Глава 21

Глава 21. Она что, от радости умом тронулась? Быстрее благодарите...

Вернувшись в Гуанцзюй и увидев встревоженные лица Цуйвэй и других, Юй Мяохуа сделала беззаботный вид и сказала: «Я проголодалась, передайте, чтобы подавали обед».

Незачем передавать другим свои дурные настроения.

Хотя император только что её защищал, она не думала, что он снова и снова будет ради неё идти против вдовствующей императрицы. Император ведь не одержим любовью, для него государство важнее всего. Как же он ради какой-то наложницы заслужит дурную славу несыновнего почтительности?

Увидев её спокойное лицо, Цуйвэй и другие вздохнули с облегчением.

Когда госпожа ушла в Ниншоугун, вдовствующая императрица оставила её, а Цуйвэй и Цинло отослали обратно. Они ждали до обеда - госпожи всё не было. Цуйвэй и Цинло очень волновались, но не могли пойти в Ниншоугун искать - боялись прогневать вдовствующую императрицу и только усугубить положение.

Слуги из других дворцов говорили, что госпоже не поздоровится и счастливые дни Гуанцзюй закончились.

Цуйвэй, с одной стороны, запоминала тех, кто распускал слухи, а с другой - велела всему Гуанцзюй молчать в тряпочку, чтобы никто не наделал глупостей и не создал госпоже лишних проблем.

Эти несколько часов тянулись для неё как вечность, она измучилась.

К счастью, госпожа благополучно вернулась.

Цуйвэй спросила: «Что госпожа желает к столу?»

Может, оттого, что голод прошёл, сейчас Юй Мяохуа уже не чувствовала того урчания в животе. Обычно она бы ограничилась миской лапши, но сейчас…

Она скользнула взглядом по Цуйвэй, Цинло и другим, заметила их тревожные лица и, сделав вид, что задумалась, сказала: «Сегодня холодно, давайте горячий котелок. Кислую капусту».

«Нарежьте говядину и баранину тонкими ломтиками, заберите рыбу на рыбные фрикадельки, вымойте немного зелени. И пару шампуров из баранины».

Зимой овощи считались роскошью - императорская семья ела овощи из отапливаемых теплиц и поместий с горячими источниками. Юй Мяохуа, как гуйпинь, не испытывала в них недостатка.

Увидев, что госпожа в настроении заказывать горячий котелок, Цуйвэй ещё больше успокоилась - видно, всё не так страшно.

Слуги, видя это, занялись каждый своим делом. Суета госпожи тоже подействовала на них успокаивающе.

Горячий котелок готовится не мгновенно, поэтому с маленькой кухни сначала принесли лапшу на курином бульоне. Курица была поставлена тушить с утра, жир аккуратно сняли. Ещё подали паровые сладости.

Съев полмиски, Юй Мяохуа дождалась котелка. Сладости она не тронула - отдала Цуйвэй и остальным.

Руководствуясь принципом «наслаждайся моментом и ешь побольше, пока есть возможность», Юй Мяохуа съела большую часть того, что принесли. Результат - она переела и вынуждена была принять пилюли из боярышника для пищеварения.

Хотя она могла бы просто прогуляться по дворцу, это было бы немного стыдно.

Она сидела на маленькой канапе, уставившись в одну точку, ни о чём не думая - просто смотрела в пустоту.

В Гуанцзюй воцарилась тишина, слуги общались только взглядами, стараясь не потревожить госпожу.

【Хозяйка, хочешь посмотреть сериал? Я нашёл несколько в твоём вкусе - «Перевал дворцовых интриг», «Стратегия императрицы», «Записки гаремных козней»… Будешь смотреть?】 - система тихонько высунулась.

【Это ты так извиняешься? А раньше так старательно подбивала меня на задания?】

Юй Мяохуа давно заметила: возможно, из-за того, что она пришлая, или по сути своей не человек, система относится к людям в этом мире как к NPC в игре - лишь бы выполнить задание, любые средства хороши.

Но для неё… ещё до пробуждения памяти прошлой жизни она прожила в этом мире больше десятка лет.

