Исчезнувшее сердце
Премия за закрытие дела Сюй Жуйбая пришла на третий день. Шэнь Яояо смотрела на новую сумму на зарплатной карте, и глаза у неё на мгновение блеснули.
Полторы тысячи. Не высшая категория, но вместе с основной ставкой в этом месяце выходило четыре с половиной тысячи. Для человека, который ещё месяц назад пытался протянуть экзаменационный период на сто восемьдесят юаней, эта сумма означала сразу три вещи: заплатить аренду, нормально есть и купить подержанный игровой ноутбук для вечерних игр после работы.
Шэнь Яояо пятнадцать минут изучала площадку вторичных продаж в телефоне и в итоге, проявив железную сдержанность, заказала ноутбук в состоянии «восемь из десяти». Доставка бесплатная, привезут послезавтра.
Когда она выключила экран, уголки губ у неё были приподняты. Пожалуй, с тех пор как она устроилась на работу, это было единственное бесконтрольное выражением лица на пару минут.
◇◇◇
Праздновали вечером того же дня. Вся группа Особого следственного управления — двенадцать человек вместе с Шэнь Яояо — отправилась в единственную ещё открытую хот-потную на улице напротив управления. Отдельная комната была небольшой, круглый стол заполнили впритык. Котёл взяли «юаньян» [1] — разделённый на две половины: в красном бульоне кипели чили и сычуаньский перец, в белом плавали несколько красных фиников и ягод годжи.
Шэнь Яояо сидела в углу, дальше всех от котла. Перед ней стояла тарелочка с соусом, рядом устроился Сяо Ли. Он варил грибы эноки и второй рукой отвечал на сообщения в телефоне. Оба действия выполнял одинаково уверенно.
— Шэнь, ты рубец ешь?
— Ем.
— Правило «семь вверх — восемь вниз» знаешь? [2]
— Знаю.
— Я каждый раз сбиваюсь, — Сяо Ли выловил грибы из котла, — Поэтому обычно просто держу пятнадцать секунд. Золотая середина.
Шэнь Яояо подумала, что проблемы с общением у этого человека, возможно, на том же уровне, что и у неё. Только в другую сторону: ей не хотелось говорить, а ему требовалось озвучивать вообще всё.
Бай Тан сидел напротив. Перед ним стояла ещё не открытая бутылка пива, а сам он выглядел заметно расслабленнее, чем в судмедэкспертной. Стёкла очков затянуло паром, но он не стал их протирать и так, сквозь мутную дымку, посмотрел на Шэнь Яояо.
— Первым же делом раскрыть такое крупное преступление, — сказал он, и в голосе звучало совершенно искреннее признание, — Честно говоря, твоя идея со сливом меня правда удивила.
— Повезло.
— Не только повезло, — Бай Тан улыбнулся, — Но в следующий раз можешь заранее предупредить? На месте преступления я чуть не решил, что распылил мало люминола. А для судмедэксперта сомнение в его тестах задевает больнее, чем придирки к вкусу.
Шэнь Яояо уже собиралась ответить, когда к её миске протянулись палочки и положили туда тонкий ломтик готовой говядины. Она проследила взглядом за палочками. Цинь Сяо сидел наискосок от неё. Положив мясо, он как ни в чём не бывало убрал руку и снова опустил взгляд к телефону. Движение было гладким, естественным, без малейшего следа «я о тебе забочусь». Но за столом это видели все.
Цзян Нань застыла со стаканом в руке. Она перевела взгляд между ними, после чего совершенно спокойно сделала глоток пива и ничего не сказала. Сяо Ли открыл рот, тут же закрыл и резко ускорил варку грибов. Бай Тан поправил очки — всё ещё запотевшие — и уголок губ едва дрогнул. Шэнь Яояо посмотрела на ломтик говядины в миске, подумала и съела. Вкусно.
Горячий пар от котла и шум голосов вокруг ощутимо подняли её порог социальной тревожности. Бай Тан сделал ещё глоток пива, и тема разговора как-то сама свернула в сторону.
