Правый фланг

Обратно шли тем же маршрутом.

Трава цеплялась за ботинки, серое небо давило сверху, и Дамиан шёл замыкающим и думал о молодом Ваэлоре с картой. О том как тот водил по ней пальцем — не как по схеме, как по чему-то живому. Так водят когда место это не координаты а память.

То беспокойство которое я почувствовал — оно было не о миссии. Оно было о человеке.

Это не отпускало. Ощущение ушло когда Ваэлоры скрылись в ельнике — но след остался, как запах дыма в комнате после того как огонь погас.

— У нас хвост, — сказал Вэй.

Тихо, между шагами, голосом человека сообщающего что закончился чай.

— Двое с востока. Сто двадцать метров, параллельный курс.

— Давно?

— Семь минут. Проверял — думал помехи от старых военных маяков, они здесь с сорок восьмого года, иногда дают ложные сигнатуры.

— И?

— Не помехи.

Рен рядом с Дамианом достал из кармана новую зубочистку. Бросил старую. Поставил новую. Три секунды — и его лицо осталось таким же лёгким как всегда, но что-то под ним собралось. Как кулак который ещё не сжат но уже готов.

— Их не двое, — сказал Дамиан.

Он сам не понял сначала откуда это знание. Справа, за ельником — ещё два присутствия. Не звук, не движение. Намерение. Два человека которые идут к конкретной точке и эта точка — они.

— Вэй.

Пятнадцать секунд тишины.

— Четверо. Двое заходят через ельник спереди. Я их пропустил — тепловая тень деревьев.

— Бывает, — сказала Лира.

— Не должно.

— Вэй.

Он замолчал.

Сэль шла первой и не оборачивалась.

— Вижу переднюю пару. Тридцать метров. Другая броня — не та группа.

— Металл другой. Тяжелее. И идут по-другому — те знали местность, эти идут за нами.

Значит нас вели с утра. Пока мы наблюдали за ними — они наблюдали за нами. Вопрос только зачем ждали так долго.

Передняя пара вышла из ельника.

Старший — с тёмной пластиной на плече — заговорил. Ваэлорский язык был резким, с долгими гласными которые смягчали жёсткие согласные неожиданно. Дамиан поймал себя на том что язык красивый. Не ожидал этого от себя.

— Вэй, — сказала Лира.

— Спрашивает зачем наблюдали за их группой. На кого работаем.

— Государственное задание.

— Они знают. Настоящий вопрос другой — будем ли докладывать о молодом. Конкретно о нём.

От старшего пришло острое и плотное — Дамиан почувствовал это как физическое давление в груди. Не угроза. Что-то личное, защитное, из-за чего он вообще сюда пришёл.

— Лира, — сказал Дамиан. — Он здесь из-за парня с картой. Лично.

Она посмотрела на него секунду. Потом на старшего.

— Переведи: в докладе — маршрут и численность. Лица — нет.

Вэй перевёл.

Старший изучал Лиру долго. Янтарные глаза с вертикальным зрачком — в пасмурном свете это было заметнее чем при солнце. Кожа давала едва уловимый перламутровый отлив там где падало небо, почти незаметный если не знать куда смотреть. Потом коротко ответил.

— Говорит: люди всегда лгут. Но иногда лгут в нужную сторону.

— Философ, — пробормотал Рен.

Двое с востока вышли из-за деревьев. Медленно. Замкнули полукруг.

— Десять секунд, — сказал Вэй.

Лира выдохнула.

— Кайл — правый. Рен — левый. Сэль — держи старшего. Вэй — назад. Дамиан — второй справа, ближе чем кажется.

Старший двинулся на Лиру — быстро, без лишнего жеста. Она ушла вправо и одновременно шагнула вперёд — её Природа Нити давала ей полшага вперёд, она чувствовала натяжение намерения раньше чем тело успевало выполнить.

Кайл справа — короткий обмен, звук металла о металл, тишина.

Второй шёл на Дамиана.

Молодой. С изогнутым коротким клинком в правой руке. Двигался осторожно — оценивал.

Правое плечо. Перенос веса. Сейчас.

Дамиан шагнул навстречу — внутрь удара. Левая рука нашла запястье, правая выставила клинок для дистанции. Грубо. Без изящества. Но получилось.

