Глава 13.0

Покинув остров, мы отправились обратно в Синдзюку. Там наше судно причалило на самом нижнем ярусе водного пути Ёдобаси в западной части города. Многим известный как мост Омокагэбаси, терминальный порт служил главным центром для морского транспорта. Метрополь подпирали огромные колонны, возвышавшиеся из мутных глубин. Ходившие между районами грузовые суда были пришвартованы под железнодорожными путями - одной из жизненно важных артерий Мозаичного города.
Когда мы пересекали участки, где барьер становился тоньше, меня охватывала лёгкая нервозность. Какая ирония... Я собиралась выйти за пределы его оберегающих объятий, но страх неведомого всё равно снедал меня.

Когда мы приблизились к городу, мне наконец-то пришло сообщение от Рурихимэ, которое я не могла получить из-за ограничений связи на острове. В нём описывалась её первая миссия: случай незаконного призыва в Акихабаре. Рурихимэ быстро отправили разобраться с инцидентом.
Терзаемая скорбью после потери любимого Слуги, бездетная пара предприняла попытку самоубийства. Один из супругов серьёзно пострадал, в то время как второй вместе со своим Слугой обезумел от горя и напал на тех, кого посчитал виновными.
Рурихимэ удалось разрешить ситуацию без усмирения Слуги и выбраться живой. Одно только это уже можно было назвать выдающимся достижением. Усивакамару не лукавила. В ответном сообщении я выразила свою чистосердечную благодарность, хоть и не была уверена в том, что правильно подобрала слова.
Однако это было лишь начало более крупной череды трагедий. Пока человечество борется с неудовлетворёнными желаниями, это будет повторяться снова и снова. В отличие от детективных драм, где всё заканчивалось поимкой преступника, реальность рисовала более мрачную картину. Их страдания загноятся, желания распухнут, и они потащат других в бездну вместе с собой.
Меня никак не желали покидать воспоминания о похожем случае из прошлого. После жестокой борьбы я задержала невменяемого преступника, который, вне всяких сомнений, заслуживал казни. Наивно надеясь, что он исправится, я допустила ошибку и пощадила его. После он сбежал, что привело к ещё большей катастрофе с кучей жертв. С тех пор я ни разу не колебалась. При мысли о том, с чем Рурихимэ и Усивакамару предстоит столкнуться, меня пронзило чувство вины.

Пока мы поднимались на, казалось, бесконечном эскалаторе, Кохару произнесла:
— Эрис, могу я кое о чём попросить? Что бы мы ни предприняли дальше, я бы сначала хотела посетить поместье Риденфлаусов. Ты даёшь дозволение?
— Эй, Кохару... тебе не нужно просить у меня разрешения...
После переговоров с Читосэ я объяснила Кохару, как именно изменились её обстоятельства. Несмотря на изумление, она последовала за мной и Карин без всяких возражений. То, как легко она приспособилась к этим кардинальным переменам, вызывало чувства, граничившие с тревогой.
— Если честно, я бы не хотела, чтобы ты туда возвращалась, Кохару. Во-первых, это небезопасно, во-вторых, я не доверяю семье Риденфлаус.
— Как пожелаешь.
— Н-но я же не говорю «нет». Можешь хотя бы объяснить, зачем тебе это?
— Мне нужно кое-что посмотреть в их библиотеке. И... ещё я хочу попрощаться с учителем и выразить ему свою благодарность.
«Ты правда хочешь быть столь учтивой с тем, кто пытался от тебя избавиться?!»
Если дела пойдут плохо, то у Кохару могут вырвать командные заклинания... Мной овладел страх, и я осознала, что относилась к Кохару так же, как и Читосэ с семьёй Риденфлаус. Разочарование заткнуло мне рот.
— Эй, Ириска, может, я схожу? — вмешалась Карин, пытаясь помочь мне справиться с нерешительностью. — Ну, вместе с Кохару к ней домой. Составлю ей компанию и всё такое.
— Правда? Ты готова это сделать?
— Ну да, у тебя же дела в Синдзюку, верно? Да и Кохару уже обеими руками за.
— Серьёзно?!
— Вот как... Это может сработать...
От Карин толку будет не особо много, но присутствие Кидзё Коё значительно снизит риск того, что какой-нибудь маг решит прибегнуть к управлению разумом. Узел в животе явно был против того, чтобы отправлять Карин на неизведанную территорию, однако мои страхи вкупе с потенциальным давлением на Кохару в какой-то мере развеивало то, что Риденфлаусы вряд ли посмеют предпринимать действия против обычного жителя города. В мои расчёты прокралась щепотка прагматизма.
— Если ты не против, Эрис, — начала Кохару, — я бы также хотела поискать информацию о текущей ситуации в Фуюки и местах за пределами Мозаичного города. К тому же... мне нужно время, чтобы разобраться с чувствами.
— ...
Кохару ещё не сказала мне, согласна она отправиться со мной в Фуюки или нет. Однако я невольно оценила её проактивный подход.
— Ладно, Кохару. Но давай свяжем наши магические каналы на всякий случай.
— Ты уверена? Разве проблем не возникнет, если мы сделаем это без согласия главы семьи Риденфлаус?
— Ты про защиту от отслеживания и прослушивания? Не переживай, я получила разрешение от Читосэ, а вместе с ним и все необходимые привилегии.
С помощью магического канала мы сможем общаться даже там, где связь глушат, как, например, в убежище. Однако более глубокая связь несла в себе риски. Если одна сторона была заражена злыми чарами, то они могли перекинуться на другую. В прошлом я несколько раз прибегала к такому виду связи, как правило, с коллегами по работе.
— Или... ты не хочешь устанавливать со мной связь?
— Вовсе нет, просто... у меня такое впервые, вот я и удивилась. Но я буду более чем рада сделать это с тобой.
От такой, казалось бы, мелочи щёки Кохару покрылись румянцем. При виде её чистосердечной реакции я на мгновение испытала смущение. Но тут вмешалась Карин со своим испепеляющим взглядом.
— Боже-ж-ты-мой! Опять флиртуете? Завязывайте уже! Я уже загибаюсь под шквалом девчачьих феромонов!
— Заткнись, Карин. У нас тут серьёзный разговор.
Карин хихикнула.
— Ладно, Ириска, будь осторожна.
Она игриво хлопнула меня по плечу.
После того, как я установила связь с Кохару, прикоснувшись своей прядью к её Тайному знаку в виде украшения для волос, она обратилась к Вояджеру.
— Вояджер, на тебя я тоже рассчитываю. Эрис сильная, но есть вещи, подвластные только тебе. Ты её Слуга, не забывай.
Вояджер торжественно кивнул.
— Я понял.
«Кохару, ты же знаешь, что ровно то же самое должна ожидать от Галахада, верно?»
— Кстати, Карин.
— Хм?
— Что ты хотела сказать Стигмате на пляже? — спросила Кохару. — Перед тем, как ей позвонили?
— Кому? Бабуле Ириски? А, ты про это. Она тогда щеголяла в бикини, но мне жуть как хотелось узнать, где она раздобыла свою морскую типа школьную форму. Вообще без понятия, где её достать в Синдзюку, но если я вдруг снова окажусь в Синдзюку, то обязательно за ней поохочусь.
— А-а, так вот что тебя заинтересовало... Учитывая, кто её носит, я всегда думала, что это какой-то Тайный знак...
— Вопрос в духе Карин. Но я, можно сказать, уверена, что эту форму сшили для неё в Синдзюку...

