Главы 16-20

Глава 16. Император даёт слишком много!..

Взгляд наследного принца Пэй Чияня скользнул по спокойному лицу отца.

В его памяти отец всегда был человеком умным и рассудительным. Даже если у него были любимые наложницы, он никогда не терял чувства меры.

Но с цзеюй Юй отец, кажется, отбросил все прежние принципы и теперь только и хочет, что открыто демонстрировать свою предвзятость.

Если бы это было просто ослепление страстью - непохоже. Да и если действительно любишь человека, не станешь поджаривать его на медленном огне. Слишком сильный напор выдаёт не столько искренность, сколько желание покрасоваться.

Пэй Линъюэ не знал, о чём думает наследный принц. Он отпил тёплого вина - ароматный напиток скользнул в горло, слегка опьяняя.

С тех пор как появилась цзеюй Юй, она принесла государству Ци чампский рис, хлопок, белый сахар, леденцовый сахар…

Она будет приносить ещё много-много всего.

Цзеюй Юй - богиня, дарованная государству Ци. И она должна ею быть. Даже если она помнит свою прошлую жизнь, Пэй Линъюэ это не волновало - необычные люди часто имеют необычный опыт.

Немного погодя он посмотрел на всё ещё стоящую на коленях наложницу Чжао: «Вставай, наложница Чжао, земля холодная».

Она хорошо станцевала, поэтому он не станет наказывать её за обман императора. В конце концов, она всего лишь хотела завоевать немного его жалости и любви.

В другое время Пэй Линъюэ был бы не прочь сделать приятное наложнице, которая так старается ему угодить.

Но сейчас…

Важность Юй Мяохуа намного превосходила важность других наложниц. Роль наложницы Чжао в его глазах сводилась лишь к помощи в выполнении заданий.

Наложница Чжао поднялась. В тот же миг её тело, казалось, обессилело от долгого танца, и она невольно покачнулась.

Она молча вернулась на своё место, не выказывая обиды, отчего люди проникались к ней ещё большей жалостью.

Затем другие наложницы тоже показывали свои таланты - играли на цитре, сочиняли стихи… Но ни одна не смогла превзойти наложницу Чжао.

Когда небо затянулось пёстрыми облаками, банкет подошёл к концу.

Когда все стали расходиться, наложница Чжао подошла к Юй Мяохуа. Она уже сняла вуаль, открыв чистое, изящное лицо.

«Старшая сестра Юй, я очень рада, что для Жо Лань нашлось хорошее место. Если у меня будет время, смогу ли я прийти к вам во дворец, чтобы повидать её?» - на её спокойном лице нельзя было прочесть и тени обиды, в глазах светилась лишь лёгкая надежда.

На самом деле по возрасту Юй Мяохуа была младше наложницы Чжао, которая вступила во дворец уже больше четырёх лет назад. Но поскольку ранг Юй Мяохуа был выше, Чжао Шуцзин называла её «старшей сестрой».

Юй Мяохуа кивнула: «Можно». И добавила: «Если Жо Лань захочет».

Наложница Чжао радостно улыбнулась.

Юй Мяохуа повернулась и пошла в свою резиденцию.

Если обе захотят поддерживать отношения, Юй Мяохуа не станет им мешать. По её мнению, они с Жо Лань, вероятно, просто обменялись услугами: Жо Лань с помощью восстановленного древнего танца получила возможность покинуть Музыкальную палату, а наложница Чжао с помощью этого танца укрепила репутацию талантливой красавицы и надеялась произвести фурор на банкете.

Всё шло к счастливому финалу, но император вдруг отдал Жо Лань Юй Мяохуа.

Юй Мяохуа искренне не понимала, что у императора в голове. В какой-то момент ей даже пришло в голову подозрение.

【Система, как думаешь, а император не привязан к какой-нибудь системе, по которой он просто обязан меня любить?】

【Невозможно! В одном мире может быть только одна система. Это просто хозяйке невероятно повезло, и какая-то твоя черта случайно задела императора за живое?】

【…】

Юй Мяохуа, конечно, считала себя замечательной, но император давал ей слишком много - это уже переходило все мыслимые границы.

【Система, а может, у императора на самом деле есть настоящая любовь, а я просто отвлекающий манёвр, чтобы защитить её? В романах часто так пишут: если любишь - сделай вид, что не замечаешь!】

Эту тему она в прошлой жизни тоже перечитала немало, а в особо душераздирающих моментах даже истратила несколько упаковок бумажных салфеток.

【А ты хочешь быть той, кого защищают, или отвлекающим манёвром?】

Юй Мяохуа подумала и выбрала то, что велит сердце.

【Конечно, отвлекающим манёвром. Пусть даже многие будут тайком тыкать в меня иголками, зато император даёт слишком много!】

Она такая приземлённая - любит блестящие украшения, красивую одежду, вкусную еду.

По какой бы причине император её ни жаловал, настоящая это любовь или нет, Юй Мяохуа решила не забивать себе голову - главное, наслаждаться настоящим.

Твёрдо решив не терзаться сомнениями, она привела мысли в порядок и весело вернулась во дворец.

Как только она вошла, слуги встретили её вопросами:

«Нянян, присылать ужин из кухни?»

«Переодеть это платье?»

Юй Мяохуа, подумав, сказала: «Просто принесите миску вонтонов[1]».

Вонтоны с маленькой кухни были с креветками - такие свежие, что язык проглотишь, и с водяными орехами - хрустящими и освежающими. Это было одно из самых любимых блюд Юй Мяохуа на ночь.

Жидкая еда - и на душе спокойно.

«Посмотрите, что вы хотите есть, закажите сами».

Её дневного пайка ей самой было не съесть.

«И спросите Вэйцю и Жо Лань, чего они хотят. Они получают жалованье по разряду Дунмэй[2], деньги будут вычитать из моего».

Вэйцю - та самая девушка с танцем меча. Дунмэй - служанка второго разряда в Гуанцзюй, обычно отвечала за мебель и украшения.

Раз уж они попали к ней во дворец - значит, стали его частью, к тому же технические специалисты. По статусу… Юй Мяохуа подумала и решила приравнять их ко второму разряду. Сейчас в её дворце было всего две служанки первого разряда - Цуйвэй и Цинло. Хунсин номинально считалась второго, но получала как первого.

Когда Юй Мяохуа доела вонтоны, Вэйцю и Жо Лань пришли засвидетельствовать почтение. Обе уже переоделись, смыли макияж и надели дворцовую одежду - выглядели как обычные слуги.

Юй Мяохуа велела им встать и сказала: «Изредка, когда я захочу на вас посмотреть, вы будете приходить. А если кто-то захочет вас заполучить в обход меня, скажите мне».

Впрочем, таких бестактных должно быть немного. Император ясно дал понять, что она - главная фаворитка, и большинство людей не настолько глупы, чтобы ссориться с ней.

Вэйцю спросила прямо: «А если кто-то попросит нас у Нянян?»

Юй Мяохуа ответила: «Если только император не прикажет, я смогу вас защитить». Что до императрицы - с её характером она не стала бы просить.

Услышав это, Вэйцю немного расслабилась.

Юй Мяохуа продолжила: «Когда вам исполнится двадцать пять, если захотите покинуть дворец, скажите мне».

В двадцать пять служанок могли отпустить, но для этого нужно было прошение от наложницы.

Вэйцю покачала головой: «Для таких, как мы, выйти из дворца - не обязательно к лучшему».

Их происхождение из Музыкальной палаты никуда не денешь. Без покровителя они легко могли стать игрушками для знати. В Гуанцзюй хотя бы спокойно. Судя по одежде и лицам слуг, эта Нянян обращается с подчинёнными мягко.

Юй Мяохуа велела Цуйвэй отвести их получать постельные принадлежности. Вэйцю ушла лёгкой походкой, а Жо Лань не двинулась с места - явно хотела что-то сказать.

Юй Мяохуа мягко спросила: «Ты хочешь мне что-то сказать?»

Жо Лань спросила: «А если наложница Чжао попросит меня у вас?»

Теперь, когда её определили в Гуанцзюй, наложница Чжао, наверное, не будет знать покоя - боится, что Жо Лань донесёт цзеюй Юй. Жо Лань не собиралась этого делать. Даже если наложница Чжао хотела прославиться, она действительно помогла Жо Лань.

Она будет говорить всем, что сама наложница Чжао по старинным книгам восстановила «Танец, привлекающий духов бабочек».

Но если наложница Чжао попросит вернуть её обратно, она не поверит, что Жо Лань ничего не рассказала, и её участь будет незавидной.

Юй Мяохуа спросила: «Ты хочешь к ней?»

Жо Лань сжала губы и промолчала.

Юй Мяохуа кивнула: «Я поняла. Ты предпочитаешь остаться у меня. Не волнуйся, она не попросит».

«Я очень жду, когда вы с Вэйцю вместе покажете новый танец, от которого у меня глаза разбегутся».

Говоря это, она улыбалась, и её красивое лицо в свете лампы словно окутывалось мягким сиянием.

Жо Лань вдруг поняла: цзеюй Юй давно обо всём догадалась.

Она снова опустилась на колени и низко поклонилась, ударившись лбом об пол. Юй Мяохуа не успела остановить.

Та с притворной серьёзностью сказала: «Даже если будешь мне кланяться, жалованья я тебе не прибавлю».

Жо Лань, откланявшись, вышла.

Цинло подала Юй Мяохуа на ночь чашку молока: «Нянян, о чём это вы с Жо Лань говорили загадками?»

Юй Мяохуа ответила: «Да так, она боялась, что я рассорюсь с наложницей Чжао из-за неё».

Она не стала говорить правду. Эта новость вырвалась у системы в минуту гнева.

Цинло открыла было рот - император поступил некрасиво. То, что должно было стать наградой наложнице Чжао, он отдал её Нянян - разве это не навлекает на Нянян лишние неприятности?

Но император есть император, и всё, что он делает, - мудро. Ей оставалось только проглотить свои слова.

«Может, завтра отправить наложнице Чжао подарок?»

Юй Мяохуа решительно отвергла это предложение: «Не я перехватила её награду. Дарить ей подарок - не значит ли это демонстративно хвастаться?»

Император отдал Жо Лань в её дворец. Не могла же она ослушаться указа? Если она пошлёт наложнице Чжао извинительный дар, не значит ли это, что она считает поступок императора неправильным?

Причина - в императоре. Если наложница Чжао затаит обиду, что ж, пусть.

«Ладно, хватит переживать. Ложись спать». Допив молоко и умывшись, Юй Мяохуа отправилась отдыхать.

После банкета в гареме снова воцарилось спокойствие.

В жизни Юй Мяохуа мало что изменилось.

Её ранг и благосклонность были таковы, что вокруг неё были только улыбки, и никто не смел заговаривать о наложнице Чжао.

А вот наложница Чжао выслушала немало сплетен.

Впрочем, Чжао Шуцзин была не из тех, кого легко задеть. Прилюдно она никогда не выказывала недовольства императором или Юй Мяохуа, лишь спокойно говорила: «Я только рада, что для Жо Лань нашлось лучшее место. Старшая сестра Юй - добрая госпожа, быть её служанкой - счастье для Жо Лань. Или вы недовольны указом императора?»

«Или вы думаете, что старшая сестра Юй будет плохо обращаться с Жо Лань?»

После этих двух вопросов никто больше не осмеливался судачить в присутствии наложницы Чжао.

Хотя сама наложница Чжао не пострадала, её верная служанка всё равно негодовала, и, вернувшись в спальню, не удержалась: «Они просто трусы. На Нянян вымещают, а к цзеюй Юй и близко не подходят».

