Глава 12.0

Станция окрасилась цветами заката. Толпа спешащих домой пассажиров обтекала мальчика, смотревшего вверх. Небо по большей части представляло собой бескрайний простор, исполненный одиночества, и только луна серебрила камни мостовой своим бледным светом. Он встал на цыпочки и запрокинул голову ещё сильнее, словно пытаясь проткнуть ночное светило своим носом.
— Куда дальше, Эрис?
— Я думаю.
— Уже поздно.
— Знаю. Я обычно работаю по ночам. Но ты, наверное, устал, да?
— Я в порядке.
— Точно?..
Я невольно переживала. Он таскался со мной повсюду и не мог перейти в призрачную форму. Может, я его совсем загоняла? Вдруг он упадёт от усталости? Я ещё многого не знала про обращение со Слугой.
— М-м-м, как вкусно пахнет! Это что, якитори? Пошли перекусим! — раздался голос Карин. Она сидела на перилах и пожирала взглядом киоск с раменом, купавшийся в янтарно-красном свете фонаря.
— Мы же только что ели, а ты слопала столько фруктов, что на всю жизнь хватит. Евклид смотрела на тебя и рыдала.
— Девочка должна себя баловать! К тому же время ужина – а это совсем другое дело!
Я просто поражалась её аппетиту. Куда уходила вся эта еда, помимо калорий и магической энергии?
— Кстати о Евклид, мы так и не узнали, почему она не пришла комментировать турнир.
— Наверное, потому что это было бы не совсем по-евклидски.
То, что она отсутствовала на турнире, явно её тяготило, особенно учитывая, каким ужасом всё обернулось. С другой стороны, я не могла не испытывать облегчение. Если бы ужасающая Нзамби взяла под контроль Слугу класса Форэйнер, хаос воцарился бы такой, что я ни за что бы не справилась. И кстати об отсутствии…
— Карин, что не так с Коё?
— А, ну… она не в лучшем расположении духа. Всё молчит. А я хотела поговорить с ней о потере Слуги. Такое просто так под ковёр не заметёшь, верно?
— Ага. Ты права. Конечно.
Жители Мозаичного города в большинстве своём верили, что лишь новый Слуга может заполнить пустоту образовавшуюся после утраты партнёра. Если пустить всё на самотёк, то долгое отсутствие Слуги может закончиться серьёзными проблемами с психикой. Я представила призрак мейстера, исчезающий в тенях комнаты для групповой терапии, и содрогнулась. Это выворачивающее наизнанку ощущение загнивания лишь усилило моё тревогу. Несмотря на обстоятельства, я решила, что смогу понять страх и одиночество этих несчастных. По крайней мере, так я говорила сама себе.
Вояджер, мой золотой Слуга, спустившийся с небес, был во всех отношениях хрупким и ранимым, о чём явно говорила его внешность. Казалось, он мог рассыпаться от обычных объятий. Вояджер воплощал собой всё, что я хотела видеть в компаньоне; он просто находился рядом. Однако у меня уже начинала кружиться голова. В отличие от Цирцеи, которая могла похвастаться тесной связью со своим Мастером, наши отношения едва ли строились на взаимной поддержке.
«Хм?»
Лёгкий шорох мои прядей возвестил о том, что на Тайный знак пришло новое сообщение. По защищённой линии в моей сети со мной хотели связаться близнецы Борджиа, торговцы информацией. Они запрашивали звонок, не желая ограничиваться текстом. Должно быть, дело было важное.
— Добрый вечер, Эрис, радость моя.
— Добрый вечер, Эрис.
— Здравствуйте, сеньора Борджиа, сеньор Борджиа.
Знаком руки сообщив Карин и Вояджеру, что мне позвонили, я свернула с тротуара в сторону.
— У нас есть информация, которую ты просила, Эрис.
— Продолжайте.
Я направила близнецам сразу несколько запросов, причём некоторые из них, они, скорее всего, удовлетворить не могли, но я должна была учесть абсолютно всё.
Я понизила голос.
— Получилось что-то узнать об аресте Кучимэ?
— Боюсь, нет. Но у нас есть новости, касающиеся семьи Риденфлаус.
— Похоже, они переместили одного из своих учеников.
— То есть…
— По-видимому, это победитель последнего турнира для новичков.
«Кохару!»
Кохару Ф. Риденфлаус. Не так давно я отправила ей сообщение по личному каналу, поведав о своих успехах – если, конечно, это можно так назвать – и спросив, как у неё дела, но она не ответила.
— Местом перемещения указан изолированный остров рядом с Акихабарой.
— Убежище?
— Ты сама проницательность, Эрис, как и всегда.
— Так, подождите-ка. Это разве не одно из ваших убежищ? Если семья Риденфлаус узнает, что вы об этом разболтали…
— Ты сделала запрос как обычный гражданин. К тому же о личности чемпиона можно только догадываться. По нашим оценкам, человек, которого переместили в убежище, не является высокопоставленным членом семьи. Учитывая отсутствие убедительных доказательств, ты можешь свободно распоряжаться этой информацией. Считай это знаком доброй воли.
«А?..»
Что-то было не так. Борджиа должны были знать, кого именно переместила семья Риденфлаус. Они просто действовали умно и ходили вокруг да около, заметая свои следы.
— Суть вот в чём, Эрис, радость моя. В убежище ещё есть места. Как насчёт небольшого отпуска?
— Я готова!
Карин и Вояджер повернулись и посмотрели на меня, испуганные моим решительным тоном. Защищённое мощным барьером, убежище обладало эксклюзивностью, о которой любой роскошный номер люкс мог только мечтать. Близнецы однажды говорили об этом вскользь, но обычному человеку такое было явно не по карману. Несмотря на это, желание увидеть Кохару и удостовериться, что она в порядке, перевешивало всё остальное.
— Замечательно. Завтра утром в назначенном месте будет ждать лодка.

*

На следующий день мы уже плыли на яхте к убежищу.
— Да не хмурься ты, Эрис, — проворковала Карин. — Всё-таки не каждый день выдаётся возможность попасть на шикарный курорт, верно? Нужно по полной насла… Ай! Драться-то зачем?!
Я сидела, откинувшись на спинку роскошного сидения, и никого не трогала, когда Карин решила игриво погладить меня по голове. Инстинкты не подвели, и рука махнула сама.
Тем временем Вояджер, очарованный тем, как яхта рассекает волны, безвылазно сидел на носу. Совет ведьмы совершенно по чистой, казалось бы, случайности идеально совпал с нашим отправлением.
— Сколько можно повторять? Это не отпуск.
— Пф-ф-ф, ну да. А купальник сам в твою сумку забрался, Ириска?
— Просто… в нём гораздо удобнее двигаться, чем в школьной форме.
Я могла спокойно отправиться в убежище и без Карин. Но от одного только упоминания о встрече с Кохару её глаза радостно засияли. Учитывая её подавленность, я, честно говоря, не была уверена в том, что смогу найти адекватный способ поднять ей настроение самостоятельно. Так что я проявила слабость и попросила Борджиа организовать вояж для двоих. Это влетит мне в кругленькую сумму. О чём я только думала?

Борджиа назвали убежище «изолированным островом», но на самом деле это был уединённый мыс на южной оконечности Акихабары. Этот искусственный частный пляж, попасть на который можно было только на лодке, поражал мелководьем, сверкающим, словно драгоценные камни, нагретым лучами солнца белоснежным песком, и густыми джунглями с экзотической флорой. Против любого неопознанного судна, рискнувшего к нему приблизиться, незамедлительно применяли силу, разумеется, одновременно с контрмерами против дронов-амфибий.
— Эрис!
Резкий возглас Вояджера нарушил спокойствие и, словно удар тока, встряхнул моё сердце.
«Да что такое…»
Я присоединилась к Карин на палубе как раз в тот момент, когда над носом яхты навис бетонный пирс. На нём кто-то стоял, ожидая нашего прибытия.
«А…»
Это была Кохару, одетая в традиционную форму Ассоциации магов: белую мантию, украшенную красной лентой. Она помахала нам рукой, явно чувствуя себя неловко. Однако рядом с ней возвышалась ещё одна фигура, которую я совсем не ожидала здесь увидеть. Слуга.
«Не может быть… Луций?»
Взгляд Вояджера замер на Луцие, облачённом в безукоризненный костюм. Его торс обтягивала знакомая жилетка, а на голове красовалась льняная панама. Рукава рубашки были закатаны обнажая мускулистые руки, которые не так давно держали копьё, безжалостно направленное на Вояджера.
— Чего рты раскрыли? Кохару жива-здорова, видите? Ах да. Тот случай.
Увидев наши мрачные лица, Карин наконец-то вспомнила про прошлое столкновение.

Мы сошли с яхты и с тревогой подошли ближе.
— Я ничего не слышала о том, что Читосэ собирается на этот остров… — сказала я.
— Правда? А нам о вашем скором визите сообщила именно она, — ответил Луций.
Кохару, стоявшая рядом, с важным видом кивнула. Одного присутствия Луция мне было достаточно, чтобы понять, что Читосэ была здесь, на этом отдалённом острове. Она ни за что бы не отправила его так далеко по какому-нибудь поручению в одиночку.
Словно почувствовав моё опасение, Луций произнёс:
— Мастер всё ещё нежится в постели. Похоже, она превратила эту поездку с целью проведать Кохару в небольшой отдых для себя.
— Она уже не так молода, как прежде. Передай ей, чтобы следила за собой, — сурово сказала я.
— Как грубо.
Луций Лонгин, Святое копьё, непревзойдённый победитель Войны за Святой Грааль, криво улыбнулся. Его щеку уродовал отчётливый крестообразный шрам. Я до сих пор помнила, как ещё ребёнком робко провела по нему пальцами и спросила, почему он его не исцелил. Луций ответил улыбкой и признался, что шрам служил ему напоминанием о боли, неотъемлемой части того, кем он стал.
— ?..
Погрузившись в мысли, я даже не заметила, что Вояджер встал между мной и Луцием. Он широко расставил ноги, чтобы стать недвижимым живым щитом.
— Держись подальше от Эрис.
Говорил он мягко, но в каждом его слове безошибочно чувствовался гнев.
— Всё нормально, Вояджер, здесь мы в безопасности.
Я попыталась успокоить его, положив руку на плечо, но мальчик даже не пошевелился и продолжил сверлить Луция взглядом. Тот в свою очередь признал враждебность Вояджера с уважением и воспринял вызов предельно серьёзно. Кохару и Карин следили за напряжённой сценой с нарастающим беспокойством.
«Вояджер... ты дрожишь...»
Тогда копьё Лонгина намеревалось уничтожить не меня, а самого Вояджера. Однако часть меня уже была готова забыть про прошлые обиды, лишь бы не портить момент.
Убежище было местом, где царили мир и ненасилие. Перед тем, как взойти на борт яхты, нам с Карин пришлось подписать строгий пакт о ненападении, подкреплённый неформальным магическим контрактом. Я сомневалась, что всё это остановило бы Читосэ, которая обладала настоящей властью над Мозаичным городом, но любое намеренное нарушение свело бы на нет то хрупкое доверие, которое нам удалось установить.
Последовала короткая пауза. Затем Луций приподнял шляпу и склонил голову, изображая обычное повседневное приветствие.
— Читосэ и я расположились в коттедже за лесом. Никаких гостей мы сегодня не ждём, так что если вам вдруг что-то понадобится...
Забрав багаж с яхты, он удалился.

