Молитва Циолковского

Нива Макото
● Домашняя стряпня в исполнении девушек. +3
● В его комнате устроили обыск. -2
● Две одноклассницы ночуют под одной крышей. +3
● Увидел Рюши-сан в одном банном полотенце. ☆★☆ (бесценно)
● Разговор с Рюши-сан под ночным небом. +4
● Помощь чужой юности. +3

Текущий суммарный счёт Очков Юности: ±0

Това Эрио
● Друзья пришли в гости. +1
● Вместе делали ракету. +1
● Вместе готовили еду. +1
● Вместе купались в ванне. +1
● Друзья остались ночевать. +2
● В выходной сходила куда-то с друзьями. +3

Текущий суммарный счёт Очков Возвращения в Общество: -39

Това Меме
● Особых событий / изменений нет.

Текущий суммарный счёт Очков Счастья: +3

---

— Его забрали боги.

Так сказала Тамура Оба-тян двадцать восемь лет назад, когда умер её муж, Одзии-тян.

Мне тогда было всего двенадцать, на следующий год я должна была пойти в среднюю школу.

— Это было увечье скота — точно оно.

С церемонии прощания, через погребение и до самого дома Оба-тян ни разу не заплакала. Тогда её ещё можно было назвать «Оба-тян», и морщин было меньше. Но чтобы она плакала, пока её лицо не стало как сейчас… Конечно, такого никогда не случалось. Для нас, наблюдателей, она выглядела невозмутимой.

Хотя уже наступили сумерки, она сидела перед кассой и управляла магазином. Взрослые говорили, что у неё травма, и жалели её. Мой брат притащил меня туда, и мы тихо сидели и слушали рассказ Оба-тян.

— Боги — ужасные существа. В отличие от других животных, они никогда не забирают органы, а только души людей, прежде чем покинуть тело. Тело Дзии-сана было совершенно нетронутым.

Уснув, Одзии-тян так и не проснулся. Его лицо было безмятежным, хотя он был не так уж стар.

Причина смерти осталась неизвестной. Врачи осмотрели его, но так и не нашли причину. Возможно, из-за этого Оба-тян и подумала, что его забрали боги.

— Люди — игрушки богов, а также подопытные кролики — какая жестокость.

Нии-сан молча ел своё шоколадное мороженое; поскольку на палочке не было надписи «счастливчик», он нахмурился — по крайней мере, он хотел, чтобы мы так думали.

Нии-сан, который любил Одзии-тяна больше всех, плакал в своём футоне, убедившись, что все остальные уснули. Мы притворялись спящими, глядя, как он рыдает. Никто к нему не присоединился.

Оба-тян посмотрела на инопланетную подпись, собственноручно созданную Одзии-тяном. Она выглядела точь-в-точь как подписи бейсболистов, которых я видела по телевизору. «Плагиат», — проворчала Оба-тян.

Тогда я не знала, что сказать Оба-тян.

Поскольку у меня не было комментариев, я просто спросила, как обычно:

— Боги — это инопланетяне?

Оба-тян сморщила лицо, полное морщин, то ли плача, то ли смеясь:

— Да, боги — это инопланетяне. Вот почему так много вещей от нас не зависит.

В день, когда я проснулась от этого сна, мне исполнилось сорок. Шестое июня, легко запоминающийся день рождения.

— Правда...

А я ведь раньше неплохо играла роль сестрички! Шучу!

— Уоа-а-а...

Плечо с утра уже затекло.

Чтобы сбежать от потолка реальности, я перевернулась на кровати. У-у-у, не могу пошевелиться. Должно быть, из-за боли в ноге.

— Ой, ой...

В их соревновании боль в ноге, похоже, оказалась сильнее, чем в плече. Мои икры отказывались работать, сейчас они бойкотировали; словно пытаясь меня разбудить, боль и жар поднимались всё выше и выше.

— Полотенце... Уоа-а.

Не могу поднять правую руку. Плечо разрушило командную формацию, препятствуя всем усилиям. Кто бы мог подумать, что действие двухдневной давности аукнется сегодня?

— Но!

Мой язык и челюсть не болят, когда я двигаюсь.

— Я серьёзно старею.

Как ты можешь так говорить!

— Л-легко-легко!

Прыжок на одной ноге, шаг и ещё прыжок. Я легонько... вползла. Немного повозившись, я перекатилась на бок и встала, опираясь на стол. У-у-у, поясница... Это результат того, что я сгибала спину, крадучись вперёд? Возьму выходной. Ах, но мне ещё нужно идти кормить «их».

Возможно, обессилев, я, кажется, проснулась в очень неподходящее для нормальных взрослых людей время. Взглянув на часы, я узнала, что уже за одиннадцать.

Медленно снимая пижаму, я отдёрнула розовую штору. Яркий свет, редкий в сезон дождей, разливался снаружи: был солнечный день. Но дождь подкрадывался. За сорок лет своей жизни я возненавидела этот месяц. Потому что он символизировал время расставаний.

Эллиот, Дзии-тян и даже Нии-сан, ставший июньским женихом в другом городе — все они считались ушедшими. А ещё мой возраст. Особенно мой возраст.

— Хи-и-я~

Я попыталась кого-нибудь запугать стойкой богомола. Если на мне ничего нет, это может быть слишком для любого молодого человека.

— Это плохо повлияет на развитие Мако-куна!

М-м, м-м~ Я остановилась, играя роль педагога. Если Нии-сан навестит меня и скажет: «Я выбрал не того человека...», это будет проблемой. Поэтому я отношусь к своей племяннице как к кошке.

Одевание закончено. Макияж... Да ладно. Просто как следует размажу перед выходом.

Я порылась в туалетном столике и нашла обезболивающие пластыри. В последнее время я слишком много их использую, и мне кажется, что запах переходит на меня. Я содрала вчерашний и шлёпнула новый на ногу.

— Кья-а~

Холодное ощущение заставило меня подпрыгнуть; это чувство почти становится кайфом. Это что, зависимость от пластырей?

— Ладно~

Я прошлась по комнате. Привыкнув, я заметила, что больно больше, когда я стою на месте.

Бродя по комнате, я размышляла. О своей сущности и обо всём своём.

Сегодня день рождения Меме-чин~ Стирка или уборка — я не буду этим заниматься~

— Уо-о-о~

Воображение. Говорю Эрио о своём дне рождения.

— П-поздравляю...

Ни капли не рада!

— Уо-о-о~

Воображение номер два. Говорю Мако-куну о своём дне рождения.

— А, поздравляю.

Я же сказала, не рада... Гах!

— Уо-о-о~

Воображение номер три. Торт с сорока свечами. Из-за обилия свечей он похож на кензан для икебаны. Когда я дую на свечи «фу-у», пламя поджигает волосы Эрио. Она в панике катается. Перевёрнутый стол. Индейка и лица всех испорчены. Какая трагедия!

— Х-н-н ~

Я поднесла руку к подбородку.

— Ой!

Царапины на тыльной стороне руки всё ещё болят. Со мной не ладят никакие животные, кроме людей! В начальной школе меня кошмарили кролики во время дежурства по живому уголку. Мой брат, с другой стороны, мог вести за собой группу из кур, кроликов и уток. Может, из-за какого-то запаха от него? Для меня от него всегда пахнет только домом.

— Нюх, нюх...

Я попыталась понюхать себя. Запахом старости пока не пахнет. Конечно нет! Грубо.

— Ладно~

Давай подумаем, что делать. Уборка, стирка, готовка, кормление, работа, игра с Мако-куном и приставание к людям. С чего бы начать? У меня так много дел на выбор, что я чуть не заплакала.

Ладно. Я вытянула руки, как крылья, и вылетела наружу:

— Сначала подразню Мако-куна!

А потом подумаю о сегодняшних делах.

Поприставав к Мако-куну, как и обещала, я, напевая, вышла из его комнаты, но чуть не скатилась с лестницы. И мои душевные, и физические силы были на исходе; моё тело достигло предела. Из-за перенапряжения моя спина была такой тяжелой, будто выдерживала нагрузку, приходящуюся на переднее колесо велосипеда. И нога, и поясница были в критическом состоянии. Это… немного… я не могу. Я не хотела сегодня никуда выходить. У меня день рождения, так что они поймут. М-м, возьму выходной.

Но мне всё равно нужно идти в школу… Тьфу.

Сосредоточусь на том, чтобы сделать ракету в своей комнате. Прототип номер один почти готов.

Раз решила, я возьму внеочередной отпуск. Я подняла телефонную трубку, стоящую у входа. «Бип, бип, бип». Хотя номер уже сохранён в памяти, мои пальцы всё равно набрали заученные цифры.

Я ждала ответа той симпатичной подработчицы, которая сейчас должна быть на смене.

— …Алло? Судя по этому номеру, это менеджер?

— Да~ Вообще-то, сегодня что-то случилось, так что я не могу двигаться.

— Насколько я понимаю, тебе просто лень.

— Потрясающе! Значит, ты сдашь экзамен по грамотности, да?

— М-м-м~ Ну, думаю, это, по крайней мере, будет лучше, чем математика…

— Насчёт работы — просто слушайся заместителя.

— …То, что запасной лучше основного, действительно заслуживает обсуждения.

— Это всего лишь название; право управления просто свалилось мне на колени! Пока~!

Клац, я повесила трубку. Уф-ф~ Я нервничала, как в средней школе, когда брала отгул, потому что мне хотелось увильнуть от работы.

Возможно, из-за постоянного движения я привыкла к вялости в ноге. Теперь у меня разболелась рука, и я не могу поднять её выше сердца. Но я всё равно пыталась скрыть боль от семьи. Почему? Потому что это было нелепо. Для человека внешность важна! И не только внутренности.

М-м-м~ Лёгкая жизнь без использования рук… Ах да! Бинго~ Лампочка зажглась.

Мне просто нужно завернуться в футон. Хо-хо-хо, учусь у своей дочери, я, должно быть, становлюсь... нет, я остаюсь молодой! Моя способность к обучению еще не утрачена! Яху! Точно!

Проводив Мако-куна и Эрио, которые куда-то собирались, я вернулась в свою комнату, где футон всё ещё лежал. Затем с помощью верёвки для белья я связала футон и заползла внутрь. Идеально. Тепло. Жарко. И душно. Это что, сауна? Я даже ничего не вижу.

Нет, я вижу темноту. Остатки света тоже проникали в мои глаза. В футоне не было идеальной ночи. Я попробовала покатиться. Легко; поэтому я катилась без остановки, поддерживая низкую скорость из страха врезаться в стену. Я думала ещё о чём-то. Но в итоге я оказалась взрослой, вынужденной нести эти тяготы.

— Сорок~ Вздох...

Что думала Тамура Оба-тян, когда ей исполнилось сорок?

Что видела пятнадцатилетняя Эрио в этой мгле?

Что я видела — это мелкомасштабный повтор воспоминаний — машина времени.

✩

Во второй половине следующего дня позвонили Нии-сан и его жена. Их целью, разумеется, был их сын Мако-кун. Если бы телефон зазвонил, сомневаюсь, что Эрио, у которой нет чувства такта, взяла бы трубку. Но если бы он зазвонил днём, когда никого нет дома, ответила бы она? Если бы ответила, и это был бы кто-то из моих знакомых, как бы я объяснила? Я размышляла о сценариях.

За исключением некоторых родственников, я скрывала существование Эрио. У взрослых, в конце концов, есть свои соображения.

Переговорив с Мако-куном, я попросила его передать мне трубку. Знакомое дыхание коснулось моего уха. Этот упрямый сорокадвухлетний мужчина даже дышит по правилам. Как он не задыхается?

— ...Хм? Макото?

— Хеллоу-ин! Кока-ин![1]

Давай сначала немного наркотиков, а потом ещё!

— Извините, не туда попал. Я проверю номер, дату и человека и перезвоню позже.

— Ах, не вешай трубку! Ты такой же, как Мако-кун, хмф!

— Слушай… Ты издеваешься над моим сыном?

— Раньше ты часами разговаривал со своей девушкой, я всегда хотела тебя отлупить...

— Ты всё такая же старая, да… У тебя же вчера был день рождения?

— Помнишь?

— Конечно.

— Так где тот подарок на день рождения?

— Ты знала? 6 июня — День брата. Не ты ли должна мне что-то дарить?

— Ты козёл, я дам твоей жене доказательства твоих измен!

— Я кладу трубку.

— Подожди, у меня к тебе вопрос.

Выбрав момент, когда Эрио вышла из прихожей, я перешла к делу.

— Почему тебе всегда нужно так долго подходить к сути? Что случилось?

— Нии-сан, раньше ты отпугивал женщин, но не животных, да?

— Я кладу трубку.

Хорошо, она ушла.

— Расскажи секрет, как сближаться с животными.

— Откуда мне знать? Покорми их костями или чем-нибудь.

— Ты такой холодный! О, божечки![2]

— Ты такая надоедливая. У тебя сейчас есть кошка или собака?

— У меня даже есть домашний дикий хорёк!

— Это даже не домашнее животное! Ты просто хотела получить зоотерапию, чтобы избежать столкновения с реальностью, что ты умрёшь одинокой городской бабушкой, да?

— Твой очаровательный сын сейчас в моих руках. Если хочешь, чтобы он вернулся девственником, больше не упоминай мой возраст.

— Тогда, ты строишь царство животных? А-а-а-а… Секреты, да? Секреты? Разве они были?

— Нии-сан, хватит думать, скажи уже что-нибудь.

— Ты просто бесишь, когда говоришь по делу. Как насчёт того, чтобы они сами раскрылись тебе?

— Где мне их открыть?

— Не знаю. Теперь я действительно запутался. В общем, проще говоря.

— М-м.

— Используй свою голову.

— Ты совсем не годишься в учителя. Разве ты не спас страну, завалив экзамен на учительскую лицензию?

— Но думать — это то, что у тебя хорошо получается, правда?

— Правда, но люди все~гда думают, что я не думаю.

— Наверное, из-за твоего лица.

— Ах, потому что все так очарованы?

— …Думать — это одно из немногих твоих достоинств — дорожи им.

— А твой недостаток, Нии-сан, в том, что ты слишком высокомерен по отношению к своей сестре! Обязательно исправь это!

— Я кладу трубку.

— М-м, я тоже пойду готовить ужин. Я откормлю твоего очаровательного сына и сделаю из него фуа-гра✩

— Прежде чем уйдёшь, дам тебе один совет.

Он внезапно понизил голос и ускорился.

— Че-его?

— Сожги улики.

Он повесил трубку. Бип, бип, динамик зазвенел, пытаясь резонировать со словами Нии-сана.

— Я просто пошутила.

Я довольно усмехнулась.

Что будет сжигать горючее в моих руках?

Но это уже другая история.

✩

8 июня, прошёл ещё один день. 206 дней до Нового года и два дня после моего дня рождения.

Утром, во время немного раннего завтрака, Мако-кун сообщил, что «Эрио сказала, что хочет работать». Я перемешивала натто, делая вид, что всё ещё сплю, и притворялась, что не слушаю. Я думала не о желании Эрио работать, а о том, как устроить её на работу. Что касается самого выполнения, я пока предоставлю это Мако-куну.

— Я пошла!

Поев и собравшись, я крикнула из прихожей. Эрио, которая уже проснулась, сбежала по лестнице, чтобы помахать мне со словами «хорошего дня». Эрио-тян такая хорошая девочка. Хвалить её за то, что она такая же, как я, вчера было правильным выбором~ Э-хе-хе-хе. Конечно, я так не думала — особенно насчёт последней части.

Выйдя за дверь, я направилась в кладовку. Столкнувшись с моим любимым средством передвижения, мои икры продолжали болезненно дёргаться; но я легонько отмахнулась от этого. Усевшись на велосипед, который был новым четыре года назад, я начала медленно крутить педали.

Дзинь-дзинь! Я позвонила в колокольчик, чтобы поднять боевой дух. Дзинь-дзинь~ Дзинь-дзинь~ Дзинь-дзинь~!

— Заткнись!

Мой племянник напомнил мне из открытого окна на втором этаже.

— Это был кнут любви?

С этим вопросом он тут же ответил равнодушным: «Это кнут смерти!» Он звучал точно так же, как мой брат в молодости.

— Я поехала~

Я посмотрела на облачное небо и помахала ему.

— Да-да, смотри, пожалуйста, на дорогу, когда едешь.

Мако-кун тоже легонько помахал мне. М-м, «цун» Мако-куна действительно жёсткий, прямо как рис в нашем доме. Если он когда-нибудь станет «дэрэ», то уже не отпустит. Как волнительно!

Используя энтузиазм как топливо, я поехала в магазин, по которому скучала три дня. Это была не просто опоздание, потому что я управляющая, а привилегия — иметь возможность приходить, когда захочу. Поэтому я не дулась, а ехала с высоко поднятой головой. Как птица, танцующая в воздухе, я грациозно почти влетела в предупреждающий знак на стройплощадке. Сейчас было не время для глупых ошибок!