*

Расставшись с Карин и Кохару, я направилась в кафе «Приют красавиц». В этот раз мне нужна была не Химуро Карен, а Маки, Ночной страж. Обладая немалым опытом в этом деле, я хорошо умела выслеживать людей. В прошлый раз мне удалось заглянуть в список сотрудников, где мне на глаза попалось подозрительно знакомое имя.
«Что Маки там вообще делает? Может, вышибалой работает, как Энни Оукли? Ну, думаю, на месте всё и узнаю...»
Но что-то всё равно не давало мне покоя. Да, связь Маки с заведением Химуро была вполне логичной, но появление Кучимэ в столь небезопасном для него месте вогнало меня в ступор. Что-то не складывалось.

Покачиваясь вместе с трамваем, я воспроизвела в голове наш разговор на яхте. Кохару была непреклонна. Если нам предстояло объединиться и сражаться как полноценная боевая единица, то непременно стоило узнать о том, кто чем хорош в бою. Я не могла с ней не согласиться. В предложении Кохару чувствовался весь её опыт, приобретённый в командных сражениях. Это шло вразрез с секретностью, присущей обычному магу. Что же касается меня, то я была закостенелым «одиноким волком».
Карин, всегда готовая вставить слово, поделилась своим опытом, представляя новое поколение. Она объяснила, что официальные Мастера получали общее представление об особенностях своих Слуг. В некоторых случаях Святой Грааль даже представлял количественные боевые оценки. Я вновь с удвоенной силой осознала, что практически ничего не знала о том, что значит по-настоящему быть Мастером. То, что другие принимали за должное, для меня было целым новым миром, из-за чего возникало чувство, будто я бесцельно бродила по неведомым далям. Мой опыт охватывал лишь происхождение Слуг, их уязвимости и стратегии, необходимые для того, чтобы одержать над ними верх в бою. Большего я предложить не могла.

