Высшая награда для великого свершителя

Почти месяц у Зика не было ни малейшего признака жара, и помощь Карен больше не требовалась. Испытательный срок формально ещё продолжался, однако задание уже считалось выполненным.

В этом мире возраст прибавлялся не в день рождения, а с наступлением Нового года. До десятилетия Зика оставалось ещё несколько месяцев, но Хельфрит уже решил, что его жизни больше ничто не угрожает.

— Госпожа Карен, запах и цвет просто потрясающие, но это точно безопасно?

— Всё в порядке, не беспокойся.

Карен, приглашённая на прощальный ужин, попросила разрешения напоследок приготовить зелье и теперь хозяйничала на кухне. Сара ей помогала. Обычно невозмутимая, сегодня она нарочно морщила нос, явно демонстрируя сомнение.

— Карен, запах дошёл до моей комнаты. Что ты там варишь?

Зик заглянул на кухню. Он уже достаточно окреп, чтобы ходить по дому, хоть пока только внутри. Он заметно подрос, щёки округлились, его было не узнать.

— Это очень вкусное блюдо.

В этот день стояла прекрасная погода. В солнечном свете ещё чувствовались отголоски лета, но стоило подуть ветру, как становилось прохладно. Можно сказать, самое подходящее время, чтобы с аппетитом наслаждаться блюдом, которое готовила Карен.

— Но ты же говорила, что варишь зелье?

— Возможно, оно станет и зельем.

— Значит, вкус важнее всего?.. — удивился он, и придвинув стул, аккуратно сел, явно не собираясь уходить. — Запах странный, но выглядит и правда аппетитно.

— Я так давно мечтала это приготовить! Только специи слишком дорогие, всё никак не могла себе позволить.

— Значит, готовишь на наши деньги. Ну что ж, ладно. Даже если эффекта не будет, никто не рассердится.

Не каждое блюдо Карен превращалось в зелье. Был шанс, что и это не станет. Хотя специй она извела немало. Впрочем, похоже, никто и правда не собирался сердиться.

Получив одобрение Зика, Карен с воодушевлением обжаривала ингредиенты, вкладывая в них магическую силу.

— Господин Зик, вы как раз вовремя. Я как раз собиралась попробовать, чтобы отрегулировать вкус.

— Можно мне попробовать? — просиял Зик.

— Сначала попробую я. На яд, — перебила его Сара.

— Я уже не переживаю из-за стряпни Карен, правда.

— Мне очень приятно, что вы мне доверяете, но если кто-то что-нибудь подсыпал, я могла и не заметить. Сара, прошу.

— Тогда, с вашего позволения.

Сара попробовала, и её глаза округлились.

— Это… как бы сказать… даже если бы тут был яд, по вкусу я бы не поняла. Кажется, я вспотела.

— Это от чили.

— По результатам оценки... блюдо называется карри. Его эффект, укрепление здоровья.

— А? Оно ещё не готово, но уже стало зельем? — удивилась Карен.

Она ведь даже не успела добавить все ингредиенты. 

— Оно уже стало зельем, а вы собираетесь ещё что-то туда класть? Оно же может перестать быть зельем. Тем более оно и так вкусное, — Сара испуганно посмотрела на Карен.

Похоже, острое карри пришлось ей по вкусу.

— Сара, позволь Карен делать так, как она задумала. Раз это зелье, значит, мне можно его есть, верно?

Карен благодарно кивнула и осторожно поднесла ложку ко рту Зика. Он послушно открыл рот, словно птенец.

Попробовав, он широко распахнул глаза и сразу закашлялся.

— Остро!

— Тогда, может, добавить мёда? Или тёртого яблока. Так будет мягче.

— Какой смысл в зелье, если господин Зик не сможет его есть.

Сара мгновенно переключилась и уже тёрла яблоко.

Карен любила карри во всех его видах. Это было её любимое блюдо из прежней жизни. В этом мире оно и вовсе не должно было существовать.

Она готовила карри с нуля, поэтому долго искала, где можно достать нужные специи, и терпеливо ждала момента, когда сможет купить их все и наконец приготовить это блюдо.

— Прости, что заставляю тебя рисковать зельем ради меня.

— Нет-нет. Я всё равно собиралась добавить эти ингредиенты и варить дальше, так что не беспокойтесь, — Карен показала ему миску с нарезанной морковью и баклажанами.

Зик скривился, заметив среди овощей куски кокко.

— Если бы здесь была одна кокко, я бы решил, что это приготовили для меня. Но с овощами… тебе правда это по вкусу?

— Угадал. Я хочу съесть карри в самом вкусном, как мне кажется, виде, поэтому не волнуйтесь. Хотя готовлю я его всё‑таки под видом зелья из ингредиентов семьи Элерт, так что любой упрёк приму без спора.

— Хахаха! — расхохотался Зик.

Слова Карен были вполне в её духе, делать то, что хочется, но быть готовой к любой критике. В последнее время она позволяла себе чуть больше вольности, потому что ей очень хотелось видеть, как Зик смеётся от души.

Она добавила мёд в основу карри, перемешала и поднесла ложку.

— Господин Зик, как вам теперь?

— Хе-хе… есть стало легче, чем раньше. Но всё равно остро.

— Тогда добавим тёртое яблоко, которое подготовила Сара.

Карен отрегулировала вкус и добавила овощи, баклажаны, которые хотелось самой, ярко‑оранжевую морковь и кокко, которое нравилось Зику. Это одомашненный монстр, похожий на курицу, только втрое больше. Она накрыла кастрюлю крышкой и оставила карри томиться. Из кокко начал выделяться сок, и аромат становился всё насыщеннее.

— Ах, как вкусно пахнет!

— Я проголодался.

— Госпожа Карен, можно мне попробовать ещё… на яд?

Похоже, Сара тоже пристрастилась к карри.

В ответ на просьбу Сары, с которой за этот месяц они заметно сблизились, Карен показала знак согласия. И настал момент для последнего штриха.

— Карен, что ты добавляешь?

— Хе-хе-хе. Лекарственные травы.

— Ты что, всерьёз решила класть лекарственные травы прямо в еду?

Речь шла не о травах в обычном смысле. Это были лекарственные травы, которые используют при создании восстанавливающих зелий. Работая с ними раньше, Карен не раз думала, что у этих листьев есть особенный аромат и своеобразный вкус.

— Лекарственные травы горькие, но у них есть странный, необычный оттенок. Мне кажется, этот вкус подходит к карри!

— Ну… если госпожа Карен так говорит…

Сара посмотрела на неё с изумлением. Карен собиралась использовать даже ингредиенты для зелий просто ради вкуса. Но Карен ничуть не смутилась и щедро всыпала в карри порошок из высушенных лекарственных трав, который приготовила как приправу.

Она стала помешивать блюдо, вливая магическую силу, затем попробовала. И всё оказалось именно так, как она ожидала. Вкус стал заметно глубже. Настолько, что казалось, будто эти травы изначально и были созданы как приправа для карри. Это была уже не просто приправа, а скорее гармонизирующая добавка. Будто сами травы идеально сошлись с карри, создавая безупречный вкус.

Почти уверившись, что в качестве зелья это блюдо теперь окончательно испорчено, Карен всё же отложила небольшую кастрюльку карри для Сары и спрятала её в шкаф. Она подала Саре знак глазами, и та, сохраняя невозмутимое лицо, несколько раз быстро кивнула.

После этого Карен воспользовалась Зеркалом оценки, чтобы проверить готовое блюдо.

— А?..

— Наконец-то испортилось? Ну ничего страшного, не переживай, — усмехнулся Зик.

Карен ответила такой же неуверенной улыбкой и снова заглянула в Зеркало оценки.

✧━━━━━━━━━━━━━━✧

Карри из кокко.

Малая панацея.

✧━━━━━━━━━━━━━━✧

Панацея — редчайшее зелье, добываемое в подземельях. Оно излечивает любые недуги и снимает все отрицательные эффекты. Карен знала о нём только по книгам. По её скромным познаниям, она никогда не слышала, чтобы алхимики сами создавали панацею.

Сердце забилось так сильно, что стук отдавался в ушах.

— Мне пора переодеваться. С нетерпением жду ужина.

— А, да…

Пока Карен стояла в ступоре, Зик уже ушёл.

— Если всё готово, госпожа Карен, пора и вам переодеться в платье.

— Мне? Но у меня нет платья…

— Госпожа Алиса об этом позаботилась.

— Когда она только успела?!

Сара увела её, и Карен так и не успела рассказать об эффекте своего карри.

✥ ✥ ✥

— Пожалуй, оно не такое уж и неудобное.

Таково было первое впечатление Карен от платья, в которое её нарядили.

Платье сияло ярким лимонным цветом, и Карен лишь удивлялась, когда успели создать такую красоту.

Привычного корсета, подчёркивающего талию, не было. Вместо него надели корректирующее бельё, к счастью, вполне терпимое, так что даже поесть в нём не составит труда.

— Если платье неудобное, в случае чего оно только помешает. Хотя, конечно, сражаться в таком наряде, дело непростое.

— То есть вы готовы сражаться, если что-то случится?

— Разумеется, это долг аристократа.

Карен, выросшая среди простых людей, почти не сталкивалась с аристократами и прежде представляла их жизнь бесконечной чередой праздности. Но в графстве Элерт её взгляды постепенно изменились.