Наложница Чжао хладнокровно ответила: «Им естественно бояться обидеть цзеюй Юй. У неё есть защита императора, а у меня нет».

Она так долго и усердно готовилась, чтобы угодить императору, но не только не завоевала его жалости, но и стала посмешищем.

В голове у неё всплыли слова императора, сказанные в тот день, и закралась тревога.

Неужели император знает, что «Танец, привлекающий духов бабочек» сочинила Жо Лань? Или что она использовала особые благовония, чтобы привлечь бабочек?

Нет, император не может знать.

И ещё Жо Лань… Теперь, когда она в Гуанцзюй, не попытается ли она, желая выслужиться перед Юй Мяохуа, рассказать ей правду?

Эти мысли не давали ей покоя день и ночь.

Она глубоко вздохнула - хватит об этом. Пока оставим Жо Лань. Она уже во дворце Гуанцзюй, и забрать её оттуда невозможно. Гораздо важнее сейчас найти способ завоевать благосклонность императора.

В этот момент служанка из внешних покоев доложила, что какая-то госпожа прислала подарок.

Наложница Чжао лично вышла во внешние покои. Её служанка, увидев подарки, обрадовалась, повела посыльных в боковой зал пить чай и закусывать и сунула им кошелёк с серебряными слиточками.

Проводив гостей, служанка вернулась к наложнице Чжао и тихо сказала: «Нянян, это от госпожи Ли Чжаоюань[3]. Она прислала ткань цзинь[4] с золотыми нитями и две шкатулки украшений».

Наложница Чжао расправила брови: «Старшая сестра Ли всегда была добра. Напомни мне потом к её дню рождения отправить ширму с бабочками и цветами из кладовой».

Говорили, что в молодости госпожа Ли тоже была в фаворе, но потом, когда в гарем вступила Сюй Чжаои, она постепенно потеряла благосклонность. У неё есть родственные связи с достойной наложницей Сянь, та о ней заботится. Благодаря этому даже те слуги, которые любят прислуживать сильным, не смеют слишком пренебрегать ею.

Должно быть, госпожа Ли, прослышав, что её обсуждают, решила поддержать её подарком.

Раньше госпожа Ли неплохо с ней общалась, но наложница Чжао не решалась полностью довериться. Теперь же она показалась ей достойным человеком.

Служанка проворчала: «Даже чужая госпожа Ли прислала подарок, а та, кому следовало бы прислать извинительный дар, даже не пошевелилась…»

Лицо наложницы Чжао стало строгим: «Замолчи! Я слишком избаловала тебя. Ты становишься всё бестактнее».

Служанка, побледнев, упала на колени, умоляя о пощаде. Наложница Чжао отчитала её, а потом велела встать: «Я знаю, ты хочешь за меня заступиться, но беда идёт изо рта. Если кто-то услышит, я не смогу тебя защитить».

Служанка кивнула: «Нянян, я знаю, вы желаете мне добра».

Наложница Чжао посмотрела в окно: «Ни рангом, ни благосклонностью я не могу с ней сравниться. Наверное, в её глазах я как камень у дороги - даже внимания не заслуживаю».

Она запомнит эти дни унижения и будет продолжать подниматься, пока не достигнет высоты, на которую другие смогут только смотреть снизу вверх.

---

Сноски:

[1] Вонтоны (餛飩) - китайские пельмени в бульоне.

[2] Жалованье по разряду Дунмэй - Дунмэй была служанкой второго разряда, поэтому и Вэйцю и Жо Лань стали получать как слуги второго разряда. Юй Мяохуа специально уточняет, что деньги на них пойдут из её собственных средств (месячного жалованья).

[3] Чжаоюань (昭媛) - один из рангов наложниц (букв. «сияющая красавица»).

[4] Цзинь (錦) - узорчатая парча.

---

Глава 17. Она хочет посмотреть, что это за цзеюй Юй...

В столице большой двухэтажный магазин был заперт, но у входа уже толпился народ, прослышавший о новостях. Все стремились попасть внутрь.

«Правда ли, что белый сахар стоит всего двести монет за цзинь[1]? Нас не обманывают?» - один из простолюдинов, высматривая что-то, крепко сжимал в руке серебро. Обычно цзинь белого сахара стоила несколько лян[2], и он за всю жизнь ни разу его не пробовал. В этом году ему повезло с торговлей, а от друзей он узнал, что в столице скоро откроется лавка, где белый сахар будут продавать по двести монет за цзинь. Сегодня был первый день работы, и он прибежал затемно, ещё до рассвета.

К счастью, он пришёл рано - опоздай, и не протолкнулся бы.

Впереди него стоял его приятель, который и рассказал ему эту новость. Тот обернулся и сказал: «Видишь, на красной бумаге у входа написано: белый сахар - двести монет за цзинь, каждому не больше цзиня за раз».

Чжан Ван ахнул: «Батюшки, неужели из-за моря привезли несколько кораблей сахара?»

Иначе почему так дёшево и каждому можно купить целый цзинь? Раньше, даже когда цзинь белого сахара стоил пять лян, многие простые люди всё равно не могли его купить.

А уж семья Ван - действительно молодцы.

Его приятель Ли Сы улыбнулся: «Э, ты не знаешь. Этот белый сахар сделан в самом государстве Ци, а не привезён из-за моря».

Чжан Ван разочарованно протянул: «То, что делают у нас, можно назвать белым сахаром?»

Зря он простоял в очереди. Перед выходом жена так нежно поправила ему воротник и велела обязательно купить.

Если он не принесёт хороший белый сахар, как же она расстроится?

Ли Сы сказал: «У троюродной тёти жены моего двоюродного брата соседка работает в доме Ванов. Она говорит, что белый сахар делают по новому способу - он даже лучше заморского! Лавки Ванов получают его из новой императорской сахарной мануфактуры за городом».

Чжан Ван скривился: «И ты в это веришь? Лучше заморского, а цена меньше десятой части?»

Ли Сы, глядя на его лицо, испытал то превосходство человека, владеющего тайной информацией, и не смог сдержать довольной улыбки: «Троюродная тётя приносила нам попробовать. Заморский белый сахар и рядом не стоял! Говорят, они применили новый способ и снизили себестоимость. Угадай, кто нашёл этот рецепт?»

Чжан Ван действительно заинтриговался и спросил: «Какой-нибудь академик?»

Ли Сы понизил голос: «Та самая цзеюй во дворце!»

Хотя он старался говорить тихо, пока они обменивались новостями, все вокруг навострили уши.

Раньше простые люди и знать не знали, какие наложницы у императора, разве что императрицу - мать государства. Но после недавних разговоров, которые распространила семья Гу, многие в столице прослышали о фаворитке, которую покойный император во сне назвал счастливой звездой. И при упоминании «цзеюй» все сразу думали о ней.

«Это та самая госпожа Юй, о которой было видение от покойного императора?»

Ли Сы кивнул: «Говорят, она сходила в книгохранилище всего один раз, взяла две книги и нашла там рецепт белого сахара. А в книгохранилище - сотни тысяч томов. Академики читают их много лет, и никто не нашёл - будто специально ждали, чтобы она явилась и открыла».

Подобные почти чудесные истории народ любит больше всего, и люди тут же поверили.

«Нечего винить господ академиков - у них нет защиты богов».

«Неудивительно, что белый сахар такой дешёвый! Даже если он чуть хуже заморского, я и на это согласен».

Цена - меньше десятой части заморского, чего ещё желать?

Когда настал час сы[3], двери лавки распахнулись. Приказчик, увидев море голов, поспешно крикнул: «Не толпитесь! Становитесь в очередь, заходите по одному».

Чжан Ван и Ли Сы пришли рано и стояли в начале очереди.

По возбуждённым лицам первых покупателей Чжан Ван понял, что на этот раз его не обманут.

«Ваша очередь».

Услышав это, Чжан Ван не стал медлить и вошёл.

Лавка семьи Ван и правда была немаленькая - целых два этажа. Внутри стояли большие деревянные бочки, наполненные белым сахаром. Сахар был белым, как иней или снег, без единой соринки.

Чжан Ван остолбенел. Приятель его не обманул. Даже заморский белый сахар не был таким чистым!

«Покупай давай!» - подтолкнул его Ли Сы.

Мерные ковши уже были приготовлены. Приказчик спросил: «Сколько вам? Не больше цзиня».

Чжан Ван решительно ответил: «Цзинь».

Пока сахар отвешивали и упаковывали в промасленный бумажный пакет, он отсчитал серебро и заплатил.

Он не удержался и спросил: «Нельзя ли купить побольше?»

Приказчик, видимо, был заранее проинструктирован: «Как построим ещё несколько мануфактур, откроем больше лавок - тогда сможете покупать сколько угодно».

Чжан Ван спросил: «По той же цене?»

Приказчик улыбнулся: «Тогда будет ещё дешевле. И всё это благодаря императору и дворцовой госпоже Юй».

В его голосе невольно прозвучала гордость. Их хозяин - дед госпожи Юй по матери! Если бы не эта связь, разве семья Ван имела бы право торговать этим сахаром?

Другие лавки лопались от зависти. Но сколько ни завидуй - толку нет. Не родилась у них в семье своей цзеюй Юй.

Чжан Ван присвистнул: «Ещё дешевле!»

Сначала он подумывал снова встать в очередь и взять ещё один цзинь, но передумал.

Купит ещё, когда этот почти съест.

Они теперь не бедствуют. Пять лян за цзинь белого сахара - не по карману, а двести монет - вполне.

Чжан Ван, бережно прижимая бумажный пакет, счастливый отправился домой.

Сахарная лавка семьи Ван мгновенно стала знаменитой, дела шли бойко. У входа каждый день выстраивались длинные очереди. Даже когда приказчики говорили, что через некоторое время цена упадёт, многие всё равно спешили купить - боялись, что она поднимется. Никогда ещё такого не было, чтобы сахар такого качества продавали так дёшево.

Имя Юй Мяохуа тоже распространялось среди народа.

Вскоре люди узнали, что Юй Мяохуа не только нашла в книгохранилище рецепт белого сахара, но и какой-то рецепт леденцового сахара. Другие не могли найти, а она пришла - и нашла. Разве не чудо?

Говорили, что производство леденцового сахара сложнее, и его лавку откроют только к Новому году. Это, конечно, разжигало любопытство. Если цена не будет выше прежней, непременно надо попробовать.

…

В доме семьи Ван.

Ван Жуйлинь, просматривая бухгалтерские книги за этот месяц, невольно ахнул.

Раньше их семья Ван в основном торговала тканями. В последние годы дела шли ни шатко ни валко, даже с тенденцией к упадку.

Ван не желали мириться с этим и вкладывали немалые деньги в красители и технологии. Успехов не было, зато другие ветви рода начали роптать и требовать раздела имущества.

Старшая ветвь, уставшая от их вечных указаний, решила отделиться. Но кто ж знал, что отделившиеся родственники в сговоре с конкурентами выдадут торговые секреты и нанесут такой удар, что потери будут огромны. Другие богатые купцы в Цзянчжоу тоже начали шевелиться, готовые добить.

И тут его племянницу реабилитировали, она вышла из Холодного дворца и стала цзеюй.

А дальше всё пошло как в сказке. Министерство финансов выдало их семье Ван свидетельство на продажу белого сахара.

Теперь их семья могла получать товар с императорской сахарной мануфактуры.