Спустя какое-то время я стояла перед «Приютом красавиц», впервые за последние два дня. Уже вечерело, поэтому заведение готовилось к наплыву клиентов. Как и ожидалось, Химуро на месте не было. Стоило нам войти внутрь, как на Вояджера, словно фанатки на своего кумира, налетели официантки.
— Вы все любовницы... или девы?
Да уж, сказанул, как дубиной огрел. Официантки сразу же захихикали и завизжали от смущения и умиления. Ну прямо цветущие розы в саду.
— Ладно, хватит тут веселиться! Ну-ка жопы в руки и за работу, засранки!
Пока я с бледным лицом вежливо отмахивалась от официанток и их чересчур настойчивых попыток чем-нибудь накормить Вояджера, в зал ворвалась Маки. Как я и ожидала. Официантки съёжились и сразу же разбежались, ворча на ходу о мёртвой хватке управляющей и её почти что божественном статусе.
На лице Маки промелькнула тень удивления, когда она нас увидела. Я тоже была застигнута врасплох её нарядом. Мужской костюм исчез; вместо него она носила классическую форму официантки, включая передник и головной убор. Её длинные волосы были собраны в блестящий конский хвост.
— Управляющая? Ты не официантка? — выпалила я, совершенно сбитая с толку.
Она скривилась, испытывая явное неудобство.
— Да не, просто... рук не хватает, вот и пришлось взяться.
— Тебе очень идёт. Я серьёзно.
— Пф-ф... Я ещё даже пыль стряхнуть не успела, а эта чёртова Химуро уже мной помыкает.
Маки подчеркнула, что работала не официанткой, а просто частью обслуживающего персонала. Похоже, что многих сотрудниц нужно было держать в ежовых рукавицах, вот Химуро и предложила - или, быть может, принудила - Маки стать надзирательницей.
— Но хватит об этом. Важно другое... Какого хрена ты здесь делаешь, Вояджер? Тут тебе не детский сад. А ты, Эрис? Надеюсь, не на работу устраиваться пришла? Короче, давайте не здесь. Вокруг полно любопытных глаз и ушей.