Проводив Луция взглядом, мы с Кохару наконец-то испытали наплыв облегчения.
— Фу-ух... — вздохнула я. — Было страшно.
— Ага, — согласилась она. — Здравствуй... Эрис. Я смотрю, Пран, ты тоже в добром здравии.
— Вояджер. Меня зовут Вояджер.
— Вояджер?
Изумрудные глаза Кохару сверкнули от осознания.
— Значит, ты узнал своё настоящее имя. Это же замечательно! Поздравляю, Вояджер. Желаю тебе всего самого наилучшего в этой новой главе твоей жизни.
— Спасибо. Твоя помощь была неоценима, Кохару.
— ...
Она опустила взгляд, не в силах смотреть на его благодарную улыбку.
— Осторожность Вояджера полностью оправданна. Тебе не следовало сюда приплывать, Эрис. Но... — голос Кохару смягчился, а черты её лица украсила исполненная облегчения улыбка. — Мысль о том, что я никогда тебя больше не увижу... Я просто рада, что ты здесь.
— Я тоже, Кохару.
Пока я наслаждалась радостью от нашего долгожданного воссоединения, Карин просунула между нами голову и озадаченно нахмурилась.
— Эй, эй! Что за дела? Когда это вы успели стать такими голубками, а, мадам Ириска?
— Голубками? Ты...
Кохару, похоже, ничего не знала ни о настоящем имени Вояджера, ни о последних событиях. Можно было смело предположить, что мои сообщения так до неё и не дошли.
— Должно быть, ты... ах да, Карин, верно? Которая раздобыла билеты на турнир?
— А? Разве мы классе Ириски не встречались?
— Не припомню.
— Всерьёз думаешь, что самая крутая здесь, да?
— Не совсем.
Отмахиваясь от ворчанья Карин, мы с Кохару покинули док и направились к пляжу, в противоположную сторону от той, куда ушёл Луций.
— Ну что, пойдём? Я вам всё здесь покажу. Впереди пляжный домик под названием «Аненербе». Он довольно скромный, был когда-то старым деревянным домом, но в нём достаточно просторно, так что места нам всем хватит.
— «Аненербе»?
Вояджер наклонил голову вбок. Его глаза заблестели от любопытства.
— Полагаю, раньше там располагался ресторан. Я живу в нём одна, но еды много, да и местечко на удивление уютное. Поблизости есть свободные виллы, но...
— Всё хорошо. Мы останемся с тобой, Кохару.
— Поняла.
Отсутствие Галахада тяготило меня, но я решила уделить внимание более насущной проблеме.
Пока мы шли, я спросила:
— Кохару, раз ты проходишь лечение, есть ли здесь кто-нибудь из медицинского персонала?
— Нет, только я.
— А?
Что-то не складывалось. Зачем отрезать её вот так от внешнего мира? Похоже на...
«Её что, держат здесь в заточении? Боятся, что она сбежит?»
— Когда я прошлой ночью узнала о вашем прибытии, у меня сложилось впечатление, что вам нужно обсудить что-то важное со Стигматой. Похоже, я ошиблась.
Карин, импульсивная, как и всегда, не дала мне ничего сказать.
— Мы здесь только для того, чтобы тебя проведать, Кохарочка, — заявила она, из-за чего я почувствовала себя немного неловко.
— Кохарочка?... То есть вы проделали такой путь только ради меня?
— Ещё как. Пришлось немало так деньжат отвалить.
Я ткнула Карин локтем в бок, раздражённая её покровительственным тоном. Деньги-то из моего кармана.
— Ай! Как там твоя травма? Что-то я нигде не вижу Галахада, но ты ведь можешь призвать его?
Я колебалась, разрываясь между неловкостью от прямолинейности Карин и собственным любопытством. Я никак не могла оправдать то, что она была здесь одна.
— Это не травма, — заявила она, приподнимая мантию и обнажая руку, — это рана, пятно на моей чести.
Один только этот жест был исполнен самоупрёка.
«На вид всё вполне исцелилось...»
Её запястье и тыльную сторону ладони покрывала полупрозрачная ткань. Благодаря современным достижениям, можно было прирастить даже отсечённую конечность, не оставляя шрамов. Эта рана уже почти зажила.
Кохару медленно пошевелила пальцами и произнесла:
— Швы сухожилий сгибателей и разгибателей заживают хорошо. Дискомфорт ещё чувствуется, но и он со временем исчезнет. Призыв Слуги не должен составить никаких проблем, но...
Её голос затих, а на лице промелькнула тень.
— К сожалению, использование командных заклинаний, похоже, исключено. Я убедилась в этом ещё в тренировочном помещении Риденфлаусов.
Усилием воли Кохару проявила под повязкой призрачный отпечаток её командных заклинаний. Сложный узор, напоминавший цветок камелии, пятнала кричащая асимметрия: одна сторона была искажена и несовершенна.
— Как видишь, — напряжённо сказала она, — нет никаких намёков на то, что мои командные заклинания восстанавливаются сами собой. Должно быть, ещё немного, и атака Нзамби полностью разрубила бы мои Магические цепи.
— Это...
Я не знала что сказать. Воплотились мои самые худшие страхи. Гротескный клинок Нзамби был оружием, предназначенным специально для отделения командных заклинаний. Извивающаяся масса чар, материализовавшийся фрагмент мифологической концепции. Проклятый удар, повергший множество Слуг в безумие, чуть не уничтожил её Магические цепи. Спасти её могла лишь некая форма магической защиты.
«Галахад? Он защитил её во время Завладевания?»
Ко мне внезапно пришло осознание.
— Что насчёт Завладевания? Ты всё ещё можешь с его помощью призвать Галахада?
Кохару решительно покачала головой.
— Нет. Я сама еле держусь. Наставник предупредил, что Завладевание, требующее огромной плотности магической энергии, скорее всего, добьёт мои и без того пострадавшие Магические цепи.
Карин резко остановилась и мрачно спросила:
— То есть никаких больше турниров, да? Слушай, может, пусть Моми взглянет? Она чертовски хороша в исцелении. Дай ей себя проявить!
— В этом нет необходимости, — ответила Кохару. в её тоне прорезалось знакомое упрямство, которое я заметила ещё при первой нашей встрече.
— Это невероятно грубо с твоей стороны, Карин. Может, я и младше, но неужели ты всерьёз думаешь, что я смыслю в магии меньше тебя? Или же ты сомневаешься в техниках семьи Риденфлаус?
— Не узнаешь, пока не попробуешь...
— Да я уже знаю! — голос Кохару предательски задрожал, выдавая её разочарование и боль.
— Ты в порядке, Кохару? Всё ещё болит?
Вояджер встревоженно нахмурил бровь и поспешил вслед за Кохару, которая убежала прочь, оставив Карин дуться.
— Вот ведь примадонна! — Карин фыркнула. — Я знала, что так будет, но... блин!
— Ну, думаю, она поняла, что ты хотела как лучше, — мягко сказала я в попытке успокоить Карин, которая начала рычать, как Коё.
Кохару, может, и была чересчур резкой и прямолинейной, но винить её в этом было сложно. Она не стеснялась высказывать своё мнение в любой обстановке. Кохару не полагалась на чужие слова и всегда действовала, несмотря на все свои недостатки. Мало-помалу она оставляла свой след в реальности.
Карин показала мне, что значит жить полной жизнью и двигаться вперёд, как бы тяжело это ни было. Я едва ли могу с ней сравниться, но есть вещи, подвластные даже мне.

*

Пляжный домик «Аненербе» представлял собой кафе на открытом воздухе прямиком из моих грёз. Простое деревянное строение, обставленное в тропическом винтажном стиле, пробудило во мне воспоминания о моей старой комнате. Легковесное и открытое, как и любой пляжный домик, оно тем не менее обладало крепким фундаментом и прочно стояло на земле. Кохару не соврала, и внутри действительно было несколько небольших уютных спален.
Устройств, подключённых к городской информационной сети, не наблюдалось - естественная мера предосторожности для тех, кто ищет анонимности в этом убежище. Телефон здесь тоже не ловил, что неудивительно, поэтому связаться с внешним миром можно было только по магическим каналам.

Когда гнев Кохару сошёл на нет, я пригласила её на террасу. Мы заварили чай, сели за стол, и я рассказала ей всё, о чём она, будучи отрезанной от информации, не знала. Также я выполнила своё обещание и поведала о том, что Рурихимэ очень за неё переживает. Мне не хотелось упоминать турнир в том или ином виде, но Кохару, похоже, был не против. Вместо этого она полностью поддержала новые начинания Рурихимэ.
— Галахад на пляже?
— Ага, с самого утра. Прошлой ночью он только и делал, что жаловался...
Пустые бутылки из-под пива, разбросанные по все кухне, вызвали у меня подозрения. Я спросила об этом и получила очевидный ответ.
Честно говоря, я была поражена. Мне казалось, что Галахад просто пребывал в призрачной форме, а он, оказывается, бросил своего выздоравливающего после тяжёлого ранения Мастера, чтобы поразвлечься.
— Он настаивает, что ему нужно постоянно использовать свои навыки, иначе уроки плавания сэра Кея пойдут псу под хвост...
— П-правда? Галахад... и жалуется?
— Поводы находятся чуть ли не каждый день. Прошлой ночью, например, это были непривлекательные купальники, постыдный недостаток хорошего вина и отсутствие в постели пары любовниц, которые, по его смехотворному мнению, должны сопровождать настоящую знаменитость, бегущую из общества...
— Любовниц?
Вояджер озадаченно склонил голову набок.
— Гха!.. — я подавилась чаем.
Не дав мне придумать объяснение, Кохару спокойно произнесла:
— Любовница, Вояджер, это противоположность скромной девушке с маленькой грудью и узкими бёдрами вроде меня. Если верить ему, то любовница - это пик шарма, женщина, знающая, как правильно ублажить мужчину, в отличие от кое-какой особы, которая слишком осторожна, слишком прямолинейна или просто не желает строить из себя даму, когда ей это удобно.
— Как всё сложно, — задумчиво протянул Вояджер, с характерным звуком потягивая через трубочку холодный какао.
— Ха-ха-ха! Жёстко! Но, Вояджер, слышь, это же типа идеальная возможность узнать что-то новое, верно? Мир ведь - это не только цветочки с радугой.
— Ага. Я хочу узнать больше. О людях.
Кохару свирепо посмотрела на Карин, смех которой заполонил пространство, и продолжила:
— По-настоящему меня беспокоишь ты, Эрис. Покинуть Мозаичный город и отправиться в Фуюки... Ты должна понимать, как это неразумно.
— Я приняла решение, Кохару. И уже сообщила Вояджеру. Никому меня не отговорить.
— Ясно... — тяжело вздохнув, Кохару на мгновение задержала на мне взгляд, после чего опустила его. — У меня целая гора вопросов, но кое в чём я хочу полностью удостовериться в первую очередь.
— В чём же?
— Эрис, что заставляет тебя настаивать на том, что Война за Святой Грааль ещё не окончена? Фудзимура Карен оставила какие-то неопровержимые доказательства? Потому что я, если честно, сомневаюсь, что в Фуюки найдутся ответы, которые ты ищешь.
— ...
Признание Карен на грани смерти значило для меня больше всего остального, но я просто не могла оставить это в тайне. Учитывая опасность, которой я собиралась подвергнуть Кохару, без честности обойтись было нельзя.
— Я не уверена. Чего-то конкретного у меня тоже нет.
— То есть это авантюра? Надеешься на возвращение, как зрители арены?
— Вовсе нет. Всё совсем не так.
Я посмотрела сначала на Карин, затем на Вояджера и наконец-то раскрыла секрет, который хранила.
— Настоящий Святой Грааль находится в Фуюки.
Отдыхавшая под навесом террасы Кохару, чей силуэт чётко вырисовывался на фоне моря, прищурилась.
— Я полагаю, что этот Святой Грааль всё ещё жив, Кохару.
— Ты говоришь так, словно Грааль - это нечто осязаемое. Изначальная цель Войны за Святой Грааль заключается в создании магического круга, ритуала для воплощения чуда. Это похоже на стратегическое размещение бомб на пересечениях крупных духовных жил по всему земному шару. Грааль - это таинство, и поэтому неважно, какую форму он примет, органическую или неорганическую, в его основе всегда лежит магический круг. Во время войны выяснилось, что одновременно проводилось более тридцати Войн за Святой Грааль самых разных масштабов. Изначально их держали в тайне, чему способствовали усиливающиеся глобальные боевые действия и теракты. Но со временем скрывать их стало невозможно...
Кохару выразительно пересказала то, что узнала в семье Риденфлаус.
— Да, нас обманули. Как и весь мир. Когда мы осознали, что Третья мировая война являлась лишь рассадником бесчисленных Войн за Святой Грааль, отступать было уже слишком поздно.
— Именно. Одним из таких полей боя был Фуюки. Он прославился жестокостью, что там царила, но сам ритуал был небольшим в сравнении с другими. О победителе до сих пор спорят, ритуал так и не довели до конца, а накопленная Граалем магическая энергия канула в небытие... Такова принятая версия. Однако ты всё равно хочешь убедиться наверняка?
— Верно. Мне нужно увидеть это собственными глазами.
Я решительно кивнула, чувствуя на своей щеке серьёзный взгляд Вояджера.

