодный тон принцессы не оставлял места для сомнений. — Вон его!
Поняв, что приказ реален, гвардейцы оживились. Им давно претило поведение этого «павлина». Пользуясь былой любовью принцессы, Фэн Цзиньчжи вел себя как истинный тиран поместья: помыкал слугами, оскорблял стражу и ни во что не ставил саму принцессу.
— Что вы делаете?! Отпустите! — Фэн Цзиньчжи опомнился, только когда его потащили к выходу. — Наглые рабы! Как вы смеете...
— Простите, господин зять, мы лишь исполняем волю Её Высочества.
Фэн Цзиньчжи впал в неистовство:
— Чу Цинхуан! Ты сама заставила меня жениться, ты использовала грязные приемы, а теперь строишь из себя жертву? Бесстыжая дрянь...
— Заткните ему рот. И добавьте еще двадцать ударов.
Это краткое распоряжение из глубины зала заставило сердца присутствующих дрогнуть.
В рот Фэн Цзиньчжи запихали кляп, прерывая поток оскорблений. Его прижали к скамье во дворе, и первый же удар палки заставил его побледнеть от невыносимой боли. Гвардейцы вкладывали в каждый удар всю свою неприязнь, целясь в самые болезненные места.
Слуги поместья сбежались на шум. Увиденное повергло их в шок: безупречные белые одежды зятя императора быстро пропитывались кровью.
Неужели принцесса наконец прозрела? Или сегодня солнце действительно взошло на западе?