Нулевой

— Назад.

Голос Корва был тихим, но в нём оказалось столько стали, что даже Терн замер.

Ильс не послушался сразу. Он стоял по колено в мокрой траве у края ручья, держась за Миру, и смотрел на маленькое существо на камне так, будто видел не тварь, а ребёнка.

Глупо.

Очень глупо.

Я тоже смотрел.

И именно поэтому не мог назвать его просто тварью.

Остаточный зародыш лежал на плоском камне посреди ручья. Вода обтекала его со всех сторон, касалась прозрачных конечностей, уносила вниз тонкие серые нити, которые отслаивались от его тела. Он был размером с человеческую ладонь. Может, чуть больше. Почти бесцветный, мягкий, недособранный. В груди у него пульсировал крошечный серый огонёк.

Пепельный.

Как мой.

Не такой плотный. Не такой живучий. Скорее искра, которую забыли погасить.

Система дрожала перед глазами серебряными строками:

Обнаружена форма:

Остаточный зародыш нижнего инкубатора
Ранг: Ноль
Состояние: распад / неполное рождение
Ядро: пепельное, нестабильное
Опасность: низкая
Значимость: высокая

Возможные действия:
— поглощение
— уничтожение
— наблюдение
— стабилизация

Я уставился на последнюю строку.

Стабилизация.

Вот так просто?

Существо на камне дёрнулось. Его тонкая передняя конечность скользнула по мокрому камню, не находя опоры. Оно попыталось подняться и тут же снова рухнуло. В груди серый огонёк мигнул, стал слабее.

Ильс сделал шаг.

Корв резко схватил его за плечо.

— Нельзя.

Это слово я понял.

Не через систему.

Сам.

Ильс обернулся к старику. Голос у мальчишки сорвался:

— Но он… он же маленький!

Система перевела с задержкой:

Пассивная расшифровка речи: 31%

Ильс:
“маленький”

Терн хрипло засмеялся. Смех вышел нервным, неприятным.

— Маленький? Ты совсем дурной? Это из провала. Из того же места, откуда эта серая дрянь.

Он махнул мечом куда-то в лес.

В мою сторону.

Не точно.

Но достаточно близко, чтобы мне захотелось выйти и проверить, насколько хорошо его рука держится в плече.

Я остался в тени.

Моховой покров скрывал запах. Ночь и туман прятали тело. Корни под лапами передавали каждое движение людей.

Радан стоял чуть позади, тяжело опираясь на копьё. Бледный. Злой. Усталый до дрожи. Но взгляд всё ещё цепкий. Он смотрел не только на зародыша. На воду. На берега. На тени между деревьями.

Правильно.

Маленькая тварь на камне была не единственной проблемой.

Если она поднялась из нижнего инкубатора, значит, путь открыт. Или повреждён. Или что-то снизу начало выталкивать слабые формы наружу.

Корв присел у воды и достал костяной круг.

Тот самый.

Печать в моей груди тут же кольнуло.

Я тихо сжал когти в землю.

Не сейчас.

Старик провёл кругом над ручьём. Кость дрогнула. По её краю пробежал серый свет, потом синий, потом снова серый.

Корв побледнел ещё сильнее.

— Праховое ядро, — прошептал он. — Нулевой росток.

Система перевела почти полностью.

Пассивная расшифровка речи: 35%

Корв:
“Праховое ядро.”
“Нулевой росток.”

Мира медленно повернулась к нему.

— Как Серый?

Все замолчали.

Даже вода будто стала тише.

Я замер.

Серый.

Они уже говорили обо мне так, будто это имя. Плохое. Временное. Чужое. Но всё же имя.

Корв не ответил сразу. Он смотрел на зародыша так, будто тот мог взорваться.

— Нет, — наконец сказал старик. — Серый выжил. Этот — обломок. Но обломки тоже зовут глубину.

Терн сжал рукоять меча.

— Тогда хватит смотреть.

Он шагнул к ручью.

Мира встала перед ним.

— Терн.

— Отойди.

— Нет.

Терн дёрнул щекой.

— Ты хочешь оставить это? После всего? После Хранителя? После волколазов? После того, как та тварь таскалась за нами весь вечер?

Мира не отступила.

— Она дважды спасла Ильса.

— Она не спасала! — рявкнул Терн. — Она просто дралась за свою метку! Ты сама это видела!

Я чуть приподнял голову.

Странное ощущение.

Слушать, как люди спорят обо мне, когда я лежу в десяти прыжках от них и могу добраться до горла Терна быстрее, чем он успеет закончить следующую фразу.