Министерство также сказало, что в течение трёх лет только семья Ван будет иметь такое свидетельство. А через три года, если они не совершат ничего предосудительного, в Цзянчжоу только у них и будет этот документ. Уже сейчас семья Ван открыла больше двадцати сахарных лавок в столице, Цзянчжоу, Юйчжоу, Янчжоу и других городах, и серебро потекло рекой.

К тому же этот бизнес пока что монопольный, за спиной - императорская семья, так что и торговля тканями поднялась. Не нужно было откупаться на каждой заставе, деньги лились как никогда легко.

Трёхлетняя монополия на белый сахар - такое им и в страшном сне не снилось. И всё это благодаря племяннице.

Ван Жуйлинь вспомнил кислые лица отделившихся родственников, и вся былая горечь в груди улетучилась, осталась только радость.

Закончив с книгами, он принялся писать письмо. В нём он описал положение с сахарными лавками, а также сообщил о том, что удалось узнать о госпоже.

Перед глазами невольно возник образ госпожи в детстве - точёная, как нефрит, милая, как мальчик-нефритовый у Гуаньинь[4], с живым язычком - сердце таяло.

Более полугода назад, когда он узнал, что племянницу сослали в Холодный дворец, Ван Жуйлинь, находившийся тогда в столице, места себе не находил. Их семья, хоть и богатая, а свояк - чиновник четвёртого ранга, перед лицом императорского дома - ничто. Он не верил, что племянница способна на подлость. Всё, что он мог, - подмазать слуг в императорском ведомстве, чтобы ей в Холодном дворце жилось чуть легче.

К счастью, император всё разъяснил и восстановил справедливость.

В конце письма Ван Жуйлинь добавил: пусть отец и два старших брата поищут в кладовых редкости и сокровища и поскорее пришлют в столицу - потом через императорское ведомство можно будет передать во дворец госпоже.

Нельзя пользоваться родственными чувствами и просто брать, не отдавая. Только когда есть взаимность, отношения длятся долго.

И ещё - рецепты любимых блюд госпожи, их тоже надо прислать.

Закончив письмо, Ван Жуйлинь напевая, встал.

Сегодня хорошее настроение - надо бы выпить.

Ах да, ещё нужно как следует предупредить, чтобы, пользуясь госпожой, не творили беззаконий.

Он прожил в столице некоторое время и собственными глазами видел, как многие чиновничьи семьи - только что на коне, а в следующий миг - в грязи.

Взять хотя бы Гу Цзинхуэя - родной дядя императора, а всё равно: дом конфисковали, голову отрубили.

С кем их семья Ван может сравниться с семьёй Гу?

У Ван Жуйлиня сразу пропало желание пить, и он решил написать ещё одно письмо - непременно включить в него историю о Гу Цзинхуэе, чтобы родные были начеку.

…

Монастырь Цыэнь.

Вдовствующая императрица полуприкрыла глаза. Вокруг разносилось монотонное пение монахов, читающих сутры.

В этом году бедствия следовали одно за другим, и она уехала в монастырь Цыэнь молиться Будде. Каждый день переписывала сутры и ела только постное, надеясь, что Будда увидит её искренность и пошлёт государству Ци благоприятную погоду.

Так она пробыла там до начала ноября.

Вдовствующая императрица подумывала вернуться в двенадцатом месяце.

За это время она наготовила много амулетов - наверняка уберегут детей и внуков от напастей.

Отчитав молитвы, она вернулась в свои покои отдохнуть.

Только отпила чаю, как вошла госпожа Ли[5], бледная, с испуганным видом.

Госпожа Ли много лет служила при вдовствующей императрице, видала виды, и, по идее, не должна была так пугаться по пустякам. Разве что в столице случилось что-то серьёзное.

Госпожа Чжоу, прислуживавшая вдовствующей императрице, чуть нахмурилась, но промолчала.

На душе у вдовствующей императрицы стало тяжело. «Письмо из столицы?»

Госпожа Ли упала на колени, всхлипнула: «Ваше святейшество[6], старшего господина казнили».

Старшего господина?

Вдовствующая императрица так сжала чётки, что нитка порвалась и бусины рассыпались по полу.

«Это правда? Когда?»

Госпожа Ли была родом из семьи Гу. Её любимый младший сын прислуживал самому господину гуго, и сердце её давно было на стороне старшей ветви. Она получила известие, что её младший сын… из-за господина гуго тоже попал под следствие и даже целого тела не сохранил.

При мысли о страшной судьбе сына госпожа Ли залилась слезами. Жестокосердный император! В столице знатные роды захватывают земли - это обычное дело. Её сын делал то же, что и многие, за что же ему голову отрубили?

Голос её дрожал от рыданий: «Два месяца назад его величество обвинил старшего господина, а полмесяца назад старшего господина казнили. От нас всё скрывали».

В монастырь Цыэнь каждое время присылали вещи из столицы, но ни слова не проронили.

Слуги старшей ветви говорили, что посылали весточки, но ответа не было. На этот раз госпожа (жена старшего брата) переодела прислужников в монахов и подослала их, только тогда письмо и доставили.

Лицо вдовствующей императрицы побледнело. Хотя она и не любила своего брата, весть о его смерти не могла не вызвать печали.

Госпожа Ли достала письмо: «Ваше святейшество, это письмо прислала госпожа (жена старшего брата)».

Госпожа Чжоу сказала: «Ваше святейшество, позвольте мне проверить письмо».

Услышав это, госпожа Ли злобно уставилась на неё. Госпожа Чжоу сделала вид, что не замечает, проверила письмо и, убедившись, что в нём нет ничего лишнего, передала вдовствующей императрице.

Та открыла письмо и бегло прочитала.

Глубоко вздохнув, она сказала: «Собирайте вещи, возвращаемся во дворец».

За время её отсутствия столько всего произошло! Она хочет посмотреть, что это за цзеюй Юй!

---

Сноски:

[1] Цзинь (斤) - китайская единица веса, около 0,5 кг.

[2] Лян (兩) - единица веса, около 37,5 г. Также мера серебра. Несколько лян - довольно крупная сумма для простого народа.

[3] Час сы (巳時) - период с 9 до 11 утра.

[4] Мальчик-нефритовый у Гуаньинь (觀音童女) - персонаж буддийской иконографии: мальчик (обычно с рыбкой), прислуживающий бодхисаттве Гуаньинь.

[5] Госпожа Ли (李嬷嬷) - старшая служанка (мамка). В русском переводе - «госпожа Ли» для единообразия с обращением к другим доверенным служанкам, но это не дворянский титул.

[6] Ваше святейшество (聖母娘娘) - почтительное обращение к вдовствующей императрице. В данном контексте - к ней самой. Буквально «Святая мать-госпожа».

---

Глава 18. Неужели это та самая коварная красавица, о которой говорилось в письме?...

Снова большое утреннее заседание.

Когда оно уже близилось к концу, Пэй Линъюэ поднялся с трона, на лице его сияла довольная улыбка: «Господа, следуйте за мной в Восточный внутренний сад[1]».

Чиновники переглянулись - неясно было, что император затеял. Но по его выражению лица, похоже, что-то хорошее?

Они гуськом потянулись за Пэй Линъюэ.

Пэй Чиянь держался на шаг позади отца. Сегодня на нём был ярко-жёлтый парадный костюм наследного принца - цветом чуть светлее, чем драконий халат императора, и пятипалые драконы на нём выглядели совсем как живые, того и гляди улетят в небо.

Он знал, зачем отец ведёт их в Восточный сад - ради хлопка. Ещё одного сокровища, найденного Юй Мяохуа, спасающего от холода.

Юй Мяохуа.

Это имя снова всплыло в его мыслях. Если бы год назад кто-то сказал ему, что появление одной женщины перевернёт государство Ци с ног на голову, он счёл бы, что тот бредит.

Однако такое и правда случилось.

Он понимал, почему отец так благоволит Юй Мяохуа, - она действительно этого заслуживает.

Только…

В его голове снова всплыла сцена из детства, и на его благородном лице отразилась лёгкая тень сложных чувств.

【Спасибо, что спас моего змея. За такое благодеяние я вознагражу тебя своей рукой! Позволяю тебе стать моей восьмой наложницей!】

Если бы он не навёл справки о семье Юй Мяохуа, он бы не узнал, что она и есть та самая девочка. И уж тем более не подумал бы, что, когда она вырастет, она попадёт во дворец и станет наложницей его отца.

Это она так отблагодарила?

Просто удивительно.

Конечно, Пэй Чиянь склонялся к тому, что она давно уже забыла тот случай. Как и он сам - если бы не недавнее повальное увлечение наложниц лазанием по деревьям, он бы тоже стёр этот эпизод из памяти.

И не стоит о нём вспоминать.

Пэй Чиянь отогнал посторонние мысли, и его суровое лицо не давало и намёка на то, о чём он только что думал.

Немного погодя они прибыли в Восточный внутренний сад.

И Восточный, и Западный внутренние сады были императорскими парками, местами отдыха для членов императорской фамилии.

С тех пор как Пэй Линъюэ узнал о чампском рисе и хлопке, он захотел разбить во дворце специальное поле для их выращивания и в итоге выбрал Восточный сад.

Полмесяца назад Лев Ухо[2] благополучно добрался до государства Баньюэ, разыскал хлопок и доставил в столицу несколько тюков. Более того, следуя его тайному указу, он собрал много повозок хлопка и тоже отправил в столицу.

Пэй Линъюэ, следуя чертежам, найденным Юй Мяохуа, приказал изготовить хлопкоочистительные машины и ножные прялки.

Слуги успешно сшили несколько ватных халатов и соткали хлопчатобумажную ткань.

Хотя Пэй Линъюэ и раньше знал, что хлопок - вещь незаменимая, но только когда он сам надел ватный халат, понял, что недооценил его.

В этот миг он особенно остро осознал, как ему повезло, что он может видеть диалоги Юй Мяохуа с божеством.

Он тем более намерен с помощью хлопка и чампского риса окончательно утвердить её в статусе богини.

Пэй Линъюэ привёл чиновников к полю, где было высажено много хлопковых кустов. Коробочки на ветках раскрылись, обнажив белую вату.

На самом деле эту вату можно было собирать ещё два месяца назад, но Пэй Линъюэ, желая, чтобы чиновники увидели всё своими глазами, оставил немного на ветках.

«Отец, что это?» - спросил второй княжич, опередив остальных.

Он мельком взглянул на старшего брата - на лице того не было и тени удивления. Он уже знал.

Отец по-прежнему предпочитает старшего брата, ничего от него не скрывает.

Пэй Линъюэ торжественно произнёс: «Это хлопок. Из него можно ткать хлопчатобумажную материю, а можно шить ватные халаты - для защиты от холода».

Слуги поднесли ватные халаты и хлопчатобумажную ткань.

Пэй Линъюэ раздал каждому чиновнику по ватному халату.

Как только халаты надели, глаза у всех присутствующих засверкали.

По теплоте хлопок, возможно, уступает меху, но мех-то дорогой - простому люду не по карману. А хлопок - другое дело! Если его достаточно много, можно сшить много одежды.

А ткань - прочная и мягкая, куда лучше пеньки или грубого холста.

«Поздравляю ваше величество с обретением такой вещи! Если хлопок удастся распространить, это будет великое благо для народа государства Ци».

«Неизвестно, кто нашёл этот хлопок?»

Чиновники прикидывали: должно быть, какой-то чиновник случайно наткнулся на хлопок и подал императору тайный доклад. Вот кому повезло… Когда весь Ци засадят хлопком, этот чиновник, чего доброго, войдёт в историю.