— Кстати, способ расчленения в деле Сюй Жуйбая напомнил мне одного человека.
— Кого? — спросила Цзян Нань.
— Чэнь Вэйдуна, — сказал Бай Тан, — Прошлогоднее дело, все должны помнить. Бывший хирург, серийный убийца, четыре жертвы. У каждой разрезы были будто по учебнику. Потом выяснилось, что у него терминальная стадия рака желудка. До приговора не дожил.
— Помню, — Цзян Нань положила палочки, — Тогда делом лично занимался капитан Цинь.
Цинь Сяо не ответил и продолжил смотреть в телефон. Однако Шэнь Яояо заметила: его палец на экране на долю секунды остановился. Совсем ненадолго. Настолько, что это можно было списать на задержку сигнала. Но этого она не упустила.
— Почерк Чэнь Вэйдуна и Сюй Жуйбая совершенно разный, — продолжил Бай Тан, — Сюй Жуйбай действовал на эмоциях. Да, потом тщательно всё зачистил, но делал это в панике. А Чэнь Вэйдун... у него была жестокость с эстетикой. Каждый разрез — положение, угол, глубина — всё рассчитано с абсолютной точностью.
Он замолчал на мгновение, и выражение лица стало сложнее.
— Вот такой тип людей действительно мешает мне спать. Впрочем, хорошо, что он уже мёртв.
Едва он договорил, как у кого-то за столом зазвонил служебный дежурный телефон Особого следственного управления. У него был резкий, пронзительный сигнал — из тех, что с первого звука дают понять: ничего хорошего.
Цинь Сяо ответил. За столом мгновенно стало тихо.
Он слушал около двадцати секунд. Выражение его лица из состояния «без выражения» перешло в состояние «ещё более без выражения». Шэнь Яояо уже научилась различать оттенки этой пустоты: данный вариант означал, что дело серьёзное.
Цинь Сяо сбросил вызов и поднялся.
— В заброшенной больнице на окраине города нашли тело.
Он окинул взглядом весь стол.
— Грудная клетка вскрыта. Сердца нет.
Пауза длилась долю секунды.
— Способ совершения полностью совпадает с почерком Чэнь Вэйдуна.
Пивной стакан в руке Бай Тана глухо опустился на стол. Хот-пот всё ещё булькал, красное масло под лампами отливало тёмным блеском, но палочки больше никто не тянул.
◇◇◇
Заброшенная больница на окраине города была проектом, который десять лет назад остановили из-за прекращения финансирования. Основной каркас успели построить больше чем наполовину, но внутреннюю отделку сделали только в зоне приёмного отделения на первом этаже. Остальные представляли собой голые цементные стены и ржавую арматуру.
В половину десятого вечера машины Особого следственного управления прибыли на место. Когда Шэнь Яояо вышла из машины, холодный ветер сразу забрался за ворот. Она чуть втянула плечи и подтянула лямку рюкзака повыше: внутри лежал только что доставленный игровой ноутбук. Всё случилось слишком внезапно, и она не успела занести его в общежитие.
— Ты компьютер с собой привезла? — Сяо Ли высунулся сбоку с тоном человека, который встретил родственную душу.
— Не успела оставить.
— Какая конфигурация?
— i5, 16 ГБ, дискретная видеокарта.
— Что потянет?
— Это уже после работы.
Сяо Ли благоразумно замолчал. В холле первого этажа уже натянули ленту оцепления. По полу были разбросаны осколки стекла и строительный мусор, а воздух пах сыростью, ржавчиной и плесенью.
Тело нашли выше, в полуготовой операционной. Шэнь Яояо поднималась по лестнице вместе с группой. Лучи фонарей метались по цементным стенам, под ногами с каждым шагом хрустела мелкая каменная крошка. Она шла и одновременно осматривалась.
⨳ Поворот лестницы — нет.
⨳ Коридор второго этажа — нет.
⨳ Вход в операционную — нет.