Даже не переодевшись, Маки выпроводила нас из «Приюта красавиц» в кофейню по соседству под названием «Капи». Там было достаточно просторно, чтобы не привлекать внимания, но я всё равно чувствовала, с какой бдительностью и тщанием она осматривала окружение.
— Да уж, кишка у тебя не тонка. После такой выволочки многие дважды подумают, прежде чем возвращаться. Должно быть, я теряю хватку... Если ты опять за плащаницей, то не дождёшься, ясно?
— Не волнуйся, я смирилась с этим. Но я хочу многое у тебя узнать. Ты же моя старшая коллега, разве нет?
— Ха-а..
Момента лучше быть не могло. Она явно не располагала поводом исчезнуть в ближайшее время. Маки с мрачным видом развалилась в кресле напротив меня. Казалось, ещё немного, и она закурит. Но в руках у неё был лишь стакан грейпфрутового сока. Нам же с Вояджером, когда мы вошли внутрь, вручили какую-то причудливую стряпню, напоминавшую незаконнорожденного ребёнка холодной лапши дан-дан и макарон.
— Во-первых, что стало с Кучимэ?
— У Химуро спроси. Инфа засекречена... ну, должна быть засекречена. Если коротко, то он чист, его отпустили. Только впустую время потратили на этого гадёныша.
— То есть никаких обвинений?
Я невольно испытала облегчение, задавая этот вопрос. Чисто логически я знала, что он был подозрительным, но...
— Ага. У меня было предчувствие, что он кормил нас сказками и втихаря помогал Охотнику за командными заклинаниями. Но на камерах он был в другом месте, да и свидетели есть. Клянётся, что просто подыскивал места для своих выступлений... но я на это не куплюсь. Он у нас на поводке, вот мы его и ослабили. Всё равно весь этот обмен информацией был чисто моей затеей. Как итог? Я потратила кучу денег на какой-то мешок с дерьмом из подворотни. Дело закрыто, нравится мне это или нет. Но мы будем за ним следить.
— Значит, когда на Колизей напали, у него тоже было алиби?
— А? Ну да, я проверила. По документам он в тот день был в Синдзюку. Как думаешь, Эрис, какого хрена он ошивался вокруг арены Акихабары? У тебя есть на него какая-то грязь?
Сама я его не видела. Да, Карин что-то показалось, но это ничего не доказывало.
— Прости, поделиться особо нечем. Кстати, а что насчёт его Слуги?
— Нет у него Слуги. Да и не было никогда. По крайней мере, с тех пор, как я с ним связалась.
— Погоди-ка... Что? Я же видела его командные заклинания.
— Несоответствие призыву, Эрис. Ты же Ночным стражем была, должна знать. Горожане без надежды или смысла жизни не могут призвать Слугу. Блин, а если смогут, то Слуга ни за что не воплотится полностью.
— Я в курсе. Это редкое состояние, проявляющееся лишь у небольшого процента населения, но... он вполне мог прятать Слугу, разве нет?
— Не, это я тоже проверила. Он порченый Мастер, — твёрдо заявила Маки.
Здесь нужна была сложная магическая оценка, однако она сказала это с уверенностью. Да и слова «порченый Мастер» были для меня в новинку. Вероятно, она так шутила.
Учитывая всё, что мне было известно о Кучимэ, я ни за что не поверила бы в то, что он являлся невинным уличным музыкантом. Однако все подозрения в том, что он был как-то связан с Анубисом и его подельниками, быстро развеивались.
«Он, конечно, не образцовый гражданин, но мне хотя бы не придётся сообщать плохие вести Карин...»
Пока я пыталась совладать с облегчением, Вояджер, который сидел рядом и осматривал кофейню, спросил:
— Ты пытала его, Маки?
Этот внезапный вопрос застал врасплох нас обеих. Его это и в прошлый раз беспокоило. Похоже, Вояджер искренне ценил музыку Кучимэ. Я это чувство явно не разделяла.
Маки скорчила гримасу и, запнувшись, ответила:
— К-конечно же, нет. Просто старый добрый допрос. Ну, может... знаешь, чтобы удостовериться, что всё чисто...
Маки выглядела очень взволнованной.
Её взгляд внезапно устремился к мальчику, а рука обхватила его пальчики, державшие вилку. Казалось, она погрузилась в изучение ощущений.
— В чём дело, Маки? С моим Слугой что-то не так?
— Вояджер, ты... не можешь перейти в призрачную форму, да?
Мальчик лишь кивнул в ответ.
— Ага.
— Погоди-ка... Вояджер...
Эту уязвимость нам нужно было отчаянно скрывать от любых потенциальных врагов. Мне следовало быть более осторожной с Маки, которая всё поняла в мгновение ока. Однако, как Мастер, я испытала унижение, и это разожгло во мне огонь. Это была чуждая, выворачивающая наизнанку эмоция, от которой мне хотелось вылезти из собственной кожи.
— Ну да, Вояджер ничего не может. Ни переходить в призрачную форму, ни даже общаться телепатически. У него нет ничего из того, чем должен владеть каждый Слуга.
— Это немного грубо, Эрис. Всё совсем не так.
Вояджер обиженно надулся. Да, он прогнал Нзамби, но о том, как именно это произошло, можно было только догадываться.
— Не сваливай всё на него, Эрис, — сказала Маки, ещё сильнее понизив голос. Она явно опасалась, что нас могли подслушивать. — Возможно, он не может дематериализоваться из-за тебя, его Мастера. Скорее всего, на него влияет духовный недуг, воплощающий злых духов.
— То есть... дело во мне? В моём проклятии?
Настал мой черед негодовать.
— Нет, это бессмысленно. Это не может быть моя вина. Вояджер - механический Слуга. Изначально он не человек и даже не живое существо. Вероятно, он просто несовместим с призрачной формой.
— Эрис... Я, конечно, не знаю всех приколов Героических душ, но мне известно, что они не все люди. Дай-ка подумать... Мне это один знакомый маг рассказал. Неважно, человек ты, зверь или даже машина. Достаточно сделать что-то невероятное или значимое, чтобы вырваться из цикла перерождения и стать Героической душой. Животных, кукол и автоматонов это тоже касается. Мифические фигуры могут принимать человеческий облик, но они едва ли существа из плоти и крови.
— Ну, это так, но...
— На большее не рассчитывай, я не спец. Не могу сказать, почему он не может перейти в призрачную форму, но конкретная причина... Не знаю, как это объяснить. Просто предчувствие.
— ...
В этот раз Маки как будто была более чуткой. Возможно, временный отдых от обязанностей Ночного стража помог ей немного смягчиться.
«Или, быть может, на самом деле она добрая, а работа Ночным стражем просто пробуждает её суровую сторону? Иначе Химуро ни за что бы не доверила ей кафе...»
Пока я молчала, Вояджер буравил меня пытливым взглядом, словно пытаясь распутать мои мысли.
— Даже если я не в состоянии дематериализоваться, это не так уж плохо. Я могу спать, как убитый, и чувствовать песок между пальцами. На самом деле это даже приятно.
— Приятно?
Его слова взбесили меня. Лёгкий намёк на безотлагательность в проверке боевых навыков, которую затребовала Кохару, вновь захватил меня с головой.
— Тогда что именно ты можешь, Вояджер? С тобой просто всегда так сложно, или ты что-то от меня скрываешь?
— Ты тоже ничего мне не говоришь, Эрис. Думаешь, я обижусь? Или просто боишься, что я тебя возненавижу?
— Ч-что?!
Я стиснула зубы. Каков наглец! Это был не тот Вояджер, которого я знала.
Он невозмутимо продолжил:
— И ещё я думаю, что ты перебарщиваешь со специями. Я даже не могу понять, что ем!
— Мне так нравится! Ну а ты? Только и делаешь, что выманиваешь у официанток закуски! Ты что, вообще ненасытный?! Мне даже неловко становится!
— Неправда. И почему тебе неловко? Это странно!
— Вовсе не странно!
— Э-эй, Эрис, Вояджер... — встревоженно вмешалась Маки.
Отмахнувшись от неё, я схватила Вояджера за шарф и дёрнула вверх. Когда он потянул его вниз с обиженным видом, я сделала это снова.
— Ладно, всё, по углам! Ну хватит. Не ссорьтесь, пожалуйста.
Раздражённая Маки вскочила со своего места и оттащила меня от Вояджера, защищая его.