Почему же такое не выпадает им?

Пэй Линъюэ не сразу назвал имя Юй Мяохуа, а лишь многозначительно усмехнулся.

Академик Сюэ Бинь, наблюдая за выражением его лица, вдруг словно прозрел - молния осветила ответ.

Его зрачки расширились, и он выпалил: «Неужели это цзеюй Юй?»

Заместитель начальника Министерства финансов[3], услышав это, не сдержал усмешки: «Господин Сюэ, вы слишком далеко зашли. Это должен быть какой-нибудь провинциальный чиновник. Откуда тут цзеюй Юй?»

Цзеюй Юй находится во дворце, где она могла бы раздобыть хлопок.

Сюэ Бинь, видно, после того как цзеюй Юй нашла рецепты белого и леденцового сахара, начал питать к ней непомерные надежды.

Пэй Линъюэ с довольной улыбкой сказал: «Обретением хлопка мы обязаны цзеюй Юй».

Присутствующие чиновники остолбенели - неужели и правда цзеюй Юй?

А Сюэ Бинь подумал: «Я же говорил». Оглядев сослуживцев, у которых глаза чуть не выпали из орбит, он испытал лёгкое превосходство - ха, они ничего не знают о благодатной силе цзеюй Юй!

«Но ведь цзеюй Юй в последнее время не брала книг в книгохранилище?» - на лице чтеца-академика[4] Хуан Чжэнчиня всё ещё было написано неверие.

Пэй Линъюэ с лёгкой усмешкой взглянул на говорившего - сколько же психологической травмы цзеюй Юй им причинила, что они так пристально следят за каждым её шагом?

Он спокойно произнёс: «Три месяца назад она взяла в Дэсиньгэ несколько книг, и в одной из них был описан хлопок».

«Позже она сходила в Дэсиньгэ ещё раз и нашла чертежи хлопкоочистительной машины и ножной прялки».

Все чиновники в зале онемели.

В этот момент в голове у каждого родилась одна и та же абсурдная мысль.

Цзеюй Юй, должно быть, родная дочь самого Неба? Небо, кажется, само бегает за ней, чтобы вручить ей заслуги.

Любая из этих заслуг, выпади она на долю одного чиновника, обеспечила бы ему блестящую карьеру.

Второй княжич Пэй Чияо был в сложных чувствах: «Опять цзеюй Юй?»

Ему оставалось лишь радоваться, что, как ни любима цзеюй Юй, пока о ней не было никаких слухов. Иначе, появись у неё потомство, её ребёнок автоматически получил бы ореол божественного покровительства, стоя выше других княжичей и княжон.

Пэй Линъюэ продолжил: «Книгу нашла госпожа Юй. Я не мог пройти мимо, даже если бы пришлось трудиться впустую. Я послал людей на поиски хлопка по указанному в книге месту - и оказалось, что всё в книге правда».

«Господин Цзо здесь?» - Пэй Линъюэ обратился к начальнику Императорского земледельческого ведомства[5]. Тот выступил вперёд и поклонился.

«Распространение хлопка поручаю тебе, Цзо».

Цзо Синъань, весь сияя от волнения, ответил: «Слушаюсь, ваше величество!»

Стоит только хорошо сделать это дело - и заслуга будет в кармане.

Спасибо госпоже Юй! Спасибо брату Юй, который вырастил такую дочь!

Пэй Линъюэ, окинув взглядом лица чиновников, сказал: «Я хочу пожаловать госпоже Юй титул гуйпинь».

У госпожи Юй есть ещё заслуга в виде чампского риса. За несколько месяцев рис на её огороде уже дал первый урожай.

Когда весной снимут следующий урожай, можно будет повысить её снова.

Если кто-то против… пусть попробует сам раздобыть культуру, равную чампскому рису или хлопку, - тогда император не поскупится на титул.

Раз такая большая заслуга, как находка хлопка, налицо, кто посмеет возражать? У кого есть право возражать?

И все чиновники в один голос воскликнули: «Ваше величество, вы мудры!»

…

Юй Мяохуа, которая до этого только получала содержание на уровне гуйпинь, теперь стала настоящей гуйпинь - хозяйкой дворца.

Император пожаловал ей титул «Хуэй»[6], и отныне она стала Хуэй-пинь[7]. Прежде Юй Мяохуа получала содержание гуйпинь, а теперь император ещё и повысил её - титул гуйпинь, а содержание на уровне Чжаоюань[8].

【Система, император, наверное, разглядел под моей красотой мудрость, поэтому и дал мне такой титул.】

【Титул “Хуэй” надо разделить со мной пополам - я же очень старалась помогать тебе с заданиями.】

【Ладно-ладно, поделюсь.】

【Поздравляю, хозяйка, вы официально стали хозяйкой дворца, больше не мелкая креветка, о которой никто не вспоминает. Вы сделали первый шаг к тому, чтобы стать игроком, а не пешкой.】

【Хозяйка выполнила скрытое задание: стать хозяйкой дворца в течение года - создать новую легенду. Награда: три универсальные антидотные пилюли плюс 500 очков.】

В магазине антидотная пилюля стоит 2000 очков. Награда за скрытое задание - неплохая!

С такими пилюлями, если когда-нибудь отравят, можно будет воспользоваться - ещё одна страховка.

За полгода из простолюдинки в Холодном дворце стать хозяйкой дворца - если бы она сама не пережила, она бы и мечтать о таком не посмела.

【Хозяйка, накопленной энергии достаточно, чтобы подняться на второй уровень. Я иду обновляться. Вернусь - и буду совсем другой, более могущественной системой. Неделя прошла - смотришь иначе[9]!】

Система с этими словами довольно отправилась на повышение.

Светящийся круг в голове Юй Мяохуа в тот же миг погас, и назойливый голос исчез.

Юй Мяохуа знала, что система обновляется. Привыкнув за полгода к её присутствию, она даже почувствовала некоторую непривычку без неё.

И главное - система ушла, даже лазейки не оставила. Три дня она не сможет смотреть через неё комиксы!

Как трудно привыкнуть к хорошему, а потом отвыкать.

Юй Мяохуа чувствовала себя так, будто у неё отобрали интернет, и была недовольна.

Но, глядя на радостные лица Цуйвэй и других по случаю её повышения, она всё же невольно улыбнулась и распорядилась: «В этом месяце выдать всем тройное жалованье».

Раньше ей полагалось только две старшие служанки, теперь - четыре. Юй Мяохуа повысила Хунсин, а вторую должность пока оставила вакантной - посмотрит, как проявит себя Сюэлань.

Во дворце Гуанцзюй царило всеобщее ликование, слуги ходили с гордо поднятой головой.

По их мнению, им невероятно повезло попасть на службу к госпоже, и многие слуги им завидовали. Тем более что госпожа за полгода получила несколько повышений, и жалованья они получали до одури.

Кто же не хочет такую добрую и щедрую госпожу? Они только надеялись, что госпожа Хуэй-пинь будет в фаворе долго-долго.

А сама Юй Мяохуа, на которую они возлагали столько надежд, каждый день тосковала без комиксов и сериалов.

Чтобы скрасить тоску, она смотрела, как Вэйцю танцует с мечом.

За эти несколько месяцев Вэйцю и Жо Лань отлично сработались и поставили два новых древних танца.

С ними рядом ей не было так скучно, как если бы пришлось перечитывать бесконечные однообразные книжки. Теперь она могла понять, почему наложницы либо изо всех сил борются за благосклонность, либо заводят себе хобби, - потому что обычно во дворце так скучно. Однообразная, изо дня в день повторяющаяся жизнь постепенно убивает всякую живость.

Через три дня система наконец закончила обновление.

【Тра-та-та! Я вернулась!】

Надо признать, что, когда этот вечно пакостный голос прозвучал, Юй Мяохуа действительно по нему соскучилась.

【Какие новые функции добавились?】

Система принялась проверять.

【В правом нижнем углу появился прогноз погоды. Каждое использование - одно очко.】

Об этой функции Юй Мяохуа уже знала.

【А ещё?】

【…】

Система молчала.

【Хочешь сказать, что это всё?? Ты - самая бесполезная система из всех, что я встречала! Ты знаешь, как тяжело я работала над заданиями? И что в итоге?】

Юй Мяохуа вернула системе её же слова.

Система проглотила честный ответ: «Твои задания по большей части выполнялись сами собой, неизвестно как», потому что сейчас ей было не по себе. Неужели она слишком много энергии украла, поэтому обновление неполное? Она просто хотела накопить очки на красивую оболочку.

【Я, я не думала, что так выйдет. Так не должно быть… После повышения должны быть другие функции. Я… я пойду в техподдержку.】

Система сама не понимала, что пошло не так, и в панике побежала жаловаться главной системе. После сканирования и проверки никакой неисправности не нашли, и она вернулась совершенно расстроенная.

Юй Мяохуа на самом деле не так уж огорчилась - в конце концов, она и раньше использовала систему только для просмотра сериалов. Но она всё же изобразила гнев обманутого обещаниями человека и воспользовалась моментом, чтобы «продавить» систему, заставив её подписать неравноправный договор.

Например, система должна была сама, исходя из её вкусов, рекомендовать ей сериалы, которые ей понравятся; если она не хочет слышать, как система тарахтит, та должна была добровольно идти в тёмную комнату, не тратя лимит блокировки…

«Продавив» систему, Юй Мяохуа воспряла духом.

Но радость длилась недолго - через два дня её поразила страшная весть: вдовствующая императрица, которая должна была вернуться в двенадцатом месяце, возвращается на месяц раньше.

Гром среди ясного неба!

Неужели это из-за неё?

…

Возвращение вдовствующей императрицы было событием нешуточным - она родная мать императора, они с сыном в хороших отношениях, да и уезжала она молиться за процветание Ци. С такими козырями никто не смел её недолюбливать.

Получив весть о прибытии вдовствующей императрицы в столицу, все - от наложниц до княжичей и княжон - вышли встречать её.

Император и императрица стояли впереди. Пэй Линъюэ был серьёзен, в глазах мелькнула тень жестокости.

Мать внезапно решила вернуться раньше потому, что её госпожа Ли получила письмо от семьи Гу.

Какая-то прислужница осмелилась сеять смуту - видно, жить надоело.

Пэй Линъюэ, памятуя о том, что дядя вёл себя благоразумно, поначалу оставил остальным из старшей ветви жизнь. Раз они настойчиво лезут в петлю, нет смысла сохранять им лицо.

Что до непонимания матери насчёт Юй Мяохуа, Пэй Линъюэ не волновался - стоит ему хорошо объяснить, и мать поймёт.

Юй Мяохуа и так пострадала ни за что.

Надо будет отправить ей часть новогодних даров, пусть выберет.

Пока Пэй Линъюэ немного отвлёкся, паланкин вдовствующей императрицы прибыл.

Юй Мяохуа, одетая в дворцовое платье, стояла рядом с наложницей Ли, изо всех сил стараясь выглядеть прилежной.

Вдовствующая императрица вернулась - нельзя, чтобы она приняла её за коварную красавицу, губящую гарем. Говорили, что в молодости вдовствующая императрица пострадала от императрицы Чжэньи. А она сейчас живёт в том самом дворце Гуанцзюй… всё складывалось против неё.

Она хотела было держаться скромно, но система не позволяла.