Пробираясь сквозь рабочих и студентов, которые шли на работу или в школу, я свернула на заднюю улицу к торговому району. Раньше я здесь носилась — и падала. Хотя я была самой быстрой в группе, я часто была и самой невнимательной. Однако благодаря падениям я никогда не выезжала прямо на улицу и тем самым на скутеры или грузовики по пути. Мне нравится думать, что это хорошо. На самом деле, то же самое применимо и сейчас: велосипед, который ехал медленно из-за больной ноги, только что избежал столкновения с оранжевым мопедом. Никогда не знаешь, что для них действительно благоприятно. Нет худа без добра — то же самое относится и к истории Момотаро[3]. Бабушка плакала: «Я не хочу идти стирать к реке. Я даже не хочу двигаться! Твоя очередь, старик. Может, тоже разденемся догола? Что нам терять в нашем возрасте? Построй новый дом у реки, раз уж на то пошло!» — или что-то в этом роде, чтобы подчеркнуть свою лень; когда она неохотно пошла к реке, она нашла персик. Через десять лет сын или внук, рождённый из персика, отлупил местное чудовище, и они оказались купающимися в золоте. Я хочу сказать, что непредсказуемость судьбы очень интригует.

Съехав с короткого склона, я расслабила конечности, чтобы насладиться долгожданным автопилотом. Колёса сегодня успешно крутились, ведя меня вниз по склону, как с горки. Это было потрясающе. Обычно они крутятся в разные стороны.

Потратив время, которое непростительно не то что для управляющей, но для даже призрачного сотрудника, я добралась до магазина. Я припарковала велосипед в углу стоянки и зашла через чёрный вход. Я думала прокрасться, но в итоге вошла с гордо поднятой головой.

Внутри заместитель управляющего уже готовилась к открытию. Её ловкие движения ослепляли, словно побуждая глаза, которые следили за ними, усердно тренироваться. Заместитель управляющего, Комаки-тян, заметила моё присутствие и слегка поклонилась. Волосы, падающие на плечи, вежливо поклонились вместе со своей хозяйкой.

— Доброе утро, управляющая. Прошло три дня.

— Ага, для меня тоже прошло три дня. Странно, но я думаю, мы на равных!

— Меня всегда удивляет, что твой мозг не возражает против того, насколько предвзято его использование.

Её тон звучал просто впечатлённо.

— Это был комплимент?

— Безусловно.

— О, ура~!

— Не хочешь стать управляющей?

Всё стоит попробовать, поэтому я спросила.

— Нет, спасибо.

Кома-тян отказалась от повышения, даже не подняв бровь.

— Единственная причина, по которой люди усердно работают, это то, что ты начальник.

Ты хороша как отрицательный пример. Мой брат, который провалил много собеседований на работу, жаловался мне раньше.

— Благодаря тебе, начальница, та подработчица с прошлого месяца тоже очень старается.

— Ах, как зовут ту симпатичную девушку? Э-э-э… Я совсем не помню.

— Как же её звали?

Внешность девушки затмевала всю остальную её информацию.

— Ладно, неважно… Так что, я оставлю за собой звание управляющей…?

— Ага, у тебя на удивление сильное присутствие. Это ведь неплохо, правда? Быть управляющей-талисманом.

— Хе-хе-х, тогда я сохраню его. Мой бывший тоже говорил мне: если использовать метафору деревни со ста людьми для описания всего мира, я думаю, ты стоишь примерно пяти человек.

— Эти пятеро — точно не люди.

Кома-тян криво усмехнулась и принялась за другое дело. Она такая трудолюбивая милашка, но в графе «особые навыки» своего резюме написала только «здравый смысл».

— Ну, я думала над этим, но это серьёзно единственное, что пришло мне в голову.

Я вспоминаю, как она сказала это, почесав щёку, будто это было вчера.

— Для той, кто прогуляла работу, ты выглядишь уставшей. Ты в порядке?

— Я в порядке. Но я всё равно не собираюсь работать.

Вот именно. Кома-тян преувеличенно кивнула:

— Так вот, вчера сюда приходил один парень и задал странный гипотетический вопрос. Ах, он был покупателем.

— М-м? Что за вопрос?

— Гипотетически, если бы половина человечества была уничтожена, уверена ли ты, что останешься во второй половине? Он сказал, что взял это прямо из послесловия одного романа.

— Ха. И что ты ему ответила?

— «Спасибо, приходите ещё». А затем я протянула ему то, что он купил.

— Его впечатлил наш профессионализм?

— Ну, он выдавил улыбку.

Я села на стул, оперлась локтями о колени и стала наблюдать за работой Кома-тян. Взгляд~ Взгляд.

— Дзииии~

— Пожалуйста, не притворяйся цикадой в помещении.

Осмотр завершён! Мне скучно. Я встала и отодвинула стул задом:

— Я ушла ненадолго~

— Не забудь вернуться к полднику!

— Ахаха, я буду усердно работать в следующем месяце! Рассчитываю на тебя~

Помахивая сумочкой, я выпорхнула из магазина. Я пробыла там меньше десяти минут.

Вскочив на велосипед, который, казалось, предвидел исход событий, я крикнула «у-ху-у~!» и вылетела на улицу. Разгон был неплохим, но мои ноги всё ещё были слишком вялыми, чтобы поспевать за скоростью. Стабилизировавшись, колёса наконец потеряли всю свою начальную скорость.

Пункт назначения — магазин Тамуры. Дзинь-дзинь, клац-клац… Вздох~

✩

— Ха-а… Ха-а…

Тяжело дыша с середины пути, я добралась до дома Оба-тян. Когда я слезла с велосипеда, на секунду привстала на носок; как будто это спортивная травма манге, моя левая икра сильно дёрнулась. В конце концов проблема решилась с помощью холодного пота. М-м, хорошо, что я не работала перед тем, как сюда приехала.

Я оглянулась на место, которое, казалось, было территорией той, похожей на бездомную, собаки. Поймаю её позже.

Помучившись с плохо установленной правой дверью, я наконец открыла щель, в которую мог протиснуться только такой худой человек, как я, — чуть не высадив дверь из рамы. Хотя плечи почти застревали, я всё равно протиснулась в проём. Как обычно, дверной звонок заверещал, как сирена. Я подняла голову и только после того, как некоторое время поглазела, опустила взгляд.

— …Вздох.

Несмотря на ожидание, Оба-тян так и не вышла к прилавку. Может, она не могла. Когда её ноги не в порядке, она не может встать с кровати; даже если ей удавалось выползти из комнаты, она никогда не могла добраться до туалета… Сколько бы раз я ни предлагала нанять сиделку, она отвергала эту идею.

Капля разочарования охватила меня. Я сняла обувь и вошла в дом. Словно несезонный снег высосал все звуки, коридор был до смерти тих. Воздух тоже был ледяным, наполненным обликом разрухи, несовместимой с человеческим дыханием.

Я не стала стучать, а прямо отодвинула дверь посередине коридора. Лежавший в центре футон слегка вздулся. Увидев крошечное движение дыхания, я выдохнула.

— Я как раз собиралась идти за прилавок!

Обычные слова, звучащие как оправдание, заставили меня улыбнуться. Трясущаяся рука Оба-тян показалась на краю футона, который покрывал даже её голову. Казалось, она узнала, кто пришёл, не глядя, и сказала:

— Меме, подай мне руку туда, где очки.

— Ага.

Какая же она капризная, я с улыбкой присела рядом с подушками. Я взяла её за руку и запястье — тонкое, морщинистое, дряблое запястье.

Хотя мои глаза с возрастом ухудшались, я всё ещё отлично видела, насколько истощённой стала её рука. Хотя чёлка свисала и загораживала обзор, реальность безудержно представала передо мной.

— Твоя рука.

Она слегка сжала мою руку в ответ.

— Э?

— Это загадка с завязанными глазами, да? Слишком легко.

Она радостно угадала сама, словно говоря: «не смотри на меня свысока!» Эта бабуля… Её рот действительно не знает значения слова «ухудшение».

— Правильно.

Я сначала похвалила её, а затем подала очки для чтения. Я планировала отпустить её, после того как уберу её руку обратно в футон. Но Оба-тян продолжала ощупывать мою руку. На секунду я подумала, что она что-то пишет, но в следе не было никакого рисунка.

— Оба-тян?

— О, у тебя всё ещё довольно гладкая кожа. Похоже, у тебя всё в порядке.

Могла бы просто посмотреть мне в лицо!

Некоторое время спустя Оба-тян отпустила меня и надела очки, выглядывая из под футона.

Её опущенное лицо привлекло моё внимание.

— Зачем ты пришла?

— Проведать тебя, Оба-тян. Доброе утро.

— Хмф, одно и то же каждый раз. С каких это пор ты стала такой скучной девчонкой?

Значит, с точки зрения Оба-тян, я всё ещё девчонка? Нет, подожди! Кажется, меня другие родственники уже прозвали «большой девчонкой»! Судя по слухам.

Другими словами, я всё ещё молодая! У-ху-у! Точно, у-у!

— Я уже взрослая.

Но я всё равно должна подчеркнуть.

— Дура. Взрослые не болтаются без дела в такое время.

— А сама Оба-тян?

— Разве не видишь, я работаю из дома?

— Тогда я тоже по делам.

— И болтать ты горазда.

Оба-тян критиковала меня с несовместимой интонацией — одновременно радостной и циничной. Она зашевелила обеими ногами, вытаскивая их из футона, и выглядела при этом как черепаха с втянутыми передними лапами.

— Я собираюсь стирать, так что захвачу и твою одежду.

— Дура, я же сказала — иди работай, а не заботься о других.

— Или хочешь принять душ?

— Я сделаю это позже. А пока что… Ну, поговори.

— Поговори…

Болтливая Оба-тян на самом деле передала мне задачу разговора.

— Мой язык сегодня не очень хорошо работает.

Оба-тян сказала это с каменным лицом. Я надеюсь, это была просто шутка.

— …А, в городе в последнее время пропадают животные.

Я бесстыдно подняла эту тему.

— Чего?

Оба-тян сначала нахмурилась, а затем с пониманием отвела взгляд:

— Я знала об этом ещё неделю назад.

— И это всё ещё продолжается! Я слышала, что все бездомные кошки и собаки исчезли из города.

— Хмф. Увечья скота, значит.

Оба-тян забавно пробормотала. Это были приглушённые слова, которые трудно было понять.

— Ах, но тел-то не было!

— Тип, который оставляет тела после себя, уже доказан. Таинственное исчезновение — это всегда увечье скота, обязательно.

Она снова спрятала обе ноги в футон. Улыбающееся лицо Оба-тян, как у юной проказницы, было скоплением морщин. Ни намёка на энергию на нём не было: как воздушный змей, она держалась вместе только кожей и костями. Воздушный змей, парящий в повседневном ветерке; если ветер усилится — и ему даже не обязательно быть штормовым — его разорвёт на куски, и он рухнет.

— Ты взволнована?

Мои глаза блуждали по комнате, пока я говорила.

— Из-за чего?

— Увечья скота. Инопланетяне, может, прямо сейчас где-то в этом городе.

Оба-тян засмеялась, как реагируют на ребёнка, который говорит: «Не лягу спать, пока не увижу Санту!»

— Даже если они здесь, ты не можешь их видеть!

— Разве можно объявить что-то, чего ты никогда не видел, невидимым?

Даже если формулировка противоречива.

— Они должны быть здесь, прямо сейчас. Готова поспорить, ты не можешь их видеть.

— Если бы я устроила погром в этой комнате, я смогла бы их уничтожить?

Сказав это, я закатала рукав.

Я была почти серьезна. Возможно, заметив это, Оба-тян небрежно притворилась, что не слышала меня:

— Скоро моя очередь.

— Ты говоришь это последние двадцать лет. Это всё ещё правда?

— Хмф… Тот, кто ждёт чего-то от дураков, должно быть, и сам дурак.

— Уа-а?

— Перестань издавать эти отвратительные звуки. Ты совсем не изменилась; и твоё лицо, и твоя личность всё ещё не в себе.

— Ах да. Нии-сан всегда говорил, что я могу излучать яметаранскую радиацию.[4]

Наверное, пора сменить тему. Я взлохматила чёлку, успокаивая неуверенность в своём голосе протяжным «а-а-а~»

— Оба-тян.

— М-м.

— О чём ты думала, когда тебе исполнилось сорок?

— Сорок… Верно, у тебя же на прошлой неделе был день рождения?

— Э? Да.

Прежде чем возразить на напоминание о моём возрасте, я была шокирована тем, что она помнит.

И она даже помнила мой возраст.

Ноги Оба-тян снова выползли из футона. На этот раз она встала на носочки своими крошечными ступнями, слегка продвинувшись вперёд. Пальцы, вдавившиеся в татами, позволили Оба-тян сдвинуться ещё на два сантиметра. Она планировала выйти из комнаты — у меня ушло две секунды, чтобы понять это.

— Оба-тян, ты идёшь в туалет?

Я засунула руку под неё, чтобы поддержать.

— Глу~пая. Я собиралась дать тебе подарок. Любое угощение за счёт заведения.

— Ха-ха, это напоминает мне о прошлом!

Прямо как в старые времена. До того, как мне исполнилось двенадцать, я могла каждый год радостно скакать?

Теперь всё иначе: я больше не могу свободно следовать за спиной Оба-тян.

Я взвалила Оба-тян на спину. Я всё равно собиралась ей помочь.

— Обычно я могу ходить сама; просто сегодня выдался неудачный день.

Оба-тян с горечью объяснила у меня над головой.

— Ага, я знаю.

Её голос был хриплым. Губы, нестабильные, ощущались так же, как её кожа.

— Ах, это, ну, мышцы забились. Я вчера пыталась поднять ящик с колой, вот поясница и болит.

— Какое совпадение! Я сегодня ушла с работы пораньше, потому что у меня ноги болят!

— …Ты никогда не встанешь на ноги.

Оба-тян укоряла; у меня только сердце болело.

Даже с больными мышцами я не чувствовала тяжести, когда несла её — Оба-тян стала такой лёгкой.

Влажная кожа гноилась.

Я остановилась. Закрыла глаза. Ориентируясь на язык, я глубоко, глубоко вдохнула.

Я отказываюсь. Кто-то другой хотел использовать мой рот, чтобы что-то сказать.

— Что? Устала? …Один старик должен был сказать тебе: там, где тебе не хватает сил и мозгов, компенсируй волей! Хотя не то чтобы от тебя стоило ожидать силы воли.

— Оба-тян.

— Не говори мне слезать, ахахах!

Она потеряла голос посреди смеха.

— Я одолею их.

— Кого, свою склонность к лени?

— Нет, это мои питомцы.

Ньяхаха~ Я отшутилась смехом и открыла глаза.

Вперёд. Затем я кое о чём подумала:

— Э-э-э… Оба-тян?

— М-м?

— Я хочу прислать тебе отличную работницу…

Как насчёт того, чтобы Эрио поработала здесь? Я думаю, на этот раз это должна быть лучшая идея.

✩

Выходные, «Двенадцатое июня» было завершено. Ракету просто и причудливо назвали в честь дня её изготовления. Так же плохо, как назвать дочь Эрио в честь её отца Эллиота. «Это нормально» — я сейчас ищу мужчину, который мог бы сказать то же самое. Вообще-то, кажется, не ищу.

— Ура~ Готово~ Вжу-у-у-х~

Я подняла новорождённую ракету высоко обеими руками и побежала по комнате. Ах, возможность снова пережить молодость… Тьфу, буря жалоб в мой адрес всё так же жестока, как обычно.

Нет. Это разрыв, который всех взволнует. Э-э, надеюсь. Пш-ш-ш-у~ ...М-м, раз это ракета, то после достижения космоса она должна замолчать. Хотя это немного не романтично — лететь без звука.

— Испытательный полёт завершён.

В следующий раз я использую гидроэнергию, чтобы испытать её.

Мако-кун и Эрио оба ушли на свою плохо подготовленную охоту за работой, так что дом был лишён шума и глаз. Поскольку нет необходимости скрываться, я просто вышла с ракетой.

Ясный день с облачками; но, возможно, сегодня ночью пойдёт дождь. Чтобы закончить до их возвращения, я крепко примотала ракету к багажнику велосипеда. Что касается работы, я, конечно, снова бегаю «по делам» на улице. Я даже забыла накраситься, хе-хе-х!

Я оттолкнулась на велосипеде в надежде, что он наконец избавит мои икры от боли, которая наконец-то отпустила. Пункт назначения — заброшенная сельскохозяйственная школа. Я должна позаботиться о животных и испытать ракету.

Дзинь-дзинь, клац-клац… Добраться — это одно, но почему я всегда звоню в звонок, когда еду? Это одна из тех «семи привычек каждого»?

Припарковав велосипед внутри школы, где есть поле с теплицами, я отцепила ракету, привязав его.

— Яху-у~!

Я бросилась вперёд с ракетой в руке, как сёрфер к пляжу.

Сначала проникнуть в школу через дверь со сломанным замком. Я оставила ракету у входа в коридор в режиме ожидания. Ступая босиком по линолеумному полу, я почувствовала влажность, которая скользила по моим ступням.

Поднявшись на второй этаж в холодном воздухе, похожем на тот, что в доме Оба-тян, я добралась до учительской и открыла дверь. Им действительно всё равно на это место — никогда его не запирают.

Даже сейчас мне не нравился спёртый воздух внутри. Я взяла корм для животных со стола и вышла тем же путём. Затем я начала уход за животными, каждое из которых жило в своём собственном классе в роскоши.

