Танака-сан слишком милая

Скажу прямо: что важнее всего для популярности?

Может, богатство — такое, чтобы каждый день можно было греть воду в ванне пачками банкнот? Или, может, сверхчеловеческая спортивная форма, позволяющая выступать на мировом уровне? Наверняка мнений на этот счёт бесчисленное множество, но для меня всё всегда сводилось к одному: к красивому лицу.

Даже если у парня характер с гнильцой или за душой ни гроша, стоит ему быть красавчиком — и какой-никакой популярностью он всё равно будет пользоваться... По крайней мере, так я думал до тех пор, пока не переродился.

Впрочем, нельзя сказать, что сама моя философия так уж сильно изменилась. Даже в этом мире, похожем на отомэ-игру, красивые парни всё так же популярны. Но, как и у любого правила, здесь тоже есть исключения.

А, кстати, легка на помине. Похоже, первой пришла как раз та, кто исключением не является.

Мой взгляд скользнул к только что открывшейся двери, где застыла прекрасная девушка с волосами цвета лепестков сакуры.

— Всем доброе утро!

Девушку, чей бодрый голос разнёсся по всему классу, звали Харуно Мика. В ней скорее больше миловидности, чем красоты: большие живые глаза и сладкие, чуть капризно очерченные губы.

Из-за её светлого, невинного нрава и привычки одинаково ласково относиться ко всем она пользуется просто бешеной популярностью у парней. В подтверждение её статуса у неё даже есть прозвище «Харухимэ» — «Весенняя принцесса», — а ещё собственный фан-клуб.

Как, возможно, кто-то уже догадался по названию, которое я упоминал ещё в прологе, в этой школе есть ещё три девушки одного уровня с Харуно, и в именах каждой из них есть название времени года. Вместе их называют «Шикихимэ» — принцессы четырёх времён года.

— Доброе утро, Харуно-сан.

— Твоя улыбка сегодня, как всегда, ослепительна. Просто лучшая.

— Харуно-сан, раз ты здороваешься даже с такими, как мы... ты правда ангел.

— Хааа, хаа... Мика-чан, ты сегодня такая милая-я~

— Эй, Харуно-сан, ты вчерашнюю дораму смотрела?

— Харуно-сан, насчёт того, о чём мы говорили...

— Э-э... мне нужно обсудить с тобой кое-что важное. У тебя будет время после уроков?

— Ой, ну вы чего, ребята, если вы все будете говорить разом, я ничего не пойму~

С появлением Харуно класс мгновенно взорвался шумом: к ней тут же стеклись ученики не только из нашего класса, но и из соседних.

Словно в класс внезапно заявилась знаменитость, которая почти не появляется на публике, — но для нашего класса это уже обычное дело. Я понимаю, что ничего нормального тут нет, но, прожив с этим ещё со средней школы, уже почти перестал обращать внимание.

Это, впрочем, не значит, что меня это не раздражает. И как раз в тот момент, когда я с усталым вздохом подумал: «Да что ж тут так шумно-то», рядом раздался голос:

— Харуно-сан и сегодня, как всегда, очень популярна, да?

Я машинально обернулся и увидел Танака-сан, стоявшую рядом с небрежно закинутой на плечо школьной сумкой. То, как она улыбалась, глядя на толпу вокруг Харуно, было поистине ангельским, и моё и без того уже изрешечённое сердце вновь пронзило насквозь.

Да Танака-сан сегодня просто чертовски милая! Так почему же, чёрт возьми, она не популярна, если она такая очаровательная?!

Именно. Как вы, наверное, уже догадались, Танака-сан — как раз то самое исключение из правила, о котором я только что думал. Даже если отбросить мою личную предвзятость, объективно она настоящая красавица.

Она вполне может соперничать с главными героинями вроде Харуно, и характер у неё тоже замечательный. И всё же по какой-то совершенно непостижимой причине она не популярна.

Мои друзья, которые рядом с Харуно и другими главными героинями настолько теряются, что едва могут поднять на них глаза, с Танака-сан болтают совершенно спокойно, даже не краснея.

И каждый раз, глядя на них, я едва сдерживаюсь, чтобы мысленно не заорать: «Эй, алло!? Вы вообще понимаете, что прямо перед вами стоит Танака-сан — красавица мирового уровня?!»

Если подытожить: в этом мире неважно, насколько ты милый или красивый, — стоит на тебя навесить настройку «Одноклассник А», и ты мгновенно отправляешься в царство непопулярных.

То, что такую чудовищно недооценённую девушку, как Танака-сан, никто толком не замечает... этот мир реально сломан. Честно говоря, с тех пор как ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни, я уже сбился со счёта, сколько раз мысленно отправлял Богу жалобы.