【Тра-та-та! Издревле отношения свекрови и невестки - вечная проблема. Настоящая фаворитка никогда не боится трудностей со стороны свекрови. Хозяйка, постарайся стать той, кого выберут в этом плавании на два берега[10]. Хозяйка, активировано основное задание 2.1: заставить императора встать на вашу сторону, защитить вас от придирок вдовствующей императрицы, открыто проявить свою защиту - устроить свекрови маленькую демонстрацию силы любимой наложницы. Награда: технология подвижной глиняной печати[11]!】

【Охренеть, хозяйка! Эта награда позволит вам завоевать сердца всех учёных мужей!】

Молчание Юй Мяохуа было оглушительным.

【Похоже, ты хочешь моей смерти!! Не буду, забирайте.】

Император, стоявший впереди, этой сцены не видел.

Вдовствующая императрица, сойдя с паланкина, скользнула взглядом по встречающим наложницам и остановилась на девушке в ярко-зелёном дворцовом платье с яркой внешностью - это, должно быть, Юй Мяохуа?

Всех высокопоставленных наложниц сына она знала, кроме Юй Мяохуа. На том месте и с незнакомым лицом - больше некому.

Неужели это та самая коварная красавица, о которой говорилось в письме, что морочит голову императору?

Внешность и правда незаурядная, но взгляд какой-то… глуповатый. Будь это времена покойного императора, Юй Мяохуа не прожила бы в гареме и трёх месяцев.

Вдруг вдовствующая императрица увидела, как над головой Юй Мяохуа появилось несколько строк крупных иероглифов.

Её зрачки сузились, и она инстинктивно схватила за руку свою госпожу Чжоу.

---

Сноски:

[1] Восточный внутренний сад (東內苑) - часть императорского парка, прилегающая к дворцу.

[2] Лев Ухо (烈武侯) - титул «Лев, воинственный хоу».

[3] Заместитель начальника Министерства финансов (戶部侍郎) - один из заместителей министра финансов.

[4] Чтец-академик (翰林院侍讀學士) - учёное звание в академии Ханьлинь, почётная должность.

[5] Императорское земледельческое ведомство (司農寺) - ведомство, отвечавшее за сельское хозяйство.

[6] Хуэй (慧) - «мудрая».

[7] Хуэй-пинь (慧嫔) - «мудрая наложница гуйпинь».

[8] Чжаоюань (昭媛) - один из рангов наложниц (букв. «сияющая красавица»), выше гуйпинь.

[9] «Неделя прошла - смотришь иначе» (士別三日，當刮目相看) - китайская пословица, буквально: «Если расстались на три дня, смотреть нужно иначе». Означает, что человек быстро прогрессирует.

[10] «Плавание на два берега» (游泳二選一) - возможно, отсылка к известной китайской дилемме: «Если я и твоя мать упадём в воду, кого ты спасешь первым?»

[11] Подвижная глиняная печать (泥活字印刷術) - технология книгопечатания с использованием подвижных глиняных литер, изобретённая в Китае. Более ранняя и менее совершенная, чем металлические литеры, но революционная для своего времени.

---

Глава 19.

В монастыре Цыэнь, прочитав письмо от госпожи (жены старшего брата) из семьи Гу, вдовствующая императрица сначала очень разгневалась, но после того, как гнев улёгся, к ней вернулось здравомыслие, и она отнеслась к написанному с сомнением.

Согласно письму, её мудрый и прославленный сын с тех пор, как вызволил Юй Мяохуа из Холодного дворца, словно потерял голову: не только создал ей репутацию в народе, фабрикуя чудеса, но и, чтобы отомстить за неё, буквально уничтожил всю семью её брата. И всё это скрывал от неё - прошло больше месяца, а она только сейчас получила известие.

Если бы её сын и правда потерял голову, разве чиновники при дворе не подняли бы шум?

Она знала характер сына, которого сама вырастила. В его сердце кто угодно должен отступить перед государством.

Возможно, он и правда жалует эту наложницу, но вряд ли по-настоящему. Если бы он полюбил её с первого взгляда, разве сослал бы её в Холодный дворец? Скорее всего, старшая ветвь Гу перешла ему дорогу, и он использовал госпожу Юй как предлог, чтобы с ними расправиться.

Тогда вдовствующая императрица велела своим доверенным людям разузнать и выяснила две вещи.

Император пошёл на крайние меры против старшей ветви потому, что младшая ветвь на утреннем дворе выступила с обвинениями. Преступления старшей ветви были столь многочисленны, что их нельзя было перечесть, и их участь была вполне заслуженной - не на кого жаловаться.

А её сын действительно очень любит госпожу Юй - настолько, что не постыдился выдумать историю о вещем сне покойного императора.

Если бы покойный император и вправду явился во сне, он бы непременно отлупил сына, а не стал бы указывать ему на какую-то наложницу.

Поэтому она должна лично встретиться с этой госпожой Юй и выяснить, что тут к чему.

Что касается госпожи Ли, которая рыдала, заступаясь за старшую ветвь Гу, то, узнав, кому та на самом деле предана, вдовствующая императрица велела связать её и везти обратно в столицу вместе с собой.

Из-за спешки в дороге у неё не было времени расспрашивать о госпоже Юй.

И вот сегодня, при первой же встрече, по рангу на её дворцовом платье вдовствующая императрица заметила, что госпожа Юй за это короткое время снова повышена - стала гуйпинь, хозяйкой дворца.

Даже та женщина из Гуанцзюй в своё время не повышалась так быстро.

Неужели её сын и вправду станет тем самым «одержимым любовью» из императорского рода, которого он раньше так презирал?

Вдовствующая императрица пристально вгляделась в Юй Мяохуа и увидела, как над её головой появилось несколько строк иероглифов.

«Задание дворцовых интриг», «награда за задание»… Печать - это понятно, а вот «глиняная подвижная печать»?[1] Это ей незнакомо.

Похоже, это задание пытается рассорить её с сыном!

Если бы император прилюдно ради наложницы унизил её, мать, то, когда весть разнеслась бы, простой народ сказал бы, что он из-за красотки пошёл против вдовствующей императрицы - великое несыновнее почтение. А его братья в уделах непременно раздули бы из этого сенсацию.

Ради императора она не может принародно отчитывать Юй и исполнять её желание.

В этот момент отвращение вдовствующей императрицы к Юй Мяохуа достигло пика.

Так и есть!

В Юй Мяохуа вселилась нечисть, и она с помощью колдовства морочит голову императору. Иначе почему бы он вдруг так расхвалил какую-то наложницу, нарушая ради неё все правила?

Хорошо, что она вовремя вернулась. Она не позволит этой нечисти творить бесчинства во дворце.

Она крепко сжала руку госпожи Чжоу, губы побелели.

Госпожа Чжоу подыграла, поддерживая вдовствующую императрицу, и удержала её на ногах.

Пэй Линъюэ заметил, что мать неотрывно смотрит в какую-то сторону.

Выражение её лица было очень потрясённым, и она лишь с трудом сохраняла внешнее спокойствие. Что же мать увидела?

Пэй Линъюэ подошёл, делая вид, что хочет поддержать её: «Матушка, вы, должно быть, устали в дороге».

Он проследил за её взглядом и понял, что она смотрит на Юй Мяохуа.

Тогда он тоже посмотрел на Юй Мяохуа. Та слегка опустила голову, стараясь выглядеть смиренной и послушной.

Но строки, которые непрерывно всплывали над её головой, выдавали её истинные мысли.

【Хозяйка, вдовствующая императрица на тебя смотрит! Давай же! Не забывай о задании, которое только что получила! Это же глиняная подвижная печать!】

【Помолчи немного! Ещё пикнешь - засажу в тёмную комнату!】

Пэй Линъюэ воспрянул духом: «Что? Неужели Юй Мяохуа только что получила новое задание? Оно связано с матерью? Не прячь его в тёмную комнату, дай сначала узнать, что за задание и какая награда!»

Хозяйка могла бы проявлять к божеству немного больше уважения - не надо его сразу в тёмную комнату заточать.

В этот миг Пэй Линъюэ сам готов был стать «королём спешки» - все его мысли вертелись вокруг этого.

Тем временем вдовствующая императрица пришла в себя и поняла, что многие заметили её замешательство.

Она заставила себя принять ласковое выражение лица: «Это и есть наложница Хуэй? Такая свежая и красивая - приятно посмотреть».

Затем она осведомилась о своих внуках и внучках, особое внимание уделив наследному принцу.

Наследный принц подрос - император в его возрасте уже был женат. Император присматривал ему невесту, но ещё не выбрал, как отца одной из кандидаток уличили в продаже должностей и угнетении народа, после чего его разжаловали. После этого у всех кандидаток находили те или иные недостатки, а затем начались бедствия, и дело отложили.

Вдовствующая императрица временно отложила вопрос о нечисти в Юй Мяохуа и подумала: раз она вернулась во дворец, после нового года нужно будет подыскать наследному принцу супругу. Нельзя, чтобы он оставался холостым, когда выйдет из дворца.

Пэй Линъюэ, видя, что мать, кажется, готова бесконечно заботиться о внуках, слегка кашлянул и сказал: «Матушка, вы утомились с дороги, сначала отдохните во дворце».

Вдовствующая императрица кивнула: «Да, пожалуй». Она и правда устала.

Она повернулась к императрице: «Императрица, пойдём со мной».

Вдовствующая императрица была очень довольна императрицей - та была справедлива, никого не выделяла, и у неё была благородная стать матери государства. Она надеялась, что будущая супруга наследного принца тоже будет обладать хотя бы частью её качеств.

Императрица шагнула вперёд и взяла её под другую руку.

Эти двое, самые высокопоставленные в государстве, так и сопроводили вдовствующую императрицу в её дворец Ниншоу[2].

Остальные, проводив их, разошлись по своим дворцам.

Некоторые наложницы с лёгким сожалением подумали: «Только что вдовствующая императрица так смотрела на Хуэй-пинь, мы думали, она её невзлюбила и захочет отчитать принародно. А она вон даже похвалила».

Юй Мяохуа запахнула полы своей меховой накидки - сегодня было холодно, нужно поскорее вернуться во дворец и выпить горячего чаю, чтобы согреться.

В этом году хлопка привезли немного, и ватных халатов сшили мало.

Юй Мяохуа, как самая заслуженная и к тому же всеобщая любимица, получила всего два. На будущий год, когда в Ци посадят больше хлопка, даже слуги смогут получить по ватному халату.

Юй Мяохуа расправила брови - эта система всё же полезна.

Система хотела было снова занудствовать, напоминая о задании, но вспомнила неравноправный договор и благоразумно заткнулась.

…

Хотя вдовствующая императрица отсутствовала почти год, каждый день слуги убирали её дворец - на окнах ни пылинки.

Постельное бельё было новое, заранее прогретое жаровнями. Угли горели жарко, использовался бездымный уголь «серебряная нить»[3].

Едва войдя во дворец, вдовствующая императрица ощутила жаркую волну, на лбу даже выступил пот. В сопровождении слуг она прошла в спальню, переоделась, умыла лицо и руки, нанесла крем - и усталость как рукой сняло.

Вернувшись в главный зал, она увидела, что императрица неторопливо пьёт чай.

Император сидел в более свободной позе, откинувшись на канапе. На маленьком столике стояло несколько видов новых сладостей, каких вдовствующая императрица раньше не видела.

Она села на канапу, госпожа Чжоу накрыла её колени шерстяной накидкой с вышитыми летучими мышами и иероглифами «счастье» и «долголетие»[4]. Вдовствующая императрица взяла одно маленькое пирожное, похожее на ракушку, и положила в рот. Сначала она ощутила хруст внешней корочки, а затем нежная, шелковистая белая начинка растаяла на языке, и её мягкость создала чудесный контраст с хрустящей корочкой.

