Сектор семь

Дорн просыпался медленно и без энтузиазма.

Дамиан стоял у окна термопанели на втором этаже склада и смотрел как город набирает обороты — сначала порт, потом рынки, потом всё остальное. Четвёртый и пятый доки работали уже с четырёх утра, и этот низкий механический гул был первым звуком который он услышал проснувшись. Не неприятным — просто очень настоящим. Дорн был портовым городом в северной части Аркена, и его ритм диктовала вода, а не солнце. Грузы шли круглосуточно — коалиционные поставки на западный фронт Харата, обратно возвращались медицинские транспорты и списанная техника которую здесь чинили и отправляли снова. Война на Харате шла два десятка лет и за это время стала чем-то вроде погоды — все знали что она есть, жаловались иногда, но в целом научились жить вокруг неё не думая особо.

За его спиной Рен спал на диване в той же позе что и вчера — на боку, лицом к стене, с зубочисткой в углу рта которую он как-то умудрялся не проглатывать. Рёбра его, по всей видимости, за ночь договорились с болеутоляющим и отступили до статуса неудобства.

Вэй за своим столом в углу технически тоже спал — но его пальцы раз в несколько минут касались клавиатуры, нажимали три-четыре клавиши и убирались обратно под щёку. Дамиан наблюдал за этим минут двадцать и так и не понял — он спит или работает. Рядом со стаканом остывшего чая лежало надкушенное печенье. Не доеденное, именно надкушенное — Вэй жевал его вечером, потом, видимо, вспомнил что вкуса всё равно нет и потерял интерес.

Дамиан думал о том что Природа — система сил которая сидела в крови у Меченых и просыпалась через боль или предел — забирала всегда что-то конкретное. Что-то связанное с тем кем ты был до. У Лиры постоянный шум чужих состояний в голове — и невозможность его выключить. У Рена кости которые трескаются изнутри при каждом серьёзном использовании. У Вэя — еда, запахи, вкус. Всё что делало обычную жизнь тёплой и понятной.

Он не знал ещё что его Природа заберёт у него.

Боялся что уже знает.

В шесть тридцать Лира вошла в комнату и сказала подъём тоном который не предполагал дискуссий. Рен сел немедленно — глаза ясные, без промежуточных стадий, как кто-то щёлкнул выключателем. Вэй поднял голову, посмотрел на экран, потом на Лиру, потом снова на экран — и начал печатать уже в полную силу.

Сэль появилась из своей части склада уже в снаряжении. Кайл был в тренировочной зоне — Дамиан не слышал как тот встал и не знал встал ли вообще или просто не ложился. Стоял у стойки и проверял крепление клинка — не потому что оно могло разболтаться, просто потому что руки делали это сами и, возможно, он находил в этом что-то успокаивающее. Дамиан не спрашивал.

— Маршрут у всех, — сказал Вэй не оборачиваясь. — Отправил вчера.

— Знаем, — сказал Рен. — Ты говорил.

Дамиан открыл коммуникатор. Маршрут там был — пришел пока он осваивался тут.

— Проверил, — сказал он.

— Хорошо.

Завтрак был быстрым и без претензий — что нашлось. Рен ел стоя и параллельно искал новую зубочистку в кармане куртки. Сэль пила чай и читала что-то на планшете. Кайл не ел — или уже поел раньше, или вообще не ел по утрам перед выходом, Дамиан не знал и снова не спрашивал. Вэй взял с собой несколько упаковок каких-то батончиков — не из любви к ним, из привычки иметь что-то для жевания.

— В секторе семь последнее движение фиксировалось три дня назад, — сказал он, засовывая упаковки по карманам. — Сигнатуры небольшие, непостоянные. Скорее всего разведка, а не позиция.

— Значит они уже знают что мы туда идём? — спросил Дамиан.

— Вероятно знают что кто-то идёт. Конкретно нас — нет. — Вэй застегнул последний карман. — Аркенская разведка сливает маршруты через центральный сервер. Я его мониторю. Наш маршрут туда не ушёл.

— Ты мониторишь государственный сервер разведки, — сказал Дамиан.

— Да.

— Это законно?

Рен фыркнул. Вэй посмотрел на Дамиана с выражением человека которому задали вопрос из параллельной реальности.

— Нет, — сказал он. — Но они первые начали сливать наши маршруты Ваэлорам в четырнадцатом году. Это задокументировано. — Он поднял коммуникатор и убрал в нагрудный карман. — Я просто симметрично реагирую.

Лира не прокомментировала. Допила чай и сказала: выдвигаемся.