— Подожди-ка. Я кое-чего не пойму, — вмешалась Карин. — Что насчёт Граалей в наших сердцах? То есть на кой вообще искать другой, если у нас уже есть свой?
С этими словами на тыльной стороне её ладони - которую она положила на грудь - словно розы, расцвели командные заклинания.
«Она неосознанно подразумевала и меня тоже, но это на самом деле относится только к ней самой и Кохару. Я всё ещё не уверена, где находится моё место».
Кохару с вежливой собранностью ответила без всякого намёка на раздражение. Вместо этого в её глазах сверкнула гордость.
— Граали внутри нас - это терминальные устройства, конечные точки Великого Грааля, заполученного Стигматой и Святым Лонгином. Манадзуру Читосэ, абсолютный победитель, захотела, чтобы Грааль продолжил существовать и работать как исполнитель желаний...
— А, понятно. Так и появился Мозаичный город. Терминал, значит? То есть наши Граали больше капилляры, чем сердца, верно?
— Капилляры... Да, аналогия подходящая. Граали в Мозаичном городе связаны друг с другом магическими процессами, образуя, по сути, единую сущность. Отличаются они лишь скоростью потока магической энергии и её объёмом, которые у каждого человека свои, — Кохару слегка понизила тон. — Победители Войн за Святой Грааль бродили с одного поля боя на другое в поисках ещё больших высот. И лишь Стигмата смогла положить конец безжалостной борьбе за Граали и накопленную ими магическую энергию. Что иронично, сделала она это, превратив противостояние в некое подобие турнира.
— Если так, то им вообще не стоило начинать войны. Это же так глупо. А нам остались лишь бесчисленные жертвы и разрушенный мир. Грааль отнял больше, чем дал.
— Это как посмотреть, Эрис. Нравится тебе это или нет, Стигмата действительно принесла спасение человечеству, — не согласилась со мной Кохару.
— Хм-м-м... То есть Эрис пытается найти этот Грааль Фуюки, чтобы его уничтожить? — проворчала сидевшая рядом с ней Карин.
— А? Что ты...
— Уничтожить?! Святой Грааль?!
Кохару испуганно подалась вперёд, чуть не перевернув стол. Вояджер поспешил удержать чашки на месте.
— Прости, но... это совершенно немыслимо. Существование нетронутого Святого Грааля - само по себе чудо. Что хорошего принесёт его уничтожение?
Вопрос Кохару лишил меня дара речи, но слова Карин не давали мне покоя.
— Почему ты думаешь, что я хочу уничтожить Святой Грааль, Карин?
— Просто предчувствие? Может, ты от этого что-то получишь?
— Давай серьёзней.
— Точно хочешь это услышать? Ты же мне голову отгрызёшь.
— Говори. Даже если так, ты должна быть честной.
Карин нерешительно произнесла:
— Слушай, я не говорю, правильно это или нет. Я просто так чувствую. Ты наконе-е-е-е-ец-то получила Вояджера, Слугу, о котором всё это время мечтала, да? И поэтому теперь тебе вроде как хочется заставить мир заплатить за всё то дерьмо, через которое ты прошла. Потому что в чём тогда был смысл страдать четырнадцать сраных лет? Как можно двигаться дальше, если ты мучилась без причины, терпела наказание за преступление, которое не совершала?
— Это... то, что я, по-твоему, должна хотеть?
Это была самая отвратительная зависть, низведённая до абсолютной ненависти. Совершенно бессмысленная. Вместо того, чтобы искать мести, люди должны стремиться поддерживать друг друга и вносить свой вклад в общество. Но я не могла с ходу опровергнуть её слова. Стыд-то какой.
В её словах был нервирующий реализм, грубость, которая, казалось, весьма тревожным образом соответствовала образу мышления предыдущего поколения. Карин как будто руководствовалась личным опытом и говорила о ком-то, кого она очень хорошо знала.
— Не может быть... — Кохару чуть не поперхнулась словами. — То есть ты хочешь отнять Слуг у всех жителей?! Найти другой Святой Грааль и нейтрализовать Мозаичный город?! Что ж, полагаю, Жнец действительно оправдывает своё имя!
С каменным лицом она вскочила на ноги и инстинктивно отпрянула от меня.
— Подожди, Кохару! Не убегай! Всё не так! Какого чёрта, Карин?! Как тебе вообще взбрела в голову такая чушь, дура?!
— Чушь? Разве я в чём-то не права?
— Если это то, чего хочет Эрис, то всё нормально.
Мягкие слова Вояджера змеёй проползли по столу, вызвав у меня дрожь. Карин и Кохару с изумлением уставились на него.
— Тот чёрный пёс сказал то же самое. Что смерть пришла. Если Эрис хочет, то я уничтожу.
— Вояджер...
На этот раз я не смогла подобрать слова.
Это что, правда? Чувства, которые я собирала в Синдзюку и Акихабаре, были лишь осколками жалкой мести? Неужели охота на Слуг в роли Жнеца медленно отравляла меня подозрением и ненавистью? Одна лишь мысль об этом разрывала мне сердце.
Чувств, высказанных вслух, мало. Нужны действия. Одно лишь желание никогда не воплотит мечты в реальность, а реальность нельзя изменить обычным желанием. Лишь кровопролитие может изменить мир. Но действительно ли это правда? В самом деле?

Ланч мы ели в мрачном настроении. К счастью, холодильник был набит морепродуктами, поэтому мы приготовили пасту. Просидевшая столько дней в одиночестве Кохару сразу же включилась в процесс. Её движения намекали на значительный прогресс в исцелении. Мысль о повреждении её Магических цепей вызывала у меня печаль, но Карин со своей заразительной энергией вскоре потащила нас на песчаный пляж рядом с «Аненербе».

Полюбоваться новым видом казалось хорошей идеей, однако Карин была целиком настроена на то, чтобы превратить это в пляжный день под жарким солнцем.
— Ириска, не стой столбом! Надевай купальник! Не только же мне ходить полуголой!
— Да ты всегда довольно откровенно одета. К тому же мы здесь не для того, чтобы в воде резвиться, забыла?
— Но я ведь даже Кохарочке купальник взяла на всякий!
Карин окинула Кохару нахальным взглядом.
— А? Ты взяла... что?
— Я пыталась её остановить, честно. Только Карин могло прийти голову сделать подарок в виде купальника.
— Ой, да ладно тебе, просто надень и всё! У меня на него все карманные деньги ушли! Прикидывала на глаз, конечно, но почти наверняка угадала с размером. К тому же те купальники для маленьких девочек в раздевалке точно никого не порадуют. Хотя ты в них, может, неплохо бы смотрелась.
— Что ты сейчас сказала?

Обладающий открыточной красотой пляж мог похвастаться одними из самых чудесных видов во всём курортном городе Акихабара. И Вояджера, словно мотылька к пламени, сразу же потянуло к воде. Совершенно не боясь промокнуть, он зашёл в море по лодыжки и начал наблюдать, как мягкие волны обволакивают его ноги.
— А, Коё. Наконец-то появилась.
Над Вояджером нависла огромная тень. Материализуясь, фигура Слуги разметала морскую воду в разные стороны. Раздался глубокий рык - и Кидзё Коё полностью явила себя. Насквозь промокший Вояджер рассмеялся. Вид угольно-чёрного динозавра и маленького мальчика, резвящихся на южном пляже, был невероятно сюрреалистичным.

Мы растянулись на песчаной дюне, наблюдая за Вояджером и Коё на береговой линии.
— Это прекрасное место, несомненно, но я просто не могу заставить себя наслаждаться им. Ганнибал, Эль Сид... погибли. А я прохлаждаюсь здесь, в то время как даже раненый Жак де Моле, насколько мне известно, пытается наскрести денег на возобновление турнира.
Голос Кохару, говорившей о своих противниках на турнире, отражал мои мысли. С этим сложно было смириться.
«Среди павших есть те, кого я убила собственноручно. У меня не находится слов, чтобы утешить Кохару...»
Карин, изначально страстно желавшая присоединиться к играющим, нехотя развернулась, услышав причитания Кохару.
Внезапно, позади нас материализовалась фигура и что-то бросила на песок с приглушённым стуком. Его Мастер и я ощутили его присутствие за секунду до этого.
— Галахад. Уже вернулся?
— Пей. Ещё холодная.
Из песка торчала бутылка содовой со вкусом тропических фруктов.
Повернув головы, мы заметили Галахада в купальных шортах и тонком рашгарде. Благодаря тёмным очкам на носу, морским туфлям и лёгкому загару на гладкой коже он выглядел, как довольный жизнью вальяжный турист.
— Вы, девчонки, хотите? Даже Жнецу иногда нужно пить, не так ли?
— Н-ну... Спасибо, сэр Галахад. Мы не хотели навязываться...
— Ого, вот уж кого не ожидала, — вклинилась Карин с явным удивлением.
Я знала, что должна была поблагодарить Галахада должным образом, но его непривычный наряд сразу же завязал мне язык узлом.
— Запах алкоголя? Опять? Что это? — с нажимом спросила Кохару, не сводя глаз с предметов в его руке. Пальцы Cлуги небрежно сжимали бутылку хорошего вина и кусок ветчины.
— Сама додумайся. Опять же, наверное, это чересчур сложная задача для принцессы, запертой в своей белой башне. Если ждёшь от меня очевидный ответ, то это вино и немного пищи. Ужин для одного, так сказать.
— Это к делу не относится! Ты украл это из коттеджа Стигматы?! Верни немедленно!
Кохару набросилась на него, но Галахад с лёгкостью увернулся.
— «Украл»? — он фыркнул. — Воздержись от столь грязных обвинений. Разве нас не заверили, что мы можем свободно распоряжаться дарами этого острова?
— Всему есть предел!

Не обращая внимания на упрёки своего Мастера, весьма довольный собой Галахад прогулочным шагом направился к «Аненербе». Кохару же ещё сильнее погрузилась в отчаяние, уткнувшись лицом в колени.
— Кохару, начёт того, что мы обсуждали...
Для меня работа становилась спасением в трудные времена. Чувствуя в Кохару родственную душу, я решила попробовать иной подход. Как я и надеялась, она сразу же подняла голову, а в её глазах вспыхнул интерес.
— Ты про тех, с кем мы сражались? Прошу, расскажи мне всё.
— Да. Тебе тоже стоит послушать, Карин. О, вот и остальные. Идеально.
Вояджер и Коё, вдоволь наигравшись у воды, опустились на песок рядом с нами.
«Сюда бы ещё и Галахада, конечно, но и так сойдёт. Всё равно для столь освежающих видов тема будет не самой подходящей...»
— Сперва взгляни сюда, — сказала я, доставая свой терминал. — Это организаторы инцидента в Колизее.
На экране появилась запись с камер наблюдения Колизея, полученная не самым законным путём. На кадрах две фигуры спокойно шли между паникующими зрителями, совершенно не беспокоясь о царящем вокруг хаосе.

Молодая женщина в традиционном наряде. И зверь, чёрный пёс с длинными острыми ушами.

Вместе с Нзамби эти двое были архитекторами нападения. Это они устранили Карен, владелицу Плащаницы, после чего исчезли прямо у нас на глазах. Когда я впервые увидела её, женщина в этническом одеянии несла толстый, похожий на посох жезл. Но на записи он загадочным образом отсутствовал.
— Несомненно, оба Слуги. Можно предположить, что в тот момент они уже перестали скрываться. Показатели магической энергии Колизея зашкаливали. По крайней мере, один из них, если не оба, наверняка является Божественным духом.
— Божественные Слуги... Как и Нзамби. Это важная связь.
Я согласно кивнула, услышав анализ Кохару.
— Вояджер, ты же с этим псом столкнулся, да? Скажи, девушка была с ним в тот момент?
Вояджер ответил не думая.
— Да, — кивнув, подтвердил он. — Выглядела довольной.
— Нгх...
Меня охватил всплеск чистой ненависти, из-за чего я заскрежетала зубами.
В бою Карен во много раз превосходила любого обычного человека. Пусть она не была такой же сильной, как и Слуги высшего порядка, плащаница обеспечивала её непробиваемой защитой, особенно против нападающих мужского пола. Поверить в то, что её так легко одолела какая-то девушка, не говоря уж о тощей дворняге, было практически невозможно. Но это произошло. Убийцы Карен. Porca Miseria. Я никогда, никогда их не прощу.
— Настоящее имя этого чёрного пса - Анубис, верно? — указав на запись, уверенно произнесла Кохару.
— Анубис, про которого я знаю, - божество из египетской мифологии, властвующее над подземным миром. То, что он воплощается в виде пса, сильно всё упрощает. Его появление в Мозаичном городе должно быть беспрецедентным.
— Согласна. Сперва я тоже так подумала. И до сих пор мне не попалось ничего, что опровергло бы эту теорию.
«Я знала, что приплыть сюда, чтобы повидаться с Кохару, было правильным решением...»
Бог в форме собаки. Или, скорее, божество с головой чёрного пса. Это был Анубис. Если посчитать Божественных или Мистических зверей потенциальными посланниками богов, то список кандидатов сильно бы увеличился. Но никто из них не соответствовал профилю умного противника, с которым я столкнулась. Были, конечно, Христофор Ликийский, мученик с собачьей головой; кинокефалы, которых, как говорят, видел Король завоевателей Искандер; или полулюди, истреблённые рыцарями Круглого стола. Но все они не соответствовали описанию нашего противника.
«Что самое главное, Читосэ знает этого врага... Они не скрывали свои настоящие имена, значит, их целью было намеренно выставить себя напоказ».