Каждое было полно духа, недружелюбно скаля на меня свои милые зубы.

— Откройте свой разум~!

Проглотив совет моего брата, я попыталась поговорить с ними — безрезультатно. Советы просто застряли у меня в горле. Я потратила больше времени и энергии, чем нужно, на кормление и уборку у животных; наконец, я перешла на третий этаж. Там была новая собака, привезённая из окрестностей дома Оба-тян. Возможно, подумав, что запах класса интересен, собака везде принюхивалась.

По пути наверх по лестнице я почти услышала смех Нии-сана: «Так вот что ты придумала?» Нет, Нии-сан, я всё ещё думаю. Это только процесс! — ответила я с энтузиазмом.

Хей-хо~ Я поздоровалась с хорьком и собакой, была ими покусана, а затем покормила их.

Поскольку стоимость еды превысила прогноз, война на истощение была тяжёлой. Пора. С этой мыслью я сегодня принесла сюда ракету. Инопланетяне не в космосе — они прячутся в местах, которые ближе к нам.

Убрав остатки корма обратно в подсобку после того, как позаботилась обо всех животных, я на первом этаже подхватила бутылочную ракету, лежавшую в зелёном коридоре.

Я обулась и побежала на беговую дорожку. Возможно, мы встретились впервые, но думаю, можно предположить, что он меня не укусит. Я имею в виду, он не выглядел как парень, который попытается причинить мне вред!

Пройдя через переход между зданиями, я двинулась к полю, где виднелось похожее на фабрику исследовательское здание. Слева был высохший бассейн. Когда эта школа ещё работала, мы строили планы пробраться в бассейн ночью и, как при подготовке к экскурсии, очень волновались.

Но в итоге мы так и не сделали этого.

— Простите~

Посреди поля мужчина снова сегодня готовился к запуску ракеты. Я поприветствовала его. На нём был мешковатый костюм, который ни разу не видел утюга, выглядел он примерно на мой возраст… Ничего себе! Этот парень выглядит супер молодым! Выпускник вуза? Ищет первую работу?! Если бы это было правдой, то я, естественно, тоже красивая двадцатидвухлетняя студентка колледжа… Вот незадача.

Мужчина выглядел лет на тридцать с лишним, не меньше. На правом ухе у него была странная серьга — этот «неудачно молодящий» аксессуар привлёк моё внимание, но «стильным» его бы вряд ли кто назвал.

— Ого!

Ракетчик подпрыгнул, прекратив накачивать насос. Хотя без радости от того, что «пришёл товарищ-ракетчик!», он не выглядел испуганным подозрительной личностью — его реакция была сравнима с реакцией парня, к которому подошла симпатичная девушка, с которой он точно не имел шансов.

— Приятно познакомиться! Это моя —

Ах, я хотела использовать визитку. Но там мне тридцать девять лет! Если я дам её ему, это может быть расценено как подделка документов. Не «может быть», а «определённо». Разочарование росло.

— В-вы сказали «приятно познакомиться»?

Ракетчик облизнул губы, беспокойно подавшись вперёд.

— Да?

— Нет, я имею в виду, вы же шутите, правда?

Его глаза заморгали вправо-влево.

— Насчёт чего?

— Вы же Меме, я хочу сказать — Това, верно?

Ой, он правильно назвал и имя, и фамилию. Старый знакомый?

— Я жил здесь до окончания средней школы, так что… Вы помните?

Мужчина нервно жестикулировал в панике, умоляя о признании из моего прошлого. Почему он выглядит так, будто вот-вот расплачется? Он готов получить контрольный выстрел?

— М-м...

Я приложила палец к виску, закрыв глаза, словно молясь. Включаю память.

— Когда мы виделись в последний раз?

— По крайней мере, двадцать лет назад.

— М-м, м-м.

Я восстановила время и погрузилась в воспоминания.

…Ах, неужели он?

— Ямамото-кун?

— Чего—! Даже с добавлением «-кун» вы не угадали ни одного слога правильно!

— Но, кажется, я сейчас вспомню.

— Моего имени даже не было в этом «кажется»… Что именно вы вспомнили...?

Ямамото-кун (имя может быть изменено) повесил голову.

— Нет, я не шучу! Я почти вспомнила.

— Ах, тогда вы помните Сэйдзи?

Подняв голову, он спросил в подтверждение.

— Ага, она моя подруга.

— А я думал, мы тоже друзья…

Что касается Сэйдзи, она моя сверстница. Она была моей подругой, но переехала в другое место после того, как залетела в старшей школе.

Из всех, кого я знала, она была самой умной и всегда играла знаменитого сыщика в детективных играх.

— Я слышал, она умерла, довольно давно. Ты знала?

— Нет, не знала. Вот как… Её не стало, значит.

Я почувствовала удивление, но принятие пришло довольно легко, как будто крутятся несоответствующие колёса.

Я подумала, что не следовало идти на её похороны, но вздохнула с облегчением от осознания, что мне не нужно видеть её в гробу.

В любом случае, боги — все идиоты!

— Раз ты знаешь Сэйдзи, значит, мы должны быть друзьями.

— Меня это устраивает. Так что собери все свои «кажется» вместе.

— Ты друг, который уехал из города двадцать лет назад.

— Это именно то, что я только что тебе сказал…

Он удручённо опустил взгляд. Надеюсь, в следующий раз он не будет так сильно меня стыдить.

— Что, я настолько не выделялся?

Слабо усмехнувшись, он смотрел с надеждой. Может, мне просто поддаться и посмеяться вместе с ним? Это может стать искрой, из-за которой этот Ямамото-кун рухнет в слезах.

— Когда ты вернулся?

Я изобразила ностальгическое отношение и спросила. Включаю заботливую Меме.

— Только в прошлом месяце. Я уволился с работы и вернулся домой.

Ямамото-кун ухмыльнулся, попавшись на крючок, казалось бы, обычного разговора. Словно под влиянием привычки, он нажал на насос, снова накачивая воздух в бутылки.

— Ах, кстати, я холостяк.

Ну и что?

Внезапно на поле разнеслось «му-у». Я повернулась, ища источник, но ни одно движение поблизости не соответствовало этому звуку.

— Животное?

И всё же это слишком громко для них.

— Ага, видишь вон тот сарай? Там до сих пор живёт корова.

Ямамото-кун указал на территорию школы в направлении, отличном от того, откуда я обычно заходила. Я понятия не имела. Однако я видела там дорожки для лошадей.

— Иногда я кормлю её, когда запускаю здесь ракеты. Она мне даже начинает нравиться!

— Ага, это супер-умиротворяет!

Например, покусывания и царапанье.

— Я думаю, это самое лучшее — когда не можешь понять друг друга. Человеческое общение скучно, потому что его слишком легко понять.

Он предположил, словно достиг какой-то вершины человеческих отношений, довольно кивая:

— Так что ты здесь делаешь? Разве ты не работаешь?

— У меня тут кое-какие дела. Кстати, я хочу, чтобы ты помог мне с этой ракетой.

Я пришла искать того чудака-ракетчика; только, к моему удивлению, другой человек (кажется) знал меня.

— Ах, конечно. Я помогу.

Ямамото-кун протянул обе руки, чтобы поймать её.

— Так зачем ты запускаешь здесь ракеты?

— Ну, э-э-э… Ах, это что-то вроде хобби! Раз я больше не работаю, у меня есть немного времени… Так что, э-э-э... Хм.

Он поставил свою ракету в сторону и взял мою с подозрением:

— Я люблю космос, поэтому я запускаю эти ракеты. Ага, вот так.

— О-о~

Как бы ни был сомнителен мотив, меня это особо не интересовало, поэтому я оставила его в покое.

— Ах да. Я никогда не видел её, но слышал, что твоя дочь, э-э-э, интересуется космосом?

— Э? Да, интересуется.

Значит, он знал даже о моей дочери? С учётом того, что он говорил о Сэйдзи, он довольно хорошо осведомлён для того, кто только что вернулся в прошлом месяце.

— Какое совпадение, я тоже.

— Ты только что мне это сказал.

Этот Ямамото что, думает, что у меня старческий маразм?

— Как я и думал, здесь много людей, которые любят космос, да.

Я — нет. С тех похорон, двадцать восемь лет назад.

— Так почему ты тоже запускаешь ракеты, Това? Тебя интересует б— То есть, тебя это интересует…?

— Чтобы победить их.

Обозревая поле, я так и заявила.

Ямамото-кун вытаращился на мой лоб. Затем он дважды хлопнул себя по талии:

— Победить… кого?

— Инопланетян.

— ...Бутылочной ракетой?

Он посмотрел вниз на ракету, которую держал.

— По крайней мере, это лучше, чем пугать кошек, правда?[5]

— Они даже в самолёты не могут попасть. Что, эти инопланетяне летают верхом на птицах?

Ямамото-кун криво усмехнулся, наклонив голову, но всё равно согласился помочь с запуском. Его движения были краткими, очень отточенными. Он всегда был ловким… Был ли? М-м, не знаю.

Он поднял шланг, протянутый от питьевого фонтанчика, и залил воду в бутылку; затем он внезапно начал энергично накачивать воздух. Так здесь до сих пор есть проточная вода, хотя школа и заброшена.

Ямамото-кун наконец закончил подготовку и опустился на колени перед стартовой платформой.

— Ты… достаточно далеко от ракеты, хорошо.

— Ага.

— Тогда… Смотри внимательно, поехали.

— Ага.

— Три, два, один…!

Ноль. Когда я закончила обратный отсчёт про себя, ракета взмыла вверх.

Взболтанная газировка взорвалась, вскипела и откатилась назад.

С потоком воды, толкающим её, бутылка подняла с земли пыль и устремилась к небу.

Её траектория не была прямой, она извивалась влево и вправо. Возможно, именно поэтому она так и не достигла апогея.

По сравнению с ракетами Ямамото-куна, за которыми я часто наблюдала, высота была недостаточной.

Однако…

— Она намного быстрее, чем мой Саламандер (имя, которое я только что дала своему велосипеду)!

Наблюдать за тем, как что-то поднимается вверх, находясь так близко, было для меня немного ошеломляюще.

— Разве не круто?

Возможно, из-за того, что он разделял это волнение с кем-то ещё, Ямамото-кун чрезмерно усмехнулся. М-м, его улыбка недостаточно сдержанна, пожалуй. Я думаю, более собранное лицо выглядит мужественнее.

— Но эта ракета была не очень стабильной: размеры крыльев, вероятно, слишком сильно отличались.

Испытывая радость, Ямамото-кун спокойно наблюдал за мной — он, наверное, привык за мной наблюдать.

— Хо-хо, значит, мне нужно ещё немного изучить вопрос!

Ради уничтожения инопланетян.

Я подобрала ракету, которая, хоть и сдуваемая ветром, в конце концов приземлилась на территории школы. Ямамото-кун тоже почему-то последовал за мной, почёсывая затылок:

— Да, но кое-кто делает ракеты лучше, чем я. В этом городе, я имею в виду.

— О-о~

— Так, э-э-э… Где Эллиот?

— Эллиот? Его здесь больше нет. Не знаю, где он.

С его семьёй они снова переехали.

Кстати, я никогда не встречала семью Эллиота. Они никогда не приходили на дни открытых дверей в школе, а когда я приходила к нему домой, он всегда говорил, что они на работе или ушли по магазинам.

— Я сделаю ещё ракет, так что, пожалуйста, запусти их для меня!

— Э-э-э, конечно, но…

— И ещё у меня к тебе есть просьба.

Хороший момент. Это было похоже на руководство судьбы.

— О, что за просьба? Я могу сделать для тебя почти всё что угодно! Да, что бы ты ни захотела, просто предоставь это мне.

Так почему же он так разволновался? Казалось, он пытался передать, насколько он надёжен, каждым словом в этой фразе. В моей голове возникли вопросительные знаки.

— Пст, пст…

После того как я обратилась к потенциально Ямамото-куну, я встретила его расстроенное лицо с вопросом:

— Что?

— Нет?

Я попыталась ещё немного надавить на него жалким видом.

— Ну, э-э-э… Ладно! Я понял. И это нужно сделать скоро?

— Ура~ Спасибо! …Тогда, пока!

— Ага…

Мы оба неловко помахали друг другу.

— Това — я хочу сказать, Меме-тян... сан!

— Да?

Он странно выкрикнул это, словно вызывая меня на дуэль. Я обернулась.

— Э-э-э, так… Что я хочу сказать… Не согласишься ли ты… Я имею в виду, раньше… Или, скорее… Так, надо сказать прямо.

Он ёрзал на месте, как девушка, рисуя носком круги. Хм, это жутковато. Он как медведь, притворяющийся кроликом.

— …В чём дело, Ямамото-кун?

— Я не Ямамото!

— Э-э-э? Так как тебя зо—

— Выходи за меня!

— Ч Т О ?

Моё сознание разорвалось на восемь отдельных линий. Я, Меме, совершенно ничего не поняла.

…Могу ли я просто «не понять» и решить эту ситуацию?

Без помощи заходящего солнца Ямамото-кун пылал вовсю. А я… Откуда мне знать!?

Не обращая внимания на мычание коровы на заднем плане.

Воздух кружился в моём горле: мне нечего было сказать.

12 июня, одиннадцать тридцать утра.

Мужчина, чьего имени я даже не знала, сделал мне предложение.

✩

За исключением времени до и после похорон Одзии-тяна, я больше никогда не ходила в магазин вместе с братом.

После того как Нии-сану исполнилось четырнадцать, у него появилось больше школьных друзей, и он не всегда мог приходить в магазин. Я всегда думала, что это и есть граница между учеником начальной и средней школы. Тогда я училась в шестом классе, и у меня уже было смутное чувство, что это последний год, когда я могу продолжать ходить в магазин. Эллиот, наверное, думал о том же.

Эллиот был иностранцем моего возраста. Неподалёку от нашей квартиры был огромный дом; он там жил, и он был влюблённостью почти всех девушек.

Эллиот был красивым мальчиком; когда он только переехал сюда, никто и не подозревал его в пластической операции. Он переехал сюда с семьёй, когда ему было шесть — так он объяснил, когда мы только встретились. Тогда я подумала, что он и есть тот инопланетянин, о котором говорили Тамура Оба-тян и Одзии-тян.

Его таинственно бесцветные волосы, способные отражать всевозможные оттенки под разными углами, щедро излучали частицы — казалось, внутри них прятался сияющий снег. У него была кристально чистая (хотя если бы она действительно была прозрачной, он был бы похож на ходячее анатомическое пособие), бледная кожа, а также чёткие и элегантные черты лица, не похожие на местные.

Было почти странно, что его не выставили перед вокзалом как статую.

Меме-тян, то есть я, влюбилась в него с первого взгляда. Я с полным правом могу сказать, что он был моей первой любовью. К счастью, я стала его первым другом. Хотя ничего не происходило следующие десять лет. Интересно и удивительно то, что первая любовь Эллиота не удалась.

Я думаю, единственным человеком, который мог бы бросить Эллиота, была Сэйдзи. По её словам, Сэйдзи сказала, что «ей не нравится в Эллиоте то, что он как инопланетянин» — услышав это замечание, Эллиот мог только горько улыбнуться доброй улыбкой.

Сразу после этого я чуть не превратилась в монстра, каждую ночь крича: «Гва-а-а! Какая потеря!» Но двадцать лет спустя даже я думаю о том, какие у него могли быть проблемы, учитывая, что сейчас мы не живём вместе. Что ж, думаю, я просто не видела его недостатков, когда мы были молоды.

Двенадцатилетние я и Эллиот пошли вместе в продуктовый магазин. Одна только ходьба рядом с ним заставляла меня терять спокойствие. Я надеялась, что, возможно, если я впитаю немного частиц его чёлки, я стану красивее. Хе-хе-х, не то чтобы мне это было нужно! (Двадцатиоднолетняя я, дебютирую!)

Через месяц после смерти Одзии-тяна, Оба-тян беспокойно управляла своим магазином. На неделю после похорон Одзии-тяна магазин наполнился пожилыми покупателями, но теперь всё вернулось в обычное русло.

Сэйдзи сидела снаружи на скамейке, листая роман. Рядом с ней стояла бутылка ледяной воды, покрытая конденсатом. Эллиот радостно разговаривал с ней, пока я молча наблюдала за этой сценой. Что касается нынешней меня, которая размышляет в данный момент, это должно быть просто глубокое созерцание.

Интересно, осталась бы Сэйдзи в живых, если бы тогда приняла признание Эллиота и осталась здесь? Но если бы это произошло, Эрио никогда бы не родилась, и это было бы проблемой — моя семья, в конце концов, мой главный поставщик очков счастья.

Входя в магазин, устройство над дверью, похожее на сирену, издавало крик. Мне нравилось это ощущение секретной базы, которое оно создавало, поэтому я всегда смотрела на него.

— Добро пожаловать.

Оба-тян холодно поприветствовала.

— Здравствуйте.

Мы с Эрио ответили вместе. Я заметила, что уже тогда Оба-тян выглядела не очень хорошо. Но я никогда не говорила об этом ни с кем другим.