Вздыхая, она вернулась в своё кресло и с серьёзным видом спросила:
— Хочешь отправиться в Фуюки, Эрис?
— Я не говорила об этом Химуро.
— Она не дура, просто хорошо прикидывается. Сколько, по-твоему, народу было под её надзором? Просто реагировать на всё подряд крайне утомительно. Короче, ты пришла расспросить меня про Фуюки, да?
Я быстро кивнула. Внутри меня зажёгся огонёк надежды. Но следующими словами Маки быстро его потушила.
— Прежде всего, Эрис, твоё тело долго не выдержит за барьером. Если ты покинешь Мозаичный город, оно откажет через несколько дней.
— Что?..
«Если я покину Мозаичный город, то... умру?»
Тяжесть её слов была неподъёмной. Я едва могла их переварить.
У знакомых мне магов была одна привычка: они, возможно, сами того не понимая, позволяли своим уникальным взглядам на мир проскальзывать в их речи и поведении. Я умела это замечать, чем очень гордилась.
Два недолгих разговора - и Маки уже была у меня под микроскопом, словно преступник, которого я собиралась подвергнуть профилированию в ходе работы Ночным стражем. На вид лет двадцать пять, но всё, что я про неё знала, указывало на все сорок или даже пятьдесят. Может, чуть меньше. В отличие от некоторых Слуг, которые сохраняли юную внешность, но при этом обладали многовековой мудростью, Маки такого впечатления не производила. Её движения во время ареста Кучимэ намекали на упорные тренировки, но никакой сокрушительной силы у неё не было, да и мастером боевых искусств она не являлась.
«Я могла бы, наверное, просто отнять у неё плащаницу, если бы очень захотела...»
Я испытала такой соблазн, но лишь на мгновение.
«Однако она выжившая из Фуюки. Прошлое беженки Войны за Святой Грааль, вероятно, сыграло свою роль в том, что она стала наёмником. В таком случае она такая же мазохистка, как и я. Во внешнем мире обычному человеку не выжить, там царит сущий ад. Химуро упоминала, что она обладает способностью избегать опасности, но...»
Более того, она являлась жителем Мозаичного города, значит, в её распоряжении, несомненно, был Слуга. Намёков на это она оставила немало. Хвататься за оружие будет ошибкой.
Химуро окрестила её заклинателем, но Маки не вела себя, как потомственный маг. Если бы она действительно родилась и выросла при обычных для магического общества обстоятельствах, то была бы более искусна в уловках. Её магические знания - скорее всего, лишь побочный продукт свалившихся на неё несчастий, а не результат академических стремлений. Под прочным панцирем скрывалась выдержка наёмника, смотревшего в глаза смерти. И всё же где-то глубоко внутри она всё равно была до странного нормальной и даже дружелюбной. Но заклинатель?.. Второсортный, не более.
Однако оставалось ещё много белых пятен. Почему я ничего не знаю о женщине, которая была близка с моими родителями? И если я всё не выясню, то не смогу по-настоящему верить её словам.

— Называй это угрозой, если хочешь. Пытаешься превратить свою жажду сдохнуть в тупорылое приключение? Вперёд и с песней. Мы с Читосэ мешать не будем, у нас и без тебя проблем полно. Понимаешь теперь, почему говорить про Фуюки бессмысленно? Да и времени у меня нет с тобой тут прохлаждаться.
Маки собралась покинуть кофейню. Однако самый важный вопрос остался, так и не озвученный. Похороненный моим страхом. Внутри меня свернулся спиралью безмолвный вопль, требуя блаженного неведения. Но я всё равно спросила:
— Ты.. снова бросаешь меня?
Моя бравада слегка дрогнула, но Маки, которая уже начала вставать с кресла, уловила дрожь в моём тоне.
— Эрис... Неужели к тебе возвращаются воспоминания?
— С ними что-то сделали, не так ли? Кто? Читосэ? Или, может, Анубис?
— Про Анубиса я знаю только то, что он давний враг Стигматы. Я держу глаза открытыми, но Мозаичный город чертовски огромен. На весь у меня глаз не хватает.
Взгляд Маки смягчился, блуждая по очкам Вояджера с ноткой ностальгии.
— Это Уцуми и Нами привели меня в Мозаичный город. Тогда я была беженкой, блуждавшей среди руин на окраинах. Город ещё только начинал строиться. Я им по гроб жизни обязана. Тебя ещё в то время даже в планах не было.
— До моего рождения... Ты про моих отца и мать?
— Ага...
Маки скользнула взглядом по моему лицу.
— То есть воспоминания к тебе не вернулись? Блефуешь, значит. Но ты уже приближаешься к своему переломному моменту, не так ли? Ты больше не ребёнок.
— Я никуда не пойду, пока ты мне всё не расскажешь. Если придётся, то так пристану, что палкой не отгонишь.
— Ха-ха... Ты всегда была неугомонной. Ты ведь мало что помнишь про своих предков, верно? Готова поспорить, что считаешь себя девчонкой из Синдзюку. Ну, ты и вправду родилась в доме Читосэ.
«Не в больнице? Почему?»
— Но это не вся история. Синдзюку построили вторым. Первый, Токио, теперь запретная зона, безжизненная пустошь... его ещё называют Преисподней. Уцуми и Нами жили там вместе с тобой, когда ты была ещё совсем маленькой... пока всё не покатилось к чертям.
— Преисподняя... Токио?..
Грудь сдавило. Очень хотелось сбежать, умчаться прочь от этой суровой правды. Но держать голову в песке было не менее страшно.
— На твоих воспоминаниях блок, Эрис. Если не сосредоточишься на Токио, они снова ускользнут. Это бессознательный защитный механизм, призванный отгородить тебя от боли. Любой близкий тебе человек уже бы заметил.
— Поэтому я тебя забыла, Маки? Потому что ты была Ночным стражем Токио? Верно?
— Кажется, я сболтнула лишнего.
Маки с непоколебимой решимостью встала. Её лицо вновь превратилось в стоическую маску Ночного стража. Я же... честно говоря, испытала облегчение.
— Разве не здорово, Эрис? — произнесла она резким тоном, лишённым всякого тепла. — Теперь у тебя есть Слуга. Приглядывай за ней, Вояджер.
— Ага. Я буду рядом. Бывай, Маки.
Мальчик кивнул, повторив слова прощания, которые он где-то услышал. Маки в ответ криво улыбнулась.