А потом думаю: если бы мои молитвы и правда были услышаны, то такой парень, как я, вообще не попал бы в поле зрения Танака-сан, — и всё сразу становится слишком сложно.

Боже, да пошёл ты... и всё же спасибо.

Итак, привычно посылая этого чёртова боженьку куда подальше, я всё же ответил на приветствие:

— Доброе утро, Танака-сан.

— Доброе утро. Ай!?

Танака-сан в ответ ослепительно улыбнулась, но, уже положив руку на стул, чтобы сесть, вдруг болезненно поморщилась.

Она что, во что-то вляпалась!? Это кто вообще посмел обидеть Танака-сан!? Убью!

С трудом подавляя хлынувший во мне порыв к убийству, я спросил:

— Ты в порядке?

Она неловко почесала щёку, и на лице у неё мелькнула тень смущения.

— Всё хорошо. Просто после кружка немного мышцы болят, вот и всё.

— Понятно.

Выходит, я в очередной раз сделал совершенно дикие выводы. Меня накрыла волна облегчения от того, что ни в какую неприятность она не попала. И в то же время я склонил голову набок, пытаясь вспомнить: «А в каком кружке вообще состоит Танака-сан?»

Если подумать, хотя мы сидим рядом уже около двух недель, я знаю только то, что она ходит в кружок, но не знаю в какой именно.

Смутно помню, что она вроде бы упоминала это во время самопредставления, но в тот момент я был настолько полностью очарован ею, что просто не смог воспринять эту информацию. Так что это вовсе не потому, что я забыл. Совсем не потому.

— Танака-сан, а в каком ты кружке?

— В духовом оркестре.

— О-о, а на каком инструменте играешь?

— А ты угадай, — ответила она с озорным блеском в глазах.

— Ну-у... на скрипке?

— Неправильно-о, — сказала она, сложив пальцами маленький крестик. — Правильный ответ — труба.

Для людей, которые уже почти месяц учатся в одном классе, разговор, конечно, был не слишком-то естественный, но маленький жест Танака-сан был настолько лукаво милым, что это уже не имело никакого значения.

Разумеется, я уверен, что сама она вовсе не пыталась выглядеть мило, и именно поэтому это сработало настолько убийственно. Моё и без того уже изрешечённое сердце пронзила ещё одна стрела.

Пока я мысленно зажимал эту тяжёлую рану и заносил в свой воображаемый блокнот о Танака-сан новую запись — «духовой оркестр», — она в ответ спросила меня:

— А ты в каком кружке, Накаяма-кун?

Я и так чувствовал, что этим всё и закончится, но сам факт, что девушка, которая мне нравится, проявила ко мне интерес, всё равно сделал меня невероятно счастливым.

— А ты угадай, — ответил я, нарочно скопировав её приём. Вообще-то я мог бы просто сказать, но мне хотелось поговорить с ней подольше.

Услышав это, Танака-сан приложила палец к подбородку и принялась всерьёз размышлять над ответом. Через мгновение над её головой словно вспыхнула воображаемая лампочка.

— Я поняла, — объявила она с полной уверенностью. — У тебя довольно крепкое телосложение, значит, ты, наверное, в лёгкоатлетическом клубе, да?

Её самодовольное личико, на котором ясно читалось: «Я точно угадала», было таким милым, что мне захотелось тут же это сфотографировать.

— Прости, что рушу твою уверенность, когда ты так в себе убеждена, — усмехнулся я, — но правильный ответ: я подрабатываю в клубе возвращения домой.

— Да не может быть. Я была уверена, что угадала.

Увы, её догадка оказалась неверной. От прежнего самодовольства не осталось и следа, и плечи у неё жалобно поникли.

Расстроенная Танака-сан тоже милая. И вообще, она сказала, что у меня крепкое телосложение. Как же я рад, что тренировался!

В резком контрасте с её разочарованием моё настроение взлетело до небес. Все мои усилия — ежедневные тяжёлые тренировки, мерзкие протеиновые коктейли, которые я через силу в себя вливал, — всё это ради того, чтобы однажды девушка моей мечты увидела во мне что-то крутое, наконец-то дали плоды. Ну как тут не радоваться?

— Тогда, — сказала она, и в ней вновь вспыхнул соревновательный дух, — я уж точно угадаю, где ты подрабатываешь.

— Эй, Накаяма. В семейном ресторане, где ты работаешь, для собеседования что-нибудь ещё нужно, кроме резюме?

— А.

— Ц.

— Эй, ты чего это цыкнул на меня!?

— Не цыкал. Это я просто зажигалкой щёлкнул.

— Разве это не ещё хуже!?