При первой встрече Зик выглядел так, словно нёс на плечах беды всего мира. Тогда Карен решила, что его просто задавили сплетни. На деле же оказалось, что он лишь слишком серьёзно относится к своему долгу аристократа.

— Спасибо за это чудесное платье. Но если бы я знала, что меня так нарядят, я бы держалась подальше от карри!..

— Это всего лишь обычное платье для ужина. А если ты боишся его испачкать, не тревожься, одежда для того и существует, чтобы иногда пачкаться.

— Я постараюсь есть очень осторожно…

Карен мысленно поклялась не уронить ни капли, глядя на мягкую улыбку Алисы.

В этот момент в дверь постучали.

— Пожалуйста, входите.

Алиса прищурилась, и в её взгляде мелькнуло едва заметное веселье. В комнату вошёл Юлиус.

Он был в форме рыцаря ордена Элерт. Чёрная, строгая, она придавала ему такую собранность и сияние, что Карен на мгновение ослепла.

Он подошёл ближе, и, увидев, как она застыла, чуть растерянная, мягко улыбнулся.

— Ты всегда прекрасна, но сегодня, особенно, Карен.

— Ха-ха… спасибо.

Она понимала, что это всего лишь вежливый комплимент, и потому в ответ у неё вырвалась лишь короткая, неловкая усмешка.

И всё же, собравшись с мыслями, Карен тихо выдохнула, понемногу возвращая себе спокойствие.

— Саше, которое ты подарила, оказалось очень полезным. С ним так легко засыпать.

— Да… это благовоние на основе лекарственных трав. Оно помогает расслабиться перед сном…

Карен хотелось расспросить подробнее, подействовало ли, помогло ли в те ночи, когда сон не приходил.

Она подняла взгляд, и Юлиус улыбнулся шире.

— Я ещё не поблагодарил тебя как следует. Позволишь мне сопровождать тебя, Карен? — Он одарил её ещё одной мягкой улыбкой, и Карен инстинктивно оглянулась, ища помощи. Но Алиса лишь улыбалась в ответ. Карен сразу поняла, что помощи ждать не стоит, и, тихо вздохнув, решила справляться самой.

— Не нужно благодарностей… и это слишком большая честь. Я дойду сама, правда, не стоит.

— О, значит, я недостаточно хорош, чтобы сопровождать Карен, почётную гостью, спасшую Зика? Возможно, тогда это должен сделать сам граф, мой брат?

Юлиус опустил глаза с видом разочарования.

Карен вспыхнула и поспешила оправдаться:

— Нет, нет, я совсем не это имела в виду!

— Тогда могу ли я взять на себя этот почётный долг?

Он протянул руку. Отказаться теперь значило бы усомниться в его искренности. Карен неловко положила свою ладонь на его согнутую руку.

Недавно Зик подговорил её отдать саше, и ей поцеловали руку, а теперь даже сопровождают. Разве подобает такой, как Карен, алхимику F-ранга, позволять мужчине, знаменитому во всей стране, делать такое? Или, может быть, всё это по-прежнему тянется от той самой награды, которую она тогда потребовала? Вдруг всё это доставляет ужасное неудобство Юлиусу?..

Размышляя об этом, Карен, которую вели в столовую, сказала:

— Господин Юлиус, мне очень жаль, что в тот день я потребовала такую надменную награду. Пожалуйста, не придавайте этому значения.

— Не переживай, меня это не тяготит.

— Д-да… вот как.

Она посмотрела на Юлиуса, и слова у Карен вдруг иссякли. Она слишком ясно понимала, что той просьбой о награде выдала то, о чём следовало бы молчать. В этом доме все, казалось, чувствовали себя ей обязанными за спасение Зика, отсюда и эта щедрость на комплименты. И всё же, когда у самой двери в столовую их пути ненадолго разошлись, Карен с облегчением перевела дух. Напрасно, за столом она всё равно оказалась рядом с ним.

— Ты смог достойно сопроводить Карен, Юлиус?

— Конечно, брат.

— Но Карен выглядит немного потерянной… — заметил Хельфрит, обращаясь к брату с упрёком.

— Просто я немного растеряна от такой чести, не обращайте внимания, — поспешила оправдать Юлиуса Карен.

Юлиус ни при чём. Всё это только её вина.

— Карен, ты сегодня очень красивая.

— Спасибо, господин Зик. Вы тоже прекрасно выглядите.

Карен, глядя на Зика, сидевшего по диагонали напротив, понемногу расслабила напряжённое лицо.

Тот самый Зик, у которого даже в худом теле, облачённом в простую ночную рубашку, ощущалось благородство, теперь выглядел заметно окрепшим и был нарядно одет, что так естественно для юного аристократа.

От этого на душе становилось спокойнее, и где-то глубоко внутри рождалось тихое чувство удовлетворения.

— Ну что ж, раз все в сборе, может, начнём ужин, дорогой?

— Да, Алиса. И мне не терпится попробовать блюдо Карен.

По знаку Алисы подали ужин.

Ужин с аристократами. Она волновалась, но, кроме Юлиуса, знала всех достаточно хорошо.

Хельфрит казался строгим, когда дело касалось Зика, но после того, как Карен увидела, как он плачет от волнения за свою семью, прежняя настороженность к нему исчезла. Алиса была полна доброты и явно благодарна Карен, так что, скорее всего, простит ей многое.

С Зиком они уже давно делили трапезу, сперва Карен демонстрировала еду, чтобы пробудить у него аппетит и убедить, что там нет яда. Постепенно это вошло в привычку.

Но Юлиус… вот кто её по-настоящему беспокоил.

Карен боялась, что он увидит, как она уронит ложку или посадит пятно на платье.

А он сидел рядом. И смотрел на неё внимательно.

— Сара! Спасите! — прошептала Карен Саре просьбу о помощи, но та, как всегда, оставалась невозмутимой.

— Вы проголодались? Пожалуйста, подождите, я ещё не закончила проверку на яд.

Она понимала, что просить помощи у Сары, дело безнадёжное. Но всё равно надеялась, потому что именно с ней Карен сблизилась больше всего с момента приезда в Элерт.

Сара зачерпнула ложку карри из кастрюли на сервировочной тележке.

— Вкус не изменился.

Но ведь это же карри. Даже если бы что-то изменилось, она бы вряд ли это распознала. Карен мысленно вздохнула. Она совсем забыла, что блюдо будет проходить проверку на яд.

Сара достала Зеркало оценки.

Карен вспомнила, карри же стало малой панацеей.

А вообще, действительно ли нельзя приготовить панацею?.. Или она просто не знает об этом из-за своего F-ранга?

В любом случае, если оно не вредит здоровью, то всё в порядке, решила Карен и чуть успокоилась.

— Я проверила, но ничего не появилось. Похоже, это не зелье.

Услышав это, Карен удивлённо распахнула глаза.

— Когда я его готовила, оно точно было зельем! Вы что-то добавили?

— Сара, немедленно выплюнь! — резко крикнул Зик и вскочил. Сара тут же зажала рот рукой.

Хельфрит тоже поднялся со своего места и властно приказал:

— Немедленно задержать всех, кто был на кухне и участвовал в подаче блюд!

— Сара, иди со мной.

К тому времени Зофи уже обняла побледневшую Сару за плечи и увела её в соседнюю комнату.

Карен так и осталась сидеть на стуле, ошеломлённо глядя им вслед.

— Если зелье испортилось, значит, кто-то что-то в него подмешал, — Юлиус, сидевший рядом, произнёс это, не отрывая взгляда от кастрюли с карри. Лицо его оставалось хмурым, и на лбу залегла глубокая морщина. — Если бы изначально это не было зельем, мы бы ничего не заметили, пока не проявились бы симптомы.

В соседней комнате, дверь в которую осталась открытой, раздался мучительный стон. Карен тут же вскочила и бросилась туда.

— Сара!

— Карен, присмотри за ней, пожалуйста. Мне нужно заняться порядком в поместье, — сказала Алиса, в её голосе звучала строгость, за которой пряталась тревога.

— Да, госпожа Алиса, — кивнула Карен, сменяя её у изголовья Сары.

На пороге Алиса, не оборачиваясь, твёрдо спросила:

— Есть противоядие?

— Оно должно быть в запасах, — откликнулся Юлиус.

— Сара, говорят, противоядие есть. Всё будет хорошо, не волнуйся… — повторила слова Юлиуса Карен, стараясь придать им как можно больше уверенности.

— Подозреваемые задержаны. Но… — донёсся из коридора громкий голос Хельфрита.

Он вернулся после распоряжений и начал называть имена, но Карен не слышала ни одного. Осторожно вынув шпильку, она убрала волосы Сары с лица, собирая пряди так, чтобы те не мешали.

— Спасибо вам... Госпожа Карен...

— Тише, не говорите. Главное, сосредоточиться и очистить желудок. Если почувствуешь что-то, сразу скажи!

— Симптомы… точнее, пожалуйста…

Это она сто раз повторяла Зику.

— Сначала я пыталась вызвать рвоту пальцами... потом меня и правда стошнило... и тогда я смогла сама... — задыхаясь, прошептала Сара.

— Не может быть…

Карен очень хотела надеяться, что в блюдо попало что-то незначительное. Но тошнота говорила об обратном, это действительно яд.