Приятное ощущение.

Опасное.

Радан наконец ударил тупым концом копья в землю.

Глухо.

Разговор оборвался.

— Хватит.

Это слово я тоже понял.

Радан посмотрел на Корва.

— Что будет, если его бросить?

Старик сжал костяной круг.

— Умрёт. Или распадётся. Или его найдёт то, что идёт по следу снизу.

— Хранитель?

— Не только.

Мне не понравилось, как он это сказал.

Корв смотрел на ручей, а в его глазах отражался маленький серый огонёк.

— Когда инкубатор трескается, первыми выходят слабые. Обломки. Ошибки. Недорождённые. Они не живут долго. Но каждый несёт запах глубины. А запах ведёт тех, кто должен вернуть всё обратно.

Я медленно опустил грудь ниже к земле.

Тех.

Не одного Хранителя.

Ильс тихо спросил:

— А если помочь?

Корв резко посмотрел на мальчишку.

— Помочь?

— Ну… Серый же смог. Может, этот тоже…

— Серый сожрал половину нижнего слоя, украл метку жилы и пережил то, что должно было разорвать его на куски, — сухо сказал Корв.

Я замер.

Очень медленно моргнул.

Откуда он знает?

Не всё. Но слишком многое.

Корв продолжил:

— Это не милость, мальчик. Не чудо. Это бедствие, которое пока не решило, в какую сторону идти.

Терн зло усмехнулся.

— Вот. Даже старик говорит.

Мира не смотрела на него. Она смотрела на зародыша.

Малое существо снова попыталось подняться.

Не смогло.

Его грудной огонёк замигал чаще.

Система вспыхнула:

Состояние цели ухудшается.

До распада: короткое время
При распаде: высвобождение пепельной примеси
Вероятность привлечения нижних форм: высокая

Поглощение доступно.
Стабилизация доступна.

Я сжал челюсти.

Поглощение было самым простым.

Крошечное пепельное ядро. Совместимое. Слабое. Почти безопасное. Оно дало бы немного силы, возможно, стабилизацию Печати, может быть, знание о нижнем инкубаторе.

И не позвало бы никого снизу.

Один укус.

Один.

В пещере я бы уже сделал это.

До того, как подумал.

Я медленно вылез из-за корня.

Не полностью.

Только так, чтобы видеть ручей лучше.

Мира повернула голову первой.

Опять.

Чёртова следопытка.

Её рука сама потянулась к луку, но не подняла его.

Терн заметил её движение, обернулся — и побелел.

— Она здесь.

Радан медленно развернулся, перехватывая копьё двумя руками.

Корв не удивился.

Он, кажется, знал.

Ильс приподнялся на здоровой ноге, держась за плечо Миры.

— Серый…

Я вышел на край тени.

Не на открытое место.

Достаточно.

Люди увидели меня.

Мокрая тёмная чешуя. Серо-зелёный моховой налёт на боках. Содранная броня. Узкие светлые глаза. Пасть, из которой ещё пахло кровью волколаза. Небольшой драконий зверь, который стоял у ручья между деревьями и смотрел на них так же внимательно, как они на него.

Терн поднял меч.

Радан сказал:

— Не двигайся.

Я не понял, кому.

Терн всё равно замер.

Мира медленно подняла пустую ладонь. Не ко мне. К своим.

Жест: стойте.

Умная.

Я сделал шаг к ручью.

Терн вскинул меч.

Радан поднял копьё.

Корв хрипло произнёс:

— Если он хотел убить, мы бы уже лежали.

Это я понял не полностью, но достаточно.

Система подтвердила:

Корв:
“Если… убить… уже…”

Приятно.

Старик считал меня опасным правильно.

Я подошёл к воде.

Малый зародыш почувствовал меня.

Его безликая голова дрогнула. Серый огонёк в груди вспыхнул сильнее. Он потянулся ко мне одной тонкой конечностью.

Не осознанно.

Инстинктивно.

Пепел к пеплу.

Я остановился.

Внутри поднялся голод.

Не желудочный.

Глубже.

Пепельное ядро узнало родственное. Слабое. Нестабильное. Лёгкое для поглощения. Полезное. Почти предназначенное стать частью меня.

Система открыла варианты снова:

Поглощение:

Потенциальный эффект:
— ядро +1–2%
— слабая стабилизация пепельной основы
— получение фрагмента памяти инкубатора

Риск: низкий

Стабилизация:

Потенциальный эффект:
— сохранение остаточной формы
— формирование зависимого малого существа
— привлечение нижних форм

Риск: высокий

Уничтожение:

Потенциальный эффект:
— предотвращение распада
— снижение следа

Риск: низкий

Я смотрел на строки.