Голос системы стал виноватым:

【Император же тебя защищает! У нас всё будет хорошо!】

Юй Мяохуа не понимала, откуда у системы такая уверенность. Если честно, для неё прожить лишнюю жизнь - уже удача, сколько бы ни вышло. Но всё же она не хотела подводить своих родных в этом мире.

【Те сериалы, что ты назвал, надо покупать за твои очки.】

Юй Мяохуа, настроение которой было не ахти, решила ободрать систему. Она знала, что за каждое выполненное задание очки получают не только она, но и система - немного энергии и часть очков.

Система не хотела платить, но, взглянув на внешне спокойное лицо Юй Мяохуа… струсила и, обиженно заплатив из своего кармана, купила несколько сериалов.

Суметь вытянуть очки из такой скряги, как система, и заставить её мучиться - это чувство достижения немного рассеяло накопившуюся в груди Юй Мяохуа досаду.

Она уже собралась выбрать что-то наугад, как доложили о приходе наложницы Чжао.

С того самого банкета это был первый раз, когда наложница Чжао переступила порог Гуанцзюй.

Юй Мяохуа слышала, что та редко выходит, каждый день усердно репетирует танцы - её упорство достойно восхищения.

«Пригласите наложницу Чжао».

Вскоре Чжао Шуцзин вошла. Служанка за ней несла короб с едой, а сама она держала шкатулку из нанму.

Наложница Чжао с достоинством поклонилась: «Желаю старшей сестре Юй здоровья».

Юй Мяохуа сказала: «Сестрица Чжао - редкая гостья».

Наложница Чжао ответила: «Я слышала, что старшая сестра любит вышивку из Цзянчжоу, и вот сделала двухстороннюю вышивку».

Хунсин приняла шкатулку - в ней оказалась небольшая двухсторонняя вышитая ширма, как раз подходящая, чтобы поставить на стол.

Хунсин собственными руками достала ширму, незаметно осмотрела её и только потом передала Юй Мяохуа.

Система не подала сигнала, что с ширмой что-то не так. Юй Мяохуа спокойно повертела её в руках. На одной стороне ширмы была вышита бабочка, порхающая над цветком, на другой - белка с каштаном в зубах, свежо и живо.

Юй Мяохуа мысленно признала: наложница Чжао и правда талантлива - не только танцует хорошо, но и вышивает искусно.

Она поставила ширму на столик перед канапе: «Спасибо, мне очень нравится».

Наложница Чжао немного поболтала о том о сём, а потом перешла к делу: «Я сейчас ставлю новый танец и столкнулась с одной трудностью. Хотела бы обсудить её с Жо Лань. Я принесла её любимые пирожные “счастливая встреча”».

Юй Мяохуа сказала Цинло: «Сходи спроси у Жо Лань, есть ли у неё время».

Наложница Чжао ждала, сидя на стуле, улыбаясь, но в душе закипало лёгкое недовольство.

Жо Лань - всего лишь служанка, а она - дворцовая наложница. Если она хочет её видеть, Жо Лань должна сама выйти и поклониться. Зачем же Юй Мяохуа ещё и спрашивать у Жо Лань, как будто если та не захочет, она откажет?

Через некоторое время Цинло привела Жо Лань.

Юй Мяохуа, видя это, поняла, что Жо Лань согласна встретиться. Она махнула рукой: «Я в танцах ничего не смыслю, мешать не буду. Если хотите поговорить, ступайте в боковой зал».

Жо Лань поклонилась Юй Мяохуа и вышла вместе с наложницей Чжао.

Гуанцзюй, бывший дворец императрицы Чжэньи, уступал только дворцам вдовствующей императрицы, императора и императрицы. А поскольку из наложниц в нём жила одна Юй Мяохуа, пустых комнат было хоть отбавляй - нашлась даже отапливаемая теплица для зимнего выращивания овощей.

Наложница Чжао, оказавшись в боковом зале, испытала сложные чувства: эта пустующая комната была больше её собственной. Вдовствующая императрица жаловала Хуэй-пинь выше всех в гареме.