В запястье которое держала его рука бился пульс — горячий, быстрый. И вместе с ним — чужое. Удивление, чистое, без дна. И под ним та же тревога что была у молодого с картой. Острая. О ком-то конкретном.

Они знакомы. Этот и тот молодой — они ищут одного и того же человека.

Мысль пришла и ушла — потому что удар прилетел сзади.

Третий зашёл пока Дамиан держал второго. Вскользь по лопатке — не полная сила, но захват слетел и равновесие поехало.

И тут всё сломалось.

Не снаружи. Внутри.

Рен принял удар в корпус слева — намеренно — и в момент когда его Природа Давления сработала, когда тело уплотнилось и контрудар пошёл со всей массой — Дамиан почувствовал это. Не увидел. Почувствовал как чужой удар в собственные рёбра. Тупой. Короткий. Настоящий.

Потом Ваэлор которого ударили отлетел на два метра — и его боль тоже пришла. Острая вспышка в плече, растянутая связка или хуже.

Сэль где-то справа — резкий контакт, напряжение и усилие — и оттуда тоже что-то. Её собственная боль в запястье которую она не показывала.

Старший и Лира — он не видел их, но чувствовал обоих. Её холодную сосредоточенность. Его пружину и под ней то самое личное защитное.

Шесть человек. Шесть состояний. Разом.

Дамиан встал и не смог двинуться.

Это было не как боль и не как страх — это было как если бы кто-то открыл кран который нельзя закрыть и вода шла отовсюду сразу. Чужие ощущения заполняли его не спрашивая — боль Рена, тревога молодого Ваэлора, холод Сэль, решимость Кайла, усталость старшего и под ней что-то такое глубокое и тёмное что у Дамиана перехватило дыхание.

Это не моё. Это не моё. Это не моё.

Третий Ваэлор занёс оружие.

Дамиан видел это. Видел — и не мог сдвинуться. Тело стояло как чужое пока голова тонула в чужих состояниях.

Удар не пришёл.

Старший сказал одно слово — резко, коротко. Третий остановился. Опустил руку.

Старший смотрел на Дамиана.

— Дамиан.

Голос Рена — близко, рядом. Рука легла на плечо, крепко, и через эту точку контакта что-то изменилось. Один голос, один человек, одна конкретная рука — это дало за что держаться.

— Смотри на меня, — сказал Рен. — Только на меня. Всё остальное — фон. Ты дома. Понял?

Ты дома.

Странная фраза для открытого поля в приграничье Аркена. Но она сработала.

Дамиан выдохнул. Долго, через сжатые зубы. Чужие состояния не ушли — но отступили. Стали фоном, как Рен и сказал.

Он поднял взгляд.

Старший Ваэлор стоял в трёх метрах и смотрел на него — без враждебности, без торжества. С выражением человека который видит что-то знакомое в незнакомом месте. Потом он сказал что-то Вэю — тихо, без спешки.

— Говорит: Резонанс без контроля это открытая рана. Любой достаточно сильный боец рядом может тебя парализовать — не оружием, просто присутствием. Говорит что среди Ваэлоров есть те кто умеет это делать намеренно. Сказал — учись закрываться или не ходи в поле.

— Почему он нам это говорит? — спросила Сэль.

Вэй перевёл вопрос.

Старший ответил коротко. Посмотрел на молодого за своей спиной. Тот стоял молча — и от него по-прежнему шла та тревога, глухая и холодная, о ком-то кого нет рядом.

— Говорит: потому что Меченый с Резонансом который не умеет им пользоваться — это не солдат. Это жертва. — Вэй поднял взгляд от коммуникатора. — И говорит что убивать жертв неинтересно.

Рен тихо присвистнул.

— Хоть убей, — сказал он вполголоса, — но мне этот тип нравится.

Старший Ваэлор посмотрел на него — и в янтарных глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Он не знал аркенского. Но интонацию, видимо, уловил.

Он сказал последнее — одну фразу — и повернулся.

Четыре фигуры ушли в ельник так же тихо как появились. Молодой обернулся один раз. Посмотрел на Дамиана — и в его взгляде было что-то что Дамиан не умел ещё читать. Что-то между вопросом и просьбой.

Потом скрылся за деревьями.

— Что он сказал в конце? — спросила Лира.

Вэй смотрел в экран.