*

Я ничего не слышала от Карин и Кохару с тех самых пор, как мы разошлись. Они точно были в Акихабаре, однако мои сообщения оставались без ответа, и даже недавно созданный магический канал безмолвствовал. Если судить по истории, то семья Риденфлаус была более чем склонна к секретности. Поэтому отсутствие связи хоть и тревожило, но вовсе не обязательно указывало на опасность. Осторожность требовала, чтобы я не предпринимала никаких опрометчивых действий. Мои настойчивые звонки могут привести к тому, что их примут за шпионов. А на такой риск я пойти не могла.

Подумав, что у Джона Сноу появилась новая информация об Анубисе, я решила связаться с ним через медицинское бюро. Однако там меня встретила медсестра с резкими чертами лица и короткими волосами, в которой я узнала его Мастера. Она поклонилась, извиняясь, и объяснила, что её заваленный работой Слуга задвинул личные запросы на задний план. Я всегда думала, что они довольно часто меняются ролями, вероятно, из-за безумной нагрузки на Сноу. Однако без ценной информации я не ушла. Как выяснилось, произошла целая серия неудачных призывов, причём, преимущественно в Синдзюку. Также я получила конфиденциальные данные о месте, где был обнаружен имиут, проклятый предмет. Это был значительный прорыв.
— Эм... Не против, если я задам ещё один вопрос?
Подчинившись прихоти, я спросила у неё про Токио. Медсестра искренне растерялась и заверила меня, что там была всё та же безжизненная пустошь и что ни о каких изменениях никто не сообщал. Я не почувствовала скрытого смысла в её словах.

На Синдзюку вновь опустилась ночь. Мы с Вояджером бесцельно бродили по тротуарам улиц, слушая гул надземных рельсов под колёсами трамваев. Годы работы Ночным стражем приучили меня к постоянной бдительности, из-за чего я то и дело проверяла магические показатели с помощью своего Тайного знака и прослушивала официальные каналы.
Это была типичная ночь для Синдзюку - пышный коктейль из шумов, приправленный пошлостью и насилием. Покрытый шрамами город держался на усталой хватке взрослых, которые знали о его хрупкости. Ярко-красная мельница - отличительная особенность Цунохадзу - на скошенной крыше общественного театра лениво вращала своими лопастями, подсвеченными неоном. Дул прохладный ночной ветер, из-за чего Вояджер цеплялся за свой шарф, чтобы его не унесло.
— Та женщина... Она была тебе как мать, да? — внезапно спросил он.
— Мать?
Ого, Маки перестала быть «старшей сестрой» и пошла на повышение.
— С каких это пор космический зонд знает, что такое «мать»?
— Не говори странностей! Конечно же, я знаю. Она как океан.
— Хм. Океан. Океан... Не очень-то поняла.
— Правда? Разве Акихабара не окружена океаном?
Единственной материнской фигурой для меня была моя бабушка, Читосэ. Но если она и походила на океан, то только на Северный ледовитый - такая же красивая, но холодная, не дающая утешения, как бы я ни жаждала тепла.
— А отец? Если не океан, то тогда, может, небо?
— Хм-м. Сложный вопрос. У меня было много разных «отцов». И у всех свои мечты.
— Мечты, амбиции, политические программы? Учёные NASA, инженеры, программисты и даже убитый президент Соединённых Штатов? Ты про них?
— Именно. У меня были друзья, которые разговаривали со мной.
Поведение Вояджера неуловимым образом изменилось за последние несколько дней. Он стал более напористым, даже немного повзрослел. Каждый раз, когда он говорил о старом мире, его время будто текло рекой, догоняя наше. Однако импульсивность никуда не делась. Он бодро запрыгнул на перила тротуара. Под ним раскинулась бездна глубиной в пару зданий, отделявшая нас от соседнего квартала.
— Осторожней! Ну-ка слезь!
— Хе-хе... Немного странно, что тех хороших людей больше нет с нами.
— Эй...
Я вздохнула и с неохотой потянулась к Вояджеру, чтобы тот не потерял равновесие и не свалился вниз. Сколько бы раз я ни прикасалась к нему, его тело казалось на удивление хрупким. Зонд «Вояджер» мог похвастаться лишь семью десятками килобайт памяти, камерой, которая даже до мегапикселя не дотягивала, и радиоизотопным генератором на основе эффекта Эдисона, выдававшим сто шестьдесят ватт. Но, несмотря на устаревшие характеристики, он всё ещё хранил воспоминания о людях, которые были ему как родители.
— Кем тогда была твоя мать? Океан? Не помню, чтобы я читала о чём-то таком.
— ...
Вояджер с озорным блеском в глазах не ответил, после чего произнёс:
— Пойдём в Ханадзоно, Эрис. Я хочу посмотреть, где ты родилась.