— Сара, рыцарь принёс противоядие. Выпей, пожалуйста.

Зофи аккуратно поднесла зелье. Дышать Саре стало немного легче, но страдальческое выражение с лица не исчезло.

Зофи нахмурилась.

— Либо это магический яд очень высокого уровня… либо яд из немагических ингредиентов.

— То есть противоядие не поможет?

— Иногда помогает. Иногда нет. Возможно, организм Сары не воспринимает яд как угрозу.

— Как же так…

— Яд, даже из немагических компонентов, остаётся ядом, если он может убить. Противоядие должно сработать.

— Либо это магический яд очень высокого уровня… либо яд из немагических материалов… — сказав это, Зофи осторожно уложила Сару на постель, всё ещё поддерживая её, чтобы та смогла допить зелье. В её движениях чувствовалась уверенность, с подобным ей доводилось иметь дело не раз. В мире, где существуют противоядия, неизбежно появляются и такие яды, что не поддаются их действию.

Теперь Карен яснее понимала, почему Зик держался с ней настороженно. И почему тогда Хельфрит так внимательно и недоверчиво отнёсся к её зелью.

— Простите. Мне так жаль… Я не смогла создать противоядие от немагического яда…

— Карен, у тебя есть то, что ты можешь сделать по-своему. Не нужно винить себя.

— Господин Зик…

Он вошёл из столовой, вероятно, чтобы проверить, как Сара. Когда дверь распахнулась, тёплый аромат карри щекотнул ей нос, пряный, манящий… и оттого ещё досаднее. В тот же миг Карен кое-что вспомнила и резко вскочила

— Малая панацея! Там же была панацея!

— Карен? Что ты имеешь в виду?

— Господин Зик! Помните, когда я добавляла секретный ингредиент? Карри стало малой панацеей!

— Эм?..

Зик смотрел на неё с недоумением, а совсем не с тем ликованием, на которое она надеялась.

— Может… ты что-то перепутала, Карен?

— Успокойся, Карен. Я понимаю, ты сильно взволнована.

Хельфрит и Алиса выглянули из столовой. Они явно не верили в возможность того, что приготовленное Карен блюдо стало малой панацеей.

Судя по их реакции, её предположение о том, что Карен просто не знает всего из-за ограничений и на самом деле может создавать панацею, похоже, не оправдалось.

И, глядя на их лица, трудно было винить их в этом недоумении, именно так и смотрят на человека, который утверждает, будто способен создать то, чего, по всеобщему убеждению, создать невозможно.

— Даже если бы это и было малой панацеей… оно ведь уже испорчено, да? — сказал Зик тоже с озадаченным видом.

— Осталась кастрюлька, которую я отложила для Сары! Сейчас принесу!

— Я пойду с тобой.

— Господин Юлиус!

Карен выскочила из столовой и Юлиус немедленно направился за ней.

— Вы... не сомневаетесь?

— Нет. Я подумал, что ты вполне могла такое создать.

Если подумать хладнокровно, странным было как раз то, что говорила Карен, а верить этому ещё страннее.

Карен решила, что Юлиус говорит так скорее из вежливости, как дежурное ободрение. И всё же в такую минуту его слова оказали удивительную поддержку. От благодарности защипало в глазах.

— Спасибо, господин Юлиус.

— Поторопись, Карен.

— Да!

Схватив подол платья, Карен бросилась вперёд. Платье, сшитое так, чтобы не стеснять движений, послушно поддавалось, а учащённый стук сердца она упрямо приписала лишь спешке.

✥ ✥ ✥

Добравшись до кухни восточного крыла, Карен уже потянулась толкнуть дверь, но чья-то рука резко рванула её за талию назад.

Дверь, к которой она только что тянулась, распахнулась, и на пороге вырос грузный мужчина в поварской форме. Глаза его были налиты кровью, а в правой руке он держал кинжал, направленный прямо на неё.

Карен лишь успела понять, что происходит, как меч Юлиуса глубоко вошёл в плечо нападавшего. Тот качнулся, удар не пришёлся в сердце, но рана вышла тяжёлой.

Не дав ей даже перевести дыхание, Юлиус резко оттолкнул её в сторону.

— Ааа!

— Угьяааааааааааааааааааааааааааааа!

Рёв нападавшего сотряс воздух. Что-то разбилось, затем послышался звон металла скрестившихся клинков.

Карен вскочила там, куда её отбросило. В воздухе клубился не просто дым, а сверкающие частицы, насыщенные магической энергией.

Мужчина стоял, истекая кровью. Левая рука безвольно повисла, но правой он всё ещё сжимал кинжал, будто не чувствовал боли. Он усмехнулся, и по спине Карен пробежал холодок.

Юлиус, заслонив её собой и не спуская взгляда с противника, коротко бросил:

— Карен, возьми, что нужно, и возвращайся.

— Оставить вас одного?

— Сара ждёт. И к тому же… мне будет неудобно, если ты останешься.

Он не сказал этого прямо, но Карен всё поняла. Она здесь только мешала.

— Я позову рыцарей!

— Да, это мне поможет.

Юлиус был невредим. С мечом в руке, он был достаточно силён, чтобы выиграть турнир по фехтованию. А теперь, когда она уйдёт…

Карен взглянула ему в лицо и ахнула.

— Не смотри, Карен, — сказал он, улыбаясь, но улыбка эта была оскаленной, будто он из последних сил сдерживал боль и ярость. — Я твой противник!

Пока Юлиус, выкрикнув вызов, удерживал на себе внимание противника, Карен, почти не дыша, проскользнула на кухню, вытащила из шкафа спрятанный там котелок и, выскользнув через заднюю дверь, поспешно вернулась в столовую.

Пробегая мимо рыцаря она крикнула:

— На кухне восточного крыла преступник! Господин Юлиус сражается!

— Понял! — ответил он, и Карен почувствовала, что он тут же ринулся вперёд. Она не оборачивалась. Не останавливаясь ни на миг, мчалась с кастрюлей в руках.

В столовой Хельфрита и Алисы не было, очевидно, у них была другая роль.

Когда Карен ворвалась в гостиную, Зик уже держал в руках Зеркало оценки.

— Господин Зик, пожалуйста, проверьте!

— Хорошо. Можешь на меня положиться.

Зик проверил содержимое кастрюли и улыбнулся:

— Это Малая панацея. Я сам накормлю Сару!

— Господин Зик, вам не следует заниматься этим…

— Зофи, подержи Сару. Я не удержу её один.

Конечно, это было не то, чем должен был заниматься Зик. Карен потянулась было помочь, но, заметив дрожь в собственной руке, поспешно её отдёрнула.

Лишь теперь до неё по-настоящему дошло, как бешено колотится сердце, так, что отдаётся даже в кончиках пальцев. Она только что стояла на грани смерти, и тело, будто запоздав, наконец это осознало. В таком состоянии она не смогла бы ничем помочь.

Карен наблюдала, как Зофи поддерживает Сару, а Зик осторожно подносит ложку к её губам. Но она не просто смотрела, её разум кипел.

Это была её панацея. Подействует ли она? Хватит ли её? Ведь это Малая панацея, возможно, её будет недостаточно. А если придётся делать ещё… сможет ли она воспроизвести её снова?

Нет, она должна. Нужно было создать панацею, но сильнее.

Но подействует ли это на Сару, которая уже приняла Малую панацею? Сколько времени должно пройти, прежде чем она начнёт действовать? Выдержит ли её тело до этого момента?

После пятой ложки Сара открыла глаза. Веки её фиолетовых глаз медленно распахнулись.

Сара осторожно приподнялась, опираясь на руки, в том положении, в каком её держала Зофи, и с лёгким смущением поклонилась Зику, который только что кормил её ложкой.

— Сара! Ты в порядке?

— Как и ожидалось от зелья госпожи Карен. Все неприятные ощущения в теле исчезли.

— Как замечательно, Сара!

— Госпожа Карен, можно ли отдать оставшееся господину Зику?

— Конечно. Но разве господин Зик тоже подвергся воздействию яда?

Карен в тревоге подумала, что позволила ему помогать Саре, даже не убедившись, всё ли с ним в порядке. Но Сара покачала головой:

— Он много лет подряд пил всё, от ядов до лекарств, не жалуясь на вкус, — она повернулась к Зику. — А теперь, пожалуйста, съешьте зелье, приготовленное госпожой Карен.

— Оно такое ценное... Ты уверена, Карен?

— Конечно. Я готовила его для вас.

— Но ты же хотела его съесть сама.

Карен рассмеялась, пойманная с поличным.

— Я сделаю ещё. Так что, пожалуйста, ешьте.

— Спасибо, Карен... — Зик тоже улыбнулся и начал есть.

Сара, смущённая своим неряшливым видом, отступила, стараясь не оставаться рядом. Пошатываясь, она медленно добралась до стены, и, когда Карен приблизилась, чтобы поддержать её, Сара негромко произнесла:

— Госпожа Карен. Вы, вероятно, не знаете… когда-то был ужасный злодей, который подсовывал господину Зику плохое лекарство, чтобы казалось, будто ему становится лучше, и получать за это награду.

Карен уже слышала об этом от самого Зика. Речь шла о враче, который, пользуясь отсутствием Сары, давал Зику вредные лекарства, создавая видимость выздоровления. В конце концов его злодеяние раскрылось, и, как говорили, Хельфрит сам с ним покончил.