Эллиот первым направился к напиткам, а я — к полке со снеками. Поскольку я пообещала папе, что буду покупать только одно угощение в день, я раздумывала. Кружась вокруг полок, я отодвигала других людей. В конце концов я непринуждённо добралась до стороны Эллиота, чтобы подслушать его и, с некоторой надеждой, присоединиться к разговору. При любой возможности я всегда подкрадывалась к Эллиоту.

Он и несколько других мальчиков стояли перед стеклянной дверью холодильника, перетягивая друг друга во время разговора.

— Мы здесь делаем фейерверки. О-о~ Ну, в смысле, мы продаём фейерверки! Ты видел фейерверки моего отца на прошлогоднем фестивале, правда, Эллиот?

— Да, видел.

Эллиот мягко кивнул. А затем другой мальчик продолжил:

— Мои родители продают цветы, обычно для похорон. Например, когда у кого-то умирает дедушка, я посылаю им цветы… Э-э-э, это прозвучало плохо.

Ага, действительно!

Эллиот ответил растерянной улыбкой. С другой стороны, я заметила, что обе темы касались цветов.[6]

Затем настала очередь Эллиота рассказывать, чем занимается его семья, но он усмехнулся, назвав это секретом.

— Ну, я не особо много знаю~

Он снова ловко отделался, но это выглядело как оправдание. Каждый раз, когда заходила речь о семье, Эллиот всегда так отмахивался. В такие моменты даже его характерное поведение рассеивалось.

Но забудем об этом; с Эллиотом в центре, мальчики болтали без умолку. Я никогда не могла вклиниться.

Тьфу, одно дело, что мальчики ладят, но я помню, что была в бешенстве. Хотя и раздосадованная, я всё равно вернулась выбирать свои снеки. Заесть сладостями! Вообще-то я понятия не имела, что это означало в то время, но поедание вкусных снеков всегда успокаивало меня.

Когда я не могла решиться, я обычно выбирала снеки поменьше. Я не помню названия, но я выбирала маленькие квадратные конфеты размером с горошину. Они были зелёными или розовыми, а по текстуре напоминали моти или жвачку, при этом были сладкими на вкус. Мне нравилось есть эти маленькие квадратики зубочисткой, которая шла в комплекте.

С пластиковой упаковкой в руке я подбежала к Оба-тян.

— Я хочу это~

Я протянула ей.

— Ладно, ладно.

Оба-тян затем постучала по кассе.

— М-м? Что случилось с твоей рукой?

Оба-тян с недоумением наклонила голову, увидев мою правую руку.

— М-м~?

Я проследила за её взглядом до своего кончика пальца.

— А-а~ — вспомнила я: — Это кошка. Та серая, которую Нии-сан принёс домой. Она поцарапала меня, когда я попыталась её погладить~

— Хо-хо~ Опять? Животные же тебя просто ненавидят, да?

— Знаю~ Забавно, правда?

— Я заметила, что ты всегда покупаешь одно и то же. Ты выросла дурой, которая может запомнить только одну вещь?

— Э-э~ Я не дура. Я в прошлый раз получила пятёрку за контрольную.

Я заплатила, затем сняла обувь и залезла на место рядом с Оба-тян. Она ничего не сказала, только молча позволила мне сесть там. Её морщинистые руки грубо потрепали меня по голове:

— Нет, ты дура. Достаточно посмотреть на лица твоих родителей.

— Ты просто злая~

Я открыла упаковку, небрежно запечатанную резинкой.

— Умные дети никогда сюда не приходят.

Как будто унижая саму себя, Оба-тян заговорила с кривой улыбкой:

— Дети приходят сюда, потому что они глупые — как только они умнеют, они перестают приходить. А такие дураки, как Одзии-тян, которые никогда не выросли, наследуют такие магазины. Это магазин моих родителей, так что он мог бы просто оставить его закрываться.

— Ой!

Я почувствовала, что это звучало как что-то от Нии-сана; мой дух упал:

— Я буду продолжать приходить сюда! Даже когда вырасту, я всё равно буду все~гда приходить.

— Глупая. Когда вырастешь, надо нормально работать… Ну, скоро моя очередь.

— Очередь? Ты тоже хочешь?

Я наколола кусочек и протянула его ко рту Оба-тян.

«Не хочу», — Оба-тян отмахнулась от меня и, как будто сдаваясь, пробормотала:

— Увечье скота.

Маленький взрыв разросся у меня в глазах. Я вспомнила — это были слова, которые Оба-тян произнесла после похорон Одзии-тяна. Она ещё не прекратила свой самоироничный тон:

— Мы с твоим Одзии-тяном одного возраста. Следовательно, разве не скоро моя очередь?

— Э-э-э~ Но ты не можешь!

Я оттолкнула руку Оба-тян, шумно размахивая руками; сладости разлетелись повсюду.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала…? Боги используют инопланетные технологии, чтобы прятаться, поэтому мы не можем их видеть; следовательно, я ничего не могу поделать.

Слова Оба-тян смягчились; скорее от уныния, чем от доброты.

В противоположность этому, мои эмоции скакали повсюду. Я подняла взгляд и увидела горчичное лицо, лишённое здорового румянца.

— Уа-а, у-у-у~ Я-я позабочусь об этом увечь-как-его-там!

— Хо-хо~ Каким образом?

Оба-тян злобно улыбнулась, словно задавая вопрос-мину.

Мой крошечный мозг ничего не мог придумать, поэтому я могла только стонать «у-у~ у-у~» и заключать.

— Не знаю!

Из-за того, что мозговые клетки были раздавлены, я перестала думать.

— Видишь~ Ты дура.

— Но я не хочу, чтобы Оба-тян не стало~ Я~ не~ хочу~!

— Ну спасибо! Хватит пинать пол, ты его сломаешь!

Оба-тян поспешно поблагодарила и погладила меня по голове. Это была не моя проблема, но я чуть не расплакалась. Воображение наполнило меня большей потерей, чем похороны Одзии-тяна.

— М-м, если ты действительно хочешь что-то сделать, тогда думай хорошенько. Думай так усердно, что даже сиденья унитазов начнут двигаться первыми. Даже дурак может что-то придумать, поразмыслив. Дедушка тоже был дураком, но он всегда придумывал какую-нибудь странную идею после двух дней размышлений.

— ...У-у-у~

— Почему бы просто не победить их?

Обычно спокойный и тихий голос вмешался. Это был Эллиот.

Положив на кассу бутылку напитка ценой в монету, он улыбнулся Оба-тян и мне.

Столкнувшись с той же улыбкой, Оба-тян хмыкнула, а моё сердце забилось быстрее.

Как будто подтверждая, Эллиот сказал это снова.

«Почему бы просто не победить их?»

Сохраняя тёплое выражение лица, он изложил самое простое решение.

Затем Эллиот поднёс бутылку колы к губам и выпил.

Думая об этом, я отключилась в ванне.

Предложение, предложение руки и сердца. Я сбежала домой и спряталась в ванне. Почему? Я не знаю, почему я спряталась в ванне. Меня трясло, и, прежде чем я осознала это, я уже напевала «вива нон-нон» в горячей воде.

Я вышла из ванной, варёная. Сварилась~ испортилась~ испортилась. Я легла голая и поползла по полу, наслаждаясь прохладным ощущением. На горящей коже было приятно, но прохлада уходила сразу же, так что я скользила дальше. Походка геккона~ вернулась туда, откуда пришла, достигнув прихожей. Расстояние всё тянулось и тянулось~ Вернувшись в раздевалку, я осталась на полу и надела нижнее бельё и пижаму.

— Надо встать, надо встать… Ого~

Ослеплённая повязкой на глазу из собственных волос, я наконец встала, прикрыв левый глаз. Мои подошвы обжигали пол; моя кожа, разбухшая от воды, ноги шаркали, будто внутри держали пять или шесть пчёл. Проводя головой о стену, я нырнула в гостиную. Бац~ Скользя внутрь, я обожгла кончик носа трением. Эх, мой нос станет ещё более плоским.

Из-за этого страха я подняла только голову, оперев подбородок на пол, и, подражая Оба-тян, продвигалась вперёд только на пальцах ног. Извиваясь~ Иметь более длинный, чем предполагалось, охват — это хорошо, но моя грудь болела сильнее, чем я думала. Ой… У Оба-тян она плоская, как — стоп, о чём я думаю?

В конце концов я встала на колени, схватила пульт, лежащий на столе, и снова рухнула на пол. Вытянуть руку вперёд, нажать кнопку. «Бип!» В каком-то очередном фильме кто-то собирается жениться на ком-то. Выключить. Снова включить и переключить канал. Передача была о том, как приготовить низкокалорийную жареную свиную котлету. Я уставилась на золотистый оттенок мяса; червяк в моём животе зарычал, как новый вид животных.

— Тьфу, я не хочу готовить.

В качестве экстренной меры я переключила канал. На экране сейчас была обучающая программа; я присоединилась к речевой практике на середине.

— А ~ Б ~ В ~ Г ~

Кстати, Эллиот не говорил ни на чём, кроме японского, но его акцент всё равно был странным. Никто не знал, откуда он родом.

— ...Угх~

Я подползла открыть шкаф. Влажная волна пыли поднялась; кассеты всё ещё лежали там. У нас в доме нет проигрывателя для DVD, так что кассетам придётся крутиться.

Засунув кассету в проигрыватель, я взяла пульт от VHS, лежащий на телевизоре.

— Давно не виделись!

Я почти забыла, как им пользоваться. После нескольких случайных нажатий кассета успешно запустилась. Я снова раскисла; под воздействием всё ещё присутствующего жара мои внутренности отказывались успокаиваться. Даже лежать на полу было своего рода адом.

Фильм, который мы смотрели только в детстве в кинотеатре, начал показывать на экране. Я, Эллиот, Сэйдзи и ещё несколько человек поехали на велосипедах смотреть этот фильм. Мой брат собирался присоединиться к нам, но заболел и остался в нашей квартире. А когда фильм показывали по телевизору, вся семья смотрела его вместе. Я сохраню эту тему для другого раза.

Левый глаз приклеен к плетению пола, я смотрела на меняющийся экран только правым. Но всё, что попадало в мой мозг, — это картинка и темнота — мой левый глаз не видел того, что должен был.

Простите меня! Я пошутила, когда сказала, что я суперпопулярна! И теперь это действительно происходит. Э-э-э… М-м-м… Так вот что имел в виду Ямамото-кун?

— Выходи за меня!

Я снова пережила тошнотворные согласные. Я чуть не сошла с ума от смущения:

— ...Ты шутишь?

Оглядываясь назад, это было моё первое предложение. Конечно, я в панике! Как я могу не быть!

— Даже если это какой-то парень, которого я не знаю… Ну, наверное, я его знала?

Не то чтобы я что-то помнила.

Как это нервирует! Может, просто отказать ему? Но, более фундаментально, планирую ли я сейчас замуж? За кого? За Ямамото-куна? За Эллиота? Нет, не за Эллиота; я даже не знаю, где он. Более того, я не думаю, что это сработает. Эллиот — это аномально изысканное произведение искусства: у него есть подобающее место, подходящее место для существования и правильная для него позиция. В любом случае это место не здесь. Тем не менее, просто принять Ямамото-куна с распростёртыми объятиями для меня так же невозможно.

В конце концов, я хотела жить только с Эрио и больше ни с кем. У меня нет уверенности, что я готова впустить кого-то ещё. Что касается Мако-куна, он как мой собственный ребёнок. Относиться к постороннему как к члену семьи — я аномально нерешительна в этом отношении. У-у-у~ У меня начинает болеть живот от циклических размышлений.

Э-э-э… Я думала о том, поднимаются или падают мои очки счастья, да?

Но я всё равно должна думать. Потому что именно так я прошла весь этот путь.

— ...Вздох.

Что мне нужно было сделать вместо этого, когда Эрио сбежала в футон?

Наверное, мне следовало сказать ей: «думай». Не один раз, а столько, сколько смогу.

Если бы я научила её хорошо, возможно, она сейчас всё ещё ходила бы в школу.

Я всегда жила с сожалением: даже когда я чего-то добивалась, я никогда не чувствовала себя по-настоящему счастливой.

— …Мяу~

Я попыталась спеть дуэтом с кошкой на экране.

Я могу только надеяться разрешить ситуацию сейчас безо всяких угрызений совести.

Через некоторое время Мако-кун и Эрио вернулись, когда мой мозг достиг точки кипения.

«Сходите к Оба-тян!» — Я облизала его колени после того, как дала указание, наконец вернув себе душевное равновесие.

Это странно, но Мако-кун всегда меня вдохновляет!

...Интересно, если я скажу это, он сможет забыть прошлое?

Следующая неделя была такой же, как и все недели в июне этого года.

Однажды я пробралась в магазин Тамуры, чтобы посмотреть, как у Эрио идут дела. Хотя в первый день никто не пришёл, она всё равно паникует. В тот момент, когда я вошла, она в панике выбежала и споткнулась. У неё пошла кровь из носа, поэтому я вытерла кровь и засунула ей в нос салфетку.

Какая же она беспокойная! Однако именно это делает её такой милой.

После этого случая Эрио запретила мне приходить в магазин.

— Абсолютно… нельзя!

— Я… возвращаюсь в… общество!

Она яростно трясла головой, приговаривая: «не заходи… не заходи… нельзя!», выставив перед собой руки в качестве барьера.

Я подумала о том, чтобы прорвать эту блокаду, крепко обняв её, но для Эрио это была не игра. Поэтому я решила сдержаться — нельзя всегда пытаться вторгаться.

Хотя обещание затруднило мне возможность видеть Оба-тян, возможно, так будет лучше, пока подготовка с этой стороны не закончена.

Но, зная, что Мако-кун может свободно входить, я просто не могла не поиздеваться над ними тем вечером ☆

И, хотя это информация, которую я случайно узнала на следующий день, я слышала, что тот самый Ямамото-кун покупал большое количество колы и довольно часто посещал магазин. Знать это до того, как я столкнулась с ним, было бы определённо полезно. Так что, вместе с надеждой на Эрио, я решила наблюдать за магазином, когда никто не замечает. И заодно я могла подготовиться к Ямамото-куну — двух зайцев одним выстрелом!

Затем наступила ночь, когда я заперлась в комнате, чтобы делать бутылочные ракеты. Следуя совету Ямамото-куна, я отрегулировала хвостовые стабилизаторы. Чтобы сделать четыре крыла одинакового размера, нужно было аккуратно подрезать. Степлеры, ножницы; канцелярский нож, двусторонний скотч: инструменты, разбросанные на моём столе, были куплены в магазине Оба-тян много лет назад. Я дорожу своими вещами? Или просто никогда ими не пользовалась?

Когда Эрио ещё училась в начальной школе, мы вместе делали много ракет; так что мои пальцы помнили большинство шагов. У нас также были неиспользованные насадки и пенопластовые обтекатели, убранные в кладовку, так что мне не пришлось тратить деньги. Моя Эри-тян всегда интересовалась летающими объектами с тех пор, как носила подгузники — она полна крыльев и мечтаний! Э-э-э, до такой степени, что её мозг некоторое время витал в облаках. Прошу её за это извинить!

Самая неприятная часть изготовления ракет — это поиск бутылок. Даже если нужно всего пять бутылок, наш маленький Мако-кун не любит газированные напитки: он не будет выполнять свою миссию как хорошая маленькая фея, если я оставлю их в холодильнике.

Как Ямамото-кун доставал свои бутылки? Я тоже не хотела показаться занозой, прося его проводить испытательные запуски; так что я никогда не продвигалась дальше изготовления ракет.

В оставшееся время я иногда появлялась на работе в своём собственном магазине. Ага, идеально. Прямо как расписание дня летних каникул, ему никогда не следуют. Я вспоминаю, как в начальной школе один одноклассник написал «остаться живым» на все двадцать четыре часа в своём распорядке дня. Сдав его, он получил выговор и был отчитан учителем. Мы узнали позже, что тот ребёнок на самом деле был неизлечимо болен и ему оставалось недолго; учитель появился у его двери, залитый слезами. Ребёнок умер… Я думаю, в июне следующего года. Весь класс пришёл на его похороны, поэтому я помню. Ах, опять июнь? Действительно месяц расставаний.

И вот я стояла недалеко от магазина Тамуры в субботу следующей недели как сентиментальная Меме-сан. Почему-то сегодня собралось много покупателей. Я заметила две подозрительные тени. Девушку примерно возраста Эрио и мужчину средних лет, проживающего свою юность.

Включая меня, три человека прятались в тени, наблюдая за магазином Тамуры. Почему так много НЛО появились в нашем мирном городе? Неужели кто-то с человеческим репеллентом выгнал этих людей?

Как раз когда 19 июня послало приглашение дождю, я подула на шею молодой девушке. Это более уместно, чем с Ямамото-куном, правда? Под моим вызывающим мурашки дыханием она подпрыгнула вся целиком с потрясающей реакцией. «Ки-и-а!» Казалось, она совершенно не подозревала о моём присутствии.

Ботинки девушки подкосились, чуть не отправив её задом в лужу; я протянула руку и поддержала её. Её запястье быстро пульсировало, и её брови тоже интенсивно моргали.

Я ткнула в её мягкие щёки — это была очень милая девушка. Я узнаю её откуда-то. Была ли она подругой Эрио? Хотя она, кажется, не знала меня.

