Глава 1.2

— Ладно, хватит! Да‑да, я понял. Я сделаю это, хорошо? Сделаю. Если я это сделаю, то смогу вернуться домой, верно?

— Это очень поможет. Тогда приступим немедленно.

Отвечая ровным тоном, Аэриал полетела по коридору.

Я со вздохом поплелся следом. Выйдя из комнаты, я увидел узкий коридор, уходящий влево и вправо. Окон в нём не было. Вместо них на стенах висели фонари, излучавшие странный голубовато‑белый свет.

Каждый раз, проходя мимо очередного фонаря, я слышал хихиканье. Высокие, похожие на детские голоса явно доносились из самих фонарей. Присмотревшись, я понял, что там не пламя и не лампочки, а парящие в воздухе световые шары. Они подрагивали в такт смеху.

Мы миновали несколько дверей. Все они были закрыты, но каждая заметно отличалась от остальных.

Одна дверь заросла растительностью.

Следующая украшалась геометрическими узорами, пульсирующими красно‑чёрным светом.
Дверь, мимо которой мы только что прошли, непрерывно дрожала, и мне показалось, будто из‑за неё доносится низкий стон мужчины.

Мы остановились перед одной из комнат. Не давая мне никаких объяснений, Аэриал взмахнула пальцем в сторону двери. Та двинулась сама по себе и со скрипом распахнулась — металл противно заскрежетал.

«…Очень старомодная автоматическая дверь.»

Передо мной раскинулось огромное помещение. Прямоугольное каменное пространство выглядело сумрачным, а потолок возвышался, словно в атриуме. В левой и правой стенах через равные промежутки располагались окна, но сейчас они, похоже, были закрыты ставнями.

Атмосфера напоминала церковь, однако здесь имелось лишь одно кресло — для человека.

— Почему здесь трон?

— Это кресло для Просперо.

У ближней стены прямоугольной комнаты возвышалось роскошное высокое кресло. От него к двойным дверям в противоположной стороне тянулся малиновый ковёр.

Помещение почти не имело практического назначения, но выглядело поразительно просторным и пышным. На ум само собой пришло словосочетание «тронный зал».

В безмолвном пространстве я на всякий случай окликнул кого‑нибудь, но, разумеется, ответа не последовало. Я нерешительно шагнул внутрь и направился к трону. Вблизи кресло оказалось по‑настоящему дорогим и внушительным.

Сиденье было пышным, словно булочка со сливками, и выглядело невероятно мягким, а каркас выполнен из полированного дерева, чёрного как эбеновое. В каждом углу тщательно вырезаны замысловатые узоры: деревья, цветы и какие‑то отважные рогатые звери. Спинка кресла стояла вертикально и была выше меня в полный рост.

— …Вау. Что‑то мне очень хочется в него сесть…

— Разве не стоит попробовать присесть?

— Правда, можно?
— Здесь нет никого, кто мог бы вам помешать.
— Ладно, я всё‑таки сяду, хорошо?!
— Неужели это настолько волнительное событие? Это всего лишь кресло.
— Это не просто кресло. Это трон. Любой мужчина хотя бы раз в жизни захочет на нём посидеть.
— Понимаю. Раз вы так говорите…

Я не обратил внимания на раздражённое выражение лица феи, с которой только что познакомился. Возможность увидеть трон выпадает нечасто, а возможность на нём посидеть — и того реже. Я не знал, сон это или галлюцинация, но если уж можно посидеть на троне, то это определённо хороший сон.

Я оглядел зал, убедившись, что поблизости нет стражи или охранников, которые могли бы рассердиться, а затем медленно опустился на трон.

— …Ох, вау. Понял… Он действительно мягкий.

Сиденье прогнулось под моим весом — оно было таким же мягким, как диван. Вертикальная спинка придавала позе некоторую официальность, мешая расслабиться, но высота подлокотников и их идеальная округлая форма, удобная для рук, оказались на удивление приятными.

— Хм, я чувствую себя важным, просто сидя здесь. Может, даже закину ногу на ногу.

Для пущего эффекта я откинулся набок и подпёр подбородок рукой. Теперь я ощущал себя меланхоличным королём. Единственное, что огорчало, — мой наряд: дешёвый чёрный костюм, купленный на распродаже.

— Похоже, вы готовы. Теперь я приглашу гостя.

Аэриал взмахнула пальцем.

В тот же миг, пока я отчаянно пытался её остановить, по тронному залу разнёсся скрежет металла. Прямо передо мной — я по‑прежнему сидел на троне — в конце прямого малинового ковра двойные двери открывались сами по себе. Видимо, их давно не открывали: раздался тяжёлый звук, с которым створки царапали пол, а в воздухе закружились клубы пыли.