Отослав остальных, наложница Чжао велела своей служанке встать у дверей и только тогда сказала Жо Лань: «Похоже, тебе в Гуанцзюй живётся неплохо. Я спокойна». По цвету лица Жо Лань было видно, что она расслаблена - значит, в Гуанцзюй она чувствует себя в безопасности.

Жо Лань чуть улыбнулась: «Госпожа Хуэй-пинь - хороший человек».

Она даже приносила ей из книгохранилища и Дэсиньгэ книги о танцах. С тех пор как она попала в Музыкальную палату, это были самые спокойные дни в её жизни.

Она взглянула на наложницу Чжао: «У госпожи какие-то трудности?»

Большую часть времени Жо Лань проводила в комнате, читая книги и сочиняя танцы, и мало следила за внешними событиями.

Зная наложницу Чжао, она действует всегда безупречно. После банкета, чтобы не навлекать на себя беды, она ни за что не пришла бы в Гуанцзюй сама. Разве что в Гуанцзюй случилось что-то…

Наложница Чжао сказала: «Старшая сестра Юй навлекла на себя гнев вдовствующей императрицы. Сегодня её оставили в Ниншоу».

Говорили, что императору пришлось самому ехать в Ниншоугун и забирать Юй Мяохуа. Та пробыла в Ниншоу долго, даже не пообедала, и вернулась сама не своя - это только подтвердило их догадки.

Император не может ради одной Юй Мяохуа идти против вдовствующей императрицы. Ради лица матери Юй Мяохуа обречена потерять благосклонность.

Услышав эту новость, наложница Чжао облегчённо выдохнула - в глубине души закружились пузырьки радости.

Она верила, что радуется не только она, но и большинство наложниц в гареме.

Благосклонность к Юй Мяохуа была слишком велика - пока она в фаворе, император не видит никого другого. Взять хотя бы дары: раньше император время от времени жаловал наложниц. А теперь лучшее отправляется либо в Фэнъигун, либо в Гуанцзюй.

После банкета всем было ясно, что она, наложница Чжао, понесла большую обиду. Она не плакала, не скандалила, но император так и не вознаградил её, ни разу не заглянул в её дворец.

Услышав это от наложницы Чжао, Жо Лань побледнела.

Наложница Чжао продолжала: «Между нами есть некоторая связь. Я могу попросить старшую сестру Юй вернуть тебя».

Присутствие Жо Лань рядом с Юй Мяохуа не давало ей покоя - она боялась, что та продаст её секрет, чтобы выслужиться.

Сейчас самое подходящее время забрать Жо Лань. Сама Юй Мяохуа, должно быть, не захочет создавать проблемы из-за какой-то служанки и навлекать на себя недовольство вдовствующей императрицы.

Жо Лань посмотрела на неё с лёгким пониманием: «Госпожа боится, что я расскажу госпоже Хуэй-пинь о том деле? Я заключила с вами сделку и не нарушу её».

Она никогда не рассказывала и не собиралась рассказывать - госпожа Хуэй-пинь и сама догадалась.

Наложница Чжао сказала: «Я, конечно, тебе верю. Я просто беспокоюсь о твоём будущем».

Жо Лань опустила ресницы: «Благодарю за заботу, но я вынуждена отказаться».

Наложница Чжао поняла: Жо Лань твёрдо решила остаться у Юй Мяохуа.

«Ты не боишься, что тебя вернут в Музыкальную палату?»

Жо Лань ответила: «Хуже, чем было, не будет».

Госпожа Хуэй-пинь ради неё даже пошла на конфликт с наложницей Чжао. Если она сейчас уйдёт, то станет тем неблагодарным человеком, которого сама презирает.

Наложница Чжао помолчала и, глядя на неё сложным взглядом, сказала: «Смотри потом не пожалей».

«Попробуй пирожные, я специально для тебя принесла».

…

Наложница Чжао, как человек приличный, лишь деликатно зондировала почву в Гуанцзюй под предлогом разговора с Жо Лань. Но некоторые наложницы были куда прямолинейнее.

