Жилец комнаты 404 всё ещё здесь

Всё имущество Шэнь Яояо уместилось в двух клетчатых сумках.

В одном — одежда, в другом — книги. Кроме них — одеяло, подушка, зарядка и целая коробка лапши из отдела уценённых товаров.

С переездом ей помогали двое. Первым был судмедэксперт Бай Тан: тонкие очки в золотой оправе, интеллигентное лицо, располагающая улыбка. Только из кармана для перчаток у него торчал кровоостанавливающий зажим, поэтому Шэнь Яояо всё время держалась от него на едва заметной, но устойчивой дистанции.

Вторым — Сяо Ли из технической группы. На вид — чуть за двадцать; волосы торчали так, будто его только что ударило током, на футболке красовалась строка кода, а за спиной висела сумка с ноутбуком, заклеенная стикерами. Он помогал тащить сумку и одновременно что-то искал в телефоне.

— Это весь твой багаж? — Бай Тан посмотрел на баулы; в голосе прозвучало вежливое потрясение.

— Угу.

— Ты уверена?..

— Да.

Сяо Ли подкинул сумку на плечо, прикинул вес и выдал первую фразу за день:

— Легче, чем сервер, который я таскал в прошлом году.

Шэнь Яояо промолчала.

Дом для сотрудников Особого следственного управления стоял за главным корпусом, по другую сторону небольшого двора, заставленного служебными машинами. Это была старая шестиэтажка с наружными стенами такого неопределённого цвета, что исходный уже не угадать. В подъезде висело объявление «Не загромождать проход», но на повороте у первого этажа всё равно торчал ржавый велосипед.

Комната Шэнь Яояо находилась на четвёртом этаже — 403. Пока она поднималась, успела заметить: жильцов в доме немного, большинство дверей закрыты, а в коридорах стояла чрезмерная, гулкая тишина. Только лампы дневного света над головой монотонно гудели и иногда мигали.

На третьем этаже всё было нормально, на четвёртом — тоже, пока она не поравнялась с дверью 403 и не скользнула взглядом вправо. На двери комнаты 404 была свежая опечатка: белая бумага, красные иероглифы, печать Особого следственного управления и дата. Края приклеены ровно, следов повреждения нет — похоже, её поставили совсем недавно.

Шэнь Яояо чуть замедлила шаг.

— А, четыреста четвёртая.

Сяо Ли шёл позади и, проследив за её взглядом, добавил буднично:

— Самое благодатное местечко.

Бай Тан, впереди уже доставший ключи, обернулся и посмотрел на него. Взгляд был красноречивее всяких слов: «Закрой рот».

Сяо Ли благоразумно проглотил вторую половину фразы, но на лице у него отчётливо читалось: «Всё равно она рано или поздно узнает».

Шэнь Яояо расспрашивать не стала. Она занесла вещи в свою комнату и огляделась. Помещение было небольшим: односпальная кровать, шкаф, письменный стол, стул, окно на север. Света маловато, зато всё прибрано; постельное бельё свежее, аккуратно сложено стопкой.

— Водонагреватель в ванной, — коротко объяснил Бай Тан, стоя у двери, — Напор нестабильный, лучше не мыться вечером, когда все дома. Столовая на первом этаже, с семи утра до шести вечера, по выходным не работает. Если будут проблемы — к старому Чжану за стойкой. Ты его видела в первый день.

— Хорошо.

— Тогда мы пойдём. Раскладывайся.

— Спасибо.

Бай Тан кивнул и развернулся к выходу. Сяо Ли двинулся следом, но у самой двери обернулся и с предельной искренностью добавил:

— Шэнь Яояо, серьёзно: раз уж живёшь здесь, ночью не прикладывай ухо к правой стене.

Бай Тан молча протянул руку и утащил его прочь.

Дверь закрылась, и Шэнь Яояо осталась стоять посреди комнаты. Она посмотрела на две сумки, коробку лапши, глубоко вдохнула и принялась стелить постель. Одеяло расправить, подушку положить, одежду пока затолкать в шкаф — её всё равно немного, — книги сложить на стол, коробку с лапшой убрать под стол. На всё ушло минут двадцать.

Когда она выпрямилась, в комнате резко похолодало. Не так, будто температура снижалась постепенно, а одним скачком, словно кто-то переключил кондиционер с двадцати шести градусов сразу на шестнадцать.

Шэнь Яояо чихнула. Потом повернулась. На кровати сидел человек.

Точнее, дух молодой женщины в ночной рубашке, испачканной кровью. На вид ей было чуть за двадцать. Длинные волосы были распущены, у левого виска виднелась глубокая рана; следы крови уже засохли, потемнели и тянулись по щеке до подбородка. Ночная рубашка была светло-розовой, но на груди и животе расползались большие тёмные пятна — не разобрать, кровь это или что-то ещё.