Призраков не было.
Шэнь Яояо замедлила шаг. Сколько она себя помнила, в любом месте, где недавно умер человек, оставалась душа. Иногда на несколько минут, иногда на месяцы, но всегда. Исключений не было. А здесь не было ничего. Даже остаточного температурного колебания, которое обычно оставалось там, где проходила душа. От этого у неё по коже поднялись волоски, но не от страха — от неправильности происходящего.
Она вошла в операционную вслед за Цинь Сяо. Пол внутри был грубо расчищен. В центре стоял нержавеющий операционный стол, неизвестно откуда принесённый. На нём лежало тело мужчины. Грудная клетка была вскрыта с пугающей точностью, рёбра разведены расширителем в стороны, перикард аккуратно рассечён. Сердца не было.
Бай Тан присел рядом. В перчатках, с пинцетом в руке, он осматривал края разреза.
— Линия разреза очень чистая, — его голос в пустой операционной звучал особенно отчётливо, — Нет следов колебания, нет лишних повреждений. Шовный материал...
Он замолчал.
— После извлечения органа он частично зашил кожу грудной клетки. Использовал хирургическую нить. И...
Бай Тан поднял голову и посмотрел на Цинь Сяо. На лице у него появилось редкое для него выражение — тяжёлая, профессиональная серьёзность.
— Техника шва полностью совпадает с Чэнь Вэйдуном. Я видел его работу, ошибки быть не может.
Цинь Сяо стоял по другую сторону стола и молча смотрел на тело. В углу операционной стоял старый магнитофон. Из тех, кассетных, с антенной, переносных, уже явно поживших. Краска на корпусе местами стёрлась. Он воспроизводил звук.
Тук.
Тук.
Тук.
Ровный, устойчивый, похожий на какой-то биологический ритм. Стук сердца.
Шэнь Яояо слушала его и невольно сильнее сжала лямку рюкзака.
— Сяо Ли, — голос Цинь Сяо нарушил тишину.
— Слушаю.
— В здании могли остаться камеры?
— Проверю, — Сяо Ли открыл ноутбук и подключил переносной приёмник сигнала, — По строительной схеме десятилетней давности здесь была заложена проводка под наблюдение. Если видеорегистратор ещё на месте...
Он быстро застучал по клавишам.
— Нашёл. В серверной на первом этаже остался цифровой видеорегистратор. Питание от батареи, работает рывками. Качество ужасное, но сигнал есть.
Через десять минут Сяо Ли вывел восстановленное изображение на экран своего ноутбука. Камера снимала коридор у заднего входа на первом этаже. На временной метке стояло около четырёх часов дня.
На записи человек вышел через заднюю дверь. В белом халате и маске. С лёгкой хромотой на левую ногу. В правой руке — белый термоконтейнер.
— Увеличь, — сказал Цинь Сяо.
Сяо Ли увеличил верхнюю часть фигуры. Всё то же: белый халат, маска, лёгкая хромота на левую ногу. Рост, телосложение, походка... Голос Бай Тана прозвучал за спиной Шэнь Яояо, и в нём дрожало то, что он изо всех сил пытался удержать.
— Эта походка... Чэнь Вэйдуна.
Он сделал паузу.
— Но Чэнь Вэйдун мёртв. В прошлом году. Рак желудка. Я сам проводил вскрытие.
В операционной на несколько секунд стало тихо. Магнитофон всё ещё продолжал выдавать сердечный ритм.
Тук.
Тук.
Тук.
Будто отсчитывал время.
Первой молчание нарушила Цзян Нань. Голос у неё был ровный:
— Может, подражатель? Кто-то намеренно копирует особенности Чэнь Вэйдуна?
— Походку можно скопировать, — сказал Цинь Сяо, — Технику шва — нет.
Он посмотрел на Бай Тана.
— У особенностей шва, о которых ты говоришь, может быть другой источник? Например, кто-то проходил такое же обучение?
Бай Тан подумал.