Представившись, я небрежно протянула девушке колу, которую потягивала. Было бы жалко не отдать. Хе-хе-х, успешная передача. Мне всё равно уже надоел вкус колы. Я не очень люблю газированные напитки, потому что Меме воспитывалась правильно: когда мы жили в квартире, я пила в основном просто чай.

Без лишних слов я попросила девушку рассказать мне, где Ямамото-кун, пока болтала. Я сказала ей, что он на самом деле мой фанат, но теперь, возможно, хочет понаблюдать за Эрио. Ямамото-кун знал, что у меня есть дочь, так что, может, он планирует войти к ней в доверие? Это хитрость или бесстыдство? Чему он только научился, уехав из города?

Подумав над загадкой Гладкокожего сенсея, она вскрикнула «ах!», её зрачки сузились. Девушка посмотрела в сторону магазина, словно что-то обнаружив. Чтобы избежать Ямамото-куна, я спряталась более тщательно, чем она, поэтому не могла видеть ситуацию за бетонной стеной.

— Тогда, мне пора идти!

Девушка умчалась после нескольких потягиваний.

— Пока~

Я помахала ей вслед; силуэт Ямамото-куна заменил её.

— Уа-а-а...

Оркестр дождя, капающего с жёлтого зонта, играл у меня над головой.

Может, попробовать поговорить с ним, чтобы подружиться? Не-не-не. Одна мысль об этом заставит меня рухнуть. По шкале неловкости это около 80. Обычно у меня около 3. А теперь представьте, что вы используете десятигранную отвёртку на трёхгранном винте. Я хочу сказать, что число пробьёт потолок.

И просто стоять и разговаривать — странно. Проблема в том, что если бы меня пригласили на чашку чая, я бы отнеслась к этому с безграничной подозрительностью. Определённо. У чистой Меме-тян нет иммунитета к такому открытому общению. Меня даже не прививали… Э? Это скрипт? Я сейчас должна сказать «JK»? Ох, просто оставь меня в покое, рука Бога~.

— У-у-у… М-м-м-м~

Из-за замешательства я начала танцевать. Дождь лил и лил~

Я немного пришла в себя. Думать жизненно важно, но после этого момента остаётся только действие.

Ямамото-кун оглядывался под своим зонтом, казалось, ища что-то вдалеке. Вероятно, меня. Если бы это была Эрио, он бы уже вошёл в магазин.

Я отвела от него взгляд. Я отказываюсь от сегодняшнего наблюдения.

По дороге домой я нашла кошку. Похитив её в школу, я решила идти домой.

Уголок моего сердца надеялся больше никогда не видеть Ямамото-куна в городе.

Мы были скорее товарищами-ракетчиками, чем чайными собутыльниками.

И мы устроим дуэль на поле! Да!

— ...Хм-м?

Что-то было не так, но я не могла понять, что именно.

— Это возраст?

Бормотала я, словно обводя кончиком слов те части, которые не хочу признавать.

Я увидела в сером небе — сцену, как важные вещи попадают в морг.

☆

В тот день, двадцать восемь лет назад, который привёл ко всему сегодняшнему.

Словно раскрывая секрет фокуса, Эллиот с улыбкой заговорил.

Победить то, чего не видишь, на самом деле очень просто!

Это была улыбка, которая на других выглядела бы насмешливой, но на Эллиоте — только артистичной.

— Победить? Как?

Я оторвала голову от ладони Оба-тян и подала вперёд. Хотя моя рука раздавила зелёное угощение, которое я уронила, лёгкая боль была проигнорирована, когда я спросила Эллиота.

Оба-тян скучающе посмотрела на меня, молча.

Эллиот отпил колу и спокойно заявил.

Единственный способ прикоснуться к тому, к чему нельзя прикоснуться, — это через веру.

'Лицо?' Я заставила себя замолчать, прежде чем что-то сказать.

Ритуалы и молитвы нужны, чтобы проявить веру.

Эллиот утверждал это так по-взрослому — единственный раз, когда он казался старше Нии-сана.

— Ритуал?

Услышав это слово, я сразу представила людей в пурпурных мантиях, с красными глазами, прячущихся в тёмной комнате, наполненной благовониями, поющих и танцующих.

А молитва напомнила мне о бедной девочке из «Театра мировых шедевров», которой приходилось спать на чердаке, но которая никогда не забывала молиться каждое утро.

— Религия?

Спросила я, и он рассмеялся.

— Я тоже не очень понимаю, — пожал он плечами: — Я просто наблюдаю, чтобы увидеть, стоят ли вещи, которые я вижу, того, чтобы в них верить.

С улыбкой, приподнимающей глаза, он смотрел. Я чувствовала, что меня пожирают.

Мурашки разорвали камуфляж кожи, обнажая истинную природу. Но чего? Его — Эллиота — глаз.

У него было нежное лицо, но все черты были прямыми линиями. Естественное существование изгибов отсутствовало.

Ладонь Оба-тян коснулась моей застывшей спины и слегка подтолкнула:

— А главное, приберись за собой. Иначе лучше заплати.

— Так точно.

Я подражала персонажу мультфильма по телевизору и получила шлепок по голове.

Подобрав угощение с пола, я закинула их в рот.

— Не ешь с пола, дура!

Бац! Ещё один шлепок.

— Ой!

Хотя было не больно, я всё равно схватилась за голову.

— Потом помоешь их. Здесь грязно.

— Но это твой дом, Оба-тян!

— Вот именно.

Щелчок по лбу, но на этот раз ноготь причинил боль.

— Оба-тян, постриги ногти!

— Хмф, когда будешь старше меня, поговорим.

— Каким образом~!

Глядя на этот обмен, Эллиот снова просиял. Увидев его щурящуюся улыбку, моё сердце по собственной инициативе занялось аэробикой.

— Хаф, хаф...

У меня болела грудь! Это скорее взрыв, чем толчок, как при приёме мяча от игрока в софтбол высшей лиги.

— Эй, не надо тут впадать в краску.

— Я-я всегда такая![7]

Я положила угощение обратно в коробку и побежала внутрь. Погрузив сладость в воду, я также потёрла и охладила руку.

— Уф-ф~

Я ненавижу чувство жара; я люблю зиму больше, чем лето. По крайней мере, холод я могу вынести.

А в худшем случае мне просто нужно покататься в футоне.

Приведя себя в порядок и вытершись, я вернулась к Оба-тян.

— Эй, капает.

Остроглазая Оба-тян напомнила мне, но я всё равно небрежно села рядом с ней и с удовольствием продолжила есть.

Ням, ням… После мытья на вкус они стали как жвачка без аромата. Похоже, у такой еды ароматизатор только снаружи!

— ...…

Даже когда вкус угощения исчез, послевкусие слов Эллиота осталось.

Чтобы прикоснуться к тому, чего не видишь, нужна вера. Чтобы проявить эту веру, нужны «ритуал и молитва».

☆

Я перевернула календарь; число «25» бросилось в глаза.

Сегодня двадцать пятое июня, день подготовки к ритуалу. Будет очень хлопотно… Ну, не то чтобы очень.

Как насчёт того, чтобы сначала избавиться от головной боли? Тогда завтра я смогу держать голову поднятой к небу.

— ...Но~ сначала~

Я покружилась в гостиной, нажимая на пульт.

Сначала переключила канал на новостную программу, которую мы почти не смотрим.

— Вжух~

Как только я начала ощущать предел своих ушей, и моё оживлённое кружение превратилось в «Ува-а, моя голова…», начался прогноз погоды. Подчиняясь моим непослушным глазам, я едва благополучно приземлилась перед экраном телевизора. Я перекатилась на пол и смотрела его со звоном в ушах.

Завтра будет облачно с прояснениями. Я была рада, что не наоборот. Вероятность дождя всё ещё 30 процентов, но, учитывая сезон, это более чем приемлемо.

— Ладно~

Я слабо подняла руку.

— …Так я пока и останусь.

Как школьница, которой велели сидеть дома, я оправдалась. Я имею в виду, я иду к человеку, который сделал мне предложение!

Бормотание, бормотание. Кувыркание, кувыркание. Подстричь ногти, кое-что привести в порядок, протереть подоконник, уже покрытый пылью. Примерно через полчаса я наконец перестала прокрастинировать.

Зажав под мышкой пожелтевшее теперь «Двадцать первое июня», которое всё никак не перестанет звучать как номер журнала. Из-за неудачной покраски «Семнадцатое июня» взяло выходной.

Как и в прошлый раз, я ехала с ракетой за спиной на своём любимом велосипеде. Оседлав велосипед, который в этой глухомани ещё называют «кетта», я крутила педали стоя, направляясь к дороге, украшенной серой облачностью, которая никак не могла определиться.

Жилой район находится между старым городком и городом, расползшимся как сплющенная медуза; по утрам там редко бывают люди. Поскольку будний день, детский гул тоже заперт в их школах, так что лают только собаки. Здесь живёт собака шоколадного цвета, и каждый раз, когда кто-то проходит мимо окна, она бурно реагирует. Она лает с тех пор, как была щенком — возможно, в этом её жизненная миссия.

На пустой дороге я выехала на более длинную прямую полосу, чтобы проверить свою максимальную скорость. Я вложила силу в бедро, которое окрепло после боли. Вжух~ вид вокруг растянулся. Сопротивление ветра увеличилось от слабого до среднего.

Моё сердце забилось быстрее, как при первой встрече с Эллиотом.

Естественно, сколько бы оборотов ни сделали колёса, я никогда не полечу в небо. Велосипед двигался по земле, наконец доставив меня в дом животных и ракет.

— Спасибо!

Я погладила руль, выражая благодарность за десять лет службы. Будет ли достаточно в следующий раз просто накачать шины? Я даже бесплатно добавлю восковую полироль.

Ослабив верёвку на ракете, я подняла руку в самую высокую точку. Я вспомнила, как бегала по комнате с моделью самолёта. По сравнению с тем временем, долетит ли эта ракета ближе к небу? К небу, облакам и солнцу, которых, кажется, можно коснуться рукой.

Ладно, поехали.

— Привет~ Сюгоро.[8]

Прежде чем отреагировать на меня, он сначала должен испугаться. Его даже трясёт. А я думала, что я не скрытный человек. Однако в молодости Ямамото-кун, вероятно, не очень выделялся.

— Потому что Ямамото…? Наверное, уже пора бросить «Ямамото»?

— Да?

Назад-назад-назад, я отступила.

— Я не это имел в виду! Ладно, я буду Ямамото… Так что, пожалуйста, перестань убегать.

— Да?

Шарк-шарк-шарк, я снова пододвинулась.

Мы с Ямамото-куном уставились друг на друга. Я чувствовала, что не могу быть откровенной. Так что, решение — танцевать вокруг проблемы? М-м… М-м!

— Э-э-э… Ты, э-э-э, пришла запустить ракету?

Он указал на ракету, которую я прижимала к груди; его глаза бегали.

Прямо как добыча, которую вот-вот сожрут.

— Ага. А ещё отказать тебе.

— Чего??

Видя, как собеседник теряет самообладание, я смогла взять себя в руки. Как странно! Прямо как весы.

Более того, разве не лучшее время дразнить его, когда он смущён? Мы не можем оба быть взволнованы одновременно.

— Ах, я имею в виду… То, что я сказал раньше… Не то чтобы я хотел, чтобы ты просто забыла об этом, но я был немного взволнован, или это было внезапно… Но, э-э-э, прости.

— Ну~ Меня это не оттолкнуло или что-то в этом роде. Но я должна отказать тебе.

Глаза Ямамото-куна попытались украсть базу[9], но я перехватила его, чтобы отвести взгляд.

— Отказать мне, но… подожди. Дай мне сначала всё объяснить!

Паника!

— Непременно, пожалуйста, объясни. Но я всё равно откажусь от предложения.

Улыбка!

Хотя и съёжившись, Ямамото-кун всё же бросил шланг и выказал по-настоящему застенчивое отношение. Его ноги, руки и голова дёргались, как игрушка, запутавшаяся в пружине.

— Ты нравилась мне с детства.

— Спасибо.

Как неловко! Особенно когда другие вспоминают прошлое!

— Ну, э-э-э… Вот и всё.

Он поднял шланг и покорно разлил воду по полю:

— После того как я уволился с работы и вернулся, мне нечем было заняться. А потом я увидел, как ты проезжала мимо вокзала. Ты выглядела такой счастливой, как в детстве, когда так же ездила. Мой взгляд и, ну… сердце, были захвачены тобой. Вот и всё.

Если ты можешь проиграть из-за смущения, просто не говори ничего смущающего!

Он сказал, что я выглядела счастливой, возможно, потому что моё лицо всегда кажется счастливым. По крайней мере, я так думаю.

Хотя я почти всегда думаю о еде, когда еду, чтобы отвлечься от усталости.

— После возвращения единственный друг, который у меня здесь остался, — это только ты, Това. Возможно, это тоже одна из причин… Помимо привязанности, я также хотел общаться с кем-нибудь.

— ...…

Не зная, что сказать, я хранила молчание с двусмысленной улыбкой.

— Ах да… Что, если бы это был не я — это мог бы быть даже Эллиот — ты планируешь выходить за кого-нибудь замуж?

— Нет, не планирую. Абсолютно нет.

Я изо всех сил старалась возразить легко; в глазах Ямамото-куна появился оттенок уныния.

— Жаль. Ты всё ещё… э-э-э… такая красивая.

— Хе-хе-хе-х, я ещё молода, так что не хочу связывать себя.

— В детстве ты думала только об Эллиоте.

— Давай отложим шутки в сторону.

— Хм.

— Я, моя дочь и мой племянник живём вместе — этого для меня достаточно. Любить кого-то или быть любимой… Ну, честно говоря, я получаю свои очки счастья каждый день от своей семьи. И в этой семье муж сейчас не нужен.

Мы с Мако-куном будем опекунами Эрио. Я удивлена тем, насколько это оказалось приемлемо: 

— Я не вышла за Эллиота, так что, наверное, я навсегда останусь одинокой.

— Понятно… Хм.

Он направил трубку в небо, создавая радугу из воды.

Ямамото-кун мягко улыбнулся, словно сдерживал весь возможный спектр эмоций:

— Я понимаю. Наверное, я просто немного увлёкся, так как мы давно не разговаривали.

— Принимать решение из-за того, что «немного увлёкся», ты точно научился безрассудству!

— Обычно я спокойнее, учитывая, что мне сорок. У меня даже нет энергии, чтобы прыгать вокруг. Это имеет смысл?

Что ж, я почти каждый день прыгаю дома! Значит ли это, что мне на самом деле ещё нет сорока?

Подводя итог… Да. Другими словами, мы с Мако-куном и Эрио одного возраста. Несмотря на то что я мама, мы одноклассники — вообще-то, я не хочу никакого научно-фантастического трюка, так что если бы это случилось, многое, вероятно, рухнуло бы.

Ну, если бы я сказала что-то подобное, Мако-кун, вероятно, посмотрел бы на меня вот так. О боже~

— Ты вырос довольно разумным взрослым, Ямамото-кун.

— Ну, если честно, я ещё не совсем сдался.

— К сожалению, я потухший вулкан.

— Как насчёт того, чтобы сначала стать друзьями?

— Э? Я думала, мы уже друзья?

Я включила дурочку.

— Это… верно.

Ямамото-кун намеренно широко раскрыл глаза.

— Ты хочешь запустить ракету, да? Дай-ка посмотрю.

— Спасибо. Завтра официальный запуск; я просто хочу провести последнюю проверку.

— Официальный запуск?

Несмотря на то что его глаза косили в сторону, Ямамото-кун всё же взял ракету.

— Я же говорила тебе, да? Я хочу победить инопланетян.

— Ракетой с пенопластовым обтекателем?

— Мне нужна твоя помощь. В конце концов, разве Тамура Оба-тян не заботилась о тебе раньше?

— Наверное, да. Я встретил тебя только после того, как начал ходить в магазин.

Возможно, он не осознавал своих слов, но кожа Ямамото-куна не активировала производство красного красителя.

— Ты хочешь, чтобы я помог, но конкретно как? Запускать ракеты?

Он наливал воду в бутылку через воронку, спрашивая равнодушным и профессиональным тоном.

— Ты знаешь это.

Я сказала ему, когда и где.

— Ладно. Это всё, что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Да. Как смотришь?

— Хорошо. Я сделал всё возможное, раз ты меня попросила.

Он снова небрежно и безудержно вонзился в мягкую часть чужого сердца. Тьфу, я чувствую мурашки.

Ямамото-кун отвёл взгляд от ракеты; оглядевшись, он бросил на меня взгляд:

— Твоя дочь действительно высокая.

— Э?

— Думаю, она не меньше 180, да? Это ты так хорошо её кормишь?

Ямамото-кун упомянул «дочь», надеясь что я, её мать, отреагирую… Хм-м?

Я скрестила руки, представляя и собирая модель Эрио. Краскопульт… Ладно, готово. Теперь давай подумаем об этом.

— Това, в чём дело?

Я проигнорировала Ямамото-куна, источник вопроса.

О чём он вообще говорит? Ты где увидел 180 в Эрио…? В её трех размерах? Где бы ни было, если впихнуть это в модель, форма всё равно слишком странная. Может, это сумма? Если Ямамото-кун знает, сколько в сумме составляют её три размера, пора звонить в полицию.