Она сидела прямо на чистой простыне, которую Шэнь Яояо только что застелила, вытирала слёзы и одновременно проделывала в воздухе странное движение — будто подстригала ногти. Только в руках у неё ничего не было: пальцы снова и снова сгибались в пустоте, изображая лёгкий щелчок невидимых ножничек.

Шэнь Яояо застыла примерно на две секунды. За это время её внутренние реакции выглядели примерно так:

⨳ Первая секунда: нормальная реакция испуга — учащённый пульс, холод по спине, сужение зрачков.

⨳ Вторая секунда: опыт перекрыл испуг. Призраков за свою жизнь она видела больше, чем родственников, так что зрелище такого уровня в её личном «индексе ужаса» занимало место где-то ниже середины.

Но заговорила она всё равно не сразу.

Из-за социофобии с живыми людьми всё было действительно тяжело. С призраками, конечно, легче, но перед незнакомой душой ей всё равно требовалось несколько секунд, чтобы морально собраться.

Прошло ещё немного времени, женщина-призрак по-прежнему вытирала слёзы и стригла ногти в пустоте, совершенно не замечая девушку. Или просто не знала, что кто-то способен её увидеть.

Шэнь Яояо сглотнула и заговорила. Голос был негромким, но отчётливым:

— Эм... ты можешь не сидеть на моей свежей простыне?

Пальцы замерли. Женщина-призрак резко подняла голову. Глаза с кровавыми прожилками и серовато-белым блеском уставились прямо на Шэнь Яояо. В зрачках на миг мелькнула растерянность, а потом её сменил целый набор чувств: потрясение, недоверие и что-то вроде обиды, будто в ней наконец прорвало плотину — просто потому, что её кто-то увидел.

— Ты... меня видишь?

Шэнь Яояо посмотрела туда, где сидела гостья: та как раз придавила угол только что застеленной постели. Шэнь Яояо молча вздохнула.

— Вижу.

— Ты живая?

— Угу.

— Правда меня видишь? Ты ведь не с кем-то другим разговариваешь?

— В этой комнате из живых только я, — сказала Шэнь Яояо, — И ты сидишь на моей кровати.

Женщина-призрак замерла, опустила голову, посмотрела, где сидит, снова подняла взгляд на Шэнь Яояо — и не сдвинулась. Губы дрогнули, и слёзы хлынули ещё сильнее, будто где-то сорвало долго зажатый клапан.

— Наконец-то хоть кто-то меня видит! Ты знаешь, сколько я торчу в этом доме? Полмесяца! Целых полмесяца! Никто на меня не реагирует! Я говорила с тем дедом внизу — он не слышит. Я плакала перед зеркалом — и этого они тоже не видели. Я...

Шэнь Яояо взялась за край одеяла и очень спокойно вытянула из-под неё ту часть простыни, на которой сидела гостья. У души не было тела, так что ткань легко прошла насквозь. Женщина-призрак осталась на том же месте — только теперь уже на голой доске кровати.

— Продолжай, — Шэнь Яояо снова поправила одеяло, — Но, пожалуйста, сиди на доске. Спасибо.

Этот манёвр сбил женщину-призрака с эмоционального разгона. Она на секунду замерла, а потом разрыдалась ещё громче:

— Вы, живые, все такие! Я уже умерла, а ты всё равно считаешь меня грязной...

— Я не считаю тебя грязной, — Шэнь Яояо села на стул у письменного стола, сохранив безопасную социальную дистанцию, — Просто простыня у меня одна. Постираю — сушить негде.

Женщина-призрак всхлипнула и немного успокоилась. Она вытерла лицо рукавом — хотя практического эффекта это, конечно, не дало, — и посмотрела на Шэнь Яояо так, будто заново оценивала, что перед ней за человек.

— Ты... здесь живёшь?

— Сегодня въехала. В соседнюю, четыреста третью.

— Четыреста третью? — лицо женщины-призрака изменилось: казалось, она о чём-то вспомнила, — Тогда ты из Особого следственного управления?

— Стажёр.

— Стажёр тоже сойдёт!

Она подалась вперёд. Рана на лице под лампой дневного света выглядела особенно жутко, но сама Линь Ся этого не осознавала и затараторила с невероятной скоростью:

— Вы же расследуете моё дело? Соседняя, четыреста четвёртая... Меня убили именно там! Полмесяца назад!

Шэнь Яояо посмотрела на неё.

— Как тебя зовут?

— Линь Ся.

— А умерла как?

Выражение лица Линь Ся изменилось. Губы у неё несколько раз шевельнулись — то ли она подбирала слова, то ли пыталась пересилить неприятные воспоминания.

— Мне закрыли глаза, — наконец сказала она; плач в голосе ещё не до конца исчез, — А потом сзади чем-то — тканью или что-то вроде неё — сдавили шею. Поэтому лица я не видела. Но знаю, что это был мужчина. Сильный. И он...