Стоило мне подумать, что я смогу и дальше спокойно наслаждаться разговором с Танака-сан, как всё оборвалось из-за появления идиота Ямады, который вообще не умеет чувствовать атмосферу.

Ну, если уж быть точным, отчасти я сам виноват: это я посоветовал этому типу своё место работы, когда он искал подработку. Но всё-таки у всего есть время и место, понимаешь?

— Тебе нужно только резюме, ручка и блокнот, — объяснил я, не желая, чтобы мнение Танака-сан обо мне упало. — И ещё обязательно приходи в школьной форме. Ни в коем случае не заявляйся в повседневной одежде, понял?

— А-а, ну, в выходной, конечно, не хочется надевать форму, но понял. Спасибо за совет. Завтра на собеседовании постараюсь.

— Да не напрягайся ты так, иди спокойно.

— Знаю. А, точно. В благодарность дам тебе фото этого месяца из фан-клуба Харуно. Очень удачный снимок, она там жутко милая, знаешь?

— Не надо.

— Да ладно тебе, ладно. Говоришь так, а на самом деле хочешь, да? Не стесняйся. В следующем месяце я себе ещё одно куплю на деньги с подработки. Всё, бывай.

С этими словами Ямада поспешно вернулся на своё место, а на лице у него застыла мерзковатая улыбка, пока он любовался другой фотографией из отдельного конверта.

Я был благодарен хотя бы за то, что разговор закончился быстро, но взамен у меня в руках оказалась вещь, которая мне вообще не нужна. Я опустил взгляд на снимок: Харуно широко улыбалась и показывала знак мира. Если говорить о качестве, фото было действительно отличное.

Но у меня нет к Харуно никакого особого интереса, да и мне вовсе не хотелось, чтобы она увидела у меня своё фото и потом начала меня этим поддразнивать.

И больше всего мне не хотелось, чтобы Танака-сан подумала, будто я интересуюсь другой девушкой. Сказать откровенно — совсем, совсем не хотелось. Но и просто выбросить снимок тоже было нельзя: почему-то мне казалось, что за это мне потом прилетит со всех сторон.

— Танака-сан, может, тебе это нужно? — попробовал я наудачу.

— Нет, это ведь вещь, которую тебе дал Ямада-кун, так что я правда не могу её принять.

Она, как и ожидалось, отказалась. Хотя, если подумать, вряд ли девушке захочется фотография другой красивой девушки, разве что это был бы подарок от какого-нибудь суперсимпатичного парня. К тому же девочки и так могут в любой момент сфотографироваться вместе. Похоже, оставалось только потом вернуть её Ямаде. Тяжело вздохнув, я пока сунул фото в парту.

И тут рядом послышался шорох, и к моим ногам выкатилась булочка в упаковке.

— А, простите, — извинилась Танака-сан, слегка поклонившись. Похоже, из-за боли в мышцах она её выронила.

— Ничего страшного, — сказал я, поднимая булочку. — Ты завтракала?

— Д-да. Просто сегодня утром была репетиция марша, и поесть я не успела. Обычно я завтракаю дома.

Пока она забирала у меня хлеб, Танака-сан смущённо опустила взгляд. То, как отчаянно она пыталась скрыть, что любит поесть, было особенно бесценно.

— Тогда тебе надо обязательно нормально поесть, — мягко сказал я.

Но, как настоящий джентльмен, даже зная её маленький секрет, я, конечно, не стал бы тыкать в него пальцем. Потому что стоит заговорить с девушкой о калориях или весе — и, может, тебя и не убьют, но возненавидят со всей души.

Эту тему лучше вообще не трогать. Источник: мой опыт из прошлой жизни. Как-то раз я небрежно заметил одной знакомой: «Ты сколько ни ешь, а совсем не толстеешь», — и после этого между нами почти неделю длилась самая настоящая холодная война. Если бы такое случилось с Танака-сан, я, уверен, уже до конца этой жизни не оправился бы.

— Д-да. Тогда... пора есть.

— Это, конечно, не моё, но приятного аппетита, — поддразнил я.

После моих слов щёки Танака-сан слегка порозовели, и, опустив взгляд, она открыла упаковку. Потом откусила кусочек булочки — и её лицо тут же расплылось в блаженном:

— Ммх-х~

Танака-сан и правда умеет есть так, что всё кажется невероятно вкусным.

Я и раньше это знал, потому что каждый день наблюдал за ней в обеденный перерыв, но Танака-сан всегда выглядит такой счастливой и милой, что бы ни ела.

От неё исходит какое-то дьявольски притягательное очарование, от которого хочется скормить ей ещё больше. Но, к сожалению, сейчас угостить её мне было нечем, так что оставалось лишь со слезами на глазах упустить этот момент.

— Похоже, духовой оркестр — это всё-таки тяжело, — пробормотал я вслух, просто потому что больше делать было нечего.