Я не мог ни помешать этому, ни убежать, ни даже встать. Ссутулившись на троне, со скрещёнными ногами и подпирая подбородок рукой, я мог лишь наблюдать за фигурой, появившейся в проёме.

За дверями, ведущими из сумрачного зала, всё сияло белизной — словно там открывался проход в другой мир… А напротив, глядя на моё изумлённое лицо, стоял мужчина средних лет с широко раскрытыми от шока глазами.

Его редеющие светлые волосы были зачёсаны назад, под выпуклым носом виднелись тонкие усы. Глаза — голубые. На нём было несколько слоёв плотной одежды, из‑за чего он выглядел довольно грузным, но наряд напоминал не пуховики или пальто, а что‑то более простое — множество тонких тканей, уложенных друг на друга. Это наводило на мысль об упадке технологий и цивилизации.

Круглолицый мужчина средних лет несколько раз переводил взгляд с меня на что‑то позади себя. В белом мире за его спиной стояли несколько человек в внушительных доспехах — без сомнения, солдаты. Все они были одеты в толстые, похожие на пальто одежды, а на плечах у них лежал снег. Только тогда я наконец понял: они находились в заснеженном ландшафте.

«…Почему эта дверь ведёт прямо наружу? Постойте… Когда я раньше смотрел в окно, мы были очень высоко. Когда мы успели спуститься на первый этаж?»

Я был сбит с толку явлением, нарушавшим законы физики. Похоже, мужчина испытывал то же самое: его подозрительные движения ясно показывали, что он в панике.

— Время Просперо ограничено, — раздался бесстрастный голос Аэриал.

Мужчина вздрогнул и тут же сбросил верхнюю одежду. Глубоко поклонившись перед дверью, прижав руку к груди, он переступил порог.

Двери медленно закрылись за ним.

Когда он повернулся ко мне, движения его были скованными и неуклюжими, а лицо — совершенно бледным, и не только из‑за холода. Тяжёлыми шагами он приблизился к трону.

Трон стоял на возвышении, отделённом от пола тремя ступенями. Мужчина остановился, не дойдя до них, и опустился на одно колено, с усилием упираясь дрожащей ногой в пол. Прижав руку к груди и склонив голову, он обратился ко мне, глядя в ноги:

— В-ваше преосвященство… Я и представить не мог, что сегодня предстану перед вами в таком виде. Я — Бариц, виконт Королевства Гранвалл. Я прибыл как посланник по приказу Его королевского высочества, наследного принца Чезаре. Великий и грозный чародей Просперо, властелин «Башни Белого Шторма»… Ваше величество, которому нет дела до встречных ветров, воющих в Год Белого Рассвета, — о вас слышали даже издалека… Но поистине вы — существо, превосходящее все слухи…

«Э‑э? Что? Обстановка не располагала к тому, чтобы попросить его повторить».

Мужчина подбирал сложные слова, но я понял, что все они — часть приветствия, адресованного мне… или, вернее, этому «Просперо».

— Э‑э…

— …Ии! Х‑ха‑ха! Е‑если моё неумелое приветствие оскорбило вас, я искренне, глубоко сожалею! Я не хотел, клянусь, я не имел в виду ничего дурного… П‑пожалуйста… смилуйтесь… если позволите… если позволите, хотя бы пощадите мою младшую дочь… она только родилась в прошлом году… умоляю вас…!

— Как страшно… — я в полном недоумении смотрел вниз, на взрослого мужчину, прижавшего голову к полу и распростёршегося так, будто вот‑вот расплачется.

«До какой же степени все боятся этого Просперо? Он так напуган, что я не могу даже нормально с ним поговорить».

— Э‑э, в общем, успокойтесь на минутку. Мне не нужна ваша голова. Я просто…

Я уже собирался сказать, что его приветствие бессмысленно, но тут подумал: если я это скажу, этот виконт Бариц, чего доброго, и правда тут же предложит свою голову.

— Я не люблю долгих речей.

— Х‑ха‑ха! Вы совершенно правы! В таком случае, осмелюсь пропустить формальности приветствия!..

Но затем виконт Бариц замолчал.

В гнетущей тишине его глаза беспрестанно метались влево и вправо, а на лице, даже в тусклом свете, выступил жирный пот.

Забыл ли он, что должен сказать, или оставил что‑то важное позади? В любом случае он явно был в панике, поэтому я нерешительно подал голос:

— Так зачем же виконт Бариц здесь?