— Я, как дегустатор ядов, не смогла его остановить. Господину Зику пришлось выпить противоядие. Но даже оно не смогло полностью устранить вред от того лекарства.

Противоядие не было панацеей. Оно не подействовало ни на Сару, ни на Зика. Недоумевая, на что противоядие вообще действует, Карен прислушалась к словам Сары.

— Я всегда беспокоилась. Даже когда господину Зику стало легче, тревога не уходила.

— Это панацея, но ведь малая. Сможет ли оно действительно помочь?

Сара наклонилась к Карен и прошептала ей на ухо:

— Последние несколько лет я ощущала, как моё тело становится всё тяжелее от ядов. Но сейчас… сейчас я чувствую лёгкость.

Карен ахнула и посмотрела ей в лицо. Если Зик был отравлен, значит, и Сара, пробуя за ним всё, тоже страдала от тех же ядов.

Сара говорила это едва слышно, не желая, чтобы Зик услышал. Карен сжала губы, удерживая слова, которые рвались наружу.

Если даже тело Сары почувствовало облегчение…

— Это зелье госпожи Карен, поэтому оно обязательно поможет.

Когда Сара сказала это, мягко прищурившись, послышался всхлип. Сара и Карен одновременно обернулись.

— Господин Зик?! Что случилось?

— С зельем что-то не так?

Зик, обнимая маленькую кастрюльку с карри, поднял заплаканное лицо.

— Оно всё ещё острое! Когда я пробовал в первый раз, было слишком мало, чтобы понять! Но оно такое вкусное!

Карен не сдержалась и рассмеялась. Зик плакал и ел, жалуясь и это было до слёз трогательно.

Она смеялась, и по щекам текли слёзы. Сара тоже расплакалась, и они обе, взявшись за руки, плакали вместе.

✥ ✥ ✥

Убедившись, что Зик без труда доел карри, Карен поспешно вернулась на кухню восточного крыла. К этому времени рыцари уже полностью взяли всё под контроль.

В конце коридора темнела лужа крови. Мужчина лежал прямо в ней, и Карен едва не вскрикнула. Даже на расстоянии это зрелище заставляло отпрянуть.

Крови было слишком много, конечности были вывернуты под неестественными углами, а изрезанное тело всё ещё едва заметно шевелилось… Карен резко отвела взгляд и, стараясь не смотреть в ту сторону, обратилась к ближайшему рыцарю.

— Господин Юлиус в безопасности?

— Господин Юлиус в порядке, госпожа алхимик. Можете не волноваться.

Спокойствие в его лице понемногу передалось и ей.

— А куда он направился?

— Он вышел за кухню, чтобы смыть с себя кровь. В таком виде идти в ванную было неудобно, поэтому он решил омыться у колодца.

— Могу я войти на кухню?

— Разумеется. Здесь никто не сомневается в вас, госпожа. Мы уже проверили помещение на наличие ядов и всё привели в порядок.

Хотя в такой ситуации подозрения вполне могли пасть и на Карен, ей, к счастью, этого не высказали, и она, не задерживаясь, вошла на кухню.

Кувшин с водой оказался пуст. Была ли в нём отрава, или Юлиус просто использовал воду?

Вытащив из глубины шкафа котёл, Карен быстро бросила в него травы и, на ходу наделяя их магической силой, вышла через чёрный ход. У колодца, прямо у выхода, Юлиуса не оказалось. Коротко уточнив у стоявшего неподалёку рыцаря, безопасна ли вода, она наполнила котёл и, продолжая вливать в травы магию, стала всматриваться в сад, пытаясь разглядеть Юлиуса. Рассредоточеные по саду рыцари терпеливо отвечали на её вопросы.

Юлиус, словно прячась, обмывался водой у колодца в безлюдной части сада. Большая часть крови была уже смыта, но он снова и снова черпал воду и поливал себя ею.

В ночном саду веяло осенней прохладой, и, хотя Юлиус уже казался продрогшим, в его движениях чувствовалась какая-то одержимая, тревожная напряжённость.

— Господин Юлиус.

— Не подходи, Карен. Я сейчас на взводе.

— Это из-за того, что вы впитали магию?

Чем выше плотность магии, тем сильнее она подталкивает человека к сражению. Поэтому даже тот, кто боится монстров, оказавшись в подземелье с насыщенной магией, может вдруг стать авантюристом.

В теле человека есть магическое ядро — орган, которого не было в прошлой жизни Карен. Оно рождает и накапливает магическую силу.

Когда её плотность в ядре достигает предела, наступает магическое опьянение. Оно усиливает тело, но притупляет боль, разжигает возбуждение и лишает контроля.

Похоже, тот мужчина разбил магический артефакт, чтобы вызвать это состояние и перестать чувствовать боль.

Юлиус, вероятно, тоже оказался под его воздействием.

— Если ты понимаешь, то должна знать, что сейчас ко мне лучше не подходить…

Он замер, и его золотистые, сверкающие тревогой глаза встретились с её глазами. В этот момент Карен выплеснула на него весь котёл с зельем.

— Холодно!.. — невольно вырвалось у Карен, когда брызги с силой отскочили обратно.

К щеке Юлиуса прилип цветок травы. Дождавшись, пока он соскользнёт и упадёт, Юлиус сказал:

— Карен, такие вещи с человеком на взводе могут быть опасны.

— Всё в порядке. Это зелье должно успокаивать. Как вы себя чувствуете?

— Теперь, когда я об этом думаю… я действительно спокоен.

— Вот и хорошо, — Карен выпрямилась, гордо выпятив грудь.

Юлиус с удивлением посмотрел на неё.

— Что это было? Те же цветы, что и в благовонии для сна?

— Ингредиенты такие же. Но эффект немного отличается.

— Ты меня не боишься?

— Я выросла в квартале полном авантюристов, и привыкла видеть, как люди ведут себя перед повышением уровня.

Когда уровень растёт, увеличивается объём магической силы. А значит, и ёмкость магического ядра.

Незадолго до этого плотность магической силы достигает предела и у человека возникает непреодолимое желание сражаться. Очень опасное состояние. В таких случаях их обычно обливают водой, чтобы привести в чувство. С детства Карен поливала таких людей водой с отваром успокаивающих трав.

Теперь, спустя годы, Карен вдруг поняла, что, возможно, люди приходили в себя вовсе не потому, что она была любимицей своего района…

Осознав это, она прикрыла глаза рукой.

Кстати, люди с Благословением Крови, как Зик, рождаются с магическим ядром огромной ёмкости. Не справляясь с той магической силой, что непрерывно в нём возникает, их тела начинают разрушаться и это отличается от обычного магического опьянения.

— И... Такие зелья тоже существуют.

— Оно помогло?

— Да, очень помогло. Только прошу, не говори брату, что видела меня в таком виде.

— Хорошо.

Карен понимала, почему он стыдится. Показать себя в подобном возбуждённом состоянии, особенно на глазах близких, малоприятно. Для тех, кто далёк от сражений, это выглядит пугающе. В прошлой жизни она бы, не раздумывая, вызвала полицию.

— Ты и правда меня не боишься? Я хотел оставить того мужчину в живых, чтобы узнать, кто за этим стоит… но в итоге убил его.

— Я понимаю, что вид крови может взволновать. Но я также знаю, что вы умеете различать врагов и друзей.

Поняв, что он тянул время, чтобы успели прийти рыцари, Карен криво усмехнулась.

— У меня и отец, и брат — авантюристы. Я к такому привыкла, — сказала Карен и, будто в подтверждение, легко ударила себя кулаком в грудь. Юлиус посмотрел на неё с недоверием.

— Несмотря на это, ты бледна, Карен.

— Э? Ну...

Когда Карен попыталась отвести взгляд, Юлиус придержал её подбородок.

— Неудивительно, ты ведь только что едва не погибла. Но ведь дело не только в этом… не так ли?

Юлиус наклонился чуть ближе и пристально вгляделся в её лицо своими золотыми глазами. Прежде чем Карен успела вскрикнуть от такой близости, она уловила в его взгляде странную подозрительность и растерялась, не понимая, в чём именно он её заподозрил.

Она хотела промолчать, понимая, что ничего тут не поделаешь, но в конце концов, нехотя, всё же сказала:

— Тот человек... он ведь был незнакомцем?

— Мм?

Без сомнения, это он подсыпал яд в карри. Он пробрался на кухню, переодевшись в повара, и, вероятно, хотел свалить всю вину на неё.

— Он украл форму повара и проник сюда. Никто не знал его лица?

Позже, когда Зик уже оправился, он рассказал ей о том, что никак не было связано с его здоровьем.

Оказалось, это он сам старался держать слуг на расстоянии, не в силах выносить их страдальческие взгляды. Он делал это затем, чтобы однажды, когда его не станет, те, кто был к нему привязан и служил рядом, не испытывали боли больше, чем неизбежно.

Лишь Сару он не смог отдалить и, вспоминая об этом, Зик только с беспомощной улыбкой разводил руками.

Карен хотелось верить, что тот человек не был одним из тех, кого Зик так пытался защитить.

На её вопрос Юлиус лишь на мгновение нахмурился и этого оказалось достаточно.

— Ха... — тихо выдохнула Карен, всё поняв.

— Он был поваром из главного здания. Зик, скорее всего, почти не пересекался с ним, — мягко ответил Юлиус, стараясь её успокоить.