Поглотить.

Уничтожить.

Стабилизировать.

Три варианта.

И все три были хуже, чем хотелось.

Ильс вдруг шагнул вперёд.

Мира резко схватила его.

— Ильс!

Мальчишка вырвался не силой, а неожиданностью. Сделал ещё один шаг к ручью и протянул руку к зародышу.

— Не надо его есть.

Тишина стала густой.

Система перевела фразу почти идеально.

Я медленно повернул голову к нему.

Ильс дрожал.

Очень сильно.

Нога подкашивалась, губы побелели, глаза были полны страха. Он боялся меня. Конечно боялся. Нормальный инстинкт.

Но всё равно стоял.

Между мной и существом, которое я мог бы проглотить за одно движение.

— Он… как ты был, да? — выдохнул Ильс. — Маленький. Только родился. Не виноватый.

Система споткнулась на последнем слове, но смысл дошёл и без неё.

Не виноватый.

Я застыл.

Перед глазами на миг вспыхнул кокон.

Мутный багровый свет.

Тук.

Тук.

Тук.

Стена живой оболочки.

Многоглазая пасть снаружи.

Я тоже был таким.

Нет.

Не таким.

Я выжил, потому что разорвал кокон, убил, съел, выбрал форму и пошёл дальше.

Этот не выживет.

Слишком слабый.

В этом мире слабых едят.

Я сам доказательство.

Малый зародыш снова потянулся ко мне.

Его конечность сорвалась с камня и упала в воду. Течение почти унесло его, но он зацепился тонкими пальцами за выступ.

Серый огонёк замерцал.

Распад близок.

Я шагнул в ручей.

Вода оказалась ледяной. Она ударила по повреждённым лапам, смыла кровь, принесла запах камней, рыбьей мелочи и чего-то ещё.

Нижнего.

Течение действительно несло из провала обломки инкубатора.

Я подошёл к зародышу.

Люди не двигались.

Даже Терн.

Я опустил голову.

Малый нулевой — если Корв прав — был почти пуст. Не личность. Не зверёк. Не ребёнок. Скорее вопрос, который не успел стать ответом.

Поглотить его было бы правильно.

Стабилизировать — глупо.

Я раскрыл пасть.

Ильс зажмурился.

Мира резко вдохнула.

Терн прошептал:

— Ну вот.

Я не укусил.

Вместо этого осторожно коснулся кончиком когтя серого огонька в груди зародыша.

Пепельное ядро внутри меня отозвалось.

Не жадностью.

Болью.

Слишком знакомой.

Я выпустил тонкую струйку пепла.

Не наружу. Не как выдох. Не как оружие.

Через коготь.

В маленькое ядро.

Система вспыхнула алым предупреждением:

Попытка стабилизации остаточной формы.

Риск: высокий
Расход ядра: неизвестен
Последствие: формирование связи

Прервать?

Я не прервал.

Пепел вошёл в зародыша.

Малое существо выгнулось.

Его прозрачное тело стало мутным, будто внутрь попала капля чернил. Серый огонёк в груди вспыхнул, раздулся, почти погас — и снова загорелся. Слабее моего. Слабее всего живого вокруг.

Но ровнее.

Я почувствовал, как из моего ядра тянется тонкая нить.

Не к людям.

К нему.

Плохо.

Очень плохо.

Я попытался оборвать её сразу, но система вспыхнула:

Связь стабилизации сформирована.

Тип: пепельный якорь
Статус: слабый
Объект: Малый Нулевой
Ранг: Ноль
Состояние: стабилизирован частично

Эффект на носителя:
— ядро -2%
— стабильность сознания +1%
— след Печати расширен

Дополнительный риск:
Слепой Хранитель сможет обнаружить Малого Нулевого при сближении

Я мысленно выругался так, что человеческая память на миг стала почти живой.

Прекрасно.

Я только что сделал живой маяк.

Малый Нулевой шевельнулся.

На этот раз увереннее.

Он поднял безликую голову и посмотрел на меня — хотя глаз у него не было. Потом медленно пополз к моей лапе и прижался к когтю.

Я замер.

Отвращение.

Нет.

Не отвращение.

Непонимание.

Что с этим делать?

Съесть теперь уже хуже. Связь может ударить по ядру. Бросить — его найдёт Хранитель или лес. Тащить с собой — безумие.