Только Чжао ушла, как явилась Сюй Чжаои вместе с цайжэнь Шэнь.

Сюй Чжаои в конце сентября сняли запрет на выход, после чего она вела себя тихо - её присутствие почти перестали замечать.

Сюй Чжаои смотрела на Юй Мяохуа, которая спокойно сидела на канапе и ела жареные мандарины, и никак не могла понять: как та не боится?

Она была очень разочарована, что не застала Юй Мяохуа в панике.

После того как её посадили под домашний арест, Сюй Чжаои потеряла не только лицо, но и благосклонность. Даже когда запрет сняли, император ни разу не заглянул в её дворец.

Она, конечно, винила в этом Юй Мяохуа. Если бы Юй Мяохуа была в фаворе постоянно, она бы ещё стерпела. Но теперь, когда та вот-вот попадёт в немилость, она просто обязана прийти и посмотреть. По пути она встретила цайжэнь Шэнь - взгляды их встретились, каждая поняла намерения другой, и они пришли вместе.

Сюй Чжаои улыбнулась: «Счастливая сестрица - ты так легко вошла в милость к вдовствующей императрице, что та оставила тебя переписывать сутры. Мы столько лет во дворце, а такого счастья не видали».

Все понимали, что это насмешка.

Юй Мяохуа, не желая сдаваться, просияла: «Что поделаешь, я от природы нравлюсь людям. Вдовствующая императрица меня полюбила. Сестрицам этого не понять».

Ослеплённые её улыбкой, Сюй Чжаои подумала: «Какая бесстыжая! Кто её хвалит? Кому нужно такое счастье?»

Она хотела съязвить, но вспомнила, как её на месяц заперли, и сдержалась.

Цайжэнь Шэнь, в отличие от Сюй Чжаои, выбрала другую тактику. Она вздохнула, изображая заботу: «Сестрица, не надо притворяться. Я знаю, как тебе тяжело».

Юй Мяохуа наотрез отказалась признавать: «Что ты, сестрица, с чего бы мне быть тяжело? Быть рядом со Святой матерью-госпожой во время молитв - великая честь. Или ты считаешь, что это тяжёлая работа?»

Цайжэнь Шэнь, конечно, не могла признать - не хватало ещё, чтобы эти слова дошли до вдовствующей императрицы.

Она поспешно ответила: «Конечно, нет! Мы просто завидуем».

Юй Мяохуа отмахнулась: «То-то же. Я знала, что вы мне завидуете. Раз так, давайте переписывать сутры вместе».

Эти люди пришли посмеяться над ней, из-за них она не могла смотреть сериал - так пусть теперь переписывают сутры. Хотят посмотреть на её горе - пусть платят входную плату. Ей лень с ними препираться, а переписывание сутр хотя бы не требует умственных усилий.

Сюй Чжаои хотела отказаться, но Юй Мяохуа укоризненно посмотрела на неё: «Или сестрица не желает переписывать сутры для Святой матери-госпожи? Выходит, ты меня обманывала?»

Сюй Чжаои: «…»

Юй Мяохуа навесила на неё обвинение, от которого нельзя было отказаться, да и не осмелилась бы.

Юй Мяохуа велела Цуйвэй: «Принеси бумагу и кисти. Старшая сестра Сюй и младшая сестра Шэнь останутся переписывать сутры вместе со мной».

Сюй Чжаои была готова дать себе пощёчину: зачем ей понадобилось смотреть на чужое горе? И что, весело?

Но поздно жалеть.

Она скрепя сердце осталась переписывать сутры вместе с цайжэнь Шэнь.

Цайжэнь Шэнь, глядя на приготовленные бумагу, кисти и тушь, вдруг сказала: «Вдовствующая императрица очень предана Будде. Если бы сестрица переписала для неё сутры кровью, вдовствующая императрица, увидев это, наверняка полюбила бы её ещё больше».

Юй Мяохуа навлекла на себя немилость. Как бы ни храбрилась, в душе она наверняка растеряна и в отчаянии может принять этот совет.