Тогда её IQ? Сила на подъём? Диапазон частот? Какой бы ни был ответ, моя дочь слишком уж выделяется!

Что ж… Пора перестать убегать от реальности. Ямамото-кун уже сказал это с самого начала. Рост. Более 180 см. Следовательно, следующий вопрос: «о ком он говорит?» Вопрос совершил аварийную посадку… О? Есть кое-кто, кого я знаю, кто подходит под описание.

Примерно того же возраста, что и моя дочь, и рост подходит под описание. Думаю, в этом городе есть только один такой человек.

— Ямамото-кун.

— Да-да, я Ямамото, потому что это моё прозвище. В чём дело?

— Ты ошибаешься.

— Чего?

Его рука дёрнулась, большое количество воды вылилось на грязь.

— Она не моя дочь.

Моя Эри-тян не белый данго, а девушка в футоне!

Глаза Ямамото-куна сузились в точку. Прошло время, пока он осознавал, что к чему:

— Э-э-э… а? Это она, да? Та странно одетая девушка, которая работает в кондитерской?

— Это трудолюбивая сотрудница моего магазина.

— Но я слышал, что твоя дочь — это девушка, которая ходила по городу в каком-то странном наряде.

Ага, ты прав!

— Это была правдой — до этого апреля.

— Апреля?

— Ты сказал, что вернулся в июне, верно? Тогда ты, вероятно, пропустил Эрио в футоне.

— П-правда? Так это была не она?

— Ага.

— …Ну, а я думал, почему её рост никто не упоминает… Обычно это первое, на что обращают внимание. Я подумал, что что-то не так, раз вы не похожи.

М-м, действительно не похожи. Маэкава-тян говорила мне, что тоже не похожа на своих родителей. Ну, не моё дело.

— Это довольно самонадеянно с твоей стороны.

— Ага… Но разве ты можешь меня винить? Если девушка, разгуливающая в костюма мистера Сатурна, не странная, значит, я прожил свои сорок лет задом наперёд!

Ямамото, кем ты вообще представлял мою дочь?

— Так твой ребёнок… Во что она сейчас одевается?

— В супернормальную и милую одежду! Моя дочь довольно динамична!

Не в смысле эволюции.

Я так благодарна Мако-куну! Я чмокну его в щёку в следующий раз в знак благодарности.

— …Я запускал ракеты, надеясь, что твоя дочь их увидит.

Ямамото-кун вздохнул, раскрывая надежду, которую он возлагал на бутылочные ракеты:

— Я выбрал это место, потому что мне нужна была открытая площадка, откуда она могла бы видеть ракеты из витрины той кондитерской.

— Понятно. Зачем?

— Я подумал, раз интересуется космосом, может, это привлечёт её внимание.

— Ах, это тоже было частью плана как найти меня?

Только сказав это, я постепенно почувствовала стыд. Неужели мои чувства притупились?

— Да.

— Серьга на ухе — тоже?

— Я подумал, что ей может понравиться вся эта история с увечьями скота. К тому же здесь есть корова.

— Понятно. Кстати, я люблю говяжий язык.

— Это молочная корова…

Выронив шланг из рук, Ямамото-кун едва ответил на мой вопрос, выглядя так, будто вот-вот рухнет.

Кто бы мог подумать, что последствия того, как Мако-кун снял с Эрио футон, окажутся такими далеко идущими? Вот вам и второй том: нужно знать первый, чтобы… Хм, о чем я это?

— Ну и что? Мы воссоединились благодаря ракетам!

— Наверное.

Возможно, из-за шока Ямамото-кун не слишком бурно отреагировал на мои редкие смущающие фразы. Он обязательно почувствует это после того, как мы разойдёмся, когда будет сидеть в своей домашней ванне.

— Так те оставшиеся ракеты — всё зря?

Ямамото-кун уставился на похожее на склад здание в углу поля.

— Там куча ракет. Я хотел иметь предлог и заодно познакомиться с ней; я попросил того человека, о котором ты говорила, сделать кучу ракет. Я даже заплатил за материалы… Походу, теперь это кладбище техники.

— ...…

Куча ракет… Разве это не то, что мне нужно?

Как армия саранчи.

Как голуби, покрывающие небо.

Ритуалы должны проводиться дорого-богато, под фанфары и барабаны.

Сигналы, которые Эллиот послал мне черт знает когда, встряхнули мою голову; мышцы на моих щеках расслабились:

— Ямамото-кун.

— А? Ах да, я Ямамото. Ахахаха...

Сейчас не время сдаваться!

Ничего не поделаешь. Я опустила для него паутинку[8]:

— Разве здесь не осталось много стартовых платформ для ракет?

— Что? Хм, я купил целый набор… Я до сих пор на мели из-за этого.

— Правда? Мне казалось, ты должен быть лучшим в домино.

Я улыбнулась старому другу, который укрепил мою судьбу.

Не только лицо, Ямамото-кун покраснел ярко с головы до шеи. Я решила, что буду гордиться своей хорошей внешностью. Потрясающе! Цель теперь — гап-моэ через десять лет!

☆

В ту ночь у входа было примерно в шесть раз оживлённее обычного.

— Добро пожаловать домой.

Четверо — три девушки и парень — спустились со второго этажа и поприветствовали меня в ряд. Увидев Эрио, стоящую с девушками её возраста, Меме прослезилась… Как-то так?

— Вы друзья Мако-куна...

Когда я открыла рот, удивление закрыло его… М-м?

— Ах!

Я встретилась взглядом с крайней левой девушкой. Мы обе поняли, что уже встречались.

Вернее, я знаю их всех четверых.

— Гладкокожий сенсей.

— Гладкокожий сенсей?

— Г-гладкокожий сенсей.

— ...…

Вот они, слева направо: девушка с мягкими щеками; великанша, которую приняли за мою дочь; дочь, отчаянно пытающаяся понять, что происходит; и молчаливый племянник с мрачным лицом. Взгляды всех были обращены на племянника.

— Кузен, ты не скажешь?

Эрио небрежно спросила Мако-куна. Так держать, Эрио, просто невозмутимо загони Мако-куна в тупик. Как я и думала, на его лице отразилось отвращение. Тем не менее, зная, что не может полностью игнорировать нас, он заговорил.

— Разве Меме-сан не просто Меме-сан?

— Несмотря на то, что она находится под странным взглядом странной девушки мировой важности, Мако-кун, как самодовольный главный герой, верит в неё и принимает её как обычную девушку, и думал, что поступает умно.

— Меме-сан только что успешно провела повествование от третьего лица и подумала, что поступает умно.

— Мако-кун горько парировал, но он обеспокоен тем, что это не имело большого веса.

— Меме-сан собирается понять, что вся эта повествовательная битва бессмысленна.

— Тогда я прекращаю.

М-м, я закрыла рот. Мако-кун вздохнул, прижимая руку ко лбу, и пробормотал: «С хватит».

Постояв и понаблюдав за нашими обычными перепалками, мягкощёкая милашка (временное имя) застыла.

— Уа-а~ Вы оба так быстро отвечаете.

Она странно впечатлилась чем-то другим. Рядом с ней Маэкава-сан усмехнулась: «Что~?», раздражая девушку с щеками. Какая прекрасная атмосфера, будто у меня ещё доче— нет, сёстры! (Я заявила это широко раскрытыми глазами.)

— Окружённый четырьмя милыми девушками, Мако-кун такой везунчик~

— По какой формуле ты получила это число?

— Тебе неловко?

— Тебе иногда стоит задумываться об этом.

— Ах, тогда—

Как раз когда я собиралась молча вздохнуть, глядя на враждебно настроенного Мако-куна, подбежала Эрио. Возможно, она слишком долго была вдали от людей и забыла о подходящем времени и месте для действий. Или, может, она просто не хочет конфронтации с ним. Пока я размышляла, Эрио босиком спустилась в прихожую.

— Ах, стой!

Она даже проигнорировала Мако-куна и обошла меня сзади.

— Без меня, мама...

Эрио подтолкнула меня в спину, поменявшись со мной местами.

— Теперь тут три… милые девушки. Число подходит.

Показав три пальца, она мягко улыбнулась.

— Эри-тян...

Какая же она заботливая по отношению к маме! Пока она растёт доброй, не важно, что она не великая и не богатая. Я чувствовала, что могла этого ожидать, а могла и не ждать. Ну, всё равно хороший ребёнок. Со стороны, наверное, это выглядело очень саркастично.

— Я — признанная дочерью «милая девушка», приятно познакомиться со всеми вами!

Я пожала руки своим соседям. И Маэкава, и мягкощёкая милашка выдали компромиссные улыбки типа «а… ну ладно», и пожали мою руку. С другой стороны, Мако-кун, хоть и всё ещё смотрел на меня неодобрительно исподлобья, всё же протянул руку. Так что мне пришлось потянуть его всего целиком и укусить за шею. О боже~ это было совершенно неожиданно!

— И-и-и-и!

Как будто наткнувшись на серийного убийцу, Мако-кун поскользнулся от чистого ужаса. Бешено дрыгая ногами, как щенок, он шлёпнулся на пол. Даже затылок врезался в стену.

Ах~ Это было освежающе. Реакция Мако-куна должна быть немного преувеличенной!

— Маэкава, иди сюда, иди сюда.

— Да?

Поскольку тёплое приветствие закончилось, я поманила Маэкаву, которая с интересом смотрела на Мако-куна. Как и раньше, когда длинная девушка, похожая на ямс, наклонилась, подавляющее давление нависло сверху.

— Мне нужно твоё ухо поближе.

Простой просьбы наклониться было достаточно, чтобы создать иллюзию пролетающей сверху птицы-монстра.

Я приблизила рот к уху Маэкавы.

— Я ударю тебя, если ты укусишь меня за ухо.

Кх, она читает мысли?

— Маэкава, я слышала, ты делаешь бутылочные ракеты?

— Э-э, да. Так ты знала. Ты знаешь того мужчину?

— У взрослых довольно широкие горизонтальные связи! Поскольку вертикальные разрывы слишком глубоки, мы естественным образом растём вширь. Такова жестокая правда общества, хнык!

— Но там, где я работаю, разрыв и барьер между управляющей и сотрудниками настолько низки, что все его преодолели.

— Потому что твоя управляющая из тех, кто хочет стоять плечом к плечу с сотрудниками!

— Со~всем~ не~ так. При какой трудовой этике ты позволяешь себе такое говорить?

— Господи~ Маэкава-тян, не злись так~ Ты должна улыбаться, раз уж ты в таком милом школьном костюме для косплея.

— Я уже сказала, это не косплей, начальница. И вообще, ты мать не только Товы, но и новенького?

— Эрио и Мако-кун на самом деле брат и сестра, а я на самом деле их старшая сестра. Эта теория давно обсуждается, правда, в основном в моей голове.

— Тьфу. Хватит, переходи уже к делу.

— У тебя остались материалы для ракет?

— Ага, остались.

— И бутылки?

— Ещё есть. Я взяла их прямо перед днём сдачи вторсырья.

— Тогда пусть Эрио и Мако-кун сделают их сегодня вечером. Мы запустим их завтра.

— Э? Сегодня вечером?

— Если это займёт много времени, можете остаться.

— О-о...

— Ладно~, решено!

Отодвинувшись от её уха, я хлопнула в ладоши.

Что случилось? На меня упали недоумённые взгляды, но я просто улыбнулась, чтобы их успокоить. Затем мои ноги снова заскользили в туфли, которые я собиралась снять. Я отсалютовала, как солдат.

— Я снова ухожу!

— Э? Куда это?

Освободившись от боли, спросил Мако-кун.

— Это. Секрет.

Я надула губы. Это называется краткостью? Возможно, нет.

— Зачем ты говоришь это так раздражающе?

— Насчёт ужина. Так, как насчёт того, чтобы вы четверо что-нибудь приготовили? Можете использовать всё, что есть в холодильнике.

Хотя я не очень помню, что там внутри. В любом случае, поскольку холодильник — это не коробка для компакт-дисков, там, наверное, есть что-то съедобное. Эрио умеет делать только бутерброды с ветчиной, но раз есть ещё две девушки, цветок кулинарии обязательно расцветёт на обеденном столе.

— Г-готовить?

Щека-тян растерянно ответила.

— Это фантастический шанс закадрить своих любимых парней!

Я небрежно показала ей большой палец вверх.

— И-и-и-и!

Щека-тян преувеличенно сжалась, её глаза забегали. Фу-фу-фу, я всё видела. Её взгляд задержался на Мако-куне всего на секунду.

— Что значит «парней»? Я думал, я здесь единственный.

Мако-кун беспечно придирался к словам. Он что, великодушный? Или просто тупой? Обычно он старшеклассник, который всё время «хочу флиртовать с девушками~». Может, потому что он не привык к реальным действиям, поэтому не знает, каково это? Нии-сан был настоящим сталкером по отношению к своей возлюбленной! Он признавался одной и той же девушке пять раз, и ему отказывали четыре раза. Неужели его жене это не надоело?

— Ага, только Мако-кун.

— Так ты имеешь в виду… Э-э-э…?

Его голос подскочил; он уставился на лицо Щека-тян.

Наконец заметил? Они даже перекинулись взглядами.

Эрио стояла неподвижно между ними, с лицом, выражающим «а мне-то что до этого~?» Я думала, она близка с Мако-куном. Наверное, это просто восхищение своим опекуном?

Хм-м, кажется, я посадила семя хаоса. Так что, наверное, я просто уйду.

И ещё буду ждать, какими красками заиграют их отношения к моему возвращению домой.

— Я тоже пойду. Я скоро вернусь.

Маэкава надела туфли.

— Ладно, пошли~ Маэкава-тян.

— Ах… Мама, пока-пока.

— Ага, я пошла.

Я никогда не думала, что услышу приветствие Эрио снова нормально.

Я смаковала вкус этого упругого счастья и вышла с Маэкавой. Снаружи было облачно; полоска заходящего солнца пряталась между тучами, его точки света рисовали силуэты людей вдалеке. Солнце садилось.

Когда я была маленькой, родители сердились на меня, если я не возвращалась домой к этому времени. В моём доме был ранний комендантский час; даже с друзьями я никогда не оставалась допоздна.

Всего один раз я проигнорировала комендантский час и осталась у подруги. Мать действительно пришла забрать меня; почему-то мне было очень стыдно. Опустив голову, я держала маму за руку по дороге домой на закате. Она не злилась — скорее, выглядела одинокой.

Мама больше не с нами. Она так никогда и не увидела свою внучку.

— Что мы будем делать с ракетами?

Маэкава заговорила, глядя на мягкое вечернее солнце.

Победить их! Я проглотила слова и посмотрела в небо.

— Мы запустим их, конечно! С молитвами.

Хотя оно прямо там, когда поднимаешь взгляд…

Его нельзя коснуться руками.

Отправить его в полёт, к самому понятию космоса.

☆

После наступления темноты в магазине Тамуры собирается тьма.

Веки, подвергшиеся воздействию холодного воздуха, слабо дёргались, навевая сон. Я зевнула.

Я вошла в магазин, но всё ещё ждала у входа. Приветствия ожидать не стоило, и я сама направилась в жилую часть. Я отодвинула раздвижную дверь в коридоре и вошла в комнату Оба-тян:

— Вечер, Оба-тян. Как ты себя чувствуешь?

Голая лампа освещала комнату; по сравнению с тусклым коридором здесь было неестественно ярко. Но Оба-тян всё равно накрывала всё тело футоном, так что разницы не было.

— Хмф, если бы я чувствовала себя хорошо, я бы с радостью была на улице, а не лежала в этой комнате.

Оба-тян выдала приветствие-возражение с тоном насупившегося ребёнка. Футон постепенно приподнялся; она показала половину лица. Возможно, сегодня ей лучше, она сама взяла очки сбоку:

— Почему ты здесь так поздно? Не пытайся играть во взрослую, паршивка.

— Оба-тян, я на самом деле теперь взрослая.

Я села слева от футона, возражая на порицание Оба-тян.

— О? Где же?

Этот насмешливый тон звучит по-молодёжному.

— Например, внутри.

— Как насчёт того, чтобы кто-нибудь тебя вскрыл?

— Тогда, моя грудь!

— Я размажу тебя, паршивка!

Этот полный осуждения голос, казалось, сопровождался выпучиванием глаз. Трудно поверить, что она могла сказать такое человеку, к которому всегда относилась как к собственному ребёнку.

Э? Оба-тян всё ещё переживает из-за собственной плоскости?

У-у-у, у меня предчувствие, что у меня в гап-моэ появится соперница.

— Проще говоря, ты выросла только снаружи.

— Вау~ Я не могу поверить, что ты произнесла это вслух!

— Взрослая с мозгом ребёнка. Это, наверное, худший вариант.

Оба-тян проглотила пилюлю из радости и веселья, рассмеявшись только после долгой паузы; то, как она открыла рот, вызвало у меня неприемлемое чувство облегчения. Чувство потери просачивалось всё глубже в моё сердце, создавая тонкую, холодную плёнку. Осторожно ощупывая тяжесть, колеблющуюся, как гамак, я легонько постучала, гадая: «как долго ещё?» Ответа не было.

— Раз… два!

Оба-тян попыталась встать с помощью ослабленного отжимания.

— Просто лежи, всё в порядке. Я всё равно скоро уйду.