Я поднял голову к людям.

Корв смотрел на меня так, будто увидел подтверждение худшей легенды.

— Он якорнул его, — прошептал старик.

Система перевела:

Корв:
“Он… якорь…”

Радан нахмурился.

— Что это значит?

Корв сглотнул.

— Значит, он не просто ест силу. Он может удерживать нулевые формы от распада.

Терн шагнул назад.

— Это плохо?

Корв медленно повернул к нему голову.

— Это хуже, чем плохо. Это значит, что он не одиночная ошибка.

Я смотрел на старика.

Он знал слишком много.

И теперь боялся сильнее.

Ильс, наоборот, смотрел на Малого Нулевого с осторожным восторгом.

— Он спас его…

Терн резко обернулся:

— Заткнись!

Мира ударила Терна взглядом.

— Не ори.

— Вы оба сумасшедшие, — прошипел он. — Эта тварь плодит таких же!

Я зарычал.

Тихо.

Совсем тихо.

Но Терн сразу замолчал.

Не потому что понял ошибку.

Потому что тело поняло раньше.

Радан медленно поднял ладонь.

— Спокойно.

Он смотрел на меня.

Не на Терна.

На меня.

Как на существо, которое может решить, что разговор закончился и теперь начинается бой.

Я не хотел боя.

Не сейчас.

Малый Нулевой всё ещё жался к моей лапе.

Я осторожно поднял её.

Он попытался удержаться. Не смог. Свалился на камень, но уже не распался. Просто дрогнул, подобрал конечности под себя и снова потянулся ко мне.

Вот зараза.

Система выдала:

Объект демонстрирует инстинктивное следование за источником стабилизации.

Рекомендация:
— уничтожить объект
— принять объект как зависимую форму
— передать объект стороннему стабилизатору

Передать?

Я медленно повернул голову к Корву.

Старик побледнел.

Очень правильно понял.

Я подцепил Малого Нулевого когтем — осторожно, чтобы не раздавить, — и перенёс его ближе к берегу.

Люди напряглись.

Я не пошёл к ним.

Пока.

Положил зародыша на мокрый камень между нами.

Потом когтем провёл линию от него к Корву.

Затем ткнул в костяной круг на груди старика.

Корв смотрел.

Молча.

Мира поняла первой.

— Он хочет, чтобы ты…

— Я понял, — сухо сказал Корв.

— Ты можешь?

Старик не ответил.

Я ткнул когтем в Малого Нулевого снова.

Потом в себя.

Потом резко царапнул камень между нами, оставляя глубокую борозду.

Смысл простой:

Не мой.

Корв медленно выдохнул.

— Он не хочет его вести.

Радан посмотрел на старика.

— А ты?

— Нет.

Слишком быстрый ответ.

Ильс вздрогнул.

— Корв!

— Мальчик, ты не понимаешь.

— Так объясни!

Старик сорвался:

— Потому что нулевые формы не должны выживать!

Лес будто замер.

Даже ручей стал слышнее.

Корв тяжело дышал. Потом тише добавил:

— Не так. Не здесь. Не без печати, не без круга, не без надзора. Один выросший нулевой может изменить целую область. Два… два могут разбудить то, что под нами.

Я слушал.

Каждое слово — как кусок мяса, который нужно разорвать и переварить.

Нулевые не должны выживать.

Один может изменить область.

Два могут разбудить то, что под нами.

Прекрасно.

Значит, я не просто монстр.

Я проблема географии.

Малый Нулевой тихо пискнул.

Звук был слабый. Почти неслышный. Но все его услышали.

Ильс заплакал.

Без громкого всхлипа. Просто по его грязному лицу потекли слёзы, а он зло вытер их рукавом, будто стыдился.

— Я не хочу опять смотреть, как кто-то умирает.

Никто не ответил.

Даже Терн.

Мира смотрела на Ильса, потом на зародыша, потом на меня.

В её глазах было что-то сложное.

Страх.

Жалость.

Подозрение.

И решение, которое она сама ещё не хотела признавать.

Радан хрипло сказал:

— Корв. Можно удержать его до деревни?

Старик резко повернулся.

— Ты тоже?

— Я спросил.

— Можно. Ненадолго. Если круг не треснет. Если он не начнёт звать глубину. Если Серый не передумает и не придёт за ним ночью.

Я тихо фыркнул.

Люди напряглись.

Хорошо.

Пусть помнят.