Если она и вправду перепишет сутры кровью, то отрежет себе путь к отступлению.

Цайжэнь Шэнь случайно узнала давнюю тайну о том, как императрица Чжэньи с помощью сутр крови навредила вдовствующей императрице.

Юй Мяохуа мельком взглянула на цайжэнь Шэнь и ничего не сказала.

Переписывать сутры кровью? Она не дура, чтобы рисковать своим здоровьем.

Она сделала всё, что могла. Если вдовствующая императрица её невзлюбит - что ж, значит, невзлюбит. По крайней мере, перед совестью она чиста.

Сюй Чжаои нахмурилась, глядя на цайжэнь Шэнь: «Та что, с ума сошла? Ещё и советы даёт?»

Цайжэнь Шэнь отвела взгляд и начала переписывать сутры.

Во время переписывания сутр болтать нельзя, и в переднем зале воцарилась тишина.

Когда один свиток был почти закончен, снаружи послышался шум.

Вошла служанка внешних покоев с взволнованным лицом: «Нянян, вдовствующая императрица прислала госпожу Чжоу».

Сюй Чжаои тут же отложила кисть, глаза её загорелись, а вся досада от вынужденного переписывания улетучилась. На её ярком лице появилась неприкрытая злорадная улыбка - наконец-то Юй Мяохуа поплатится! Не зря она столько времени торчала здесь.

Вдовствующая императрица наверняка прислала отчитать Юй Мяохуа, а может, и наказать - велеть переписывать сутры или запереть в Гуанцзюй.

Цайжэнь Шэнь сначала обрадовалась, но тут же изобразила беспокойство.

…

За две четверти часа до этого.

В дворце Ниншоу.

На полу лежали ящики с подношениями, присланными императором, - всё редкостные вещи, глаза разбегались.

«Эти пару золотых шпилек с пионом, шпильки с лотосом и крабом и золотой обруч с бирюзой отправьте императрице - она устаёт, управляя гаремом», - тихо распорядилась вдовствующая императрица.

«Нити с драгоценностями[1] хороши, две нити возьми для Чияня, пусть нанизывает на них что захочет. И четыре коробочки золотых слиточков-тыкв[2] - на новогодние чаевые».

«Минъяо слаба здоровьем - ей отошлите синюю парчовую безрукавку с соболем, тёмно-коричневую стёганую куртку с серой белки[3] и белую лисью накидку - всё оставьте для неё».

Вдовствующая императрица с воодушевлением распределяла подарки. Сначала она хотела просто открыть кладовые и что-то послать Хуэй-пинь, но потом император специально сказал, что в этом году подношения должны сначала отбирать они. Тогда вдовствующая императрица воспользовалась случаем и принялась делить новогодние дары.

Императрица, наследный принц, старшая княжна… все, о ком она заботилась, не были забыты. Что до Хуэй-пинь, она столько помогла императору, да ещё сегодня пострадала ни за что, - её тем более нужно хорошо вознаградить.

Госпожа Чжоу заметила, что вдовствующая императрица специально отложила пару шпилек с орхидеей и бирюзовую шпильку с павлином на левый поднос, но никак не объявляла, кому они предназначены.

Шпильки с орхидеей были из нового подношения. Лепестки орхидеи вырезаны из белого нефрита, как баранье сало, вокруг них резные листья из зелёного нефрита - изящная красота, от которой не оторвать глаз.

Госпожа Чжоу сначала подумала, что эти шпильки - для достойной наложницы Сянь: вдовствующая императрица часто говорила, что в той есть что-то от орхидеи. Но вдовствующая императрица пожаловала Сянь только пару золотых шпилек с грибами и летучими мышами[4] и пару золотых браслетов.

Вскоре госпожа Чжоу поняла, для кого эти шпильки.

Вдовствующая императрица спросила: «А что сейчас в Гуанцзюй?»

«Если Хуэй-пинь проснулась, отошлите ей эти шпильки. И шесть отрезов жемчужного шёлка и зари[5] - тоже в Гуанцзюй. Этот цвет идёт её коже, из него она сошьёт себе красивое платье».