Карин сменила тему.
— А что насчёт мелкой, девчонки в этническом наряде? Какое она божество?
— Мы всё ещё не знаем наверняка...
— Чего? Даже ты, Ириска, не в курсе? Выходит, она та ещё хикка.
— Ух...
— Мы не можем судить только по внешности, Карин. Святой Грааль непредсказуем. Если бы кто-то с первого взгляда узнал в твоей Слуге Кидзё Коё, я бы искренне удивилась.
— Ха-ха-ха, да уж!
Кохару запустила терминал, предоставила мне доступ к своей базе данных и сразу же начала поиск.
— И всё же, если даже Эрис не может её опознать, то Слуг, зарегистрированных в Мозаичном городе, из списка можно вычеркнуть. А записей о Слугах из ранних Войн за Святой Грааль очень мало. Может, нам удастся что-нибудь найти в поместье Риденфлаусов, но я бы на это не рассчитывала...
— Ага, тут уж ничего не поделаешь.
Во время прошлых Войн за Святой Грааль сокрытие настоящего имени Слуги обладало первостепенной важностью. Основной стратегией было запутать противника, ввести его в заблуждение. Впоследствии даже после окончания войны имена участвовавших в ней Слуг зачастую оставались неизвестными или искажались различными домыслами.
Задумчиво наклонив голову, Карин вдруг выпалила:
— Знаете, я видела похожие ткани у австралийцев...
— Австралийцев?!..
Мне не приходило в голову посмотреть на это с такого угла. Все мои мысли были о египетском боге Анубисе и Нзамби, матери всей жизни для народов Конго, поэтому я целиком сосредоточилась на Африке.
— Австралийцев... Ты имеешь в виду австралийских аборигенов?
— Ну да, типа того. Всех деталей не знаю, но в Сибуйе такая мода в тренде. Я просто вспомнила, что где-то видела нечто подобное.
— Аборигены, значит... Я поискала в своей базе данных, но среди зарегистрированных в Мозаичном городе Слуг Океании, как обычных, так и Божественных, совпадений не нашлось.
— Божественные духи...
Я встретилась взглядом с Вояджером. Мальчик внимательно нас слушал, но я не могла сказать наверняка, как много он на самом деле понимал. Несмотря на это, нам достаточно было переглянуться, чтобы я осознала, что наш список потенциальных кандидатов мог быть гораздо длиннее, чем мы думали.
— Она гуманоид, но... может, и не человек вовсе. Вероятно, она какой-нибудь зверь, божественный или фантазменный, или вообще персонификация феи.
— Ясно... — Кохару мрачно кивнула. — Боюсь, здесь у меня нет доступа к необходимым базам данных фольклора. К тому же мы отрезаны от внешних информационных сетей.
— Нет, это ценная зацепка. Спасибо, Кохару. И тебе тоже, Карин.
Мы решили работать, исходя из того, что чёрный пёс был на самом деле Божественным духом Анубисом. Затем я пересказала тревожащий разговор, который у меня с ним состоялся. Чёрный пёс очень двусмысленно произнёс:

«Настоящую, неизменную истину можно обрести лишь в смерти».

«День сразит ночь… Как женственность создаётся руками мужчины, а мужество – руками женщины. Трон извращён, а чашу переполняет грязь обмана. Настал час переделать день, ибо солнце скоро зайдёт».

Нзамби тоже сказала, что моя власть над злыми духами имеет тот же источник, что и её естество. И источник этот - сама «смерть».
— Похоже, что Анубис и Нзамби, оба будучи Слугами, связанными со смертью и подземным миром, объединились для скоординированной атаки на Мозаичный город.
Моя рука, лежавшая на песке, невольно сжалась в кулак.
— Но для того крупномасштабного нападения необходимы тщательное планирование и грамотная поддержка. Не вслепую же они заявились, верно?
— То есть... могут быть и другие враги, о которых мы не знаем?
Размышления Кохару задели струну в моём сердце. Несмотря на юный возраст, она была воином, закалённым ожиданиями худшего.
— Да.
Раздражённый ответ Карин был в такой же степени понятен.
— Серьёзно? Другие? Как будто этих нам мало!
— Мы должны сохранять бдительность. Такое реально возможно. Подземным миром не правит какое-то одно божество, к тому же в самых разных мифологиях он не является единой концепцией. Едва ли найдётся мифология или религия, в которой не затрагивается тема смерти, так что можно сказать, что подземных миров столько же, сколько и мифов. Это делает список кандидатов абсурдно длинным.
Даже навскидку можно было назвать огромное количество имён. Сатана, он же Люцифер, падший ангел, господствующий над адом. Хель, скандинавская владычица мёртвых, правящая холодными залами Хельхейма. Нарака, индийский демон, из имени которого родилась концепция бездны. Яма, мифы о котором стали основой для Великого Царя Эмма. Эрешкигаль, месопотамская царица подземного мира... Ещё был Аид из греческой мифологии, а вместе с ним и Тартар, первородная бездна, поглотившая титанов.
— Поэтому, когда мы наткнулись на Цирцею, я решила воспользоваться шансом и раздобыть побольше информации. Она же, как-никак, училась у богини Гекаты.
— О, вы встретились с ведущей? У меня не было возможности поговорить с Цирцеей, но я знаю, что Гекате, богине луны, обладающей сильной связью с женщинами, поклонялись как владычице подземного мира наравне с Аидом.
Кохару знает миф о Цирцее. Отлично.
— В точку. Крупные божества царства мёртвых, даже если представить их в виде Слуг со значительно урезанной Властью, вообще не должны быть доступны для призыва. Потому что они есть сам подземный мир, его воплощение. Оказавшись в этом мире, они принесут с собой преисподнюю и будут распространять её вокруг себя. При таком раскладе происходящее в Мозаичном городе стало бы меньшей из наших проблем.
Человеческая форма, хоть с виду и безвредная, всё равно несла в себе опасность бога царства мёртвых. Одна мысль о том, чтобы взаимодействовать с ними, не говоря уж о том, чтобы контролировать, представляла собой ужасающее проявление надменности. Но... создания, обладающие способностью общаться с подземным миром, безусловно, существовали.
Витая мыслями в другом месте, я продолжала слушать Кохару.
— Анубис... Бог подземного мира он, конечно, важный, но абсолютным правителем не является, да? Он, скорее, проводник для мёртвых и судья, взвешивающий их прижизненные грехи, верно?
— Да. Можно даже сказать, что он египетский аналог Великого царя Эмма. Поэтому если Анубис управляет какими-то созданиями более низкого порядка или объединяется с созданиями равного с ним статуса... то я думаю, что они, скорее всего, представляют собой сущности, находящиеся на границе между царством мёртвых и миром живых. И это вовсе не обязательно Божественные духи высокого ранга, — искренне поведала я о своих размышлениях, несмотря на все сомнения.
— Ах да, кстати, Цирцея же кое-что упомянула, — произнесла Карин, вспоминая наш разговор во фруктовом салоне. — Мол, охотничьи псы Гекаты были до одури страшными. Тоже псы, верно?
— Связь определённо есть, — согласилась я. — Вероятно, речь про сторожевых псов, наблюдающих за мёртвыми. Хотя... Цирцея описала свои страхи, скорее, следующим образом: если она ошибалась во время тренировок, её наставница натравливала на неё своих охотничьих тварей, неся безжалостную кару, лишённую симпатии и слёз...
Сама Цирцея, видимо, подражая наставнице, даже создал Сциллу, чудовище с шестью собачьими головами. Да уж, гнев Гекаты действительно стоит избегать.
— Идём дальше, — продолжила я. — Ведьма рассказала мне о Слугах, обладающих глубокой связью с подземным миром. Взять, например, героя Одиссея. Чтобы вернуться домой, он спустился в царство мёртвых и встретился с одним пророком. Невероятно, но ему удалось вернуться живым, никак за это не заплатив. Исключение из исключений. И у него ничего бы не получилось без напутствия Цирцеи.
— Серьёзно? Этой поехавшей ведьмы? Вот уж точно нечестное преимущество! — Карин фыркнула.
— ...
Кохару при упоминании Одиссея на мгновение изменилась в лице. Однако мне не встречались записи о том, что этот великий герой появлялся в Мозаичном городе. Быть может, у неё с ним была какая-то личная связь?
— Только вот говорить о самом Одиссее Цирцея не особо горела желанием. Вместо этого она, видимо, чтобы скрыть смущение, рассказала о двух других знакомых героях. Ни одного из них в Мозаичном городе тоже не призывали.
— Двух героях... Кто они? Учитывая, что Цирцея жила одна на своём острове, разумно предположить, что её круг общения был довольно ограничен.
Кохару верно подметила. Я об этом даже не подумала.
— Оба были аргонавтами и находились на борту «Арго» под командованием Ясона, когда он достиг острова Ээя. Первый - Асклепий, с которым ассоциируется созвездие Змееносца. Его навыки врачевания были настолько выдающимися, что впоследствии его начали называть покровителем медицины. Он даже обладал силой вернуть мёртвого к жизни. Полубог вне всякого сравнения. Хотя было бы точнее связывать его с фундаментальными силами жизни и смерти, чем с подземным миром.
— Моё расследование привело к записям о том, что Асклепия призывали в прошлой войне. Однако из-за его невероятного стратегического гения, способного перевернуть ход битвы, он стал первостепенной целью и был устранён на ранних этапах.
— Второй же - Орфей...
Орфей. Певец, навечно заключённый в цикле скорби.

Спуск в царство мёртвых - это мономиф, переплетённый с традициями бесчисленных цивилизаций. Боги, герои и даже несчастные влюблённые отправлялись в путешествие по подземному миру и в редких случаях даже возвращались назад.
Богиня Иштар устремилась в глубины преисподней за своим мужем Думузи. Энкиду спустился в подземный мир, чтобы вернуть пропавший музыкальный инструмент героя Энкиду. Персофона, дочь могучего Зевса, была похищена Аидом, вкусила еду подземного мира и оказалась вынуждена томиться там часть каждого года.
Японская мифология тоже могла похвастаться своими мифами о спуске в подземный мир. Могущественное божество Оокунинуси отправилось в Нэ-но-Куни и преодолело испытания Сусаноо-но Микото, чтобы взять в жёны его дочь, принцессу Сусэри. Идзанаги, бог творения, спустился в Ёмоцу Хирасака вслед за своей почившей женой Идзанами, но сбежал в ужасе, когда увидел её изменившийся облик. В греческой мифологии певец Орфей является одним из смельчаков, рискнувших отправиться в царство мёртвых. Но его поход за женой Эвридикой закончился плачевно.

Анубис, почитаемый как божество мумификации, также был известен как Хенти-Сех-Нечер, «Первый из божественного навеса». Возвышающиеся пирамиды служат вечным напоминанием о том, как древние египтяне были одержимы безопасным проходом в загробный мир, возрождением и обретением славного существования в следующей жизни.
Первым существом, которого Анубис подверг бальзамированию, был его отец Осирис, бог плодородия. Анубис являлся плодом запретного союза Осириса и жены его брата Сета. Ослеплённый ревностью, Сет убил Осириса, расчленил его тело и разбросал остатки по всему Нилу. Именно Анубис чудесным образом собрал Осириса воедино и даровал ему шанс вновь обрести жизнь. После этих деяний Анубис и стал как богом царства мёртвых, так и покровителем возрождения.
Раз уж речь зашла о трагичных судьбах, стоит сказать, что Орфея разорвали на куски разъярённые менады. Возможно, столь ужасный конец и стал причиной, по которой его не увековечили в виде созвездия, в отличие от его любимой лиры, украшающей ночное небо.