Карен поникла. Наверное, ей стоило радоваться, что это был не кто-то из восточного крыла.

— Ты добрая, Карен. Не думал, что, едва спасшись от смерти, ты будешь переживать за чувства Зика… В отличие от других, что думают только о себе.

— Это не так важно. Вы ведь меня защитили.

Юлиус мягко улыбнулся в ответ на её скромность. На мгновение эта улыбка показалась ей странно горькой, но Карен тут же решила, что ей просто показалось.

Пленницу уже освободили, и Карен, заметив, как мокрая рубашка липнет к телу Юлиуса, быстро отвела взгляд.

✥ ✥ ✥От лица Юлиуса✥ ✥ ✥

— Я не знал, что Панацею можно создать человеческими руками.

— Карен сказала, что не уверена, сможет ли повторить это, но...

Раздался стук в дверь, и Хельфрит с Юлиусом умолкли.

Алиса тихо скользнула внутрь, и разговор между ними возобновился.

— Зофи получила приказ о неразглашении. Зик сейчас с Карен и Сарой.

Всем, кто оказался рядом в тот момент, было приказано молчать. К счастью, посторонних вовремя вывели, и теперь о Панацее знали лишь единицы. Если бы слухи разошлись, Карен не дали бы жить спокойно. Похоже, она и сама не осознавала масштаб происходящего, и её беспечность вызывала тревогу.

— Юлиус, хорошо, что ты поверил ей. Я было подумал, что она просто хочет приободрить Зика...

— Я тоже посчитала, что Карен ошиблась. Конечно, без всякого злого умысла.

Хельфрит и Алиса переглянулись. Их недоверие было объяснимо. Панацея — дар Богини, редкость, которую находят разве что в глубинах подземелий. Что её можно сотворить, такого никто прежде не слышал.

— Я решил поддержать её как тот, кто обязан выдать награду, — сказал он, и после короткой паузы добавил: — но, в какой-то момент мне пришло в голову, что её слова и впрямь могут оказаться правдой, ведь однажды она уже сотворила чудо для Зика.

Юлиус был единственным, кто поверил Карен.

Он был убеждён, что Карен действительно создала Панацею, и, поспешив за ней, был поражён тем, что остальные по-прежнему сомневаются.

— Да... теперь понимаю, как глупо было сомневаться.

— Не глупо. Просто в это невозможно поверить.

— Для Элертов она словно благословение, дарованное самой Богиней.

Если бы яд оказался не в блюде от Карен, а в другом, его почти наверняка съели бы, так ничего и не заподозрив.

Издавна считалось, что растения и животные, лишённые магической силы, не обладают никакими магическими свойствами. И всё же находятся люди, которые втайне изучают такие немагические ингредиенты и, опираясь на эти знания, создают яды, не поддающиеся обнаружению при оценке.

Юлиус и Хельфрит раньше с подозрением относились к Карен, она слишком хорошо разбиралась в немагических материалах и при этом не спешила объяснять, откуда у неё такие знания. Тогда им казалось, что за этим может скрываться что-то тёмное.

— Я думаю, нам стоит принять её в семью. Что скажешь, Алиса?

— Я согласна, дорогой.

— Юлиус?

— Конечно, как решишь, брат. Тем более, мы ведь с самого начала собирались это сделать.

Карен попросила в награду самого Юлиуса. Раз она выполнила условие, ей положено вознаграждение.

Это было решено заранее.

— Но я говорю не просто о браке. Я говорю о принятии её как полноправного члена семьи Элерт.

— Уверена, Зик будет рад.

Карен уже словно стала частью их дома, и, даже допуская, что за её прошлым могло скрываться нечто сомнительное, Хельфрит всё же решил принять её.

В этот момент раздался громкий стук в дверь.

— Войдите, — произнёс Хельфрит и в кабинет вошёл рыцарь.

— Вот результаты расследования, — он положил документы на стол, и Хельфрит, пробежав по ним взглядом, тяжело вздохнул.

— По одному только рекомендательному письму не выйти на след.

— Прости. Я убил его, и мы упустили шанс добраться до заказчика.

— Ты сделал это, чтобы защитить Карен, не так ли? В таком случае ничего не поделаешь.

Юлиус без труда мог бы оставить его в живых, если бы захотел, и потому сама картина произошедшего невольно наводила на мысль о преднамеренном убийстве. Однако Хельфрит не позволил себе усомниться в его мотивах и, даже зная по отчёту, в каком разорённом состоянии находилось место происшествия, по‑видимому не заметил ничего, что могло бы его насторожить.

Юлиус, сжав губы, принял от него бумаги. Нападавший долгое время служил в главном здании, за ним не числилось ни долгов, ни каких-либо особых причин для подобного поступка. И всё же, стоило вспомнить его поведение и становилось ясно, что это был вовсе не наспех подготовленный убийца.

— Это было делом рук тех, кто нацелился на Зика?

— Похоже на то.

Похоже, ещё с самого рождения Зика существовал замысел избавиться от него в нужный момент. Но он заболел Благословением Крови, уединился в восточном крыле, и добраться до него стало непросто, так что, возможно, они рассчитывали, что всё решится само собой и лишь выжидали.

И всё же, как только стало ясно, что Зик идёт на поправку, они перешли к действиям.

— Даже если бы они убили Зика, остался бы ты. Какие же они дураки. — сказал Хельфрит с отвращением.

Было само собой разумеющимся, что, устранив Зика, первым, кто извлёк бы из этого выгоду, стал бы Юлиус, и всё же Хельфрит даже не допускал мысли усомниться в нём.

— Юлиус, я знаю, что ты сдерживаешь себя ради Зика. Но, может быть, покажешь свою силу другим? Ради него.

— Чтобы все поняли, что нападения на Зика ни к чему не приведут?

— Именно. Сделаешь это?

— Прошу тебя, Юлиус, — добавила Алиса.

Он взглянул на обоих и кивнул.

— Хорошо, я сделаю всё, что в моих силах, — тихо ответил он. — Могу я теперь навестить Карен?

— Конечно, — откликнулся Хельфрит. — Мы поступили с ней несправедливо. Поддержи её.

Юлиус кивнул и вышел. Когда дверь за его спиной закрылась, на его лице медленно проступила улыбка.

— Значит... я снова смогу вернуться в подземелье?

Он и не помышлял угрожать положению Зика и ради него давно оставил мысли об исследованиях в подземельях, но теперь возникло оправдание вернуться, и тот тихий внутренний голос, что прежде лишь шептал «почему бы не вернуться», наконец получил разрешение.

— Я чудовище, — с лёгкой иронией усмехнулся Юлиус.

Его племянника чуть не отравили. Верный слуга пострадал. А он радуется, что сможет снова истреблять монстров. Вот такой он человек.

Направляясь из главного корпуса в восточное крыло, где располагались покои Зика, Юлиус невольно остановился перед одной из картин. На ней был изображён Винфрит, отец Хельфрита и Юлиуса, с самодовольной улыбкой он высоко держал отсечённую голову дракона, с которой ещё стекала кровь.

На самом же деле Винфрит никогда не убивал дракона, и всё же на протяжении всей жизни упорно тянулся к подобным сюжетам, неизменно изображая себя тем, кто сражает чудовище.

Семейных портретов у него почти не было.

— Неужели я теперь похож на него?

Глядя на картину, где среди пропитанного кровью полотна отец с ликующей улыбкой держал трофей, Юлиус почувствовал, как кипение крови в нём постепенно утихает, и улыбка, ещё мгновение назад игравшая на его лице, исчезла.

Он направился к комнате, где находилась Карен.

Ещё не дойдя, он уловил, как по коридору разливается тёплый, непринуждённый гул голосов. Эта светлая, беззаботная атмосфера так не вязалась с тем состоянием, в котором он был всего мгновение назад, что Юлиус невольно усмехнулся.

— Прости. Я такой, какой есть. Но ты выбрала меня, даже не зная моей сущности… И сказала, что не боишься.

Чтобы сделать её частью семьи Элерт, как того хотел брат, Юлиус натянул обаятельную улыбку и направился к комнате.

✥ ✥ ✥

Карен, стоя в фартуке у плиты, бросила взгляд на Зика, который в последнее время почти не выходил из кухни.

— Похоже, это будет последний раз, когда я готовлю карри для вас, господин Зик. Есть пожелания?

— Карри из кокко! Только… может, не такое острое… — тут же оживился Зик.

— Неострое карри из кокко, значит.

После того случая Хельфрит объяснил ей, что создать панацею в обычных условиях невозможно, и настоятельно предупредил ни при каких обстоятельствах не проговориться об этом. Если же это станет известно королевской семье, её могут запереть и заставить до конца жизни варить зелья.

Даже если правда дойдёт до какой-нибудь тёмной организации, исход, по всей видимости, окажется тем же.

Ни один из этих вариантов её не устраивал, и потому Карен твёрдо решила держать язык за зубами.

И всё же сама возможность создавать панацею казалась чем-то поистине удивительным, и потому последние несколько дней она, снова и снова пытаясь воспроизвести результат, продолжала готовить карри в особняке графа Элерта, но зелье так и не удавалось воссоздать.