— Заткнись, я хочу сидеть.

Оба-тян грубо ответила; она сложила свои волочащиеся ноги и встала на колени.

Она медленно выдохнула, словно проверяя, не развалится ли её торс, прежде чем выпрямиться. Ладони на коленях дрожали; локти, казалось, вот-вот сломаются.

С кислым выражением лица Оба-тян полностью выпрямила спину. Возможно, пытаясь избежать боли, идущей из глубины, она сосредоточилась только на мне. С хмыканьем она вдохнула.

— Действительно, единственное, что выросло, это твоё тело.

Утверждение было безо всяких эмоций.

— Я думаю, ты уменьшилась, Оба-тян.

— Конечно! Если вы можете расти, взрослые могут уменьшаться.

— Ха...

— Я уменьшилась на три сантиметра по сравнению с шестьюдесятью годами. Куда же они делись?

Она с обидой посмотрела в неожиданном направлении. Она зла, как человек, который обнаружил, что его припрятанные сладости стащил кто-то другой в доме.

— Неужто инопланетяне могут красть рост человека?

Инопланетяне. Мои брови и щёки отреагировали на это чувствительное слово.

Для Оба-тян «инопланетяне» — это источник несчастья.

Для других это также известно как «судьба» — или «уступки».

— Как там Эрио? Она помогает?

Я взяла штурвал, уводя разговор в сторону.

— До какой же степени ты её испортила? Ты слишком её балуешь!

Она что, говорит мне оскорблять кого-то, когда есть проблема? Тьфу, это неважно. Суть в том, что Оба-тян на самом деле не ответила по существу.

— Я сама удивляюсь, насколько у меня доброе сердце, раз я позволяю работать за прилавком тому, кто даже поприветствовать покупателей не может!

— Интересно.

— Ты же её сюда отправила? Так теперь она пройдёт все круги ада.

— Наверное.

— Научи её быть такой же тупой, как ты. Тогда, может быть, она и справится с трудностями.

Оба-тян проследила за жуком, пролетавшим мимо лампы. Я тоже посмотрела вверх. Однако он исчез.

Я сначала дождалась, пока взгляд Оба-тян вернётся, затем начала.

Господи, я всегда говорю важные вещи в последнюю очередь. Это нехорошая привычка:

— Оба-тян.

— Что, старая паршивка?

Не заставляй меня пинать тебя!

— Ты завтра свободна?

— Я не хочу, это хлопотно.

— ...…

— ...Не смотри на меня так… А-а-а~ ладно! Я шучу; я свободна. Спрашивать у того, кто всё время спит, свободна ли она, звучит просто как насмешка! Так что тебе нужно?

— М-м.

Я выпрямилась. В этой позе я торжественно спросила, поправляя свои растрёпанные волосы:

— Ты хочешь завтра поехать на пляж?

— Что? Морские купания? Я не могу заниматься таким коварством, нет.

Тряся своей кожей и костями, она категорически отказалась выходить на улицу.

— Как я могу сейчас поехать на пляж?

— Почему нет?

— Ты должна знать.

— Твоё здоровье?

— Дура! Я не похудела к лету!

— Не неси чушь, ты, коричневая!

— Хмф, не зазнавайся, потому что у тебя жир потолще, фиолетовая.

Хмф! Мы бессмысленно сражались взглядами. Кстати, как там грудь Эрио растёт?

— Меня всё равно скоро заберут. Ничто уже не имеет значения.

Оба-тян легко высказала свою мысль. Я знала, что она не оговорилась.

Потому что она всегда была такой.

Поэтому я и думала последние двадцать восемь лет.

Неважно, будет это сделано или нет. Как будто барахтаясь в воде, я замахала руками:

— Только на завтра, я умоляю тебя!

Я умоляла и умоляла, всеми своими молитвами.

Нить, которую я сшила действиями, была близка к разрыву.

Выдержит ли она до конца? Это уже никто не знает.

Я молилась существу, не связанному с судьбой.

Наконец появилось ностальгическое слово облегчения.

— Я помню это!

— Э?

— Сёдзи всегда так говорил, когда приглашал девушку на свидание. «Только на завтра, только на завтра!» После свидания он затем продолжал спрашивать: «Можем повторить?» Он даже говорил: «Сегодняшнее свидание закончилось сегодня; следующее закончится в следующий раз». Какой же он был клоун!

Оба-тян посмотрела из дома в сторону города, глядя так, будто смеялась над глупым лицом Нии-сана.

В то же время она мирно улыбалась, словно наслаждаясь спокойным морским бризом.

— Откуда ты знаешь? — спросила я, в изумлении подняв глаза.

— Ты же сама прибежала сюда и всё мне рассказала.

— Ах, точно. У тебя хорошая память.

— Конечно! В конце концов, это ты мне рассказала.

Когда Оба-тян так заявила, её болезненное лицо, казалось, окрасилось в какой-то цвет:

— Я в растерянности, но я поеду. Закрою магазин на день.

— ...Ладно! Спасибо, Оба-тян, что идёшь на поводу у моей прихоти.

— Ты всегда была своенравной. Ты потеряешь голос, если будешь благодарить меня каждый раз. Просто забудь о таких вещах.

— Ладно, тогда мне пора домой~

Я энергично встала.

— О~ Иди домой, иди. Я действительно устала.

Брысь, Оба-тян попыталась выгнать меня.

— Я заберу тебя завтра. Обязательно вставай и будь готова!

— Ах~ Знаю, знаю. Ты уж точно приезжай!

— Так точно.

Теперь она не ударит меня по голове, даже если я буду дурачиться. Это хорошо, пока что.

Я повернулась и обнаружила, что дверь всё это время была открыта.

— Меме.

Это был первый раз, когда Оба-тян назвала меня по имени сегодня.

Оглянувшись из коридора, я увидела сидящую там трудившуюся фигуру Оба-тян:

— Будь осторожна по дороге домой — ты теперь мать.

— М-м, я знаю. Увидимся завтра.

Я низко поклонилась, прежде чем закрыть дверь:

— ...Фу-у-ух.

Как будто подражая Оба-тян, я выпустила весь воздух из лёгких.

Я прислонилась лбом к двери, закрыв глаза. В шестнадцатибитном цвете капли возвращающихся воспоминаний смывали темноту.

Иллюзия маленькой девочки, бегущей по коридору со сладостями в руках, эхом звучала позади.

Только подождите, инопланетяне.

Мы может и не видим вас, но ракеты вас всё равно достанут.

☆

— В общем, я перенервничала, поздно уснула и в итоге проспала.

Услышав мой бесстыдный отчёт, Оба-тян не выглядела разочарованной. «Я этого ожидала», — казалось, говорила она.

— Вот как? Я вижу, ты была взрослой уже давным-давно: ты не изменилась с трёх лет.

— Ага, ага.

— Я признаю, что ты достаточно выросла, чтобы не искать оправданий. Ну что, едем на пляж? Отвези меня туда.

Как и обещано, на Оба-тян была уличная одежда. Она потянулась ко мне с футона, и я взяла её за руку, как будто проверяя билет. Я подняла её. Лёгкая, как и раньше. И она всегда будет лёгкой. Я ведь стала взрослой… Мне сорок. А-а-а-а!

— Хо-хо-хо~ Похоже, ты устала! — Оба-тян насмехалась над моей колышущейся спиной.

— Это потому что я ехала сюда так быстро, как могла. У меня колени… немного дрожат.

— В молодости ты бегала без проблем, а теперь прикидываешься старой?

Хотя было непонятно, что в этом было комплиментом, Оба-тян почему-то обрадовалась. Люди всегда улыбаются, когда видят по телевизору кого-то, кого знали давным-давно. Во всех наших недавних разговорах с Оба-тян у меня всегда было такое чувство.

Я вышла в торговый зал. Для меня настоящим входом в этот дом всегда был магазин. Оба-тян же просто легонько дышала в ответ на моё отражение.

Как и предсказывал прогноз, поток серых облаков покрывал утреннее небо. Только бы к тому времени, как мы приедем, было солнечно. Я загадала желание, ничего не ожидая.

— Это не тот же самый.

Оба-тян прокомментировала велосипед.

— Тот сломался давным-давно, когда я ещё гонялась за Эллиотом.

— О.

И почему-то Оба-тян обиженно отвела взгляд.

Я усадила Оба-тян сзади, велела ей держаться за мою талию и связала ей руки полотенцем… Ну, таков был план, до того как — «Не надо, я сяду в корзину». Я была озадачена по нескольким причинам:

— То, что ты сидишь там, где обычно груз, как-то… — И ракета там же.

— Тсс! Я не хочу, чтобы меня связывали, как преступницу.

— Просто посади меня.

Так она заявила, подгоняя меня сзади. Сложное чувство, как мокрота в горле, раздражало меня; тем не менее, я усадила Оба-тян в корзину.

Прозрачно-голубая «Семнадцатое июня» теперь сидела сзади, привязанная полотенцем, взятым по другой причине. «Двадцать первое», ранее испытанная ракета, выглядела лучше, но сегодня я выбрала эту. В утреннем гороскопе сказали, что синий – счастливый цвет сегодня. Я подумала, что для укрепления непредсказуемого действия, которым является молитва, подойдёт нечто столь же непредсказуемое, верно?

— Как тебе?

— Хуже, чем я представляла. У меня на задах мяса нет, так что копчик болит.

— Так почему бы тебе не сесть сзади?

— Отказываюсь.

Оба-тян тряхнула редкими волосами, как ребёнок, закатывающий истерику, отказываясь от предложения пересесть. Она так ничего и не сказала о бутылочной ракете, сохраняя всё то же «сдержанное» отношение.

Сначала я убедилась, что и человек, и ракета сидят прочно, затем оседлала велосипед. Оттолкнув подставку, я медленно набрала равновесие и начала крутить педали.

— Ты была там с Дзии-тяном?

— Однажды летом я купалась в здешней реке. Один паршивец туда упал, так что пришлось нырять в воду. У нас не было мобильных телефонов, да и людей вокруг не жило, так что нельзя было рисковать. Я могла бы тоже умереть, если бы была неосторожна. От детей одни проблемы!

— М-м~ Оба-тян тоже крепкий орешек!

— Что ты сказала? Серьёзно! У-о-о-у!

Каждый раз, когда корзина подпрыгивала, Оба-тян смотрела с тошнотой и жаловалась, что «у неё попа болит». Похоже, ей было бы слишком неловко, если бы она ничего не говорила. Мы начали въезжать на улицы, где часто бывают люди; возможно, так она боролась с неловкостью, вызванной этим фактом.

— Позволь прояснить кое-что заранее.

Вместе с ветром слова Оба-тян долетели до меня.

— Что именно?

— У меня нет купальника.

Пожилые люди умны, поэтому ради самозащиты я промолчала.

Крутя педали так сильно, как могла, я позволила ветру развеять все слова.

С ростом скорости росла и эта вера, которую я питала с детства.

Если бы это сейчас, я могла бы летать. Снова и снова я вспоминала крутящиеся колёса, поднимающиеся в воздух.

☆

Так это был результат того, что я выбрала сегодняшний счастливый цвет?

Когда мы после часа утомительной езды на велосипеде прибыли на пляж, небо разогнало тучи, позволив чистому солнцу озарить землю.

Словно рассечённые множеством самолётов, серые слои разошлись. Из разрыва показалось досточтимое лицо солнца, на которое нельзя смотреть напрямую. Моя кровь согрелась от прикосновения солнца к коже.

— Слишком жарко. У меня нос пересохнет.

Оба-тян, которая месяцами не видела солнца, собрала все морщины вокруг носа, жалуясь на солнце. Её высохшая кожа была настолько похожа на изюм, насколько это вообще возможно.

Я припарковала велосипед на платформе, возвышавшейся как холм. Затем я достала ракету, прежде чем помочь Оба-тян выбраться из корзины.

— Что это за игрушка? Ты собираешься с ней играть?

Оба-тян до сих пор не спрашивала о ракете; я просто искривила улыбку. Снова подняв её, я подошла к платформе и усадила её. Отсюда она должна была видеть океан и небо.

— Опять неудобное сиденье.

Несмотря на ворчание, Оба-тян всё же посмотрела на море. От моря без волн повеяло бризом, наполненным запахом прилива. Такой насыщенный ветер даже создавал иллюзию песка в ноздрях.

— Ладно! Ямамото-кун~!!

Рядом с Оба-тян я крикнула в сторону Ямамото-куна, который не мог меня видеть.

— Эй~

Снизу донёсся звук шаркающего песка и ответ. Ямамото-кун, казалось, привык к прозвищу, даже не отреагировав на него.

С недовольной гримасой Оба-тян наблюдала за происходящим.

— Оставляю это тебе!

Я подбросила пластиковую ракету в небо. На пути вверх солнце пронзило бутылку и метнуло луч лазури мне в глаза. Сияние было похоже на свет, проникающий в морскую гладь. Для утопающих это одновременно надежда и смерть — символ освобождения от боли. Я увидела такой же свет однажды, когда была слишком упряма, чтобы проиграть друзьям во время подводного плавания.

Ракета исчезла из виду.

— Поймал?

— Кое-как! В следующий раз говори что-нибудь!

Ямамото-кун небрежно запротестовал; его шарканье удалилось. Как с чашкой рамэна, мы немного подождали. Я бесцельно скрестила руки, эффектно стоя на фоне моря.

— Этот голос. Я его уже слышала.

Оба-тян апатично пробормотала.

— Правда? Ну, возможно, вы встречались раньше.

Ответила я; словно наслаждаясь эхом, я крикнула во весь голос:

— Вы готовы~?

— Не~ет~!

Вяло ответила мягкощёкая милашка.

— Эту я тоже знаю. Кажется, недавно она закатывала истерику.

— У тебя много знакомых, Оба-тян.

И снова:

— Вы готовы~?

— Наверное, нет~

— Сын Сёдзи.

Возможно, ради краткости Оба-тян раскрыла ответ.

— Вы готовы~?

— Пока нет~

На этот раз чёткий голос Маэкавы.

— Эту я не знаю.

— Там новый человек, на случай, если тебе когда-нибудь станет скучно.

Ладно! Тогда…

— Вы готовы~?

— Г-готова~

О, это моя дочь.

Пытаясь понять, что это за состав такой, Оба-тян прищурилась, опершись локтями на колени.

— Что всё это значит?

Положив лицо на ладони, она прокомментировала тоном озадаченного ребёнка.

На мгновение повисла пауза. Я смотрела на волны, смывающие песок. Я вспомнила, как ездила на пляж с семьёй. Холодный пот выступил на ладонях, когда я вспомнила скользкую текстуру медуз. Затем я вспомнила день, когда Эрио привезли обратно из моря. Ни её саму, ни одежду не тронули; она просто дрожала в зимнем море, одетая в летнюю одежду — её потеря памяти за последние шесть месяцев заставила меня задуматься, не путешествовала ли она во времени. И наконец, я вижу двух Эрио — одну, запечатанную в её футоне, и другую, стоящую на собственных ногах — идущих и стоящих вместе на песке.

Воспоминания появлялись, как пузырящиеся волны, и уплывали прочь над поверхностью сердца.

Изображения моего первого поцелуя с Эллиотом здесь — и я сама разорвала их с улыбкой.

Ладно, ладно~~ Я шагнула вперёд к краю и позволила своему голосу вырваться наружу.

Расступись, море~~! С той же амбицией я крикнула:

— Вы готовы~~?

Другая сторона сделала вдох: момент задержки. А затем—

— """МЫ ГОТОВЫ~!"""

— Отлично~ Давайте сделаем это!!

По команде моей руки, потоки воды врезались в песок.

Пять пластиковых ракет вырвались из объятий гравитации. Центр тяжести отдачи, вода, продолжала толкать их; словно рыбы в небе, ракеты плыли вместе в воздухе. Особенно бросающаяся в глаза, золотая ракета вела авангард в космос.

На высоте, составляющей менее миллионной доли пути в космос, топливо кончилось. С точки зрения аэродинамики и всего остального у них не было шансов.

Но мы всё равно смотрели на настоящие ракеты, взмывающие вверх. Наши глаза следили за их следами, и это нас будоражило.

Мечты, надежды или молитвы — эти крошечные рамки несли всё это.

Оба-тян не отставала, с недоумением глядя на ракеты. Убедившись в этом краем глаза, я вернулась к наблюдению за снарядами.

— Ах!

Я издала слегка разочарованный звук. Когда каждая ракета достигла апогея, они начали свободно падать.

Направленные к горизонту, ракеты по очереди возвращались обратно. Притворяясь приливом, они не сопротивлялись гравитации на пути вниз и исчезали из виду.

— Ургх~ Мы ещё не закончили!

Сейчас не время расстраиваться! Ты тоже, Оба-тян, хватит выглядеть такой потерянной!

Хотя казалось, что прошла вечность, вторая волна пришла всего через несколько секунд. Вторая партия последовала вверх, снова украшая небо. Это был второй отряд ракетного легиона.

Непримечательного вида чёрная ракета отстала от своих товарищей и виляла из стороны в сторону. Возможно, она выглядела самой расслабленной благодаря своему неторопливому полёту; кто же её сделал? Должно быть, кто-то неуклюжий!

— Оба-тян, ты смотришь? Хорошо!