— Вовсе нет, — тут же ответила Танака-сан.

— Да ладно. Приходится вставать так рано, что даже позавтракать не успеваешь, ещё и мышцы болят... для кружка по интересам это звучит очень даже сурово.

— Ну, к ранним подъёмам, если привыкнуть, ничего страшного. А мышцы... эм, это просто потому, что я немного сглупила.

— Сглупила?

Я никак не мог представить, чтобы Танака-сан вытворила что-то странное, так что посмотрел на неё с недоумением — и её щёки сразу стали ещё краснее.

— Ну... я хотела покрасоваться перед младшекурсницей, поэтому решила сама поднять тяжёлый инструмент и немного перестаралась.

— Пф...!?

В тот миг, когда я узнал правду о причине её боли в мышцах, меня буквально сложило пополам над партой, и всё тело затряслось.

— Пожалуйста, не смейся так сильно~ — донёсся до меня жалобный голос Танака-сан.

Но тут она ошибалась в одном. Меня трясло не от смеха. Я корчился от боли, потому что Танака-сан была просто слишком милой.

Представить, как она старалась выглядеть круто перед младшей, как поднимала тот тяжёлый инструмент, а её тонкие руки дрожали от напряжения... это было слишком искренне и слишком очаровательно. Если бы я увидел это своими глазами в тот момент, уверен, у меня бы кровь пошла горлом. Серьёзно, я завидую той младшекурснице, которая стояла у неё за спиной.

Подглядывая на Танака-сан сквозь щель между руками, я увидел, как она сидит, надувшись, с булочкой во рту.

Мило.

Танака-сан продолжала с аппетитом уплетать свою булочку с кремом, а когда пакет опустел, встала из-за места. И тут я заметил у неё на мягкой щеке пятнышко крема.

Туповатый главный герой на моём месте, конечно, бездумно стёр бы его собственным пальцем, но, к сожалению, у меня, как у человека с базовым набором здравого смысла, на такой трюк смелости не хватило.

— Танака-сан, у тебя на щеке крем.

— А? Где?

Так что максимум, на что я был способен, — просто сказать ей об этом. Я коснулся пальцем собственной щеки, показывая растерявшейся Танака-сан нужное место. Но её рука с изумительной точностью всё время промахивалась. Бормоча растерянное «А?» и «Хм?», она ощупывала всё подряд, кроме нужной точки.

— Танака-сан, вот, держи, — сказал я, решив, что так дело никуда не идёт. И протянул ей свой смартфон с уже открытым приложением камеры.

— А, спасибо.

Танака-сан робко взяла его, и в тот миг, когда увидела своё отражение на экране, у неё чуть ли не пар из макушки пошёл. Похоже, её смущение достигло предела.

Она яростно стёрла единственное белое пятнышко с щёк, которые за весь день ещё никогда не были такими красными, и уже было рванула прочь, будто спасаясь с места преступления. Но, словно внезапно что-то вспомнив, остановилась и вернулась.

— Э-эм, спасибо за телефон! — сказала она, довольно резко всучив мне смартфон обратно. А потом уже по-настоящему умчалась из класса с невероятной скоростью.

Смущённая Танака-сан — это слишком мило. Ах~ вот бы мне удалось это сфотографировать. Я бы тогда поставил это на заставку телефона~ а?

Я отвёл взгляд от коридора, куда исчезла Танака-сан, и, уже собираясь закрыть камеру, вдруг заметил, что снимок всё-таки сделал.

— Что!?

Я ткнул в экран, увеличил изображение — и тут же застыл. Потому что на фото было запечатлено именно то самое покрасневшее лицо Танака-сан, о котором я только что мечтал. Видимо, в какой-то момент она случайно нажала кнопку спуска.

Оооооо—! Боже, спасибо тебе, серьёзно! Сейчас же поставлю на заставку... Нет, стоп. Что подумает Танака-сан, если увидит это? Решит, что я какой-то крип, который тайком её фотографирует, и возненавидит меня до глубины души, да? Это... плохо. Тогда, может, удалить прямо сейчас? Но выбрасывать такую драгоценность — это уже слишком расточительно! Гу-у-у-ох—!

Я схватился за голову, терзаемый сомнениями, и уставился на изображение Танака-сан на экране. А потом, после нескольких минут мучительных метаний, пришёл к следующему выводу:

— Пока просто добавлю в избранное.

Иными словами — я решил сохранить фотографию.

Конечно, я понимаю, что Танака-сан бы этого не одобрила, но просто не смог заставить себя расстаться со снимком девушки, которая мне нравится. Глядя на фото Танака-сан в папке избранного, я в очередной раз подумал, что она куда милее главной героини Харуно.