— Теоретически студенты одной медакадемии и одного наставника могут иметь похожую базовую технику. Но у Чэнь Вэйдуна была личная особенность: при закреплении шва он делал лишний полувиток. Это не стандарт из учебника, а мышечная память. Скопировать такое мог бы либо тот, кто долго наблюдал за его операциями, либо очень близкий ему человек.
Цинь Сяо помолчал секунду.
— Поднять все связи Чэнь Вэйдуна. Семья, коллеги, однокурсники, пациенты — всех.
Он развернулся к выходу.
— И ещё: термоконтейнер. Для сохранения сердца нужны определённая температура и раствор. Проверить все недавние покупки медицинских термоконтейнеров в городе, а также неофициальные каналы поставки растворов для хранения органов.
У двери Цинь Сяо остановился и коротко посмотрел на Шэнь Яояо. Взгляд был недолгим, но она поняла его смысл: «У тебя что?»
Шэнь Яояо едва заметно покачала головой. Ничего. Здесь не было призраков.
Цинь Сяо задержал взгляд на её лице ещё на мгновение, потом отвернулся и вышел.
◇◇◇
Шэнь Яояо провела на месте почти два часа. За это время она обошла каждую комнату на втором этаже: от недоделанной операционной до открытой террасы, потом прошла приёмный холл на первом этаже и спустилась в подвальное помещение с оборудованием.
Ни одной души. Ни одной.
Это тревожило её так, как прежде не тревожило. Не привычной тревогой, которая появляется при виде призраков. К ней она давно привыкла. А той, что возникает, когда в месте, где призрак должен быть, пусто. Как будильник, который звонил каждый день, а потом вдруг замолчал. И эта тишина не даёт уснуть сильнее любого звука.
К полуночи работа на месте временно подошла к концу. Техническая группа оставила двух человек на ночное дежурство, остальные пока возвращались в управление.
Шэнь Яояо зашла во временную уборную на первом этаже и умылась. Вода была ледяной, текла из трубы рывками. Зеркало покрывал тонкий слой пыли, и её лицо отражалось мутно, будто часть лица закрывало чем-то посторонним.
Она смотрела на себя две секунды, а в голове всё ещё крутились одни и те же вопросы: почему нет призрака? Куда делась душа жертвы?
Над головой раздался резкий удар.
Потолочный вытяжной вентилятор — тот самый, который давно заржавел и, казалось, не работал уже неизвестно сколько лет, — сорвался с креплений и в облаке пыли и крошек ржавчины рухнул вниз.
Шэнь Яояо инстинктивно отступила. Вентилятор ударился о раковину, отскочил и покатился по полу. А затем из чёрного отверстия вентиляции в потолке вниз свесилась голова.
Лысая голова, мясистое лицо. На шее — разрез до кости; кровь от раны стекала по подбородку ко лбу: поскольку он висел вниз головой, она текла вверх. Глаза вытаращены до предела, голова нависла прямо перед Шэнь Яояо, меньше чем в тридцати сантиметрах. Потом он открыл рот и сорванным голосом проорал:
— Он лысый! Фальшивый врач — лысый ублюдок!
Пульс Шэнь Яояо за эту секунду взлетел до ста восьмидесяти. Она одной рукой зажала себе рот, задавив звук, уже рвавшийся из горла. Рюкзак соскользнул с плеча, и другой рукой она молниеносно подхватила его.
Внутри лежал игровой ноутбук, его ронять нельзя. Он важнее пульса.
[1] 鸳鸯锅, yuānyāng guō — букв. «котёл уток-мандаринок». Вид хот-пота с перегородкой: в одной половине обычно острый красный бульон, в другой — мягкий светлый.
[2] 七上八下, qī shàng bā xià — букв. «семь вверх — восемь вниз». В обычном языке это идиома со значением «нервничать, быть не в себе», но в контексте хот-пота это ещё и правило варки рубца: кусок несколько раз опускают в кипящий бульон и поднимают обратно, чтобы он не стал жёстким.