— Эй, что это…

— Ах, вот и следующая!

Третий отряд, центр. Все ракеты активировались без колебаний, прокладывая пять разных путей.

— Смотри! Смотри! Это моя «Семнадцатое июня»! Она летит!

Я потрясла плечи Оба-тян, указывая на полупрозрачно-голубую ракету впереди. Оба-тян вытаращилась, ответив только «а-а-а».

— Какой скудный энтузиазм~

Я отшутилась.

Возможно, из-за своего цвета моя ракета пролетела наибольшее расстояние, установив рекорд самого дальнего полёта. Затем она накренилась на пике и упала головой вперёд. Я стиснула зубы, не желая отпускать это чувство полёта. Но ракета просто ушла на покой. И всё? Есть сожаления? Исчезая, она, казалось, насмехалась надо мной.

Это наложилось на чувство, когда Эллиот исчез без единого слова. Что-то во мне сломалось.

— Эллиот, ты козёл~!!

Я закричала, надеясь таким образом вернуть своё спокойствие.

Для ракет это, возможно, был конец.

Они ушли не потому, что это их работа, а потому что это их жизненная миссия.

Самая эффектная ракета подлетела ближе всех к морю, но совсем не выглядела как бутылка.

С аксессуарами она была намеренно сделана в форме рыбы. Ракета направилась прямо к солнцу; с телом бледного Скайфиша она нарисовала в небе белую линию.

Возможно, она пролетела не дальше всех, но каждый запомнил бы энергичный полёт её несоразмерного силуэта.

Как умирающий Скайфиш в свои последние мгновения, она, должно быть, желала, чтобы кто-то её увидел.

— Меме.

— Подожди! Есть ещё одна…

— А?

Стержень ритуала. Я была нетерпелива, словно секунды тянулись часами:

— Вот она!

Чтобы прорвать поле зрения, этот объект поднялся снизу, поднялся в воздух и полетел в небо.

Красная пластиковая бутылка с нелепой скоростью пронеслась мимо.

Немного дальше, ещё немного, и ещё.

С молитвами и завистью я хотела проводить её куда бы то ни было.

Но я уже знала её судьбу.

Достигни. Достигни. Достигни! Вдарь в инопланетян! Ударь им в подбрюшье!

Хочешь увидеть настоящую плоть? Посмотри на свою!

Слова молитвы вырвались сами собой.

Со мной!

— Ямамото!!

Вспышка, взрыв и пламя вылупились в далёком небе.

— Уа-а-а!!

Ха-ха-х, Оба-тян подпрыгнула!

Ракета взорвалась. Согласно моему плану и согласно замыслу Ямамото-куна.

Фейерверк рассыпал искры. Красные частицы танцевали, как бы опыляя себя на земле, соединяя резонанс алого цвета с барабанной перепонкой.

Казалось, даже лёгкие были потрясены вдыханием газа, электризованного взрывом.

Снизу донеслись хриплые, радостные крики, один за другим. Наверное, Ямамото-кун не сказал остальным? Предполагаю, он велел всем держаться подальше ради безопасности.

Оба-тян держала голову поднятой, полностью застыв на месте. Её глаза оставались приклеенными к месту, где взорвалась бутылка; веки не моргали.

С другой стороны, я была в восторге. Чувство достижения и желудочная кислота кипели глубоко внутри моего тела.

Эллиот, я… Я сделала это!

Я так старалась и сделала это.

Итак, я победила их?

Я тихо ждала. Ответ на моё сомнение сформировался.

Ветер развеял всё, постепенно заканчивая фейерверк.

Ошеломляющее чувство достижения пошло на спад, распространяясь в закоулки через капилляры.

Мои пальцы на ногах зашевелились; моя кожа почти размягчилась от жара.

— Ты… Что…

Оба-тян выглядела так, будто говорила, не шевеля губами. Или, может, она была смущена тем фактом, что закричала. В любом случае, она не знала, куда смотреть.

— Ахахах! Это сделал не какой-то любитель! Сын мастера фейерверков, как его там… Ямамото-кун сделал эту пластиковую ракету. По его словам, он использовал порох в качестве топлива, а корпус был карбонизирован.

— О… Вот как? Тогда, тот голос, должно быть, был Асиро.

Ах, так вот как его зовут! Асиро-кун. Я помню часть про работу, потому что подслушала его разговор с Эллиотом. Другими словами, я помню это из-за Эллиота!

Эмоции Оба-тян, казалось, онемели из-за звона в ушах; её глазные яблоки вращались, но ничего не воспринимали. Я чувствовала, выражение «считать ворон» здесь довольно уместно.

— Как тебе?

— Напугала до усрачки.

Для Оба-тян это был очень откровенный и честный комментарий.

— Пусть инопланетяне ослабят бдительность из-за фальшивых ракет, а затем отправим настоящую наверх.

Бум! Я имитировала взрыв, чтобы снова пережить воздействие:

— Это должно быть их уничтожить.

Под инопланетянами я имею в виду тех, кто окружает Оба-тян.

— Конечно!

Оба-тян ответила с каменным лицом, проворчав:

— Это слишком для пожилого человека.

Вероятно, успокаиваясь, она снова воскликнула:

— Ах~ это меня удивило.

— Было бы бессмысленно, если бы ты не удивилась!

— Что, ты хотела, чтобы я умерла от шока?

— Ну, ты чувствуешь себя живой? Как давно это было?

Были ли побеждены инопланетяне в Оба-тян — нигилисты?

Хотя бы на мгновение — даже если это нельзя измерить.

Оба-тян закрыла свой открытый рот, её губы сжались.

Её подсматривающие глаза блестели. Возможно, из-за усталости она крепко зажмурилась.

И так она вернула щёки на запястья, притворившись равнодушной:

— М-м, действительно здорово — отпустить эти глупые мелочи.

— Хахах!

На мой смех Оба-тян кисло пробормотала: «Здесь не до шуток».

— Ну, я не думала, что взрыв будет таким сильным.

— …Так вот оно что? — спросила Оба-тян.

— Ага, вот оно что.

Всё кончено. Осталось только наслаждаться послевкусием.

— Ты всё это придумала?

— Я всё это придумала!

— Всё это время?

— Всё~ это время. Инопланетяне, которые хотели провести увечье скота над Оба-тян, теперь ушли. Могли бы просто ограничиться животными. Зачем им было переходить черту? Загнанный заяц и тот кусается, знаешь ли.

— Хмф, ты даже приложила руку к исчезновению животных. Отличная работа.

— Спасибо~

С высоко поднятой головой. Разумеется, Оба-тян была иронична.

— Абсолютная идиотка.

Оба-тян пожала плечами.

— Но это было столько работы! Я даже привыкла к мышечной боли.

Я покрутила правым плечом.

— Это просто у тебя мышц прибавилось.

Думаю, это тоже работает.

— Ах, но это значит… Ты знала, что я похищала животных?

— Конечно! Нормальный человек в здравом уме стал бы так радостно докладывать о таком? К тому же…

Как бы для драматичности, Оба-тян остановилась.

— К тому же?

— На тыльной стороне твоей руки была явная царапина от когтей. Это кошка?

— М-м.

Должно быть, это было около двух недель назад, когда Оба-тян рассматривала мою руку.

Я невольно посмотрела на свою руку. Рана зажила.

— Животные ненавидели тебя с самого детства.

— Ты много помнишь, Оба-тян.

Хватит строить из себя такую важную! Злость, казалось, собралась у её губ, но Оба-тян только отвела взгляд:

— Я же сказала: я помню всё, что ты мне рассказывала.

— Хе-хе-х, спасибо.

Я показала свою радость. И тогда Оба-тян развернулась на 180 градусов. Другими словами, ко мне.

Я улыбнулась, глубоко тронутая её недружелюбным, но честным отношением.

— Я победила их.

Двадцатью восемью годами своей жизни я победила инопланетян Оба-тян.

— Этим?

— Ага. Разве ракеты не эффектно уничтожили этих инопланетян?

Разве не так? Я проигнорировала бормотание Оба-тян и продолжала говорить:

— Я хочу сказать, они не заберут мою бабушку.

Я даже зашла так далеко, что подчеркнула свою победу.

— Хмф, моя глупая внучка ничего не знает об инопланетянах.

Девичья фамилия Оба-тян была Тамура. Она хмыкнула на меня; частицы молодости вернулись на её лицо[10].

Она отбросила свою мрачную маску, обнажив истинное лицо.

Я с облегчением похлопала себя по груди.

Вглядываясь с высоты, я уставилась на пляж. Там были Мако-кун, окружённый девушками; Эрио, Маэкава-тян и мягкощёкая милашка. Я придержала Оба-тян, чтобы она могла видеть этот вид; мы улыбнулись друг другу.

— Для сына этого дурака Сёдзи, он в довольно завидном положении.

— Знаю. Единственная причина, по которой Нии-сан уехал из города, — это девушка!

Они практически сбежали. Их родители были очень недовольны. Из-за этого Нии-сан редко навещал их. Даже с Мако-куном, я думаю, он не хотел, чтобы я была его опекуном.

— Теперь я вспомнила, Мако-кун на самом деле правнук Оба-тян. И каково это было, наконец познакомиться с ним?

— Когда он и Эрио пришли в первый раз, я подумала, что это ты и Сёдзи.

Оба-тян сжала губы, словно вспоминая кислый вкус ностальгии:

— После этого я решила увидеть всю эту «жизнь, проносящуюся перед глазами».

— Ну ты и ворчунья, бабуля~

— Я такой стала с тех пор, как умер твой дедушка. Чтобы не сорваться, чтобы не разбиться вдребезги, я не буду ни о чем жалеть.

Она обречённо проворчала и использовала это, чтобы развеять свою накопившуюся скорбь:

— С тех пор как я осталась одна, я винила богов и инопланетян за то, что живу так долго. Всё живое умирает, но важно не это, а «когда». Если есть тот, кто решает нашу судьбу, его есть за что ненавидеть.

Как пулемёт, Оба-тян извергала слова, которые, казалось, прорывались сквозь звук волн.

С другой стороны, с пляжа донёсся шаткий квартет, поющий «с днём рождения тебя». У кого-то из них день рождения?

— Так проще: люди не могут выражать ненависть или горе тому, чего они не могут ни видеть, ни трогать. Так мы смиряемся с реальностью. Даже если мы должны проглотить безумие и засунуть его поглубже в кишечник, по крайней мере мы можем жить дальше, думая: «что есть, то есть». Это самодовольно; это больно, но по крайней мере вы можете сохранить волю к жизни. Даже когда твоего дедушки не стало, или когда твоей дочери не стало, или если я единственная, кто увидит своего правнука — ничего не изменится.

Её тон был словно она проглотила что-то твёрдое.

Хотя было бы уместно, если бы она немного прослезилась, Оба-тян никогда не плакала.

Happy birthday Ryuushi~. Мои уши уловили дурацкие слова песни. Рюши, пишется как «частицы»?

— Но ты, глупая внучка!

Она уставилась. Прямо как бабушка, выговаривающая внуку, который зашёл слишком далеко в своей шалости.

— Прости.

Я опустила голову, извиняясь перед многими людьми.

Перед Эрио — за то, что не была идеальной матерью. Перед животными — за то, что заставила их участвовать в человеческих делах. Перед Ямамото-куном — другом, которого я использовала.

Перед Оба-тян — за то, что проигнорировала её волю и навязала ей свою.

…Но всё, чего я хочу, — чтобы она осталась ещё немного.

Ради моего эгоистичного желания я хотела победить судьбу.

— Не за что извиняться.

Оба-тян снова заговорила сухим голосом:

— Меме.

— Да?

— Ты научила Эрио «этому»?

— Этому? …А, ты про футон? Нет, она сама до этого додумалась.

— Мм… Разве твой дедушка не делал так же?

Она показала мне лицо, одновременно печальное и радостное:

— Он тоже прятался в футон, когда дела шли плохо. Например, когда объедался товаром из магазина или когда его ругали за то, что он продавал детям странные брелоки, он всегда прятался в футон.

— Ахахах, это в крови! — Я хлопнула два раза в ладоши: — Люди поистине загадочны!

Я почувствовала то же самое, когда Оба-тян захотела ехать в велосипедной корзине.

Наследие, судьба и тому подобное связывают нас. Как костяшки домино, одна за другой.

Сопротивляться этому — всё равно что идти по воде; однако я думаю, что можно изменить направление падения домино. Тем, что я сделала сегодня, я остановила домино Оба-тян от падения к инопланетянам?

— Со мной тоже самое.

— Что именно?

Оба-тян одарила меня самой яркой улыбкой, глядя на голубое небо, где летала ракета:

— Когда твой дедушка умер, моё здоровье тоже ухудшилось. Помнишь, я говорила тебе, что была на грани смерти? И вот прошло двадцать восемь лет, а боги так и не пришли за мной, несмотря на моё слабое здоровье. Один знакомый врач сказал мне пятнадцать лет назад: «вам осталось недолго». Ну, и вот, я здесь.

Она сказала это, лёжа навзничь, раскинув руки и ноги, словно крылья:

— Боги, возможно, на самом деле очень тактильны!

— А? Тактильны?

— Может, они ждали меня. Чтобы победить инопланетян.

— Победить самих себя?

— Ага.

— …Хмф, это не какая-то драма. Они могли бы просто прикончить меня перекрёстным лучом смерти.

Отрицая это, она звучала удовлетворённо. Лёжа там, Оба-тян пристально смотрела мне в лицо. Долгий вздох, словно испаряются её мысли.

После этого очищающего вздоха на лице Оба-тян воцарилось спокойствие.

— Глупые люди действительно полны сюрпризов.

Оба-тян произнесла ещё несколько угасающих слов. Однако по её расслабленным губам и глазам это, вероятно, не было ничего плохого.

В любом случае, я ответила на первую часть:

— Я не идиотка: я только что решила судоку в журнале!

Заткнись, прошептала Оба-тян.

— Ты была бы милее, если бы была глупее.

Затем она сказала так:

— Когда я умру, передай тот магазин Эрио.

— …Серьезно?!

Опять эти слова. Но я проглотила их после следующей фразы Оба-тян.

— Но я ещё не умираю!

Поспешно добавила она.

— Э-х~ Ты такая жадная~ Отдай немного и мне, твоей постоянной покупательнице~

— Разве ты не получила ту кондитерскую от своей мамы?

— Этот магазин больше не в моих руках!

— Судя по твоему отношению к работе, трудно сказать, был ли он вообще.

— Эй, Оба-тян.

— М-м.

— Можем мы съездить куда-нибудь перед тем, как вернуться?

Я предложила продолжение нашего дня, наблюдая за её реакцией. Оба-тян немедленно ответила:

— М-м, конечно. В любом случае…

В тот момент она слегка выпрямила туловище.

Опираясь на локти, она напрягла живот. Даже сквозь одежду были видны изменения. Напряжение уголков глаз, сжатие челюсти — всё это были признаки того, что она держится.

Напряжённый импульс толкал Оба-тян вперёд. Он толкал её атрофированные мышцы, повреждённые кости и мозг, который постоянно боролся с ногами, уже не способными стоять. Разрозненные конечности заставили её перевернуться. Но она не отказалась от цели. Я сдержала руку, впившись ногтями глубоко в ладонь, и тихо ждала момента. Песня на день рождения Рюши прервалась; наступила тишина. Волны слабо отдавались эхом, словно охраняя пространство, где должно было случиться нечто.

И вот усилие смогло соединиться с упрямой силой гравитации.

В тот момент я увидела частицы, исходящие из волос Оба-тян.

— В любом случае, магазин всё равно закрыт на сегодня. Что может быть лучше, чем провести день с внучкой?

Рука Оба-тян потянулась вверх.

Я бережно взяла её, нежно поглаживая тыльную сторону её руки.

Поехали, навестим Дзии-тяна.

Я уже решила, что скажу ему первым делом.

Даже когда столько людей ушли, я всё ещё жива.

Мне исполнилось сорок.

---

Примечания

[1] - “Helo-ine! Coca-ine!”, игра слов

[2] - В оригинале "Acchonburike" (あっちょんぶりけ) - коронная фраза Пиноко из манги Осаму Тэдзуки "Black Jack".

[3] - История Момотаро - традиционная история японского фольклора, одна из самых известных сказок.

[4] - Отсылка к яметаранцам из франшизы «Ультрамен», существам, способным генерировать излучение, усыпляющее людей и делающее их ленивыми.

[5] - В Японии считают, что наполненные водой пластиковые бутылки пугают бродячих кошек. Их называют "nekoyoke" (猫よけ) и расставляют вокруг домов.

[6] - Фейерверк по-японски - hanabi (花火) - буквально "цветочный огонь".

[7] - «初色» (hatsuiro) означает "первый цвет", в переносном смысле - первую любовь.

[8] - «Нить паука» — рассказ о том, как Будда спустился на паутине в глубины ада, чтобы попытаться спасти одного грешника. В конце концов из-за эгоизма грешника паутина оборвалась, и он остался в аду.

[9] - В Японии, как и во многих других странах, "бабушка" не обязательно означает родственника, "они-сан" может использоваться даже как дружеское обращение к юноше. В данном случае до этого момента не было ясно, что Тамура Оба-сан на самом деле является кровной бабушкой Меме.