«Эти сладости неплохи, завтра пусть кухня пришлёт ещё», - вкусная еда немного подняла ей настроение.

Императрица мягко улыбнулась: «Это Хуэй-пинь нашла рецепт в какой-то книге. Я тоже их очень люблю».

Вдовствующая императрица переспросила: «Хуэй-пинь? Это госпожа Юй?»

Императрица кивнула: «Хуэй-пинь очень щедра - всё, что ей нравится, всегда присылает и рецепты».

По тому, как императрица говорила, было видно, что и она очень любит госпожу Юй. Сердце вдовствующей императрицы сжалось: «Неужели эта Юй не только сына, но и императрицу заколдовала?»

Как же сильны её чары!

Она повернулась к госпоже Чжоу: «Принеси те талисманы, что я на молитвах выпросила».

Госпожа Чжоу быстро принесла шкатулку из нанму[5] и открыла её - внутри лежали талисманы, которые вдовствующая императрица получила в монастыре, все освящённые перед Буддой.

Глядя на шкатулку, она пожалела: «Надо было больше взять. Нужно раздать каждому во дворце, чтобы никто не поддался чарам Юй».

Она достала два талисмана и собственноручно вложила их в руки императора и императрицы, с очень серьёзным видом.

«Носите их, не снимайте. Я специально для вас вымаливала».

Она снова и снова[6] их наставляла.

Императрица приняла их обеими руками, повесила на себя и поблагодарила.

Видя, что императору, видимо, нужно поговорить с матерью наедине, императрица нашла предлог и удалилась.

Пэй Линъюэ предстояло рассказать матери о делах семьи Гу.

Когда императрица ушла, император отослал остальных и поведал матери о том, что натворила старшая ветвь Гу за эти годы.

«Кроме госпожи Ли, во дворце матери есть ещё три лазутчика старшей ветви».

«Два месяца назад Гу Шиши подсыпала лекарство госпоже Юй, чтобы симулировать беременность».

Вдовствующая императрица больше всего на свете ненавидела, когда кто-то вмешивается в дела о наследниках. Она гневно сказала: «Видно, у них аппетиты разыгрались - хотят, чтобы и следующий наследный принц был от чрева Гу. Мечтают о вечном богатстве и знатности».

Как бывшая королева дворцовых интриг, по одним только словам императора она почти точно восстановила картину: Гу Шиши хотела, чтобы у госпожи Юй была ложная беременность, и с помощью этой беременности подставить императрицу, направив стрелы на наследного принца.

К счастью, император не попался на удочку и хитро использовал титул, чтобы стравить две ветви Гу: и старшая понесла заслуженное наказание, и младшая получила предупреждение, а все эти тёмные дела остались скрытыми, чтобы никто со стороны не смеялся над роднёй императора.

Вся семья Гу вместе взятая в её сердце не стоит и мизинца сына.

Узнав правду, вдовствующая императрица не имела ни малейшего недовольства судьбой старшей ветви.

Гу Шиши и её мать Цуй - настоящие злодейки. Совершив такие преступления, они ещё должны благодарить императора за то, что он оставил их в живых - это уже милость сверх закона. А они вместо раскаяния хотят рассорить её с сыном.

Она перебирала чётки, лицо её было бесстрастным. «В монастыре Цыэнь мне приснился твой дед. Он сожалел, что при жизни не воспитал как следует твоего дядю, и вырастил зверя в человечьем обличье - стыдно перед предками. Я не хочу, чтобы ему на том свете не было покоя. Отправь старшую ветвь в семейный храм, пусть каждый день переписывают десять сутр “Сердца”[6] и подносят их перед Буддой».

Текст «Сутры сердца» невелик, но при переписывании нельзя допускать ни единой ошибки. Если иероглиф написан неверно или случайно поставишь кляксу - всё заново.

Вдовствующая императрица собиралась отправить туда двух придворных дам, которые будут следить, чтобы никто не писал за них. Если кто-то нанимал писца - значит, неискренен, тогда количество увеличат вдвое.

Десять сутр в день - этого вполне достаточно, чтобы их замучить.

После конфискации имущества старшую ветвь, кроме Гу Шиши, которую сослали в монастырь Тяньи поститься и читать сутры, остальных оставили жить в большом доме на приданое госпожи (жены старшего брата). Хотя они лишились былой роскоши, но их жизнь нельзя было назвать тяжёлой.

А теперь, разгневав вдовствующую императрицу, они отправятся есть постную пищу.

Пэй Линъюэ улыбнулся - он знал, что мать справедлива.

Затем он рассказал о заслугах Юй Мяохуа - от белого сахара, леденцового сахара до хлопка - всё для того, чтобы мать успокоилась: он повышает госпожу Юй не из-за прихоти, а по делу.

Вдовствующая императрица поначалу подозревала, что все эти заслуги - выдумка императора, но, увидев хлопок, примолкла.

Она не была невежественной женщиной. Такая заслуга, как распространение хлопка, достаточно велика, чтобы войти в историю. Никто не станет приписывать её наложнице из милости.

А то, что госпожа Юй нашла хлопок в какой-то книге… вероятно, это из-за нечисти?

Если бы она не видела собственными глазами, как та нечисть пытается рассорить её с сыном, глядя на все эти заслуги, она бы непременно полюбила госпожу Юй.

Вдовствующая императрица подумала и, приняв ласковый вид, сказала: «Видно, хорошая девочка. Неудивительно, что вы с императрицей её любите».

«Когда будет время, пусть приходит ко мне поболтать».

При императоре она не могла выказать недовольства Юй, даже должна была показать, что она ей нравится.

Пэй Линъюэ вздохнул с облегчением - хорошо, что мать не питает отвращения к госпоже Юй. Теперь он спокоен.

Видя лёгкую усталость на лице матери, он не стал её задерживать и, строго наказав слугам хорошо прислуживать, удалился.

Сначала Пэй Линъюэ хотел пойти к Юй Мяохуа - он всё думал о том новом задании, какая там награда.

Но дворец Ниншоу, где жила вдовствующая императрица, был ближе к дворцу Фэнъи, резиденции императрицы…

Подумав, он сначала отправился к императрице, а уже потом - в Гуанцзюй.

Когда он прибыл в Гуанцзюй, прошёл уже час. Юй Мяохуа не ожидала его увидеть - её причёска уже была распущена.

Она слышала, что вдовствующая императрица очень любит императрицу и, учитывая свой опыт в молодости, терпеть не может, когда наложницы оттесняют законную жену. Юй Мяохуа думала, что император сегодня останется у императрицы.

В первый же день возвращения вдовствующей императрицы император пришёл к ней - это же явное навлечение ненависти!

【Ааа, если вдовствующая императрица меня возненавидит, в этом будет виноват в основном император QAQ】

【Хозяйка, возьми себя в руки! Как героиня романа о дворцовых интригах, мы не можем споткнуться на свекрови! Надо сделать так, чтобы император встал на твою сторону! Выполнишь это задание - станешь светом луны в сердцах учёных мужей!】

При мысли о содержании задания Юй Мяохуа снова захотелось лечь на дно. Вообще-то она кое-что понимала в глиняной печати, но без помощи системы ей неудобно было вытаскивать это наружу.

Не говорить же, что приснилось?

Юй Мяохуа уже обдумывала, нельзя ли обойти систему и пойти коротким путём.

Задание? Да ещё связанное с учёными-чистоплюями?

Увидев, что они обсуждают задание, Пэй Линъюэ сразу оживился.

Будучи императором, как бы ни был он мудр и прославлен, если учёные мужи не воспоют его подвиги в своих писаниях, откуда простому народу о них узнать? Перо учёного страшнее меча воина.

Так в чём же задание? Оно связано с матерью? Эх, почему же они не обсудят его ещё немного, чтобы он мог лучше понять?

Пэй Линъюэ не мог видеть все мысли Юй Мяохуа, только когда она разговаривала с божеством.

М-м… если для награды нужно будет уронить достоинство матери… тогда ему придётся подумать. Или посмотреть, можно ли выполнить задание иначе, не обижая мать.

Или рассказать матери правду и попросить её содействовать?

Нет, эта мысль, едва возникнув, была тут же подавлена. Будучи императором, он не мог безоговорочно доверять кому-либо, кроме себя, даже родной матери.

На лице у него заиграла нежная улыбка: «Хуэй-пинь».

Юй Мяохуа изобразила польщённое удивление, и они оба пустились в лицедейство.

Слуги в Гуанцзюй, люди понятливые, удалились, оставив их наедине.

В том, какое место госпожа занимает в сердце императора, они уже не сомневались. Император действительно её любит.

Поскольку приходилось следить за собой и разыгрывать представление, Юй Мяохуа не могла отвлекаться на болтовню с системой, поэтому Пэй Линъюэ просидел довольно долго, так и не увидев, чтобы они обсуждали задание.

Награда касалась репутации императорской семьи среди учёных сословий, поэтому Пэй Линъюэ не мог просто так отступиться, не разобравшись. В итоге он остался в Гуанцзюй на ночь.

Небо вознаградило упорного: в конце концов Пэй Линъюэ узнал и полное содержание задания, и награду. Божество Система было довольно болтливым - то и дело вылезало и напоминало Юй Мяохуа.

Кхм, как же он может называть божество болтливым? Это неуважение.

Значит, нужно просто найти случай, когда мать начнёт придираться к Юй Мяохуа, и встать на её защиту?

Он невольно подумал: «А что за “глиняная подвижная печать”? Неужели новая технология печати? Сейчас книги дороги, учиться могут только те, у кого есть деньги. Если книги подешевеют и больше людей смогут их покупать, это наверняка войдёт в историю как заслуга просвещённого монарха».

Он тайно приказал: если во дворце Хуэй-пинь произойдёт что-то, что потребует его вмешательства, докладывать немедленно.

…

На следующий день после возвращения вдовствующей императрицы императрица привела наложниц засвидетельствовать почтение и проявить сыновнюю почтительность.

Вдовствующая императрица была не в духе: она узнала, что император вчера лишь ненадолго зашёл к императрице, а ночевал снова в Гуанцзюй.

Неужели император не может прожить без Хуэй-пинь и дня?

Или освящённые в храме талисманы, которые она специально привезла, не действуют?

Или же нечисть в Хуэй-пинь настолько сильна, что обычные талисманы против неё бессильны?

Выражение лица вдовствующей императрицы стало суровым, она сжала чётки, словно черпая из них силу.

Она не может позволить такой опасной особе, как Хуэй-пинь, оставаться в гареме и губить императора.

Вдовствующая императрица приняла решение.

В её маленькой молельне стоял Белый Нефритовый Гуаньинь[7]. Эту статую вырезал лично высокий монах, потратив сорок девять лет. Это не обычная статуя Гуаньинь, перед ней любая нечисть бессильна.

Пусть она очистит демонов и чудовищ, что вселились в госпожу Юй.

А что до госпожи Юй…

Вдовствующая императрица вспомнила её лицо и мысленно вздохнула: «Та девочка, должно быть, не нарочно. Если удастся изгнать из неё нечисть, можно оставить её в живых».

Когда утреннее приветствие уже подходило к концу и императрица собиралась увести наложниц, раздался мягкий голос вдовствующей императрицы:

«Хуэй-пинь, останься поболтать со мной».

Наложницы переглянулись, уставившись на Юй Мяохуа.

Юй Мяохуа, которая всё утро старалась быть тише воды ниже травы, чуть не плакала: «Среди стольких наложниц почему оставили только меня? Неужели хотят свести счёты?»