С наступлением сумерек мы вернулись в «Аненербе» с гудящими от мифологических параллелей головами, отчаянно пытаясь найти мотив, сподвигший Божественных Слуг на нападение. Однозначный ответ продолжал от нас ускользать, а обращаться за помощью к Читосэ нам, мягко говоря, не хотелось. Маги скрывали таинства, отгораживая обычных людей от неведомых опасностей. Просить Читосэ раскрыть свои секреты - это всё равно что осознанно бросить не только Карин, но и всех жителей города вокруг меня в пламя того, что последует далее.

Сегодня обязанности по кухне выпали Вояджеру и Карин. Они решили остановиться на безопасном варианте: карри и салате из тропических фруктов. Однако Вояджеру Карин доверила весьма любопытное задание - не подпускать меня к кастрюле с карри, словно я представляла какую-то угрозу. Вот ведь наглая...
За ужином моё внимание привлекло небрежное замечание Кохару.
— Токио?..
— Да, так я и сказала, — Кохару озадаченно наклонила голову. — Что-то не так, Эрис?
Она была так сбита с толку, что я невольно хихикнула.
— Ты ведь про регион Канто, верно? Это название то и дело попадается в книгах. Разумеется, мне оно знакомо.
— Нет... Я говорила именно о самом Токио.
— Хм?
Кохару настаивала, но эта тема меня полностью озадачила.
— Эрис, всё хорошо? Разумеется, меня ещё тогда не было, но Токио точно...
Карин, вернувшаяся с кухни, мягко вмешалась, уловив смятение в голосе Кохару.
— Карин?
Она поставила тарелки на стол и отвела Кохару в другой угол комнаты. Они прижались друг к другу и принялись шептаться. Но мне, зная Карин, не нужно было даже усиливать слух, чтобы заполнить пробелы.
— Эй, что происходит? Вы от меня что-то скрываете?
Но то, что меня оставили в стороне без всяких объяснений, очень раздражало.

Вояджер, который перестал есть, остановил на мне пристальный взгляд. Неловко поёрзав на стуле, который был ему явно не по размеру, он подался вперёд, но так, чтобы не упасть.
— ...
— В чём дело, Вояджер?
— Эрис, ты хочешь туда? В этот, э-э-э, Токио? Я могу тебя туда доставить.
— А? Прекращай, Вояджер. Ты это к чему? Я хочу попасть в Фуюки. Токио для меня ничего не значит.
— ...
Взгляд его ясных голубых глаз вызывал у меня необъяснимую тревогу. Он смотрел на меня так время от времени, и всякий раз у меня возникало чувство, будто меня бросали в пустоту с железным обручем, стягивающим мои рёбра.
— Вояджер.
— Хорошо, Эрис. Ты права. Отправляемся в Фуюки.
К моему удивлению, его улыбка окатила меня волной неожиданного облегчения.

— Жнец.
Я резко повернула голову, внезапно услышав своё прозвище.
На мягком диване с высокой спинкой головой к обеденному столу развалился рыцарь. Он опустошал уже вторую бутылку вина. На небольшом столике рядом с ним стояла шахматная доска, компанию которой составлял открытый буклет с шахматными задачами.
— Святой Грааль действительно в Фуюки?
— Ты меня спрашиваешь?.. Должна признаться, мне даже неловко отвечать на такой вопрос, когда его задаёт сам Искатель Грааля, уважаемый сэр Галахад...
— Опять этот твой сарказм, Уцуми Эрис. Но осмелюсь сказать, что ты подаёшь надежды в отличие от невыносимо честной Кохару. При дворе ты бы точно блистала. Особенно в Камелоте, рассаднике разложения, где мерзавцы получают всё благодаря своему уму. С радостью замолвлю за тебя словечко.
«Сам-то себя слышишь? Без сарказма тут никак».
Но то, что он произнёс моё имя, - возможно, впервые за всё это время - придавало его словам неожиданный вес. Даже подвыпивший, он явно не шутил.
— Твоя похвала - честь для меня. Что же касается твоего вопроса, то да, я убеждена, что Святой Грааль находится в Фуюки.
— О? В отличие от веры, убеждения нужно чем-то подкреплять. Только вот на самом деле в большинстве случаев всё портит самый обычный здравый смысл. Или же это просто отчаянная авантюра? Глупость - удел молодых, но избавь меня от утомительной чуши вроде исполнения чьей-то последней воли.
— ...
Вопрос Галахада повис рябью в воздухе. Я покосилась на Вояджера, который теперь внимательно смотрел на меня. Резкие слова Галахада пронзили дымку в моей голове и укоренились в разуме точно так же, как злые духи запечатлелись в моём оружии. Я пересекла гостиную и встала рядом с диваном.
— Это желание. Моё собственное. Упование на то, что в конце пути я найду Святой Грааль. Это моя единственная надежда изменить этот мир.
— Хм-м, весьма высокая цель. Но если это изменение, про которое ты говоришь, ограничено лишь твоим мирком, зачем вообще искать Грааль? Какой от него толк сердцу, лишённому любви?
— В смысле?
— Ты наконец-то сбросила с себя мантию Жнеца. Сбежать, как только ты на это решишься, должно быть легче некуда. Может, проще смириться и забыть? Бесконечный цикл убийства Слуг утомил тебя, Уцуми Эрис. Быть может, этими поисками Святого Грааля ты просто хочешь наказать себя? Но даже если в твоих руках окажется наполненный Грааль, всё закончится лишь тем, что он повергнет тебя в ещё большее смятение. Был один человек, как и ты, просто плывший по течению. У него не было своих желаний. Говорят, это осознание - судьба похуже смерти.
— Я...
Стыд сдавил горло. Его осуждение выжигало меня изнутри с болезненной ясностью. И затем...
— Галахад.
К нам торопливо подбежала Кохару. Встав между мной и рыцарем, она замахнулась рукой, чтобы отвесить ему пощёчину. Даже не моргнув, Галахад просто поднял руку, чтобы заблокировать удар. Ни капли ни смутившись, Кохару накинулась на него:
— Это было совершенно неприемлемо! Как ты смеешь так говорить с Эрис?! Ты ничего не знаешь про Святой Грааль и поэтому не имеешь права читать её лекции. Да ещё и насмехаешься над путём, который она выбрала! Тебе должно быть стыдно!.. Прошу прощения, Эрис. Это целиком и полностью моя вина.
Игнорируя непреклонность Слуги, маленький Мастер низко поклонилась. Причём сделала она это с такой искренностью, что я разволновалась и бросилась её успокаивать.
— Всё хорошо, Кохару. Любой бы почувствовал то же самое. Я всего лишь жалкая неудачница, не способная ничего довести до конца. Что более важно... ты сказала, что Галахад ничего не знает о Святом Граале? Что это...
Кохару решительно произнесла:
— Мы сохраняли осторожность на протяжении турнира и во внешнем общении, но, полагаю, пришло время поделиться этой информацией. Ты так не считаешь, Галахад?
— Кажется, я не просил тебя держать это в секрете. Ты сама так решила.
Мастер Искателя Грааля протяжно вздохнула, прежде чем продолжить.
— Его поиски Грааля так ничем и не закончились. Всё, что он знает о нём, исходит лишь из откровения, прозвучавшего в стенах Камелота. Да, всё верно. Он, если можно так сказать, Альтернативный Слуга. Героическая душа с фрагментированными воспоминаниями и опытом... или, возможно, сама личность которого была образована линией, отклоняющейся от проверенных исторических сведений. Даже он не может сказать наверняка. Но одно известно точно: этот Галахад отказался от поисков Грааля по собственной воле.
«Альтер? Галахад Альтер?! Он отказался от Грааля?»
А ведь намёки-то были. Галахад никогда не пользовался щитом с красным крестом, знаком отличия Искателя Грааля. Преданные фанаты Турнира Святого Грааля, должно быть, уже давно всё поняли, но я умышленно закрыла на это глаза.
«Да и поведением Галахад разительно отличается от благороднейшего и доблестного рыцаря, призванного затмить даже Короля рыцарей Артура и сэра Ланселота Озёрного, которым он должен быть. По крайней мере, так я это вижу. И всё же сваливать на него всю вину за то, что он Альтер, мне кажется неправильным. Его сухой подход мне даже по душе».

— Даже будучи Альтером, он всё ещё сэр Галахад... верно?
Обуреваемая эмоциями, я повернулась к его Мастеру. Вечно неприступная Кохару открылась, доверив мне секрет своего Слуги. Поделившись тем, что могло считаться изъяном, она словно возвела между нами мост.
Поэтому я импульсивно выпалила:
— Кохару, я хочу, чтобы ты отправилась в Фуюки вместе со мной.
— В Фуюки...
Неуверенность Кохару была осязаемой, что вполне соответствовало её возрасту. Галахад, чьи глаза блестели от веселья, приподнял бровь и едва заметно ухмыльнулся.
— У меня было чувство, что ты это попросишь, Эрис. С тех самых пор, как ты сказала, что навещаешь меня, а не Стигмату. Моё дурное предчувствие, похоже, оправдалось... — теребя края своей белой мантии, Кохару повесила голову. — Прости, но я не могу. В бою от меня не будет никакой пользы.
— Всё нормально, Кохару. Твоя рана заживёт. А нужна ты мне, потому что...
«Потому что ты билась рядом со мной... потому что ты действительно понимаешь, что значит сражаться...»
Я хотела произнести эти слова вслух. Но Кохару остановила меня, покачав головой.
— Я не об этом. Турнир здесь не при чём.
— Читосэ что-то сказала? Дело в этом?
— ...
В ответ мне был лишь удручённый вид. Поэтому я повернулась к её партнёру.
— Сэр Галахад.
Усталость, написанная на моём лице, должно быть, сама по себе казалась мольбой, но он лишь отстранённо посмотрел на меня с холодной ухмылкой на губах.
— Прости, Жнец, но это Кохару решать. Моё отношение к твоим поискам Грааля не имеет значения. И даже не думай использовать меня, чтобы её переубедить. Щит с крестом пробить проще, чем её упрямство.
Галахад в издевательской манере похлопал Кохару по голове. Девочка с явным раздражением оттолкнула его руку.
— Хмф... Хватит с меня этой мыльной оперы. Она мешает мне наслаждаться виной. Я прощаюсь с вашим маленьким девичьим замком.
Сказав это, Галахад перешёл в призрачную форму, оставив после себя наполовину пустой бокал с вином на столике. Его грубость и оскорбительный тон стали для меня глотком свежего воздуха. Всё то хорошее, что я испытывала к нему ради Вояджера, исчезло без следа.
— Похоже, отказов тебе навалили выше крыши, Ириска.
Карин, которая всё это время бродила туда-сюда, поедая свой щербет, посмотрела на Вояджера с привычной для неё прямотой.
— Короче, Вояджер, слушай сюда. Нянчиться сейчас с ней лучше не стоит, только хуже сделаешь. Не сыпь ей соль на раны, лады?
— Но, Карин... Эрис явно не в порядке.
Я всё слышу, вообще-то... Будь я здесь одна, то уже бы, наверное, расплакалась.

Вскоре пришло время отправляться на боковую. Мы кое-как уместились в одном помещении, расположив наши спальные места рядом друг с другом. Карин, будучи в типичном для неё приподнятом настроении, настояла на том, чтобы мы все спали вместе, а не занимали отдельные комнаты. Такой же трюк она провернула и прошлой ночью. По мнению Карин, это было весело и очень напоминало школьную поездку старых лет, но я её энтузиазм по поводу такого размещения совсем не разделяла.
Даже Вояджеру, который не мог перейти в призрачную форму, пришлось ютиться вместе с нами. Он с радостью принимал участие в недавнем хаосе, лопая сладости Карин и играя в карты. Теперь же, купаясь в холодном свете луны, он мирно спал с невинностью ребёнка, утомившегося после целого дня веселья.
«Я думала, что наконец-то смогу сомкнуть глаза... но, видимо, нет...»
Причина бессонницы заключалась в отсутствии полного истощения, которого так жаждало моё тело. Я прекрасно знала, что рутинными делами лучше не пренебрегать, чтобы не пробудить злых духов. Но когда меня уже начало клонить в сон...

