Акт I: История злого чародея и доброй волшебницы

— Прошу прощения, что прерываю вас в столь занятое время. Уделите мне минутку, будьте добры. Не желаете ли стать злым чародеем?

— Это уж слишком даже для назойливого продавца, который ходит от двери к двери.

Я смог мгновенно дать отпор лишь потому, что происходящее выглядело настолько нереальным, что мой мозг ещё не успел полностью включиться. Видимо, чтобы как следует растеряться, тоже требуется определённая выдержка.

Прямо перед моими глазами парила фея.

Она была настолько утончённо красива, что напоминала искусственную куклу: прозрачные крылья за спиной и волосы длиннее её собственного роста, покачивающиеся в воздухе.

Я никогда прежде не видел настоящей феи, но, глядя на оживший образ прекрасной девушки из фэнтезийного сериала, я решил, что это точно она.

Однако тот факт, что я вижу парящую фею, освещённую холодным белым светом люминесцентных ламп в коридоре бюджетной квартиры поздним вечером, намекал: у меня большие проблемы.

— …И как же зовут эту фею? — спросил я просто так, для порядка.

— Меня зовут Аэриал, фея ветра. Я состою на службе у чародея Просперо.

— Что ж, как вежливо с вашей стороны. Я — Сато Котаро. Всего лишь скромный офисный работник.

«Ох, я и правда разговариваю с феей. Для сна это чересчур причудливо. Разве сны не должны воплощать наши желания? Неужели в глубине души я мечтал заключить договор с феей и стать чародеем? Вот так сюрприз. Лучше вернуться в комнату и лечь спать».

Я пошевелил пальцами, которые застыли, пока я держал ключ в замке.

Щёлк. Раздался звук поворачивающегося замка. Я взялся за дверную ручку.

— Если вы станете чародеем, работа и отдых будут полностью в вашей власти, Сато‑сама. Можно будет целыми днями бездельничать — никаких проблем. Полагаю, сегодня самый подходящий день для того, чтобы сменить профессию и стать чародеем. Что вы об этом думаете?

Я невольно повернул к ней лицо, затем поспешно прочистил горло, стараясь не выдать своих чувств. Как точно фея угадала самое больное место — желания офисного работника, который без остановки трудится сверхурочно.

— …У меня всё в порядке, спасибо.

— Я очень долго ждала вашего прихода, Сато‑сама. Если вы не согласитесь, я окажусь в крайне затруднительном положении. Вы правда хотите, чтобы я страдала?

— Ух ты, вы и правда настойчивы в своих продажах.

Несмотря на эти слова, лицо феи, назвавшейся Аэриал, ничуть не выглядело страдающим.

— …У меня нет времени болтать с феей, которую вижу только я. Больница. Мне нужно в больницу. Постойте, а смогу ли я вообще отпроситься с работы „для визита в психушку“?

— Пожалуйста, возьмите себя в руки.

— До слёз обидно, когда тебя утешают собственные галлюцинации.

— Однако я не галлюцинация.

Это было слишком реалистично для сна и слишком детально для галлюцинации. И всё же это не могло быть реальностью.

Мне нужно поскорее зайти внутрь и накрыться с головой одеялом. Тогда галлюцинация наверняка исчезнет. Я слишком много дней подряд работал без отдыха. Мне не хватало сна. Должно быть, в этом всё дело.

— Насколько мне известно, в этом мире нет фей.

Я открыл дверь.

— Прошу прощения, но что вы подразумеваете под «этим миром»?

Я замер, ошеломлённый открывшимся видом.

Передо мной была странно архаичная комната: и стены, и пол были сложены из камня. На правой стене стояли книжные полки, а книги, которым не хватило места, валялись на полу грудами. В камине потрескивал огонь, а рядом стоял диван, выглядевший невероятно удобным. На стене висел огромный гобелен с яркими и сложными узорами, придавая комнате атмосферу покоев в старинном европейском замке.

— Вау, обожаю такие комнаты. Выглядит уютно… Постойте, нет! Где моя квартира?! Что это за место, чёрт возьми?

Сбитый с толку, я высунул голову внутрь и огляделся по сторонам. Только дверь была из современного металла — всё остальное составляли каменные стены.

— Пожалуйста, взгляните в то окно. Думаю, тогда вы полностью поймёте, где находитесь.

Говоря это, Аэриал мягко подплыла к моему лицу и указала на окно, вмонтированное глубоко в стену. Желание убедиться, сон это или галлюцинация, пересилило страх войти в незнакомое помещение.