Она же ничего не сделала!

Юй Мяохуа чувствовала себя невиннее Доу Э.

SOS!

【Хозяйка, я же говорила - не убегай от проблем. Что должно случиться, то случится!】

【Держись! Сделай так, чтобы император встал на твою сторону!】

Вдовствующая императрица снова увидела строки, парящие над головой Юй Мяохуа, и её улыбка чуть померкла.

«Опять! Неужели она не успокоится? Я не исполню её желания!»

В её глазах мелькнули жестокость и отвращение.

Некоторые наложницы, заметив выражение лица вдовствующей императрицы, едва не пустились в пляс.

Похоже, вдовствующая императрица тоже не выносит, когда одна наложница монополизирует императора, и хочет навести порядок в гареме.

Хуэй-пинь теперь сдерут шкуру. Не верят они, что император и здесь её защитит.

А те, кто был с Юй Мяохуа в хороших отношениях, - например, Чжан цзеюй, - нахмурились: «Вдовствующая императрица явно настроена недружелюбно. С Мяохуа всё будет в порядке?»

---

Сноски:

[1] Глиняная подвижная печать (泥活字印刷術) - технология книгопечатания с использованием подвижных литер из обожжённой глины, изобретённая в Китае Би Шэном в XI веке. Более ранняя и менее совершенная, чем металлические литеры.

[2] Ниншоугун (寧壽宮) - дворец вдовствующей императрицы, буквально «Дворец Спокойного Долголетия».

[3] Бездымный уголь «серебряная нить» (銀絲碳) - дорогой вид угля для обогрева, почти не дающий дыма и копоти.

[4] Летучие мыши и иероглифы «счастье» и «долголетие» - в китайской культуре летучая мышь (蝠, фу) является омофоном слова «счастье» (福, фу). Часто изображается вместе с иероглифом «долголетие» (壽, шоу).

[5] Нанму (楠木) - ценный сорт древесины (Phoebe nanmu), использовался для изготовления дорогой мебели и шкатулок.

[6] Сутра сердца (心經) - «Сутра сердца Праджня-парамиты», очень краткая и популярная буддийская сутра.

[7] Белый Нефритовый Гуаньинь (白玉觀音) - статуя бодхисаттвы Авалокитешвары (Гуаньинь), вырезанная из белого нефрита.

---

Глава 20.

Почувствовав взгляды, устремлённые в сторону Юй Мяохуа, императрица мысленно вздохнула: «Святая мать-госпожа[1], должно быть, наслушалась наветов и предубеждена против госпожи Юй».

Она приняла мягкую, добрую улыбку: «Матушка, вы что же, не жалуете невестку, а только госпожу Юй хотите с собой оставить? Можно и мне с вами?»

Юй Мяохуа была тронута: императрица - такая добрая, просто идеальная начальница! Она будет почитать императрицу десять тысяч лет!

Растроганная, она не удержалась и съязвила системе:

【Смотри, система, на императрицу! Такой хороший человек, а ты вечно на неё нападаешь. Совесть не мучает?】

Система тут же выдала картинку с надписью: «Конечно, нет, потому что у меня нет совести!»

Юй Мяохуа: «…»

Не говорите мне, что при обновлении у системы добавилась только функция прогноза погоды и способность раздражать картинками. Лучше бы не обновлялась.

Вдовствующая императрица, прочитавшая эти строки… в душе её настороженность только возросла: «Похоже, не только император сильно очарован, но и императрица тоже. Как же она защищает эту Юй!»

Но на лице её по-прежнему была мягкая, ласковая улыбка: «Ты что, боишься, что я её съем? Такие дети мне только в радость. Вы с императором кого любите, того и я люблю».

Судя по диалогу Юй с нечистью, видно, что девочка внешне выглядит послушной, но в душе довольно живая. В гареме много чопорных наложниц, а вдовствующая императрица, будучи старой женщиной, тоже любит живых и непосредственных детей. Только вот беда - в девочку вселилась нечисть…

Раз вдовствующая императрица так сказала, императрице оставалось только согласиться. Она подумала, что вдовствующая императрица всегда была добра, а госпожа Юй - приятная в общении. Может, когда они узнают друг друга поближе, предубеждение исчезнет.

Что до императора, императрица не собиралась ему ничего рассказывать.

Как женщина, к тому же в возрасте, когда скоро придется стать свекровью, она отлично понимала: если император не вмешается - ещё полбеды, но если он примется защищать госпожу Юй перед вдовствующей императрицей, то недовольство матери, бывшее на три десятых, возрастёт до девяти.

Неужели император настолько бестактен?

Мысленно вздохнув, императрица удалилась вместе с остальными наложницами, пришедшими на поклон.

Юй Мяохуа так и оставили в Ниншоугуне.

Вдовствующая императрица была неглупой женщиной. Она ласково улыбнулась: «Хуэй-пинь, иди-ка сюда, ко мне».

Она едва заметно повела головой, и госпожа Чжоу пододвинула к канапе вышитую скамеечку.

Юй Мяохуа присела в реверансе и села на скамеечку, выпрямив спину.

Вдовствующая императрица взяла со столика один из талисманов: «Посмотри, это я вам в монастыре Цыэнь талисманы выпросила».

Юй Мяохуа, конечно, не поверила - когда вдовствующая императрица уезжала из дворца, её самой ещё не было. Она просила, наверное, для кого-то другого.

Но она послушно изобразила тронутую улыбку: «Благодарю Святую мать-госпожу за заботу».

Она была уверена, что вдовствующая императрица не станет ничего подмешивать в талисман - она же королева дворцовых интриг прежнего поколения. К тому же есть система, её способность выявлять яды она не подвергала сомнению.

Взяв талисман, она убедилась, что система никак не реагирует.

Юй Мяохуа, желая показать уважение, тут же повесила талисман на шею прямо при вдовствующей императрице.

Та, видя, что Юй Мяохуа никак не отреагировала, с лёгким разочарованием подумала: «Нечисть в госпоже Юй действительно очень сильна».

«Почитай-ка мне вслух несколько сутр».

Читать сутры?

Это легко!

Юй Мяохуа вздохнула с облегчением, взяла освящённые сутры, которые вдовствующая императрица заранее приготовила, и начала читать.

В детстве, когда она шалила, родители наказывали её переписыванием сутр.

Вдовствующая императрица слушала, как Юй Мяохуа читает сутры с безмятежным видом, и разочарование её росло.

Талисман не помог, сутры тоже не подействовали.

Остаётся только Нефритовый Гуаньинь.

Когда Юй Мяохуа закончила читать, вдовствующая императрица сказала: «Пойдём со мной в малую молельню, будем перебирать бобовые зёрна[2]».

Юй Мяохуа, разумеется, покорно повиновалась.

В малой молельне стоял Белый Нефритовый Гуаньинь - такой милосердный, источающий мягкое сияние. Он молча взирал на мир, и его исполненный сострадания взгляд, казалось, мог очистить всё зло на свете.

Под его взглядом Юй Мяохуа вместе с вдовствующей императрицей принялись перебирать зёрна. Та делала это с необычайным благоговением - каждый раз, беря зерно, читала отрывок из сутры.

Юй Мяохуа, конечно, не могла делать вид усерднее - она тоже изобразила набожность. Пожилых людей иногда нужно ублажать.

Если Гуаньинь и вправду существует, пусть она поможет ей в следующей жизни вернуться обратно в современный мир и разбогатеть.

Система подлила масла в огонь:

【Хозяйка, вдовствующая императрица открыто тебя изводит! Она тебя и правда невзлюбила! Если император придёт, разревись, наговори на неё. Нечего терпеть обиду просто так.】

【Не будь такой предвзятой. Вдовствующая императрица и сама перебирает зёрна. Вряд ли она нарочно ко мне придирается. Просто хочет, чтобы кто-то был рядом. Ничего не поделаешь - меня всегда пожилые любили, я от природы располагаю к себе.】

В детстве Юй Мяохуа часто занималась такими делами с бабушкой, у неё действительно был дар ладить со старшими. Перебирание бобовых зёрен было для неё привычным делом, она даже могла нараспев прочитать «Сутру сердца».

Вдовствующая императрица, прочитавшая этот диалог над головой Юй Мяохуа, была в сложных чувствах: «Госпожа Юй и правда хорошая девочка, но ей не повезло - к ней привязались демоны».

«Эта нечисть оказалась сильнее, чем я думала, - даже Гуаньинь не может с ней совладать».

Она решила, что нужно пригласить высокого монаха. А до тех пор пусть госпожа Юй остаётся в Ниншоугуне.

По крайней мере она знает о существовании нечисти и не будет одурманена, как её сын и невестка.

…

Когда утреннее заседание закончилось, Пэй Линъюэ получил доклад: госпожа Юй вместе с императрицей отправилась на поклон к вдовствующей императрице и была оставлена там.

Такое случалось впервые.

Когда он расспросил подробнее, оказалось, что вдовствующая императрица велела госпоже Юй читать сутры, а теперь они вместе пошли в малую молельню перебирать зёрна. Прошёл уже час, а они даже не обедали.

Вдовствующая императрица никогда прежде не вмешивалась в его гаремные дела и не возражала против его симпатий.

Госпожа Юй была довольно приятной, чем же она вызвала недовольство матери?

Вчера, после его объяснений, мать, казалось, не имела к ней претензий.

Пэй Линъюэ сразу понял: вчера мать притворялась.

И тут он вспомнил о задании Юй Мяохуа - не лучший ли это момент, чтобы его выполнить?

Он немедленно переоделся с утреннего заседания и приказал готовить паланкин в Ниншоугун.

Когда он прибыл, вдовствующая императрица уже получила известие.

Она была уже в возрасте, целый час перебирала зёрна - спина болела невыносимо. Но если бы она остановилась на отдых, оставив одну госпожу Юй, это подтвердило бы, что она её притесняет. Не давать же нечисти повод для ссоры! Поэтому она заставляла себя продолжать.

И тут действительно явился император. Вдовствующая императрица была вне себя от досады.

Неужели он ей не доверяет? Она - его родная мать!

«Матушка».

Император без доклада вошёл в малую молельню и увидел, что вдовствующая императрица и Юй Мяохуа стоят на коленях на подушечках и перебирают зёрна. Юй Мяохуа выглядела бодрой, поза у неё была правильная. А вдовствующая императрица - неважно: лицо бледное, взгляд рассеянный.

Увидев, что он вошёл, вдовствующая императрица встревожилась: «Император, что ты делаешь? Уходи сейчас же! Не мешай мне и Хуэй-пинь предаваться очищению».

Она обвела взглядом прислуживающих в молельне слуг, показывая, чтобы они ушли. Те бесшумно удалились, притворив за собой дверцу.

【Хозяйка, император и правда пришёл! Он тебя спасает! Ух ты! Я теперь его фанатка на всю жизнь! Он всегда появляется в самый нужный момент - настоящий принц на белом коне!】

Юй Мяохуа онемела.

【Мы с вдовствующей императрицей отлично ладим, какой там спасать. Он просто пришёл засвидетельствовать почтение. Не выдумывай. Ты зловредная, да и только.】

Император, глядя на Юй Мяохуа, которая выглядела такой простодушной, сам не знал, что и сказать.

Госпожа Юй слишком наивна.

Мать явно её наказывает, но сама, почему-то, вынуждена страдать вместе с ней, и в итоге только себя измотала.