Фургон был старый — государственный, выданный вместе с заданием и с очевидным нежеланием тратить что-то лучше на частное подразделение. Внутри пахло металлом, старым пластиком и чьей-то едой которую забыли несколько рейдов назад.

Дорн провожал их светофорами и пустыми утренними улицами. На перекрёстке у порта пришлось пропустить колонну военных транспортов — длинные приземистые машины с коалиционной маркировкой, борта побиты, на одном заваренный шов поперёк кузова говорил о том что машина видела что-то серьёзное и её починили не из любви к ней а потому что новых не было. Дамиан смотрел на колонну пока она не ушла на портовую дорогу.

За городом пейзаж менялся постепенно. Сначала промышленные окраины — склады, ангары, старые заправочные станции которые не перешли на новое топливо потому что денег не хватило или не посчитали нужным. Потом предместья — низкие дома, огороды, пара маленьких рынков с тентами. Дальше открытое пространство.

Север Аркена был равнинным и широким. Дамиан вырос в городе и редко выбирался за его пределы — смотрел сейчас в окно на эту равнину с чем-то похожим на удивление. Трава пожелтела к середине осени, кое-где поблёскивали небольшие озёра, вдали — тёмная полоса хвойного леса. Дорога была хорошей только первые сорок километров, потом начало трясти. Харатский фронт забирал финансирование у гражданской инфраструктуры уже лет пятнадцать — дороги в приграничье ремонтировали по остаточному принципу.

Рен почти сразу задремал — привалился к стенке, руки в карманах. Сэль читала. Кайл смотрел в окно с тем сосредоточенным отсутствующим взглядом который Дамиан уже начинал понимать как его нормальное состояние — не задумчивость, а концентрация без конкретного объекта. Вэй открыл коммуникатор и начал что-то делать — и через пять минут его голова стала медленно клониться к плечу.

Дамиан сидел напротив Лиры.

Она держала карту на коленях — обычную, бумажную. На карте был от руки нанесён маршрут и несколько пометок. Дамиан смотрел на её руки — ровные движения карандаша, что-то уточняла. Лет около двадцати двух. Он до сих пор не знал точно. Она выглядела старше когда молчала и моложе когда удивлялась чему-то — что случалось редко, но случалось.

— Сектор семь — это далеко от Харата? — спросил он.

Лира подняла взгляд.

— Харат — это континент, — сказала она. — Мы на Веларе. До Харата через Ишемский пролив — трое суток морем. — Она показала на карте. — Сектор семь вот здесь — северо-восточное приграничье Аркена. Ваэлоры в этом секторе появляются нечасто, в основном разведывательные группы. Крупных позиций нет.

— Откуда они вообще заходят на Велар? Если их континент — Харат?

— Через острова Ишем. Там нейтральная зона — формально. По факту Ваэлоры используют островные цепи как промежуточные базы уже лет восемь. Коалиция знает. Не трогает потому что Ишем — независимые территории и официально вмешиваться туда нельзя без их согласия.

— А они дадут согласие?

— Нет. Ишем торгует со всеми и не хочет становиться чьей-то военной базой. — Лира вернулась к карте. — Мир сложнее чем кажется на карте.

Это было сказано без пафоса — просто как наблюдение. Дамиан смотрел на линии на бумаге и думал о том что каждая из них это чьё-то решение, чья-то война, чей-то страх. Границы не вырастают сами — их рисуют люди которые хотят чтобы что-то было с одной стороны, а что-то с другой.

Ваэлоры пришли на Велар двадцать лет назад. Пришли потому что их планета умирала. Предложили знания в обмен на право жить рядом.

Что было дальше — официальная история говорила одно.

Дамиан ещё не знал что история лжёт. Но что-то в нём уже читал её с осторожностью.

Машину оставили в лесополосе.

Дальше шли пешком — через молодой ельник, по сухому руслу где трава цеплялась за ботинки. Небо было серым и плотным, без просветов. Воздух пах хвоей и холодной землёй.

Дамиан шёл и замечал как команда меняется в движении. На базе каждый существовал в своём пространстве — Вэй за экранами, Кайл у стойки, Рен на диване. Здесь они становились чем-то другим. Не военной машиной — скорее организмом у которого каждая часть знала своё место не потому что так велели, а потому что давно привыкла.

Сэль шла первой и почти бесшумно. Кайл держался справа, чуть позади — рука у клинка, не на рукояти, просто рядом. Вэй смотрел в коммуникатор и иногда тихо произносил направление. Рен шёл рядом с Дамианом и молчал — что само по себе было достаточно красноречиво.

— Первый раз в поле? — спросил он наконец.

— Да.

— Ноги хотят бежать?

— Немного.