Возможно, всё дело было в том самом идеальном сочетании специй, или в мыслях, занимавших её тогда и каким-то образом приведших к нужному «пониманию». А может, решающим оказался тот самый порошок из лекарственных трав, добавленный в самом конце как секретный ингредиент.

Уже после первых трёх попыток ей наскучил один и тот же вкус, и с тех пор Карен понемногу стала готовить самые разные варианты карри, всё больше отдавая предпочтение вкусу.

Со стороны всё это, вероятно, выглядело как ещё одна попытка воссоздать панацею.

— Тогда давайте приготовим сливочное карри из кокко, без острых специй, — предложила она.

— Звучит восхитительно! — с широкой улыбкой ответил Зик.

Сара, любившая острое, выглядела огорчённой, но раз Зик выбрал именно сладкий вариант, возражать никто не стал.

Так и вышло, что последнее карри, приготовленное здесь, в Элерте, стало сливочным карри из кокко, тем самым, которое наверняка придётся Зику по вкусу.

Сара рубила курицу, вернее мясо кокко, на аккуратные куски. Движения её были быстрыми и чёткими. Кусочки выходили даже мельче, чем рубят мясо в лавке, ровно на один укус для Зика.

Карен потянулась к баночкам с молотыми кумином и кориандром среди щедро разложенных по кухне специй. На рынке их можно было встретить, но лишь в цельном виде, не измельчёнными. То, что здесь они уже превращены в порошок, было заслугой торговцев, старавшихся угодить требованиям семьи Элерт.

— Я смешаю йогурт со специями и солью, — сказала Карен, — как нарежете мясо, хорошенько натрите его и уберите в ледяной погреб.

— Как прикажете, госпожа Карен.

Карен перевела взгляд на поваров, рекомендованных Сарой и действительно толковых.

— И ещё, сделайте, пожалуйста, из томатов и этих орехов пасту, отдельно друг от друга. В орехи добавьте вот эту воду.

— Как прикажете.

— Лук мелко порубите.

Поручив подготовку ингредиентов, Карен на мгновение задержалась перед рядами специй и чуть склонила голову, погрузившись в свои мысли.

— Какие специи там были… кумин, куркума, кориандр… — тихо пробормотала Карен.

Кумин вспомнился сразу, по характерному аромату карри. Куркума даёт жёлтый цвет, а кориандр — это семена кинзы, так что их тоже легко узнать.

— Ах да, кардамон забыла. И корицу добавлю.

Карен отобрала нужные специи. Прикинув время маринования, она поставила сковороду и начала разогревать масло. 

Кусочек корицы, семена кумина и несколько зёрен кардамона она слегка надломила и бросила в масло, позволяя аромату раскрыться. Следом отправились мелко нарезанный лук, соль, чеснок и имбирь. Сладковатый запах корицы, смешиваясь с пряностью специй, постепенно наполнил кухню.

— Уже пахнет так вкусно… — выдохнула Карен.

Зик рядом чуть прищурился.

Когда края лука начали подрумяниваться до янтарного оттенка, Карен достала из ледяного погреба замаринованное мясо и выложила его на сковороду вместе с соусом. Как только цвет изменился, она добавила ореховую пасту и продолжила обжаривать, давая ей впитаться.

Когда ореховая паста разошлась, она всыпала куркуму и кориандр, добавила мелко нарезанные томаты и оставила всё томиться.

Спустя некоторое время Карен добавила щедрый кусок масла, затем всыпала сахар и соль и в конце тонкой струёй влила сливки.

— Уже выглядит вкусно!

— От запаха масла аппетит разыгрался.

— Вот именно!

Масло мягко таяло, сливки сладко пахли, и на поверхности проступала оранжевая пленка.

— Пахнет просто чудесно… — сказала Сара.

Неужели и в прошлой жизни, когда она готовила это блюдо, аромат был таким сильным? Карен чуть склонила голову. Возможно, дело в магии, она усиливает не только свойства, но и запах.

Не переставая нагревать, Карен зачерпнула ложкой и попробовала.

— Ты попробовала! — воскликнул Зик.

— Нужно же отрегулировать вкус, — сказала Карен с самодовольной улыбкой.

— Хорошо… Я тоже хочу попробовать!

— Подождите, сначала я проверю на яд и проведу оценку.

Похоже, одной пробы Карен было недостаточно, чтобы это считалось проверкой.

— Вкус немного слабый, добавлю соль и подправлю, а потом проверим.

Добавив чёрный перец и соль, Карен снова попробовала.

Сара тоже попробовала и, проведя оценку, показала Карен результат.

✧━━━━━━━━━━━━━━✧

Сливочное карри из кокко.

Укрепляет здоровье.

✧━━━━━━━━━━━━━━✧

— Не так-то просто добиться того результата.

— Но даже это уже редкий эффект.

Дождавшись своей очереди, Зик попробовал, и глаза у него сразу загорелись.

— Мм! Сладко и очень вкусно!

Карен и Сара переглянулись и кивнули.

— Раз господин Зик одобрил, давайте считать этот вкус окончательным. Вы согласны, Сара?

— Разумеется, возражений нет.

Разложив по тарелкам, Карен полила сверху оставшиеся сливки и слегка присыпала травами, получилось нечто вроде аккуратного сливочного чикен-карри, только с кокко, сливочное кокко-карри.

Она ещё раз провела оценку, но результат остался прежним. Похоже, до панацеи не дотянуло, Карен чуть пожала плечами, а Сара с облегчением отметила, что эффект укрепления здоровья всё же сохранился.

Карен и Сара доставили блюда прямо из кухни, и хотя было ясно, что всё в порядке, наблюдать за тем, как Сара пробует еду на яд, всё равно было тревожно.

После того как Сара недавно потеряла сознание, другие служанки пытались занять её место, но она наотрез отказалась уступать свою обязанность.

Наверное, в этом и есть гордость за свою работу, подумала Карен, устремив взгляд вдаль.

Хельфрит первым попробовал сливочное карри из кокко.

— Сладко, но вкусно. Думаю, тебе Зик это придётся по вкусу.

— Да, отец! Очень вкусно!

— Прежние карри тоже были хороши, но, может быть, из-за любимого Зиком кокко это кажется ещё вкуснее, — сказала Алиса.

— Правда! Я тоже так думаю! — Зик радостно закивал.

— Всё, что готовит Карен, вкусно. К тому же её блюда обладают особым магическим эффектом и укрепляют здоровье. Подобное встречается редко. Уже этого достаточно, чтобы назвать её талант необычным.

— Как и сказал Юлиус, — продолжил Хельфрит, — даже одного этого умения хватит, чтобы нашлись желающие заполучить тебя любой ценой. Сколько бы ни было у человека денег и власти, здоровье не всегда можно купить. Впредь будь осторожна.

— Я поняла.

Похоже, даже одного эффекта укрепления здоровья уже было достаточно, чтобы считаться выдающимся.

Карен кивнула и, обмакнув хлеб в карри, попробовала.

— Мм, вкусно…

Аромат поджаренного хлеба смешивался с насыщенным запахом карри. Острота специй смягчалась сливками, и вкус раскрывался мягко и ровно. Кокко напоминало курицу, но всё же было другим. Мясо оставалось упругим и при этом мягким, и с каждым укусом из него сочился густой сок.

Как ни крути, вкусная еда ни в чём не виновата. Чтобы способности Карен не раскрылись перед кем попало, она, заметая следы, принялась быстро уплетать карри.

— А, понял! — вдруг воскликнул Зик, оторвавшись от еды, и посмотрел на Карен.

— Раз это придумала Карен, значит, поэтому и называется карри?

— Н-нет, это не так! — поспешно возразила Карен, стараясь развеять недоразумение.

Она осталась за тёплым ужином в кругу семьи графов Элерт и с удовольствием доела сливочное карри.

Прошла неделя с того дня, как было совершено покушение.

Когда Карен убедилась, что Сара окончательно оправилась, её работа здесь подошла к концу.

— Спасибо, что дали мне карету, — сказала она с благодарной улыбкой.

— Мы не можем отпустить алхимика, спасшего Зика, идти пешком.

Карен привезла с собой немало вещей, и потому это предложение оказалось как нельзя кстати. Она аккуратно уложила свои пожитки в карету.

Все члены семьи Элерт собрались в саду у входа, чтобы проводить Карен. Под ясным, светлым небом стояли Хельфрит, Алиса, Зик… и Юлиус. Чуть поодаль виднелись Сара, Зофи и поислуга из восточного крыла. Проводы вышли такими щедрыми и тёплыми, что Карен терялась, не зная, куда деть руки и как себя держать, и всё же ей предстояло сказать нечто важное.

Карен тихо откашлялась и начала.

— Я хотела бы обсудить награду за выполнение заявки.

— Я тоже собирался поднять этот вопрос. Когда ты приняла заявку, ты выбрала в награду брак с Юлиусом. Но потом, обдумав всё за ночь, отказалась. Мы оба это признаём?

— Да, всё верно.

Поэтому было решено, что вопрос о награде отложат и вернутся к нему позже. Похоже, настал тот самый момент, когда Карен следовало вслух сказать о своём желании.

Карен невольно сглотнула, и Хельфрит заговорил.

— Я признателен тебе за благородство, что ты не сделала жизнь Зика предметом торга. Но ведь твоё истинное желание, всё же брак с Юлиусом, не так ли?

— Что?..