Ради задания Пэй Линъюэ решил рискнуть. К счастью, в маленькой молельне больше никого не было, и даже если мать потеряет лицо, посторонние не узнают.

Он вздохнул: «Матушка, отпустите Хуэй-пинь. Она относится к вам с искренней сыновней почтительностью, зачем же вы её притесняете? Вы не были раньше такой немилосердной».

Вдовствующая императрица не ожидала, что сын войдёт и сразу примется её обвинять, совсем не думая о материнских чувствах. Сердце её словно окунулось в ледяную воду, холод разлился по всем внутренностям, боль была острой.

Он даже не спросил, не устала ли она, перебирая столько времени зёрна.

Губы её задрожали, и она невольно понизила голос: «Ты пришёл, чтобы упрекнуть меня?»

Самое горькое было то, что в этот момент она ещё радовалась, что отослала слуг, так что никто не узнает о несыновьем поступке императора.

Юй Мяохуа, глядя на лицо вдовствующей императрицы, чуть не закричала: «Караул!»

Император не спасает её, он её убивает!

Хоть плачь. Ей даже пришло в голову, что она привязала не систему дворцовых интриг, а систему, понижающую интеллект. С каких это пор император, когда дело касается её, ведёт себя как безрассудный монарх из времён упадка? Ей это совершенно не нужно!

Она слабым голосом сказала: «Ваше величество, вы ошиблись. Святая мать-госпожа относится ко мне очень хорошо, быть рядом с ней - для меня честь».

Система завопила в её голове:

【Ты что, дура? Это же отличный шанс выполнить задание! Зачем ты оправдываешься? Я сейчас лопну от злости!】

【Заткнись! Я же сказала, у меня есть принципы! Не выполню задание - и ладно, мне не жалко награды. Лучше, чем быть сплетницей и сеять рознь.】

Пэй Линъюэ, прочитав эти всплывшие строки, едва не вздохнул вслух: «Госпожа Юй, может, и безразлична, но я-то хочу награду!»

А вдовствующая императрица была в сложных чувствах: её сын, получив известие, даже не разобравшись, набросился на неё с упрёками, а госпожа Юй, которая столько времени перебирала зёрна, вступилась за неё и не захотела их ссорить.

Юй Мяохуа с решительным видом добавила: «Вчера мне приснился кошмар, я была сама не своя. Святая мать-госпожа узнала об этом и решила помочь мне сутрами. Ваше величество, не поймите матушку превратно».

Глаза вдовствующей императрицы невольно покраснели.

Но только Юй Мяохуа договорила, как живот у неё громко заурчал.

На её бледном лице выступил румянец. Она не ела с самого утра и правда проголодалась.

Пэй Линъюэ наконец нашёл предлог: «Не говори больше, матушка так тебя притесняет - даже куска сладостей не дала, а ты ещё врёшь, защищая её честь. Ты слишком наивна».

В его глазах мелькнула тень вины, но, когда он повернулся к вдовствующей императрице, выражение его стало суровым: «Матушка, госпожа Юй добра и умна, это я настоял на том, чтобы дать ей титул “Хуэй”. Если вы сердиты, обрушьте гнев на меня, но не притесняйте её. Она ни в чём не виновата».

Вдовствующая императрица не выдержала, слёзы потекли по щекам.

«Я же всё для тебя…»

Лицо Юй Мяохуа потеряло всякий цвет. Всё, теперь она точно нажила себе врага в лице вдовствующей императрицы.

Сейчас император готов её защищать, но когда его чувства остынут, наступит её черёд.

Пэй Линъюэ сказал Юй Мяохуа: «Хуэй-пинь, ступай в свой дворец».

Юй Мяохуа открыла рот, но поняла, что, что бы она ни сказала, это будет только подливать масла в огонь.

Она прикусила губу: «Осмелюсь удалиться».

Система же была очень довольна.

【Аааа, хозяйка, мы выполнили задание!! Император, чтобы защитить тебя, пошёл против родной матери. У тебя талант быть роковой красавицей, губящей императоров!】

【Поздравляю с выполнением основного задания 2.1: заставить императора встать на вашу сторону, защитить вас от придирок вдовствующей императрицы, открыто проявить свою защиту. Награда: технология глиняной подвижной печати.】

Юй Мяохуа было не до радости. Голос системы казался ей невыносимо назойливым, и она засунула эту бесчувственную систему в тёмную комнату.

Пэй Линъюэ успокоился: награда в руках.

Но спокойствие сменилось головной болью.

Как же теперь рассеять недовольство матери и её подозрения?

…

Когда фигура Юй Мяохуа исчезла из молельни, слёзы вдовствующей императрицы потекли ещё сильнее. Она крепко схватила императора за запястье: «Ты ранил меня в самое сердце. Ты хочешь меня убить».

Пэй Линъюэ ответил: «Я делал это не просто так. Всё ради государства Ци».

Вдовствующая императрица покачала головой: «Ты просто очарован нечистью. В госпожу Юй вселился злой дух».

«Я привела её сюда, чтобы Будда очистил её».

«У тебя столько наложниц, видел ты, чтобы я раньше вмешивалась?»

Если бы не это, зачем бы ей вмешиваться в гаремные дела сына и делать такую неблагодарную работу?

Пэй Линъюэ остолбенел: «Матушка, вы тоже видите божество, что при госпоже Юй?»

Вдовствующая императрица тут же запротестовала: «Тьфу, какое божество - это злой дух, который пытается рассорить нашу императорскую семью!»

Только сказав, она спохватилась и с недоверием посмотрела на сына: «Ты тоже его видишь?»

Пэй Линъюэ был в сложных чувствах: оказывается, кроме него, видит и мать.

Это всё упрощает.

На его лице появилась лёгкая улыбка: «Вот истинная причина, по которой я жалую госпожу Юй».

«Вы неправильно поняли это божество. У него хоть и своенравный характер, но слово твёрдое. Если выполнить его задания, можно получить награду».

Вдовствующую императрицу осенило: «Так ты нарочно при мне её защищал, говорил мне грубости - ради награды?»

Пэй Линъюэ кивнул. Раз мать тоже видит эти диалоги, нечего от неё скрывать. Если не объяснить сейчас, она затаит обиду - это ни к чему.

Услышав это, вдовствующая императрица почти рассталась с обидой и тяжёлым чувством. Оказывается, император не очарован нечистью, он просто хочет получить эту самую награду…

Вспомнив слова нечисти, она всё же заметила с неудовольствием: «Но всё же не стоит доверять какому-то неведомому божеству».

«Верить надо Гуаньинь».

Пэй Линъюэ решительно возразил. В его глубоком взгляде читалась твёрдость: «Но Гуаньинь не может дать мне белый сахар, леденцовый сахар, хлопок… и чампский рис! А Система может».

«Хлопок спасает народ от холода, а чампский рис даёт три урожая в сезон! К тому же он засухоустойчив!»

Если бы Будда не мог даровать ему вещи лучше этих, Пэй Линъюэ оставался самым преданным последователем Тутуна.

Глаза вдовствующей императрицы расширились: «Три урожая в сезон?»

Она не была вовсе невежественной в государственных делах и прекрасно понимала, что значит такой рис для государства Ци. Дыхание её перехватило, ей казалось, что она во сне.

Если бы больше людей могли досыта есть и носить тёплую одежду, её сын стал бы просвещённым правителем, не имеющим себе равных ни в прошлом, ни в будущем.

«Всё это получено за выполнение заданий?» - в голосе её звучало неверие.

Пэй Линъюэ твёрдо кивнул и вкратце рассказал о заданиях, которые он помогал выполнять госпоже Юй за последнее время.

Теперь он думал, что хорошо, что мать тоже видит. Он сам не может постоянно бывать в Гуанцзюй, но мать может в любое время призвать госпожу Юй и, возможно, даже помогать выполнять задания.

Когда вдовствующая императрица узнала, что хлопок был наградой за то, что принесли в жертву семью её брата, она невольно воскликнула: «Не думала я, что у твоего дяди была такая ценность. Не зря он прожил на земле».

Тут же она смутилась.

Невольно вырвалось то, что она думала на самом деле. Так не годится. Всё из-за того, что сегодня её настроение сильно менялось, и она не смогла сохранить обычное хладнокровие.

Она слегка кашлянула, пытаясь сгладить неловкость: «Это можно считать искуплением грехов старшей ветви».

Пэй Линъюэ, наоборот, с полной серьёзностью сказал: «Дядя совершил тяжкие преступления. Если бы он хоть немного прикоснулся к заслуге распространения хлопка, в следующей жизни, может, не родился бы животным».

Вдовствующая императрица посмотрела на сына: её толстокожесть оказалась не такой большой, как у него. Например, она не могла с невозмутимым лицом произносить такие бесстыдные речи - мол, отрубил человеку голову, а говорит, что для его же блага в следующей жизни.

Пэй Линъюэ добавил: «Госпожа Юй добра сердцем, но недостаточно гибка. Многие задания она могла бы выполнить, но всё время хочет бросить. Это плохо».

Вдовствующая императрица, при всей своей любви к сыну, не выдержала и закатила глаза - в этом задании, о котором он говорил, нужно было унизить её, мать. Сама госпожа Юй не хотела его выполнять, зато её родной сын рвался вперёд.

Пэй Линъюэ, видя мысли матери, быстро сказал: «Я знал, что матушка, узнав правду, меня поймёт и даже поможет. Поэтому я, пользуясь вашей любовью, пошёл на риск».

Лицо вдовствующей императрицы смягчилось - хорошо, что сын знает ей цену.

Да и что тут с ним считаться? К тому же он делал это для блага государства. И то, что он сразу не объяснил, было нормально.

Если бы она сама не видела диалогов госпожи Юй с божеством, и если бы не было хлопка, белого сахара и других тому подтверждений, разве она поверила бы в такую небывальщину?

Её сын прав: это не злой дух, а добрый дух.

Просто, возможно, божество молодо, и характер у него слишком живой. Хорошо, что госпожа Юй умеет держать себя в руках и даже заставляет божество слушаться.

Теперь она поняла, зачем сын придумал историю о вещем сне.

Вдовствующая императрица подняла глаза на Белого Нефритового Гуаньинь - по сравнению с этой Системой, которая даёт реальные блага, Гуаньинь выглядит бледно.

При упоминании госпожи Юй в памяти невольно всплыло её растерянное лицо, когда она уходила.

Теперь вдовствующая императрица относилась к Юй Мяохуа с большой симпатией и даже почувствовала к ней жалость.

«Госпожа Юй, должно быть, сегодня сильно перепугалась. Бедняжка, она наверняка будет мучиться мыслями. Нельзя, чтобы такой хороший ребёнок пострадал».

Сегодня она оставила Хуэй-пинь, и сколько же наложниц ждут, чтобы посмеяться над ней.

Император, как медведь, ради награды действует без оглядки, создавая видимость неслыханной благосклонности, и тем самым подставляет Хуэй-пинь под удар. Непосвящённые думают, что госпожа Юй одна пользуется всей милостью, и наверняка ненавидят её в душе.

Она, как вдовствующая императрица, может только присматривать за Хуэй-пинь, чтобы её не загрызли в гареме.

Она откроет кладовые и щедро одарит Хуэй-пинь.

---

Сноски:

[1] Святая мать-госпожа (聖母娘娘) - почтительное обращение к вдовствующей императрице (здесь вдовствующая императрица говорит о себе).

[2] Перебирать бобовые зёрна (撿佛豆) - буддийская практика: перебирая зёрна (обычно бобы), монахи и миряне читают молитвы. Считается, что это накапливает заслуги.

---

---