Мира вдруг сделала шаг к Малому Нулевому и медленно сняла с пояса маленький кожаный мешок. Вытряхнула из него сухие травы, потом осторожно подложила мешок под зародыша, как подстилку.

Малый Нулевой свернулся на нём, серый огонёк в груди стал ровнее.

Система выдала:

Сторонняя форма приняла временное содержание объекта.

Связь стабилизации сохраняется.
Дистанционное ослабление связи: возможно
Риск для Малого Нулевого при удалении от носителя: высокий

Я уставился на последнюю строку.

То есть просто уйти далеко — и он может распасться.

Замечательно.

Я только что сделал себе повод следовать за людьми дальше.

Мир точно издевался.

Корв достал костяной круг и осторожно положил его рядом с Малым Нулевым. Круг дрогнул, серый свет по краю стал ровным.

Старик сказал:

— До рассвета. Не больше.

Ильс кивнул так быстро, будто ему дали обещание спасения.

Я не верил в обещания.

Но до рассвета — это время.

А время иногда полезнее милосердия.

Вдруг корни под лапами дрогнули.

Не от людей.

Не от Малого.

Снизу.

Едва заметно, но знакомо.

Холодная волна прошла по ручью. Вода у камня с Малым Нулевым на миг стала темнее. Печать в груди отозвалась коротким ударом.

Тук.

Корв тоже почувствовал. Его лицо изменилось.

— Уходим, — сказал он.

Радан не спорил.

Мира быстро подняла кожаный мешок с Малым Нулевым. Тот тихо пискнул и потянул тонкую конечность ко мне.

Ильс смотрел на меня почти умоляюще.

Нет.

Не надо.

Я не ваш.

Не его.

Не чей.

Я отступил на шаг.

Малый Нулевой заволновался сильнее. Серый огонёк мигнул.

Система:

Связь стабилизации натянута.

Рекомендуемая дистанция: не более 80 шагов до полной фиксации стороннего стабилизатора.

Я медленно закрыл глаза.

Потом открыл.

Конечно.

Конечно, именно так.

Я вышел из ручья и встал на берегу, сохраняя расстояние от людей.

Радан внимательно следил за мной.

Корв понял.

— Он пойдёт за нами, — сказал старик.

Терн выругался.

— Нет.

Я повернул голову к нему.

Терн сглотнул.

— Нет, — повторил он тише. — Нет, пусть эта дрянь не идёт к деревне.

Радан молчал.

Мира тоже.

Ильс прижимал к груди мешок с Малым Нулевым так, будто это был не опасный обломок инкубатора, а замёрзший зверёк.

Корв сказал:

— Он всё равно найдёт дорогу. Теперь уже найдёт.

Хороший старик.

Умный.

Неприятный.

Радан наконец кивнул.

— Дистанция. Мира, смотри за ним. Терн, смотри под ноги. Корв, если эта мелочь начнёт светиться — говоришь сразу.

Терн прошипел:

— А если Серый прыгнет?

Радан посмотрел на меня.

— Тогда мы, скорее всего, умрём. Иди.

Мне почти понравился этот человек.

Почти.

Люди двинулись дальше по тропе.

Я шёл следом.

Не рядом.

Не сзади вплотную.

Слева, в тени, между деревьями. Достаточно близко, чтобы Малый Нулевой не распался. Достаточно далеко, чтобы один неверный жест не превратил это странное шествие в резню.

Ночь сгущалась.

Верхний лес шумел.

Где-то далеко, под землёй, что-то услышало слабый пепельный зов и начало двигаться.

Система открыла новое событие:

Событие запущено:

Два нулевых

Условия:
— сохранить Печать восхождения
— не допустить распада Малого Нулевого до рассвета
— избежать прямого боя с разумными формами
— определить источник подъёма остаточных зародышей

Дополнительная возможность:
при успешной передаче стабилизации возможно развитие признака “Якорь нулевой формы”

Я прочитал строки и тихо выдохнул.

Один нулевой — бедствие.

Два — ключ.

Или катастрофа.

Лес впереди расступался перед людьми узкой тропой. Где-то за ней, судя по запахам дыма, навоза, старого дерева и множества живых тел, находилось их поселение.

Деревня.

Место, где монстра вроде меня захотят убить быстрее, чем понять.

Место, где, возможно, знают, что я такое.

Место, куда я теперь был вынужден идти из-за маленького недорождённого обломка, которого не смог сожрать.

Я оскалился в темноте.

Очень смешно.

Я хотел информации.

Мир дал мне повод подойти к её источнику на расстояние копья.