— В заявке я указал: «Награда по желанию». Я сдержу слово. Если ты пожелаешь брака с Юлиусом, я устрою вашу свадьбу.

— Подождите. Мне подойдёт и совсем другая награда.

— Не стоит стесняться.

— Это не из-за стеснения. Просто... брак с господином Юлиусом для меня слишком щедрая награда.

— Как аристократ, я обязан заплатить достойную награду. Подменить её на что-то иное, не дело.

Карен потеряла дар речи.

От Сары она знала, почему Хельфрит так часто бывал в отъездах. Он тоже боролся за Зика. Чтобы, когда Юлиус добьётся успеха, покорив подземелье столицы, тот смог потребовать у короля легендарный артефакт, подавляющий магическую силу, который, по слухам, хранится в королевской сокровищнице.

Чтобы награда была именно та, которую он хочет, Хельфрит вёл переговоры с высшим светом, действуя жёстко и точно. Это была его стальная воля.

Карен ясно поняла, что бы она ни сказала, это его не поколеблет.

Карен посмотрела на Юлиуса.

Он, словно уже зная намерения своего старшего брата, ответил ей ласковой улыбкой. Возможность выйти за него замуж казалась чем-то невероятным. Самый желанный мужчина в столице.

После того как Зик оправился, Юлиус уже не унаследует титул графа, но он из тех, кто со временем сможет добиться его собственными силами.

Красота, о которой и говорить не нужно. Благородное происхождение. И при этом сила, позволившая ему победить на фехтовальном турнире и покорить подземелье в столице графства, и доброта, из-за которой он готов был рисковать жизнью ради племянника.

Он единственный, кто поверил Карен, когда она сказала, что создала панацею. Тот, кто защитил её, когда она едва не погибла. Если предлагают выйти замуж за такого человека, обычно хватаются за эту возможность не раздумывая.

И на самом деле Карен отчаянно хотела выйти за Юлиуса. Став его женой, она могла бы с гордостью смотреть на окружающих и, не скрывая удовлетворения, взглянуть на Лайоса и Мариан.

Но было ли это действительно тем, чего желала Карен?

Если спросить, было ли это тем, о чём она всем сердцем мечтала ещё с прошлой жизни, ответ будет однозначным — нет.

— Позвольте мне быть честной.

— Да. Без оглядки на статус, позволь нам услышать истинные чувства нашей благодетельницы.

— Раньше я была уверена, что нет ничего желаннее, чем выйти замуж за такого человека, как господин Юлиус.

Юлиус от этих слов широко раскрыл глаза.

Карен сразу почувствовала на себе его пронзительный взгляд. На мгновение ей захотелось отступить, спрятаться, исчезнуть, но она усилием воли расправила плечи.

— Но теперь… я не хочу, чтобы брак с господином Юлиусом стал для меня компромиссом.

— То есть... ты хочешь стать моей женой? Или женой Зика?

— Нет, у меня нет такого желания! Я… Я хочу жить как алхимик! — вскрикнула Карен и зажмурилась.

Ей было страшно, какой ответ последует, и она некоторое время не могла открыть глаза.

Прежде всего Карен тревожила реакция Юлиуса.

Ведь когда-то именно она сама этого пожелала. И что теперь означает её внезапный отказ идти на компромисс? Она и сама не до конца могла это объяснить, а Юлиусу, вероятно, это было ещё непонятнее.

Она украдкой взглянула на него и встретилась с его широко распахнутыми, удивлёнными глазами.

Карен слишком хорошо знала, как больно, когда тебя отвергают лишь потому, что кто-то не готов уступить. И если бы Юлиус был влюблён в неё, всё это могло бы обернуться настоящей трагедией. Но, к счастью, Юлиус в неё влюблён не был.

Он выглядел удивлённым, но обиды в его лице не было.

Убедившись в этом, Карен повернулась к Хельфриту.

— Для вежливости формулировка звучит… довольно необычно.

Похоже, Хельфрит по-прежнему считал, что Карен просто стесняется попросить Юлиуса в качестве награды. Чтобы переубедить его, нужно было говорить осторожно, но так, чтобы в голосе не осталось ни тени сомнения.

— Я всегда хотела учиться.

В прошлой жизни она на самом деле хотела, как брат и сестра, ходить в кружки, пробовать себя, проверять свои силы. Ей не хотелось, из-за собственных переживаний о том, как тяжело родителям, отказываться от всего этого, возвращаться домой и брать на себя домашние дела и готовку.

На самом деле она хотела поступить в университет. Она даже думала учиться по стипендии, но, испугавшись, в итоге пошла работать.

Карен хотела своими силами пробиться в крупную компанию, работать, расти. Она не хотела быть чьей-то тенью. Не хотела оставаться лишь той, кто поддерживает других. 

И всё же, наверное, она пыталась убедить себя, будто становится кем-то, поддерживая других. Просто потому, что иначе уже не умела жить. Она делала это не ради своего парня, всё было ради неё самой.

Возможно, именно поэтому ей тогда и сказали, что не хотят идти на компромисс. И правда, кто станет соглашаться на такую жизнь, где тебе предстоит тащить за собой человека, который видит только себя и так и не делает ни шага вперёд?

— Когда мне было двенадцать, отец пропал, а жених находился на грани жизни и смерти. Я всерьёз думала бросить школу для простолюдинов, но всё же уцепилась за неё и доучилась до конца. Алхимией я тоже продолжала заниматься, пусть и понемногу, но не оставляла. Потому что хотела учиться. Хотела работать в той области, которую выбрала. Хотела проверить, на что способна в реальном мире.

Но заботы постепенно затянули Карен, и это желание померкло. К тому же где то глубоко внутри она всё время колебалась и боялась. Ведь стоило решиться проверить себя, и могло выясниться, что она ничтожество.

Не желая смотреть правде в глаза, Карен выбрала компромисс и осталась невестой рыцаря Лайоса. И, пожалуй, такой человек, как она, не был нужен даже ему.

Если бы не то пьяное безрассудство, она, возможно, откладывала бы заявку, связанную с Зиком, бесконечно долго, до завершения исследований и ещё дальше.

И тогда, скорее всего, было бы уже слишком поздно.

— Я была так счастлива, что смогла вылечить господина Зика… Всё, чему я училась, наконец оказалось не напрасным, мои попытки не пропали зря, и за это мне были благодарны… Я плакала, так сильно была счастлива.

В тот день, когда Карен помогла Зику и Алисе понять друг друга, её благодарили всем поместьем. И она плакала навзрыд.

Это время, несомненно, станет сокровищем всей жизни для Карен.

— Я хочу заниматься алхимией. Хочу пройти свой путь, своими силами.

— Карен, чего же ты хочешь в награду?

— Зик, желание Карен...

— Отец. Раз уж награда «по желанию», ты должен дать Карен то, чего она по-настоящему хочет.

Хельфрит не стал спорить с Зиком. Похоже, он понял, что у Карен есть своё желание.

Карен сглотнула и тихо ответила:

— Я хочу Зеркало оценки. С ним я смогу проводить гораздо больше исследований.

Карен желала его с того самого дня, как впервые увидела.

Когда Зика пытались отравить, она хотела передумать. Но ведь яд, который не разрушается при смешивании с пищей, не является зельем, а значит, и при оценке он не определяется.

То, что на недавнем ужине сработало Зеркало оценки, объясняется тем, что карри изначально было зельем.

Сара объяснила, что они прибегали к оценке лишь тогда, когда Карен говорила, что перед ними зелье. Обычные блюда вовсе не проверялись. Поэтому Сара всегда пробовала еду на яд, если он не выявится при оценке, то проявится через неё. Так она защищала Зика. И значит, даже если Карен получит Зеркало оценки, прямой угрозы для него это не создаст.

Но вправе ли Карен просить о таком?

Может ли настать день, когда Зику и его семье будет грозить опасность и только зеркало сможет их спасти?

— Если это сложно... может быть, есть какой-нибудь другой магический инструмент...

— Я не намерен нарушать формулировку «награда по желанию», — произнёс Хельфрит торжественно, как раз в ту секунду, когда Карен уже готова была уступить. — Хорошо, Карен. В награду за выполненную работу я дарую тебе Зеркало оценки.

— Спасибо! — Карен с сияющей улыбкой низко поклонилась.

Хельфрит выдохнул и тоже улыбнулся.

— Алхимик Карен. Мы искренне благодарны тебе за труд. Пусть твой путь будет освещён милостью Богини и ведёт к светлому будущему.

— Спасибо, господин граф!

Слова Хельфрита тронули Карен, и не сдержавшись, она сморщилась и рассмеялась сквозь слёзы.

Фолькер, незаметно исчезнувший, вернулся с небольшой шкатулкой в руках. Хельфрит достал из неё Зеркало оценки и бережно передал его Карен, чьи слёзы всё ещё не унимались.

✥ ✥ ✥От лица Юлиуса✥ ✥ ✥

— Карен, отныне обращайся ко мне не граф, а Хельфрит.

— И меня зови Алиса. Карен, я бы хотела и дальше дружить с тобой.

— И я тоже! — Зик вклинился между родителями и обнял Карен. — Мне грустно расставаться с тобой. Ты ведь будешь приходить в гости? Можешь готовить на нашей кухне всё, что захочешь!

— Хахаха, спасибо вам, господин Зик. В следующий раз я приготовлю карри с морепродуктами.