— Мне очень жаль, Эрис, — прошептала мне в спину Кохару. Похоже, наше неловкое размещение выбивало её из колеи даже сильнее, чем меня. — Но, пожалуйста... не держи на неё зла.
— На Читосэ?
— Да. Стигмата намёками посоветовала мне молчать, но тебе я расскажу. Хочу, чтобы ты знала, Эрис.
— Раз так... то ладно, валяй.
Я сразу же пожалела о том, как упрямо и даже гневно это прозвучало. По дрожи в её голосе было ясно, как непросто ей далось решение довериться мне.
— Когда я вернулась к семье Риденфлаус после нападения на Колизей, меня решили... утилизировать.
У меня перехватило дыхание.
— То есть?!..
Я резко повернулась к ней, сбросив с себя одеяло.
Карин, лежавшая по другую сторону Вояджера, сонно пробормотала:
— Утилизировать? В смысле?
— Ну...
Утилизация. Среди магических семей это слово было не более чем эвфемизмом для смерти. Будучи магом, Кохару при этом не являлась человеком. Она - гомункул. Я думала, что поступаю по-доброму, оберегая Карин от этой ужасной правды. У меня была надежда, что она никогда об этом не узнает. Но Кохару принялась спокойно и методично объяснять.
— Подобно предыдущим тестовым субъектам, со мной поступят как с неудавшимся созданием. Меня переработают... разберут на многоразовые части и семенные тела. Однако... мои компоненты осквернены проклятиями Нзамби, что делает их непригодными к использованию. Поэтому от меня просто избавятся.
— ...
— Стоп-стоп-стоп! Что за херню ты несёшь? Я ничего не понимаю! — воскликнула Карин, наконец-то уловив всю зловещесть нашего разговора. — Эй, Ириска! Не молчи ты, скажи что-нибудь!
А что я могла сказать? Замешательство боролось с тревожным осознанием того, о чём поведала Кохару. Пытаясь сопротивляться наплыву собственных эмоций, я кое-как выдавила из себя:
— И?...
— Следующая партия тестовых образцов пребывает в состоянии сна, но уже готова, — будничным тоном сказала она, из-за чего у меня вскипела кровь. — Точнее, несколько из них готовы.
Ах, как же я это ненавижу. Я презираю магов до глубины души.
— Понятно... То есть у них есть катализатор, реликвия для ритуала призыва...
— Да. Я не вижу причины утаивать это от тебя, Эрис. Семья Риденфлаус заполучила пояс для меча, который когда-то носил рыцарь Галахад. Используя в качестве катализатора эту псевдосвятую реликвию, они провели немало ритуалов призыва. После продолжительной череды неудач им наконец-то удалось добиться стабильного результата. В виде меня.
— Пояс для меча Галахада? Впечатляет... Но тем, кто ответил на зов, был...
— Альтер. С Мастером моего уровня это был наилучший исход.
— В конце концов, Мастеров, которые действительно достойны рыцарей Круглого стола, не так уж много.
В Мозаичном городе для призыва Слуги не требовался катализатор. Святой Грааль сам выбирал идеальную пару для каждого горожанина. Однако катализатор всё же можно было впихнуть в ритуал, чтобы подтолкнуть призыв в желаемом направлении. Технически это было незаконно, но рынок катализаторов процветал. За время работы Жнецом я повидала немало преступных Мастеров и их Слуг, которые пользовались этой лазейкой в правилах и ставили под угрозу безопасность города.
— То есть семья Риденфлаус использует уникальный метод призыва, подключаясь напрямую к Святому Граалю Мозаичного города? Совмещая катализатор и гомункулов для управления Слугой? Ты это хочешь сказать?
Несмотря на мрачную атмосферу и пытливый взгляд Карин, моё любопытство полыхало огнём.
— Да. Учитель настаивал, что это превосходит по эффективности любую духовную жилу Земли.
— Ясно...
Только маг счёл бы такой метод эффективным. Несомненно, другие неудавшиеся тестовые субъекты встретили свой конец в процессе утилизации. Компоненты для создания искусственной жизни вроде адамовой глины или первичной материи были на вес золота.
— Поэтому, — продолжила Кохару, — я не должна была снова тебя увидеть, Эрис. Однако ситуация изменилась.
— Как изменилась? — встревоженно спросила Карин с проблеском надежды в голосе.
— Мы уже знаем, Карин. С той ночи призывы Слуг прекратились, и Риденфлаусы, несомненно, об этом знают. Даже с лучшими катализаторами и зарекомендовавшим себя методом они не могут гарантировать повторный призыв Галахада, верно?
— Ты права, Эрис. Мою утилизацию на время отложили, — признала Кохару и покосилась на повязку на её правой руке. Воцарилась пауза, после чего она твёрдо произнесла: — Однако учитель принял быстрое решение. Они намереваются извлечь мои командные заклинания и пересадить их другому тестовому субъекту, в процессе отделив проклятие. Если всё получится, Галахада передадут следующему контрактору вместе с заклинаниями. Я тоже считаю, что это наилучший курс действий.
— Наилучший для кого?..
Внезапно, Кохару стала казаться мне до ужаса чуждой. Её образ жизни, пусть и безупречный, был пугающе искажённым. Я увидела в нём навязчивое отражение себя в роли Жнеца, фигуры могущественной, делавшей вид, что защищает город, однако при этом тщательно скрывавшей собственные слабости.
Но Карин была другой. Её удел - свобода.
— Значит... поэтому ты отказала Ириске? Ты не можешь отправиться с ней, потому что тебе недолго осталось? Так что ли?
— После потери командных заклинаний и Слуги моё существование потеряет всякий смысл. Святой Грааль не дарует Слуг тем, у кого нет командных заклинаний. К тому же...
— А?! Что за херню ты несёшь?!
— Карин, давай потише, пожалуйста.
Вся моя боль пропитала эти слова, из-за чего они прозвучали резче, чем мне хотелось.
— Да насрать мне! А как же турнир? Кохару, ты же участник Турнира Грааля!
— Я не могу сказать, что он с этим никак не связан. Сражения на арене были призваны доказать, что я способный Мастер. Более того, турнир давал идеальную среду для изучения эффективности Завладевания Героической душой, — на её лице, омываемом лунным светом, застыла безмятежная, довольная улыбка. Красивая, да, но в то же время... кукольная. — Однако Стигмата не согласилась с планом моего учителя. Ведь Галахад может исчезнуть навсегда, если пересадка командных заклинаний закончится неудачно. Она не могла позволить себе такой риск. Возможно, Стигмата не была уверена в том, что одного лишь её желания хватит, чтобы убедить моего учителя. Поэтому она организовала моё перемещение в это убежище для защиты. Семья Риденфлаус не могла оставить меня без присмотра, опасаясь, что другая фракция захочет захватить меня и завладеть Галахадом. Так они, хоть и нехотя, уступили.
— Это всё... сделала Читосэ?
— Да. Поэтому с твоей стороны будет несправедливо направлять весь свой гнев на Стигмату.
— ...
От осознания холодной истины я содрогнулась. Как бы Кохару ни старалась смягчить удар, факт оставался фактом: Читосэ двигали вовсе не чувства. Выживание Кохару являлось всего лишь побочным продуктом. Всё произошло без учёта её желаний. Потеря ценных материалов для создания гомункулов в лице Кохару оставила бы шрам на отношениях между семьёй Риденфлаус и Читосэ, которая своим односторонним вмешательством уже поставила их под угрозу. Вся эта ситуация представляла собой шатающийся карточный домик. Простого решения попросту не было.
Послышалось мягкое «кап, кап». Это слёзы падали на одеяло с лица Карин.
— Карин... не плачь, пожалуйста, — нежно произнесла Кохару, протягивая к ней руки. — Стигмата, семья Риденфлаус... все их усилия направлены на создание будущего для тебя и остальных жителей города. И если я могу как-то поспособствовать сохранению мира и безопасности, моя жизнь прошла не зря, какой бы мимолётной или искусственной она ни казалась.
Плечи Карин тряслись. Она подавила всхлип, не в силах вымолвить ни слова.
— Но... ты ведь плачешь из-за меня, верно? — спросила Кохару с едва заметной дрожью в голосе. Её пальцы осторожно скользнули по мокрым от слёз щекам Карин. Пытаясь совладать со всхлипываниями, Карин судорожно вздохнула и вцепилась в одеяло так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— Ух... чёрт, чёрт, ЧЁРТ! Нет, я... это нечестно! Кохару, ты сражаешься, потому что хочешь этого! Они же просто использую тебя как какую-то лабораторную крысу. Я не могу сидеть и смотреть только потому, что тебя это всё устраивает. Я чувствую себя такой бесполезной... такой, чёрт меня дери, бесполезной...
— Спасибо, Карин... ничего страшного. Это всё, о чём я могла просить.
— Хватит, дура ты этакая, просто помолчи... не говори так... — прикрыв заплаканное лицо руками, Карин шмыгнула и устремила взгляд в потолок. — Ах, мне так жаль, Кохару. Я тут плачу из жалости к тебе... когда ты уже со всем смирилась... я такая никчёмная... прости меня...
— Карин...

Моя старая подруга... Карин, должно быть, просто в ужасе. Как бы её ни раздражал мой извращённый взгляд на мир, она ни секунды меня ни жалела. Она никогда не поддавалась самоуничижению или сентиментальности. Ни разу.

Теперь же, глядя на Кохару, я невольно почувствовала ненависть к себе за свои покровительственные слёзы, за то, что я низвела её до уровня простой трагедии.

С наступлением утра я вышла на пляж под бледные лучи восходящего солнца. Тело изнывало, ему хотелось двигаться. Мне нужно было пробежаться и разобраться с мыслями в одиночку.

«Кохару плакала. Кохару, которая не страшится никого, ни сэра Галахада из рыцарей Круглого стола, ни даже Божественных Слуг... плакала».
Её слёзы не были результатом жалости к себе. Просто сердечная искренность Карин что-то задела глубоко внутри неё. Кохару вообще не была склонна себя жалеть. Каждое мгновение она тратила на то, чтобы двигаться вперёд.
Я же, в отличие от Карин, не была способна на бескорыстную любовь, полагая что её надо дарить и получать в равной мере. И у меня просто не было смелости посвятить себя миссии так, как это делала Кохару.

Одна мысль не давала мне покоя всю ночь. Когда я проснулась и посмотрела на его спящее лицо, мной овладела паника и я выбежала из комнаты.
«Вояджер... Это всё из-за того, что я встретила его».
Если бы его никогда не призвали, Кохару не пришлось бы проходить через всё это. Он не был последним призванным Слугой. Напротив. Может, призыв Вояджера и стал тем, что исказило Мозаичный город?
Я наверняка ошибалась. Вероятно, настоящими виновниками были Анубис и ему подобные...
И всё же Читосэ попыталась уничтожить Вояджера. Возобновятся ли призывы, если я избавлюсь от своего Слуги? Вернётся ли всё на свои места? Может ли ответ быть настолько простым?

Пробежав дальше вдоль берега, я увидела его. Он сидел на корпусе перевёрнутой лодки и смотрел на пастельные волны.
— Луций...
Читосэ поблизости не наблюдалось. Он был один.
— Д-доброе утро... Что за наряд?
— Доброе утро, Эрис. А что в нём странного? Мне вдруг захотелось одеться так, словно у меня самого отпуск.
В гавайской рубашке и сандалиях он выглядел ещё более беспечным, чем Галахад минувшим днём.
— Однако на этом курорте мне, похоже, не хватает достойного компаньона. Может мне стоит предложить сэру Галахаду заплыв на длинную дистанцию? Что скажешь?
— Эм... Я, пожалуй, воздержусь. Что более важно...
Говорил он весьма добродушно, возможно, даже шутил, но был настороже. Луций явно уловил напряжение, которое мне не удалось скрыть. Я решила ковать железо, пока горячо.
— Галахад кое-что сказал тогда. Мол, ты сдерживался, Луций.
— Неужели?
Да, так всё и было. Луций поставил на то, что Галахад перехватит копьё, нацеленное на Вояджера. Его можно было понять, учитывая, что Галахад заполучил Святое копьё в конце своих поисков. Но теперь, когда вскрылись его статус Альтера и отречение от Святого Грааля, картина целиком изменилась.
— Этот остров должен быть безопасной зоной, но Читосэ на это наплевать, верно? Ты хотел уничтожить Вояджера, но теперь просто так его отпускаешь? Неужели ты так уверен в себе? Или, быть может, ты просто недооцениваешь нас с Вояджером?
Мой блеф он парировал мягкой улыбкой.
— Хм-м, я смотрю, провокации тебе всё ещё даются с трудом. Чтобы заставить противника ответить, тебе нужно заточить клинок ещё немного, прежде чем нанести удар.
— Ух...
Ну и что мне было делать? Да я сама не поверила в то, что сказала. Думать о нём как о враге казалось сущим кошмаром.
«Но мои командные заклинания... они пульсируют... Злые духи зашевелились...»
Как и вчера, на пирсе. Значит, дело было не только в страхе Вояджера.
— Я прекрасно осознаю всю глубину силы Вояджера, — произнёс он, вставая на ноги. — Просто победу, заполученную столь бесчестным ударом, никак не назовёшь настоящей. Я нахожу такое весьма противным. Слава, рождённая из вины, есть яд, медленно пожирающий сердце.
— Как шрам в форме креста на твоей щеке?
— Хм? Ах да. Именно так. Хотя это не крест.
— Правда?
— Ты ведь уже спрашивала. Давным-давно, ещё когда была маленькой.
— Прости, но про крест ничего не припоминаю.
Это было, когда я прикоснулась к его щеке?
Луций выудил из лодки деревянное весло около двух метров в длину и бросил его мне.
— Тогда... может, это освежит твою память?
Несмотря на спокойное поведение, Луций метнул в меня второе весло без тени промедления. Я кое-как увернулась и инстинктивно приняла защитную стойку, готовая ответить. Начался тренировочный бой. Весло в моих руках было слишком коротким для копья, но в настоящем сражении противник не дал бы мне времени искать подходящее оружие.
На меня нахлынули воспоминания о годах изнурительных тренировок в Ханадзоно после того, как я потеряла родителей. В мои детские годы копьё Луция выбивало из меня весь дух. У меня не получалось уклоняться от удара кинжалом, рукоять которого оставляла на моей коже огромные синяки. Однажды мне раздробили ключицу боевым топором. Но только когда травмы становились слишком серьёзными для того, чтобы их игнорировать, Карен принималась за мной ухаживать. А Луций тем временем не ведал пощады, и обучение ближнему бою не прекращалось.
Я никогда не жаловалась на постоянные побои и не испытывала ненависть за это ни к нему, ни к Читосэ. Я просто ещё крепче сжимала своё оружие, преодолевала тупую боль... и заглушала коварный шёпот злых духов, которые алчно требовали крови. Эти жестокие тренировки поддерживали во мне жизнь. Такова была его доброта, рождённая из желания не дать мне сгнить во власти злых духов, обитавших внутри меня.