Наложницы, когда приходят к ней с поклоном, любят одеваться скромно. А вдовствующая императрица предпочитает яркие краски - на них приятно смотреть.

«И эту шкатулку с рубинами и зелёной яшмой тоже возьмите - она сможет заказать себе новые украшения».

Вдовствующая императрица узнала, что у Хуэй-пинь привычка спать после обеда, и специально послала госпожу Чжоу узнать, чтобы не потревожить её отдых. Ребёнок сегодня перепугался, надо дать ему хорошо отдохнуть.

Госпожа Чжоу остолбенела: когда вдовствующая императрица уводила Хуэй-пинь в молельню, а потом император ворвался туда, она боялась, что эти двое самых высокопоставленных людей в государстве поссорятся.

Но потом вдовствующая императрица и император вышли из молельни умиротворённые, и император прислал матери лучшие подношения - тогда госпожа Чжоу успокоилась.

В душе она считала, что Хуэй-пинь стала жертвой.

И вдруг - вдовствующая императрица переменила мнение, отбросила прежнее отвращение и предубеждение и даже приготовила для Хуэй-пинь подарки не хуже, чем для императрицы.

По какой бы причине ни случилась такая перемена, госпожа Чжоу была ей только рада - она не хотела, чтобы вдовствующая императрица ссорилась с императором.

Она с лёгким сердцем приняла поручение и послала людей в Гуанцзюй разузнать.

Четверть часа спустя посланные вернулись.

«У госпожи Хуэй-пинь сейчас людно: сначала приходила наложница Чжао, теперь там Сюй Чжаои и цайжэнь Шэнь».

Лицо вдовствующей императрицы помрачнело. Эти люди решили, что Хуэй-пинь впала в немилость, и спешат пнуть лежачую?

Характер у Хуэй-пинь слишком мягкий - она всё это терпит? Всё же она фаворитка.

Неудивительно, что императрица постоянно её защищает - боится, что с таким характером та пропадёт в гареме.

Она подумала, что приготовленных для Хуэй-пинь подарков маловато, и, махнув рукой, добавила ещё.

«Достаньте из моих кладовых две шкатулки с самшитовыми гребнями, шкатулку из красного дерева с восемью драгоценностями[6], две тигровые шкуры, десять отрезов парчи с золотыми нитями… и всё это отправьте в Гуанцзюй».

Придворные дамы, прислуживающие вдовствующей императрице, повидали на своём веку немало бурь и обычно невозмутимы. Но сейчас, глядя, как она оптом отправляет сокровища из своих кладовых в Гуанцзюй, они не могли скрыть изумления.

Что это с вдовствующей императрицей?

Та обвела их строгим взглядом: «Чего встали? Живо!»

Дамы опомнились - одни побежали открывать кладовые, другие упаковывать подарки, все засуетились как пчёлки.

Слуги, осторожно неся подносы и ящики, направились в Гуанцзюй. Процессия была длинная, на неё оглядывались.

Вдовствующая императрица вдруг вспомнила: «В Гуанцзюй сейчас, говорите, наложница Чжао, Сюй Чжаои и цайжэнь Шэнь?»

Госпожа Чжоу кивнула: «Наложница Чжао уже ушла, а эти две ещё там».

Вдовствующая императрица усмехнулась: «Значит, всем достанется. Я тоже для них подарки приготовлю».

Раз им так делать нечего, пусть переписывают сутры.

…

В Гуанцзюй.

Юй Мяохуа, приготовившаяся к наказанию, с изумлением уставилась на приветливую госпожу Чжоу и на горы подарков за её спиной. Подарков было так много, что они заняли полкомнаты.

Госпожа Чжоу улыбнулась: «Госпожа Хуэй-пинь почтительна и умна, вдовствующая императрица очень довольна и специально открыла кладовые, чтобы пожаловать вам эти дары».

Юй Мяохуа не понимала: ещё когда она уходила, вдовствующая императрица её ненавидела, а теперь вдруг шлёт такие щедрые подарки?