*

Ханадзоно, дом моего детства, манил меня. Прошло пять лет с тех пор, как я была там в последний раз. Место, где я жила с Читосэ. И - если Маки не соврала - место, где я сделала свой первый вдох.
Изначально в моих планах было заглянуть в отель Борджиа в Синдзюку и воспользоваться их сетью. Но почему-то, словно влекомая Вояджером, я обнаружила, что направляюсь в другую часть района. Ханадзоно, «цветочный сад», оправдывал своё название. Безмятежный квартал украшали зелёные парки, пышная растительность и статные деревья, однако вуаль ночи приглушила его яркий шарм. В одном его углу всё ещё виднелись следы недавнего пожара.

Идя по знакомым следам в своей памяти, я вернулась к дому, где провела детство. Причудливое деревянное строение для одной семьи ни капли не изменилось. Как и ожидалось, дом был окутан тьмой, лишённый присутствия Читосэ.
Как и Аидзуми по соседству, это была первоклассная недвижимость в престижном жилом блоке Яманотэ. Строения избегали безвкусной экстравагантности, но каждый стоял на внушительном участке земли. Этот дом представлял собой двухэтажное здание, обширный задний двор и отдельную оранжерею. Идеально ухоженные деревья выглядели так, словно про них забыло само время.
Я застыла, глядя на тёмный проход.
— Может, зайдёшь внутрь? — поторопил меня Вояджер.
— А, ну да.
Моя рука нерешительно замерла перед деревянной дверью с волнистым стеклом. Я подумала, что она, наверное, сменила магический замок. К моему удивлению, дверь легко поддалась и со скрипом открылась. Что замок, что ключ остались такими же, как и в тот день, когда я сбежала отсюда. Никакого внимания к безопасности.
— Я... дома...
На меня нахлынула волна ностальгии, когда я ощутила знакомый запах кипарисового дерева и земли. Статуя Девы Марии и сигаракская ваза по-прежнему стояли на своих привычных местах в прихожей. Ничего не изменилось, однако всё как будто стало меньше. Тиканье дедушкиных часов эхом разносилось по тускло освещённому пустому дому. Мне всегда нравился их приглушённый тон; скрежет заводного механизма был для меня источником комфорта.
Вояджер приставил ладони к ушам, стараясь уловить каждый звук.
Ритм часов подгонял меня, но моё тело словно приросло к месту, отказываясь двигаться вперёд. Удушающая тьма сдавила грудь. Решительно покачав головой, я сделала шаг назад.
— Я не могу вернуться... Ещё нет. Слишком рано.
О чём я только думала, когда шла сюда?
Ответ уже был известен.
«Я хотела вернуться. Я всегда хотела вернуться...»
Оставив дверь открытой, я побежала прочь, как и пять лет назад.

*

Ведомые лихорадочным порывом, ноги несли меня к парку на окраине квартала. Я добежала до железной изгороди и прислонилась к ней, жадно хватая ртом воздух и глядя на раскинувшийся передо мной ночной пейзаж Синдзюку. Слёзы превращали неоновые клумбы в пурпурное марево.
Спустя несколько мгновений рядом со мной беззвучно возник Вояджер.
— Прости Эрис... — восходящие потоки воздуха лохматили его волосы, отчего те ходили волнами, словно пшеничное поле на ветру. — Прости, что привёл тебя туда. Я не знал, что ты так сильно ненавидишь то место.
— Нет...
Нет, Вояджер был не при чём. Если кого и винить, то только меня. Кровь стучала в ушах, а пальцы вцепились в перила.
— Я соврала Карин и остальным. И тебе тоже ничего не рассказала, Вояджер. Анубис, тот чёрный пёс... говорил со мной. Он пообещал вернуться, заявил, что моё место рядом с ними. Никакой двусмысленности. Мне следовало рассказать, но я просто не могла...
— Ничего ты не соврала. Ты просто была слишком напугана, верно?
Мы стояли, молча глядя на ночной город. Но его слова лишь усугубили чувство стыда, отчего я съёжилась ещё сильнее.
— Всё гораздо хуже. Часть меня... хотела, чтобы они вернулись. Я ждала их. Поэтому и блуждала бесцельно по городу, цепляясь за эту иллюзию. Моё желание отомстить за жертв - не более чем ложь. Я строила из себя героя, ещё и втянула во всё это Карин и Кохару, отчаянно пытаясь убедить себя, что поступаю правильно!
— Ошибаться иногда - это нормально. Ты не обязана всё время делать что-то ради других.
— ...
На мгновение я увидела в нём Людовика, элегантного принца, который когда-то задумывался над истинным смыслом эмоций. Они были отражением друг друга, несмотря на то, что один стремился к далёкому свету, а другой канул в глубокую тьму.
— Ты и меня боишься, да? Обращаешься со мной, как с ребёнком, держишь на расстоянии, словно я какой-то чужак. Однако из-за ненависти к себе ты хочешь, чтобы я был рядом, нуждаешься в том, чтобы видеть меня.
— Да... Я боюсь. Настоящая я... Я не могу предстать перед ней.
Для меня Слуги были ответом. Мне казалось, что контракт с Героической душой - это простой путь к правде. Я думала, что даже искажённый человек вроде меня способен протянуть руку и схватить один из бесчисленных, как звёзды на небе, правильных ответов. Считала, что это поможет мне понять, кем я была на самом деле. Надеялась, что после призыва Слуги, наконец-то смогу озвучить Граалю все свои истинные желания. И, возможно, только возможно, примириться с собой.
Но Вояджер со своими пронизывающими голубыми глазами не давал ответов и лишь продолжал обрушивать на меня жестокие вопросы.