Я нерешительно ступил на ковёр и направился к окну, как она и велела. Толкнул створку — стекло было не матовым, а просто тусклым из‑за низкого качества.

Мгновенно меня обдало пронзительным холодом.

— Как же холодно!

Ветер нёс снег. Он ударял в щёки и таял, превращаясь в капельки воды.

— Не может быть, чтобы в июле шёл снег… — пробормотал я.

Вид за окном невольно приковал мой взгляд.

Холод и снег больше не имели значения. Я высунулся из оконной рамы. Было ли это неосознанной попыткой лучше разглядеть пейзаж? Или просто следствием того, что я не мог осмыслить происходящее?

За окном кружил ветер, усыпанный снежинками. Но за ним простиралось ярко‑голубое небо. Под моими глазами виднелись белые горы, увенчанные снежными шапками, а вдали — зелёные поля.

По какой‑то причине я находился внутри высокого каменного строения посреди заснеженных гор. Это я понял.

Нет, но… почему?

— Обычно эти земли вечно скованы снежными бурями, и никому не позволено приближаться. Это место известно как «Башня Бурь», стоящая в горах Хельдеа — на границе, разделяющей владения демонов и людей, — произнесла Аэриал, в какой‑то момент подплывшая ко мне и шепнувшая на ухо.

— Однако ветры, охранявшие эту башню, ослабли, и теперь и демоны, и люди тянутся к ней. Мы отчаянно нуждаемся в вас, Сато‑сама, чтобы вы стали хозяином этой башни — самым грозным в мире «злым чародеем Просперо».

— …А, понятно. Да, теперь всё встало на свои места, — торжественно кивнул я.

Затем я медленно закрыл окно.

Снежный ветер утих, и я перевёл дух.

— Нет, да что всё это вообще значит?! — схватился я за голову.

Я не понимал ничего.

Аэриал тихонько вздохнула.

— Проще говоря, я прошу вас притвориться Просперо.

— Но зачем? Ведь уже есть человек по имени Просперо, разве нет?

— В силу обстоятельств я осталась ответственной за эту башню. До сегодняшнего дня её защищали бури, но внезапно они утихли, и посланники как от людей, так и от демонов начали прибывать, чтобы разведать обстановку. Как фея, я не могу справиться с этим в одиночку.

— …Значит, вы хотите, чтобы я сыграл роль двойника Просперо и прогнал их?

— Ваша быстрая сообразительность очень помогает. Перед башней уже кто‑то ошивается, и это доставляет немало хлопот.

— Звучит непросто. Удачи вам с этим. А я, пожалуй, пойду домой.

Это галлюцинация с очень подробной предысторией. Или, может, это то, что называют осознанным сном.

Мне было всё равно, что это такое: у меня не было причин браться за столь бессмысленную работу.

Я развернулся, чтобы покинуть комнату, и…

— …Дверь… изменилась.

— Время, в течение которого путь в другой мир остаётся открытым, ограничено.

— Вот как? Тогда поторопитесь и верните меня обратно к моей квартире.

— Я не могу этого сделать.

— Почему?

— Потому что я в затруднительном положении.

— Понимаю. Ну, я тоже в затруднительном положении — потому что не могу вернуться домой.

— Если вы поможете мне, дверь может снова соединиться.

— Люди называют подобные принудительные сделки «шантажом», знаете ли.

— Феи называют это «милой прихотью».

Дверь, которая должна была быть привычной дверью моей квартиры, теперь превратилась в старую деревянную. Когда я коснулся латунной на вид ручки, холод пронзил меня до дрожи. Этот холод не был похож на сон.

Я толкнул дверь. За ней оказался тусклый каменный коридор.

Я пробовал выйти и вернуться, открывать и закрывать дверь, стучать по ней и браниться — но дверь оставалась дверью, полностью игнорируя мои упрёки.

— Какая упрямая дверь… — пробормотал я в оцепенении.

Ситуация без уловок и трюков — она была просто как магия.

Пока я бормотал это, Аэриал подплыла прямо перед моими глазами.

— Сегодня вновь незваный гость стучится в дверь. Если так пойдёт и дальше, рано или поздно дверь взломают, а башню разграбят. Умоляю вас: станьте Просперо и скажите этому посланнику всего одно слово — «Прочь!».

Сначала я ни с того ни с сего встречаю фею, потом оказываюсь запертым в каком‑то незнакомом месте, и мне велят притворяться каким‑то «злым чародеем», о котором я никогда не слышал. Во всём этом не было ни капли смысла.

Я вполне мог бы просто наотрез отказаться. Однако сегодня я так устал, что у меня не осталось сил на препирательства. Я работал с утра до ночи.