Луций Лонгин, Лансер. Личность Святого Лонгина до сих пор остаётся загадкой, а само его существование становится темой научных дебатов. Имя «Лонгин» встречается в апокрифах, что сильно намекает на вымышленное происхождение. Образованное от латинского слова «lancea» и греческого слова «lonche», что означает «копьё», это имя, скорее всего, является метонимической отсылкой к оружию. Так, например, имя «Ланселот» обладает схожей этимологической связью со старофранцузским словом, обозначающим копьё. Более того, имя «Луций» было широко используемым римским преноменом. Однако в качестве Слуги Луций был очень даже реальным и одержал серию побед в Войне за Святой Грааль под своим именем.
История же, которой он поделился со мной и которую я дополнила результатами собственного расследования, следующая: Луций служил легионером во времена правления Тиберия, второго римского императора. Он был мастером ближнего боя, особенно хорошо владел копьём. Благодаря успехам на поле боя он стал центурионом и был направлен в Германию. Командовал им Германик, племянник Тиберия и прославленный военачальник, который пользовался большим уважением среди своих солдат. В результате затяжных столкновений с Арминием, вождём коалиции германских племён, Германик одержал давшуюся с огромным трудом, но символически важную победу, которая укрепила влияние Рима.
В последующие годы Германик неохотно передислоцировался в средневосточные провинции. Верный Луций сопровождал его и продолжал служить генералу вплоть до его безвременной и весьма подозрительной кончины. Впоследствии Луций стал обычным солдатом в подчинении Понтия Пилата, римского префекта Иудеи, и увидел казнь Мессии на Голгофе в Иерусалиме.

— Этот шрам оставила женщина-друид.
— Из кельтов? Друидесса, значит?
Его движения были плавными и отточенными, даже когда он орудовал веслом вместо копья. Ни одна песчинка не дрогнула под его ногами, и поэтому я попросту не могла сравниться с ним в эффективности.
— Юная и прекрасная внешне, на самом деле она была нестареющей еретической жрицей. Она подчинялась напрямую Арминию, однако корни её находились в Галлии, а не в Германии. Эта женщина рассказывала о своих путешествиях по Испании и Британии, о верности галльскому герою Верцингеторигу и о противостоянии легионам Цезаря. Заклятый враг Рима.
— Если так, то... ей было почти сто лет? Как Читосэ?
— Я сделаю вид, что не слышал этого, — он хихикнул. — Так или иначе, эта друидесса была, выражаясь современными терминами, своего рода двойным агентом. Я хотел её использовать, но в итоге сам оказался под её пятой. Перед казнью она наградила меня этим шрамом - не просто прощальным подарком, а проклятием, призванным лишить меня зрения. Накануне битвы, когда мы готовились встретить германскую засаду, я внезапно ослеп. Воцарившийся впоследствии хаос стал её идеально разыгранной местью.
— Удивительно... Всё из-за женщины... И как отреагировала, когда ты рассказал об этом в первый раз?
— Ха-ха. Ты отчитала меня и сказала, что я сам виноват.
Луций опустил весло и воткнул его в песок. Это был знакомый сигнал, возвещающий об окончании поединка. Последние намёки на пот и жар сошли на нет, уступив место столь желанной свежести.
— Сокрушённый и ослепший, я недолго пробыл солдатом. Мне следовало пасть в тот день на поле боя. Вместо этого я цеплялся за сочувствие Германики и прожил достаточно долго, чтобы стать свидетелем его смерти. Прежде чем встретить Его, я был не более чем трупом, ползающим во тьме.
Далее последовала история о том, как ослепшая душа вновь обрела свет... и о том, как появился Святой Лонгин.

*

В спарринге с Луцием я потеряла счёт времени. Это был наш первый поединок за долгие годы, а не просто оценка прогресса моих навыков. Он показал мне, как сильно Луций смягчал свои удары всё это время. Ни один человек не мог по-настоящему сражаться на равных с Героической душой в расцвете сил. Я это прекрасно знала, однако всю ту хрупкую гордость, которую я испытывала, будучи Ночным стражем, буквально втоптали в песок.
Когда я вернулась в «Аненербе», Кохару уже готовила завтрак, а сонная Карин помогала ей со всякой мелочью. Каждое движение Кохару было точным и обдуманным, однако готовила она строго «по учебнику», даже не думая добавлять что-нибудь от себя. Вечно суетливая Карин то и дело бросалась предложениями - или, скорее, с радостью вмешивалась в процесс - внося в еду столь необходимую щепотку цвета.
Они были так сильно поглощены готовкой, что я чувствовала себя третьим колесом. И это, мягко говоря, раздражало.
Когда Карин спросила про мою утреннюю прогулку в присутствии Вояджера, я инстинктивно умолчала о том, что столкнулась с Луцием. Не было нужды заставлять его лишний раз беспокоиться.
После завтрака Вояджера заворожил гамак, натянутый между пальмами в саду. Я подумала, что он начнёт прыгать на нём, как на батуте, но вместо этого мальчика заинтересовали его эластичность и равномерное распределение веса. Затем появилась Коё и растянулась на газоне, довольно нежась в лучах солнца.
«Я рада. Но моё место не здесь».
Эта идиллия тревожила меня. Мыслями я возвращалась в город, который оставила позади. Думы о Читосэ, с которой мне ещё предстояло встретиться, тяготили разум. Я не заполучила Святую плащаницу от Химуро или Маки, не заручилась поддержкой Кохару и Галахада. Вместо того, чтобы приближаться к Фуюки, я как будто отдалялась от него всё сильнее.
— А... Вояджер?
— Я в порядке, — пробормотал он и отдёрнул руку, когда я предложила ему помочь слезть с гамака. Выглядел он слегка рассерженным.
— Ну, я же предупреждала...
Он крутанулся и брякнулся на землю. Этот мальчик был совершенно не похож на зонд «Вояджер» в его лучшие годы. Если неорганическое творение смогло принять человеческую форму, то почему не выбрало какую-нибудь другую?
«"Маленький принц", путешествующий между звёздами... Быть может, я ошиблась в своих предположениях...»
Вероятно, это было лишь надменное заблуждение, но что если причинность призыва обратилась вспять? Если мой идеал Слуги повлиял на его форму, то я, возможно, сама лишила его всех боевых способностей. Но я...
«Я не хочу, чтобы Вояджер... кому-нибудь навредил...»
Мне не хотелось стать одной из тех, кто использовали Слуг, связанных Войной за Святой Грааль, которая должна была закончиться. Жнец был самодостаточным. Я стряхнула с него песок и помогла подняться на ноги.
— Вояджер. Ты хорош таким, какой ты есть.
— Что... это значит?
— Именно то, что я сказала.
Он скорчил рожицу, явно недовольный. Коё встревожилась и оживилась. Она повернулась к нам, подёргивая носом.
— Наверное, тебе будет сложно спать в этой штуке, Коё, да? Очень плохо.
— Вояждер, намекать на вес дамы невежливо.
— А. Прости.
— Хе-хе.
Я могла поклясться, что Коё тоже хихикнула.
Увидев возможность, я запрыгнула на гамак и принялась рассказывать известные мне легенды о Коё. Вспоминать её историю в её же присутствии было страшновато, но я знала Коё уже довольно давно и поэтому имела представление о том, что может её задеть. Я догадывалась, кто мог пробудить в ней ненависть, но не имела ни малейшего понятия, почему она стала Берсеркером, почему её безумие приняло такую неторопливую, безмятежную форму. Даже Карин, её Мастер, не давала чётких ответов, лишь делилась обрывками снов, которые она видела.

Вскоре после того, как я начала рассказывать историю о Кидзё с горы Тогакуси...
— Эрис! Вояджер! На помощь!
В сад ввалилась помятая Кохару с красным, словно свекла, лицом.
— В чём дело? Карин тебя обижает?
— Нет... Да, э-э-э...
К ней сзади подкралась Карин с дьявольски безжалостной улыбкой.
— У-у-у, Ириска, Вояджер, хватайте эту малявку. Сейчас я буду её наряжать.
— Ах да. Купальник. Как я могла забыть?
— Сказала же, я отказываюсь!.. Стоп, и ты туда же, Эрис?!
Я окинула «даму в беде» ледяным, оценивающим взглядом.
— Если я помогу тебе, ты отправишься со мной в Фуюки?
— С-сейчас не время об этом говорить!
— Хм-м-м, возможно. Ты же всё равно собираешься на пляж вместе с Карин, верно? Рану твою он разбередить не должен, так что никаких проблем не вижу.
— К тому же, — сухо добавила я. — Если Карин заводится, то сопротивление бесполезно. Поверь мне.
Я сказала это, исходя из личного опыта. Мне часто приходилось ходить с ней по магазинам одежды, не говоря уж о бесчисленных случаях, когда она отмахивалась от моих предпочтений и превращала меня в свой личный манекен.
— Мы снова идём плавать?
— Да, Вояджер. Мы проделали такой путь до этого шикарного курорта и ещё ни разу не окунулись в океан с головой! Моми тоже с нами!
— Звучит здорово.
Загнанная в угол Кохару бурно запротестовала:
— Ух... Я этого не забуду! Буду проклинать вас обеих до конца жизни! Я... я Стигмате расскажу! Я ведь под её защитой!
— О-о-о, выражение лица Читосэ будет просто бесценно! Жду не дождусь увидеть её в полной растерянности!
— За что ты так со мной сегодня, Эрис...

*

Закончив с приготовлениями, мы отправились на пляж. Я, можно сказать, смирилась, но Кохару в этом плане меня затмевала. Силком загнанная в свой купальник, она, замотавшись в полотенце, плелась позади с совершенно удручённым видом.
— Кохарочка, ты просто огонь! Прям роскошна! Божечки, что это? Ангел, спустившийся с небес? Или же суккуб, явившаяся украсть сердца парней?
— Не нарывайся, Карин. Но тебе правда очень идёт, Кохару. Ты просто прелестна. Если сэр Галахад начнёт тебя донимать, то я ему устрою головомойку. Хотя он опять, наверное, где-то слоняется.
— Ух...
Я ей даже сочувствовала, но с порозовевшими ушами Кохару походила на невинного ягнёнка. Она была одета в бикини с оборками и джинсовые шорты. Наряд был гораздо скромнее, чем у Карин; такие в Акихабаре встречались повсеместно. Если она так смущалась из-за какой-то пляжной одежды, то это делало её ещё более очаровательной.