— Нормально, — сказал Рен. — Это значит инстинкты работают. Плохо когда совсем не хочется бежать — это значит что-то сломалось внутри и человек перестал правильно оценивать ситуацию. Я таких видел в регулярной армии. — Он перекинул зубочистку. — Слушай ноги, но решай головой.

Дамиан кивнул.

Они шли минут двадцать прежде чем Лира жестом остановила группу. Показала вперёд — там, за невысоким пригорком, в просвете между деревьями, двигались фигуры.

Легли. Дамиан лёг рядом с Сэль, она молча передала ему оптику.

Он поднёс к глазу и увидел их впервые по-настоящему — не в записях, не на мутных спутниковых снимках. Четверо. Высокие — даже на расстоянии это бросалось в глаза, они были выше среднего человека заметно, с пропорционально длинными руками и ногами которые делали движения чуть более экономными чем у людей. Одежда незнакомого кроя, из материала который поглощал утренний свет вместо того чтобы отражать. На одном — что-то вроде лёгкой брони, без парадных элементов, рабочая.

Один из них — молодой, без брони, может ровесник Дамиана — держал карту и что-то объяснял остальным. Водил пальцем по бумаге. Длинный палец, Дамиан заметил это через оптику — не уродливо, просто одна лишняя фаланга которая делала жест чуть более текучим.

Трое слушали.

И тогда — без предупреждения, без логического объяснения — что-то ударило Дамиана изнутри. Не боль. Что-то острое и живое — беспокойство, тревога, что-то тёплое и одновременно сжатое. Как будто человек рядом с тобой очень сильно переживает и ты это физически слышишь через стену.

Он убрал оптику. Огляделся — никого рядом кроме своих.

Посмотрел снова на молодого Ваэлора с картой.

Понял.

Это было от него. Через сотню метров — через деревья, через воздух — что-то в Дамиане поймало чужое состояние и теперь держало. Беспокойство которое не его — о чём-то конкретном, о ком-то конкретном. Не страх смерти, не боевое напряжение. Что-то личное.

Он сглотнул и убрал ощущение насколько смог. Не получилось полностью — осталось фоном, тихим, как радио в соседней комнате.

— Лира, — тихо сказал он.

Она посмотрела.

— Молодой — он кого-то ищет. Или беспокоится о ком-то. Это не боевой разведчик на задании. Это человек который ищет конкретного человека.

Лира смотрела на него секунду. Потом перевела взгляд на группу Ваэлоров.

— Откуда знаешь?

Дамиан не ответил сразу. Потому что не знал как объяснить то что только что произошло в его голове. Что-то в нём начинало просыпаться — медленно, неохотно, как человек которого будят раньше времени. Он не понимал ещё что это такое. Только чувствовал что это настоящее.

— Чувствую, — сказал он наконец.

Лира кивнула — как будто это объяснение было достаточным. Может для неё и было.

Они лежали в холодной траве ещё полчаса. Наблюдали. Потом Ваэлоры ушли — молодой убрал карту, все четверо растворились в ельнике так же тихо как появились.

Сэль поднялась первой. Отряхнула куртку.

— Разведка, — сказала она. — Не боевое построение. Идут налегке, без тяжёлого снаряжения.

— Согласна, — сказала Лира. — Уходим.

Рен встал рядом с Дамианом и тихо сказал:

— Его беспокойство.

— Чужое?

— Да.

Рен посмотрел на то место где стоял молодой Ваэлор. Потом на Дамиана. Что-то в его лице стало серьёзнее чем обычно — под постоянной лёгкостью которую он носил как куртку было что-то другое, и оно иногда проступало.

— Это твоя Природа начинает, — сказал он. — Лира говорила что у тебя Резонанс. — Помолчал. — Это тяжёлая Природа, Дамиан. Я не пугаю — просто говорю заранее. Чужая боль будет твоей болью. Буквально.

Дамиан смотрел на ельник.

— Знаешь или догадываешься?

— Догадываюсь.

Рен кивнул.

— Тогда просто запомни это ощущение которое было сейчас. Оно станет сильнее. Намного. — Он перекинул зубочистку и пошёл к остальным. — И привыкнуть к нему нельзя. Я проверял — к чужой боли не привыкаешь. Только учишься с ней ходить.

Дамиан стоял ещё секунду.

Потом пошёл следом.

Трава шуршала под ногами. Где-то в серых облаках над головой была осень которая не торопилась заканчиваться. И где-то в ельнике уходил молодой Ваэлор с картой — беспокоящийся о ком-то так сильно что Дамиан почувствовал это за сотню метров через деревья.

Совсем как люди беспокоятся.

Он убрал эту мысль. Или попытался.