— Ты тоже немного меня пугаешь.
Его пальцы мягко легли на мои, а уголка его рта коснулась слабая улыбка с ноткой горечи.
— Эй, идеальная ночь для прогулки, тебе так не кажется?
Он легонько ударил носком по земле - и я вдруг стала невесомой, словно сама гравитация перестала действовать. Прежде чем я успела понять, что вообще произошло, моё тело воспарило в ночное небо. Парк Ханадзоно и мой старый дом остались далеко внизу, стремительно уменьшаясь.
— Мы летим... Вояджер, ты умеешь летать!
— Только если ты веришь в волшебство, Эрис.
Потоки воздуха хлестали нас, пока мы поднимались всё выше и выше. Я вцепилась в его тонкие руки; замедленное магией падение не шло с этим ни в какое сравнение. Я чувствовала, что Вояджер сам ещё только привыкал к полёту.
— Ты всё ещё боишься меня?
Между нашими переплетёнными пальцами вспыхнул жар - это пульсировали командные заклинания на тыльной стороне моей левой ладони.
— Мне это не нравится. Может, я и ребёнок, но я хочу быть твоим другом. Я проделал весь этот путь, не имея никого рядом, только для того, чтобы быть с тобой. С тобой, самой одинокой во всём мире.
— Вояджер... ты никогда мне ничего не говоришь! Не наставляешь меня! Ты мой Слуга, первый и единственный! Но всё равно так много утаиваешь от меня!
— Тогда я стану твоим путеводным светом. Я покажу тебе звёзды, проведу сквозь ветры. Но это твоё путешествие. Указывать цель тебе и только тебе.
Подхваченные ледяными порывами, мы держались друг за друга, чтобы не устремиться навстречу верной смерти. Понемногу странность полёта отступила, и подо мной раскинулся захватывающий дух вид.
— Давай уничтожим этот мир, Эрис. Уничтожим твой мир. Никто не знает, что будет завтра. Тебе решать, что правильно, а что нет. В конце концов, выживает сильнейший. Полагаю, такова природа «войны».
— Я...
— Всё хорошо. Я буду рядом, — прошептал мне на ухо Вояджер; его слова мерцали, словно свет звёзд.
Ко мне пришло осознание, что, пока мы поддерживали физический контакт, я могла лететь на крыльях ветра куда душе угодно. Каждое прикосновение порождало всплеск магической энергии между мной и Вояджером, подпитывая его полёт. Это меня немного пугало.
«Мои командные заклинания... неужели?!..»
Я проверила и, к своему облегчению, убедилась в том, что ни одно командное заклинание не исчезло. Однако мои личные магические резервы, несомненно, сокращались. Долго это продолжаться не могло. Когда мы приземлимся, я буду полностью истощена. Но это была приятная усталость. По мере того, как мы уносились прочь от насыщенных городских огней, поразительная близость звёзд становилась всё очевидней.
«Праща, значит...»
Как и подобало космическому зонду, «гравитационная праща» была его собственной, особенной техникой. Его «волшебством». Воспользовавшись притяжением Юпитера, он совершил гравитационный манёвр. Это мгновенное ускорение разогнало его до тридцати шести тысяч километров в час и запустило за пределы нашей солнечной системы. Даже теперь он остаётся самым быстрым и самым отдалённым от Земли творением человечества.
Его душе здесь не место... он никогда не должен был появиться. Однако если такое чудо свершилось, то у него наверняка был глубокий смысл. Должно быть, впереди нас ожидало некое предназначение, исполнить которое нам суждено было вместе.
— Смотри, Эрис. Моя мать - эта планета. Синий океанический мир. Большой и тёплый. Но издалека он кажется таким маленьким, что сердце разрывается. Достаточно просто моргнуть, чтобы полностью потерять его из виду.
Я усилила хватку на его дрожащих пальцах. Под нами раскинулась громада Синдзюку, сверкающий гобелен, похожий на коралловые рифы, о которых он говорил.

В этот момент, зависшие посреди мерцающего звёздами пространства, мы были похожи на Питера Пэна и Венди. Но в моей голове пульсировала тупая боль. Где-то внизу уже наверняка ревела воздушная тревога, а к нам подбирались фамильяры-разведчики. Шарф Вояджера, эту ослепительную полосу света заметил бы любой, решивший запрокинуть голову и посмотреть вверх. Мы явно всех переполошили, да и наплевать. Другой такой ночи не будет больше никогда.