Она осеклась.

— После того как убил меня, он вымыл пол.

— Вымыл?.. — переспросила Шэнь Яояо.

— Вымыл! Три раза подряд! — в голосе Линь Ся скорбь тут же сменилась яростью, — Три раза! Представляешь? Я уже мёртвая, лежу там, а он со шваброй ходит вокруг меня туда-сюда и три раза моет пол! И ещё воду менял каждый раз!

— ...

— Кто вообще после убийства так следит за чистотой? — Линь Ся говорила почти обвиняюще, — Мой парень, когда я была жива, и то не был таким трудолюбивым!

Шэнь Яояо молча прокрутила всё это в голове. Закрыл жертве глаза, напал сзади, после убийства трижды вымыл пол — убийца явно хорошо понимал, как уходить от следствия, а в его действиях просматривалась навязчивая, почти болезненная тяга к «чистоте» сцены.

— А потом?

— Потом? — Линь Ся склонила голову набок, — Потом я стала вот такой. Очнулась уже душой — стояла в комнате и смотрела, как он там убирается. Он меня...

Голос у неё вдруг стал тише.

— Он положил меня в очень большой ящик.

— Какой ящик?

— Чёрный. Похожий на такой, в котором носят музыкальные инструменты.

Шэнь Яояо смотрела на неё пару секунд.

— Уверена?

— Да, — твёрдо сказала Линь Ся, — Я пыталась пойти за ним, но не смогла. Душа, кажется, не может отходить слишком далеко. Я могу оставаться только в этом доме.

Шэнь Яояо откинулась на спинку стула и невольно забарабанила пальцами по столу. Большой чёрный кейс для музыкального инструмента, куда поместилось бы тело взрослой женщины... Футляр для виолончели?

Продолжать расспросы она не стала. Не потому, что не хотела, а потому, что за дверью послышались шаги. Они остановились у комнаты 403. Затем раздался стук, три ровных чётких удара.

Шэнь Яояо встала и открыла дверь, за которой стоял Цинь Сяо.

Он переоделся в тёмно-серую куртку и держал в руке папку. Выражение лица было таким же, как при первой встрече: никаких признаков того, что он намерен сказать «здравствуй».

— Устроилась?

— Угу.

Цинь Сяо скользнул взглядом через её плечо в комнату. Шэнь Яояо знала, что он не видит Линь Ся, но всё равно машинально шагнула в сторону, заслоняя обзор.

Цинь Сяо снова посмотрел на неё.

— Одну вещь скажу заранее, — произнёс он негромко, но с тяжестью, не допускавшей возражений, — Комната 404 по соседству — место преступления по делу, которое ещё расследуется. Опечатку на двери подписал и наклеил лично я. До закрытия дела никто не имеет права входить туда без разрешения.

Он сделал паузу, словно проверял, поняла ли она.

— Твоя работа — в офисе. Не переходи границу и не пытайся выяснять, что за этой дверью.

Шэнь Яояо посмотрела на него и послушно кивнула. Быстро и искренне. Именно так, как должен кивать примерный стажёр в первый рабочий день.

Цинь Сяо смотрел, потом развернулся и ушёл. Шаги удалились по коридору, потом по лестнице, всё тише и тише.

Шэнь Яояо закрыла дверь и повернулась. Линь Ся парила посреди комнаты, обхватив колени руками, и выглядела до крайности обиженной.

— Дверь, о которой он говорил, — тихо сказала Линь Ся, — это место, где я умерла.

Шэнь Яояо несколько секунд молча смотрела на неё. Потом вернулась к письменному столу, села, достала из сумки телефон, открыла календарь и проверила завтрашнюю дату.

Первый день работы.

В комнате — женщина-призрак, которую полмесяца назад убили по ту сторону стены. Место преступления — прямо рядом, а капитан только что ясно предупредил: границы не переходить.

Шэнь Яояо отложила телефон, вскрыла упаковку лапши и поставила воду кипятиться. Линь Ся подплыла ближе и наблюдала, как Шэнь Яояо разрывает пакетик со специями; она явно хотела что-то сказать, но не решалась.

— Ты... не собираешься мне помочь?

Шэнь Яояо спокойно высыпала порошок на брикет лапши.

— Завтра. На работе.

— Но...

— Сегодня я уже закончила рабочий день.

Линь Ся открыла рот, но так и не нашлась, что ответить. Шэнь Яояо залила лапшу кипятком, накрыла крышкой и придавила крышку телефоном.

Три минуты.

Через три минуты она доест лапшу, умоется и ляжет спать. Завтра утром в девять — без опозданий.

А что до комнаты 404... Она посмотрела на правую стену.

С этим она разберётся в рабочее время.