С тех пор Карен не раз варила карри, но Панацея так и не получилась.

Блюдо становилось зельем, но действовало лишь как общеукрепляющее средство. Возможно, Карен и вправду делала вид, будто не может повторить результат, так было безопаснее.

А когда поняла, что её пытаются удержать рядом лишь из-за панацеи, она, словно разочаровавшись в прежнем результате, начала придумывать новые вариации и способы подачи. «Карри с яичницей», «карри с котлетой» и другие блюда снова появлялись на ужинах, раз за разом.

Еда приносила ощущение удовлетворения. Вероятно, это был магический эффект. Поскольку содержащейся магической силы было не так много, карри не затрагивало внутреннюю магическую силу Юлиуса, и он мог есть его без опаски. Оно и правда было вкусным, и, даже не став панацеей, заставляло ждать следующего раза.

Но этим спокойным дням пришёл конец.

Зик обнял Карен и, глядя на неё снизу вверх, слегка прослезился.

— Карен, можно я буду звать тебя старшей сестрицей?

— Э?

— Если позволишь звать тебя сестрицей Карен, мне будет казаться, будто ты всегда рядом… и даже в страшные ночи мне станет спокойнее.

Карен удивлённо округлила глаза, затем, словно ища подтверждения, перевела взгляд на Хельфрита и Алису и, опустив его к Зику, мягко улыбнулась.

— Для меня большая честь, если господин Зик будет звать меня сестрой.

— Спасибо! Сестрица Карен!

Карен обняла Зика в ответ.

Глаза Зика были полны слёз, но взгляд, который он бросил поверх её плеча на Юлиуса, был совершенно спокойным.

Юлиуса подталкивали к действию, чтобы удержать Карен, решившую не выходить замуж за него, и привязать её к их семье.

«Как и ожидалось от единственного сына старшего брата», — невольно восхитился Юлиус.

Но сам он всё никак не мог решиться сдвинуться с места. И всё же именно в этот момент к нему подошла Карен. Это уже была не та Карен, что при каждом взгляде Юлиуса смущённо краснела и отводила глаза.

— Господин Юлиус, мне очень жаль, что я вовлекла вас в своё нелепое желание, — сказала Карен, прямо взглянув ему в глаза, и поклонилась.

Когда она вновь подняла голову, в её светло-голубых глазах была лишь твёрдая воля, и в них не было тепла к Юлиусу. И только тогда Юлиус впервые заметил, что её глаза по цвету напоминают ясное, безоблачное небо.

— Я думала, что если выйду за самого завидного жениха страны, за господина Юлиуса, то и сама стану кем-то. Хотела использовать вашу славу и почувствовать себя значимой. Но это неправильно.

«Неужели это неправильно?» — подумал он.

Ищущие сближения с ним, знатные дамы всегда желали того, что можно получить, став его женой. И Хельфрит, пытаясь отдать его Карен, преследовал ту же цель.

В конце концов, разве не в этом суть политического брака?

— Карен. Думаю, выбрав брак со мной ты могла получить и меня, и моё Зеркало оценки. Разве это не было бы разумным?

— Есть большая разница между тем, чтобы одолжить что-то у мужа, и тем, чтобы обладать этим по праву, — твёрдо сказала Карен.

Юлиус почувствовал, как от этих слов у него сжалось в груди. Карен когда-то так сильно хотела его. Но её чувства изменились. Возможно, она решила держаться подальше, потому что испугалась.

— К тому же, если бы я вышла за вас, господин Юлиус... это бы отвлекало меня.

Сказав это, она отвела взгляд, но Юлиус по-прежнему не сводил с неё глаз, и в этой реакции было что-то странное для испуганной девушки.

Он наклонился и всмотрелся в её лицо. Щёки Карен тут же покраснели, и когда её небесно-голубые глаза вспыхнули, Юлиус почувствовал странное облегчение.

— Эм? Что-то не так... Вы слишком близко!

— Просто хотел понять, что ты имела в виду, говоря «не хочу идти на компромиссы» и «отвлекло бы».

Неужели она отказалась выходить за него, потому что испугалась его жёсткости? Кончик её носа почти коснулся его. Карен ахнула.

Пунцовая и с блестящими глазами, она резко отшатнулась и воскликнула:

— Я сказала «компромисс», потому что иначе господин Хельфрит не понял бы, что я хочу совсем другого… Я вовсе не хотела оскорбить вас, господин Юлиус. Простите меня…

— Когда ты говоришь «простите», что именно ты хочешь, чтобы я сделал?

— Пожалуйста... не приближайте так ко мне своё прекрасное лицо!..

Карен вспыхнула, словно кошка с взъерошенной шерстью. Но страха в ней Юлиус не увидел. Может быть, из-за этого заливающего лицо румянца? А может, из-за этих влажных, небесно-голубых глаз?

— Тебя смущает, что моё лицо так близко?

— Отвлекает! Мозг плавится! — закричала Карен, схватившись за голову.

Мозг, конечно, не мог расплавиться от чьего-то приближения, но Карен говорила это с такой серьезностью.

— Я не смогу заниматься алхимией! Я романтичная натура!

Юлиус остолбенел от отчаянного крика Карен, которая только что заявила, что хочет проложить свой собственный путь как алхимик.

— Хахаха! Это так похоже на сестрицу Карен.

— Уфуфу, какая прелесть.

— Юлиус, не мешай Карен исполнить своё желание.

Зик, Хельфрит и Алиса засмеялись, а Карен покраснела и чуть не расплакалась.

— Мне очень, очень жаль, что я говорю такие эгоистичные вещи...

— Нет. Если бы ты этого не сказала, я бы так и не понял, чего ты на самом деле хочешь. Похоже, и во мне говорил предвзятый взгляд старшего брата.

— Мне правда, правда жаль.

Карен кланялась снова и снова. Казалось, она по-прежнему побаивается Хельфрита, но он смотрел на неё тем же добрым взглядом, каким смотрел на родных.

Наконец Карен вновь повернулась к Юлиусу.

— Эм... я надеюсь... мои слова не ранили вас, господин Юлиус... правда ведь?

Она смотрела на него с тревогой.

Это была та самая добрая девушка, которая когда-то прежде всего молилась о том, чтобы преступником оказался кто-то посторонний, и лишь потом вспоминала о себе, едва не погибшей. Теперь она тревожилась, не ранила ли чувства Юлиуса. Не из страха перед ним и не потому, что передумала выходить за него замуж, просто она была такой по природе, мягкой и доброй. Карен всего лишь хотела заниматься алхимией. Но стоило ей признаться в своём истинном желании, как её охватило чувство вины, будто она позволила себе нечто слишком личное. И если кто-то берёт на себя подобную ношу, тот, кто получил её помощь, должен помочь ей избавиться от этого чувства вины.

Юлиус одарил её безупречной улыбкой.

— Ты, благодетельница дома Элерт, всего лишь высказала своё искреннее желание. Я поддержу твою мечту и не испытываю ни малейшей обиды.

— Ну разумеется. Вряд ли вы, господин Юлиус, могли расстроиться из-за того, что не женитесь на мне.

Карен рассмеялась и с явным облегчением выдохнула, и, глядя на неё, Юлиус чувствовал, как что-то задевает его внутри.

Её мягкие каштановые волосы легко колыхались на ветру, а небесно-голубые глаза смотрели прямо на Юлиуса. Глядя на Карен, он ощущал это так, словно смотрит в ясное небо, и невольно прищурился.

— Благодаря вам, господин Юлиус, я смогла сделать шаг вперёд. Ваши достижения тронули меня до глубины души, а желание сблизиться с вами подтолкнуло к переменам.

Её бросил жених, и, по пьяни, она взялась за это поручение, рассчитывая в награду на брак с Юлиусом. Теперь же на её лице нет той бледности, с которой он увидел её впервые, лишь ясная улыбка.

— Мне очень жаль, что я говорила такие эгоистичные вещи. Но... правда... спасибо, — поклонившись, Карен подняла голову и улыбнулась. Улыбка её была светлой и ослепительной.

Её небесно-голубые глаза, выбравшие трудный путь, смотрели далеко вперёд, в будущее. И эти ясные, как безоблачное небо, глаза теперь словно ускользали от Юлиуса навсегда. Неужели он не хотел потерять этот взгляд, когда-то показавшийся ему легкомысленным и всё же тёплым, только потому, что хотел удержать Карен в Элерте?

Или из благодарности за всё, чего она добилась?

Или это было восхищение её мягкой, но сильной натурой?

Или…

Ответа не было, а он уже держал Карен за руку.

Её пальцы не были похожи на руки знатных дам и выдавали человека, привыкшего к труду.

И, поддавшись этому странному чувству, Юлиус коснулся губами кончиков её пальцев.

— Я искренне поддерживаю твою мечту, Карен, — он поднял взгляд на неё. Её лицо пылало, губы беспомощно шевелились, она явно хотела что-то сказать, но слова никак не складывались.

Пока он молча наблюдал, она наконец, словно выдавливая из себя слова, проговорила:

— Вы... вы решили отомстить мне за все эти слова о компромиссе... да?

Карен едва дышала, а ведь Юлиус просто хотел выразить своё уважение. Может, даже этот поцелуй помешает её алхимическим стремлениям?

И всё же он не чувствовал ни капли раскаяния и громко рассмеялся, глядя на её замешательство.