— Дословно: жаль что вы на той стороне. — Убрал коммуникатор в карман. — И ещё одно слово которое я не сразу нашёл в словаре. — Он помолчал. — На ваэлорском оно означает примерно достойные. Или те кого стоит запомнить. В зависимости от контекста.

Тишина.

Трава шуршала под ногами. Сигнальный огонь пограничной вышки мигал на горизонте — раз в три секунды, равнодушно, как мигал до них и будет мигать после.

— Идём, — сказала Лира.

В фургоне Дамиан сидел и не смотрел в окно.

Его руки лежали на коленях — спокойные снаружи. Внутри ещё гудело. Не больно — просто долго затихало, как струна после удара.

Открытая рана. Он так и сказал — открытая рана. Любой сильный боец рядом может парализовать меня просто присутствием.

Это значило что его Природа — та которую Лира назвала редкой и которую Рен назвал тяжёлой — в своём нынешнем состоянии была не силой. Была уязвимостью. Пробоиной в борту через которую заходит всё что снаружи.

Рен сидел рядом и молчал. Для него — что само по себе было красноречивее любых слов.

— Спасибо, — сказал Дамиан.

— За что.

— За руку. Там.

Рен пожал плечом.

— Меня так же первый раз вытаскивали. Только я орал, а ты молчал. — Перекинул зубочистку. — Ты держишься лучше чем я в твоём возрасте.

— Сколько тебе было?

— Восемнадцать. — Он посмотрел в окно на темнеющее поле. — Первый серьёзный бой, рядом погиб человек которого я знал три недели — и Природа Давления решила что именно сейчас самый подходящий момент проснуться. — Тихий смешок без веселья. — Я сломал три собственных ребра изнутри прежде чем научился её контролировать.

Три ребра. Сломал сам себе. И продолжал.

Дамиан смотрел на него — на это круглое лицо с вечной зубочисткой, на лёгкость которую тот носил как куртку. Под ней было что-то твёрдое и очень старое для его возраста.

Сэль у окна сказала — в темноту за стеклом, ни к кому конкретно:

— В Аркене Меченых регистрируют с рождения если Природа проявляется рано. Остальных — при первом задокументированном использовании. — Она говорила ровно. — После регистрации государство имеет право на приоритетный призыв. Это закон пятьдесят девятого года.

— Я не зарегистрирован, — сказал Дамиан.

— Знаю. Лира намеренно тебя не регистрировала. Пока ты не зарегистрирован — ты не их собственность.

Не их собственность.

Он обдумывал это.

— Я — да, давно. — Сэль не обернулась. — Кайл — тоже. Рен ухитрился потеряться в системе при переводе из регулярной армии, это отдельная история. Вэй... Вэй технически числится как аналитик без Природы. Он сам себя из базы убрал.

— Это возможно?

— Если ты Вэй — возможно.

Из угла фургона донеслось невнятное бормотание — Вэй не спал, просто работал с закрытыми глазами, и это уже никого не удивляло.

Город Дорн появился на горизонте огнями. Энергощиты над центральными кварталами светились синеватым — дорого, показательно, для тех кто въезжает в город и должен понимать что здесь всё в порядке. Порт гудел на низкой ноте. Обычный вечер.

Дамиан смотрел на огни и думал о молодом Ваэлоре.

О точке на карте которую тот показывал пальцем с лишней фалангой.

О тревоге которую Дамиан нёс в себе как чужой груз — всё ещё тихо гудящей на дне, отдельной от его собственных мыслей но уже привычной. Как гул порта который слышишь когда не думаешь о нём.

Жаль что вы на той стороне.

Старший сказал это как человек который действительно сожалеет. Не как вызов. Как потерю.

И я не знаю чем возразить. Потому что сам не уверен — на какой стороне стою. И стою ли вообще на какой-то.

Фургон въехал в город.

Первый светофор. Первые прохожие. Женщина с сумками. Двое мужчин у входа в кафе — смеются над чем-то. Тёплый свет в окне первого этажа.

Всё это продолжалось пока они были там, в сорока километрах, в сером поле.

Всё это продолжится завтра.

А завтра придёт новое задание — и что-то подсказывает мне что после него это равнодушие огней и смеха за стеклом будет выглядеть иначе.

Он не знал ещё насколько был прав.