Что же император сказал вдовствующей императрице, что та так переменилась? Разница была так велика, что Юй Мяохуа подумала, не снится ли ей всё это.

【Система, может, это конфетка с начинкой?】

【А ты принять хочешь?】

【Конечно!】

Раз подарки предназначены ей, она была бы дурой, если бы отказалась.

Что бы ни случилось, это не хуже, чем она себе представляла.

Юй Мяохуа изобразила польщённое удивление: «Благодарю вдовствующую императрицу за милость».

Вдовствующая императрица и правда щедра - украшения прекрасны, особенно шпильки с орхидеей - просто произведения искусства.

Сюй Чжаои не могла поверить своим глазам. Всё вышло совсем не так, как она думала!

Ни выговора, ни наказания - только ослепительно богатые подарки.

За все годы во дворце она получила от вдовствующей императрицы меньше половины того, что сейчас досталось Юй Мяохуа.

Сюй Чжаои не выдержала: «Госпожа Чжоу, может, эти вещи посланы не по адресу?»

Их следовало бы отправить в Фэнъигун.

Неужели госпожа Чжоу спятила?

Госпожа Чжоу, взглянув на Сюй Чжаои, убрала с лица приветливость: «Старая я ещё не настолько выжила из ума, чтобы ошибиться в таком пустяке».

«Все эти подарки для госпожи Хуэй-пинь вдовствующая императрица выбрала сама».

Как же так?

Сюй Чжаои не могла этого принять, краска отхлынула от её лица, в глазах застыло неверие.

Цайжэнь Шэнь тихо стояла в стороне, не говоря ни слова, но под рукавом её длинные ногти впились в ладонь.

Госпожа Чжоу продолжала: «Вдовствующая императрица, узнав, что две госпожи пришли навестить Хуэй-пинь, была очень довольна и пожаловала вам подарки».

Сюй Чжаои, ещё минуту назад кипевшая от негодования, обрадовалась - значит, и ей тоже перепало. Подарки отправят в её дворец? Интересно, что ей дала вдовствующая императрица, может, даже больше, чем Юй Мяохуа?

В следующую минуту две служанки, стоявшие за спиной госпожи Чжоу, выступили вперёд с подносами. На подносах лежали две книги «Сутры сердца».

Госпожа Чжоу улыбнулась: «Вдовствующая императрица дарит госпоже Чжаои и цайжэнь Шэнь по сутре. Госпожи будут переписывать по десять свитков в день. Переписанные сутры вдовствующая императрица поднесёт перед Буддой, так что просьба не обмануть её доверия».

Мягкий голос упал на уши Сюй Чжаои и цайжэнь Шэнь как гром среди ясного неба - у них душа ушла в пятки.

Сюй Чжаои подкосились ноги, она упала на колени, в ушах зазвенело.

Она услышала голос Юй Мяохуа, словно из-под воды, искажённый:

«Сестрица Сюй, вы, никак, от радости умом тронулись? Сестрица, быстрее благодарите за милость».

Сюй Чжаои почувствовала, как к горлу подступает сладкая горечь. Она с трудом выговорила: «Благодарю вдовствующую императрицу за милость».

---

Сноски:

[1] Нити с драгоценностями (朝珠) - длинные ожерелья из драгоценных камней, которые носили чиновники и члены императорской семьи как часть парадного костюма.

[2] Золотые слиточки-тыквы (葫蘆金裸子) - золотые монеты или слиточки в форме тыквы-горлянки, которые дарили на праздники и использовали для чаевых.

[3] Серая белка (灰鼠) - один из видов белок, чей мех использовался для тёплой одежды.

[4] Шпильки с грибами и летучими мышами (靈芝蝙蝠簪) - грибы линчжи и летучие мыши символизируют долголетие и счастье.

[5] Заря (朝霞緞) - вид шёлка, напоминающий цвета утренней зари.

[6] Шкатулка из красного дерева с восемью драгоценностями (紫檀八寶格) - шкатулка из ценной древесины с отделениями, возможно, инкрустированная. Восемь драгоценностей - традиционный набор из золота, серебра, лазурита и т.д.