Однако... как только мы прибыли на пляж, меня чуть не скосила невыносимая мигрень.
— Ох, ого... мои глаза... серьёзно, за что...
Увиденное так сильно меня потрясло, что я инстинктивно прислонилась к Кохару.
На идиллическом золотом берегу уже кто-то отдыхал - Манадзуру Читосэ. Она лежала под белым зонтом, элегантно откинувшись на спинку шезлонга и спрятав глаза под солнцезащитными очками с линзами прибрежного синего оттенка.
Но это было нормально.
Проблема заключалась в её возмутительно откровенном малиновом бикини. В нём прослеживался японский стиль, но это к делу не относилось.
Я не говорю, что она не имела права его носить или плавать. Мне просто хотелось бы, чтобы она не пыталась столь явно состязаться с молодёжью.
Мой рассудок висел на волоске.
— Эм... Эрис? Тебе такое поведение не кажется немного неуважительным?
— Ох, кажется, я сейчас сдохну. Аж сердце прихватило...
— Чёрт, да она все свои прелести напоказ выставила. Хм? Погоди-ка, а ты чего так страдаешь, Ириска? А, я поняла! Выходит, все эти «модные злодейки» не выдумка! Я думала, они просто городская легенда или типа того.
— Она больше ёкай, чем городская легенда...
Луция нигде не было видно. По крайней мере, в материальной форме. Она была одна и беззащитна. Совершенно беззаботно Читосэ поманила нас к себе, держа в руке бутылку рамунэ. Кохару и Карин поддались любопытству и направились к ней. Я же осталась с Вояджером и Коё.
«Вояджер... ты опять дрожишь...»

— Прошу прощения, что потревожили Вас во время досуга, — сказала Кохару, вежливо поклонившись перед Читосэ.
— Приятного утра вам обеим. Хотя, учитывая, сколько сейчас времени, уместнее было бы сказать «приятного дня»? Обсуждаете вашу покорную слугу, да? — Читосэ склонила голову набок и провела пальцами по лямке своего бикини. — Эта частная бухта предоставляет значительную свободу в выборе одежды, однако боюсь, что я пусть и немного, но переборщила.
— Переборщили? В-вовсе нет! Вы... исключительно хорошо выглядите, правда!
Читосэ стянула очки на кончик носа и позволила себе сладко улыбнуться.
— Ха. Не так хорошо, как ты, Риденфлаус. Или мне называть тебя Харуко? Наслаждаешься отдыхом?
— Д-для меня честь услышать это от самой Стигматы. Ваши слова придали мне уверенности. На самом деле этот купальник мне подарила Карин.
У Кохару под пристальным взглядом Читосэ покраснела даже шея.
— Вот как? Значит, я должна поблагодарить и тебя, Карин.
— А-ха-ха, да ерунда. Это же Ириска меня сюда притащила. Кстати, Читосэ, я хочу кое-что...
Карин собралась смело задать вопрос...

...но замолкла, когда поведение Читосэ едва уловимым образом изменилось. Представители нового поколения замечали такое практически сразу. Телепатическое общение со Слугой или магическая связь. В данном случае это было последнее. С Читосэ кто-то связался, полностью завладев её вниманием.
Тоже почувствовав изменение, Кохару напряглась. Быстро извинившись, она отступила. Карин всё поняла, пожала плечами и пошла следом за Кохару.
Оставшись одна, я связала воедино обрывки подслушанных фраз и поняла, кто с ней связался.
— Вояджер, мне нужно переговорить с Читосэ. Почему бы тебе не присоединиться к остальным?
— Я пойду с тобой, — ответил Вояджер, твёрдо покачав головой. Его взгляд был не вызывающим, но решительным, словно ему этот поступок казался предельно естественным. Однако в своём ярком полосатом купальнике он выглядел до смешного неуместно.
— Не надо, всё в порядке. Ты ведь до сих пор боишься Читосэ, верно? Ты дрожал, как когда мы разговаривали о змее. Я тебя прекрасно понимаю.
Даже перед лицом Нзамби Вояджер не проявил ни капли страха. Он осознавал, насколько опасной могла быть Читосэ. Но его следующие слова застали меня врасплох.
— Быть может... она не змея.
— Как бы то ни было, я справлюсь сама. Коё, ты не могла бы присмотреть за Вояджером ради меня?
Коё издала утробное рычание, соглашаясь, но в глазах Вояджера всё равно сохранился проблеск тревоги.

Подойдя аккурат к окончанию звонка, я начала переговоры с Читосэ. При взгляде на её тело я бы не смогла сдержать своего раздражения, поэтому старалась смотреть на её шею, на небо или на горизонт.
— Тебе докладывал... доктор Сноу?
— Да, это был он.
Слуга Джон Сноу. Он возглавлял отдел санитарии Мозаичного города и вместе со своим Мастером занимался сестринским делом. Они внимательно следили не только за медицинской, но и за магической заразой. Будучи британским врачом девятнадцатого века, он внёс существенный вклад в эпидемиологию и инфекционный контроль и даже помогал при родах самой королеве Виктории. Хотя Сноу был не так известен во всём мире, как гиганты медицины вроде Коха, Пастера или Китасато, я всё равно всецело доверяла этому врачу и была многим ему обязана. Он не терпел, когда кто-то вмешивался в его работу, и придерживался строгой политики нейтралитета, даже когда имел дело с Читосэ. Наша первая встреча произошла после личного запроса, который он передал через Карен. Я же обращалась к нему за помощью в самых разных делах.
— Вы разговаривали по магической видеосвязи? Что он сказал, когда увидел тебя такой?
— Хм-м-м... к моему разочарованию, ничего. А я-то думала, что это будет забавно...
Очевидно.
Моя вера в то, что пожизненный холостяк Сноу вообще не интересовался женщинами, укрепилась ещё сильнее.
Что ж, идём дальше...
— Что нового в городе?
Прямой доклад отдыхающей Стигмате. Новости вряд ли были приятными. Кохару тоже это почувствовала.
— Очередные жертвы среди жителей, попытавшихся осуществить незаконный призыв. Расследование Сноу подтвердило, что в ответ на проведение ритуала призыва срабатывает масштабная ловушка на основе проклятия.
— Ловушка?
Химуро намекнула мне на всплеск нелегальных призывов, так что это не стало для меня полной неожиданностью. Те, кто хотели заменить своих потерянных Слуг, были одновременно преступниками и жертвами. Смерть наступала в результате шока, вызванного чрезмерным оттоком магической энергии в процессе призыва. Неисправности личных Граалей. Импульсивные самоубийства, в которые выливались неудавшиеся призывы... Количество инцидентов оставалось небольшим, но то, что они затрагивали не только жертв теракта в Колизее, давало повод для беспокойства.
В этом городе с его выдающимися медицинскими открытиями обычные инфекционные заболевания не представляли никакой угрозы. Внедрённый напрямую в сердце, Грааль мог обнаруживать и исцелять незначительные поражения на ранних стадиях. Если же ожидалось тяжёлое состояние, то об этом сразу же оповещался муниципально-административный ИИ, и больному оказывали помощь до полного выздоровления. Однако причинение вреда самому себе было совершенно другим делом. Окружив себя нелегальными проклятыми предметами и тем самым намеренно нарушив связь со Святым Граалем, люди могли с лёгкостью погубить себя.
Потрясённая до глубины души, я едва удержала себя в руках и потребовала дальнейших объяснений.
— Ловушка на основе проклятия... Речь идёт о проклятых предметах вроде обезглавленных животных, подвешенных за задние лапы?
— Ну надо же... Я точно не ожидала, что ты так глубоко в это занырнёшь. Хочешь взглянуть? Сейчас...
«В яблочко! Значит, это оно...»
Читосэ повозилась с терминалом и не без моей помощи вывела на экран фотографии с места происшествия.
Подношениями служили мелкие животные вроде голубей, ворон и кошек. Их головы были отрезаны, а внутренности - извлечены. Животных подвесили к шесту, установленному над миской. Жестоко и поэтому весьма эффективно.
— Имиут...
Так обычно называли проклятый предмет. Это был не результат моего расследования; я просто сказала наугад. Однако мне впервые довелось увидеть его использование.
«Выходит, инстинкт меня не обманул. Имиут, проклятый фетиш, который часто находили в Египте, несомненно, связан с богом Анубисом. Я уже видела их изображения на фресках...»
— А ты много знаешь.
— Я просто запоминаю что могу и когда могу. И нет, крыша у меня ещё не едет.
— Точно. Я надеюсь, ты восприняла мои слова как комплимент?
Мой сарказм не угодил в цель. Меня занесло. Для Читосэ это, наверное, было сродни медленному удушению. Она не видела своего врага и никак не могла остановить распространение аномалий Святого Грааля. Каким бы опытом ни хвасталась её команда, некоторые проблемы решить было практически невозможно, если жители теряли веру. Глядя на её одинокий профиль, даже я на мгновение невольно дала слабину.

— Спасибо, Читосэ... за Кохару.
Эти слова слетели с моих губ без всяких усилий, на что Читосэ удивлённо распахнула глаза. Что уж там, даже я испугалась своей искренности. Но это была чистосердечная благодарность без какого-либо подвоха. В конце концов, если сама Кохару уже смирилась со своей судьбой гомункула, то лишь у Читосэ обладала силой это изменить.
Глаза Читосэ озорно сверкнули, после чего её лицо вновь превратилось в привычную ледяную маску отстранённого мага.
— Хм-м. А ты к ней сильно привязалась, да? Что ж, если ты так жаждешь эту Риденфлаус, то это можно устроить. Я извещу её учителя.
— ?!..
Неожиданное предложение лишило меня дара речи. Как она могла сказать такое столь небрежно?
— Тогда освободи её, — потребовала я.
— Об этом не может быть и речи. Это, несомненно, уязвит её гладиаторскую гордость. Однако, если она послужит достижению твоих целей, ты более чем вольна её использовать.
— ...
Я стиснула зубы от расстройства. Читосэ говорила о Кохару так, словно она была каким-то призом. Да, она бы принесла гораздо больше пользы в другом месте, чем здесь, в этой птичьей клетке, но...
— Это... не нам с тобой решать!
Я невольно повысила голос, чем привлекла внимание Карин и остальных на берегу.
— Я всё начала, я же всё и закончу. Счастье для каждого своё. Мой долг - защищать этот город и давать людям возможность осуществлять свои амбиции. Но не путай свободу с лицензией на эгоизм, иначе будут последствия.
— Читосэ...
Я проглотила едкое замечание, которое вертелось у меня на языке.
Читосэ возвысилась не по воле людей. Она была диктатором, правившим железной рукой... Чистейшей воды тирания.
«И для неё Кохару - не более чем инструмент, как и любой Слуга. Ей никогда не понять слёз Карин...»
Может, бескрайний синий океан был и не при чём, но она, похоже, пребывала в необычайно хорошем настроении. Несмотря на удивление, вызванное её столь удобным предложением, я осознала, что это, скорее всего, был мой первый и единственный шанс.
«Сейчас не время для упрямой гордости!»
— Ладно... Передай семье Риденфлаус, что я беру Кохару под временную опеку до её полного выздоровления. Она ни в коем случае не дефективный продукт.
— Что ж, очень хорошо. Договорились. А теперь протяни руку. Не волнуйся, я не сделаю с ней ничего странного.
На тыльной стороне ладони Читосэ вспыхнул угловатый, крестообразный узор командных заклинаний. Произнеся короткую арию, она передала магический контракт - формальный «документ», удостоверяющий моё владение гомункулом. Он не наделял исполнительной властью, но всё равно был весьма полезен.

— Кстати, в Синдзюку я столкнулась с Маки...
— А... Маки. В заведении Химуро, я так полагаю?
— Можно и так сказать. Чем она занимается за пределами городского барьера? Наверняка чем-то по твоему приказу, да?
— Ты переступаешь черту, Эрис. Она производит экологические исследования, хотя ты вряд ли поверишь мне на слово. Мы с Маки работаем вместе. Половину своих операций она организует сама. Она ведь всё-таки была Ночным стражем Токио.
— Токио?..
— ...
Голос Читосэ дрогнул. Снова это название. Оно вызвало во мне волну эмоций. Не зная, как ответить, я уловила проблеск хрупкой улыбки на её лице, мимолётное выражение, намекавшее на слёзы. Я неосознанно подняла руку и коснулась своего уха.
— В чём дело, Читосэ?..
Она отвела взгляд и сосредоточила его на далёких волнах.
— Бери Кохару и покинь этот остров, пока я не передумала. Il Valentino... (Вероятно, зд. «Валентино» - итальянское прозвище Чезаре Борджиа, - прим. перев.) Надеюсь, тебе хорошо известно, как связаться с близнецами Борджиа?