Глава 122. Муж принцессы

На следующий день Цзян Ли, Е Минъюй, их люди и огромная толпа жителей Тунсяна отправились в путь к Яньцзину.

Благодаря награбленному Фэн Юйтаном богатству, о расходах на дорогу можно было не беспокоиться. Из-за такого количества людей продвигались они, конечно, медленнее, но выехали рано, так что это было не критично.

Семья Е со слезами на глазах прощалась с Цзян Ли. Старая госпожа Е стояла у городских ворот и смотрела им вслед до тех пор, пока процессия не скрылась из виду, и лишь потом вернулась домой вместе с остальными.

Цзян Ли ехала в одной карете с Сюэ Хуайюанем. За эти дни все уже привыкли к тому, с какой теплотой и заботой она к нему относится. Отмытый и переодетый Сюэ Хуайюань, хоть и был сильно истощен, всё же отчасти вернул свой прежний благородный облик. На самом деле, он всегда был весьма статным мужчиной — иначе откуда бы взяться такой выдающейся внешности у Сюэ Фанфэй и Сюэ Чжао?

Цзян Ли взяла для него много чистой одежды из поместья Е. Если бы он не вёл себя как несмышлёный ребёнок, постоянно играя сам с собой, в нём вполне можно было бы узнать прежнего уездного чиновника Сюэ.

Улучив минутку, Е Минъюй заглянул к ним в карету. Цзян Ли как раз терпеливо вытирала платком крошки от пирожных с одежды Сюэ Хуайюаня. Наблюдая за ними, Е Минъюй вдруг поймал себя на странной мысли. Цзян Ли и Сюэ Хуайюань не были ни родственниками, ни даже знакомыми, и внешне между ними не было никакого сходства. Но почему-то — то ли в манерах, то ли в выражении глаз — проскальзывало нечто неуловимо общее.

Они выглядели точь-в-точь как отец с дочерью.

Осознав это, Е Минъюй внутренне содрогнулся и мысленно отругал себя за глупые фантазии. Как Цзян Ли может быть дочерью Сюэ Хуайюаня? Её отец — всемогущий Главный советник Яньцзина. Такие мысли — это не только оскорбление Цзян Юаньбая, но и оскорбление Е Чжэньчжэнь!

Отогнав этот вздор, Е Минъюй спросил:
— А-Ли, путь предстоит неблизкий. Твой отец пока не знает о том, что ты здесь натворила, но как только мы вернёмся в Яньцзин, он обязательно всё узнает. Он наверняка запретит тебе вмешиваться. Может, ты заранее скажешь мне, что делать? Или напиши на бумаге, а я всё исполню в точности.

Е Минъюй был не так уж прост и понимал: хоть Цзян Ли и действовала в Тунсяне от имени Цзян Юаньбая, сам он об этом ни сном ни духом. Узнав, какую кашу заварила его дочь, он вряд ли обрадуется. Цзян Ли — барышня из знатной семьи, да ещё и дочь Главного советника, ей не пристало открыто участвовать в подобных делах, чтобы не плодить сплетни. Как бы Е Минъюй ни храбрился, он не сможет помешать Цзян Ли вернуться домой.

А уж если она окажется дома, неизвестно, когда ей удастся оттуда выбраться.

Яньцзин — это не вольный мир боевых искусств, а семья Цзян — не семья Е. Е Минъюй сильно сомневался, что сможет вытащить оттуда племянницу, если её запрут. Поэтому лучше подготовиться заранее. Если Цзян Ли будет заперта, он, имея на руках её чёткие указания, сможет довести дело до конца и без её личного участия.

Цзян Ли с улыбкой покачала головой:
— Так не пойдёт. В Яньцзине отношения между чиновниками очень сложные и запутанные. Семья Е — торговцы. Если кто-то влиятельный захочет замять дело, вы ничего не сможете сделать. Со мной всё иначе: за мной стоит семья чиновников высшего ранга, и это неизбежно привлечёт внимание. Чтобы дело семьи Сюэ имело шанс на успех, нужно поднять как можно больше шума. Чем громче скандал, тем сильнее занервничает противник. А в спешке он обязательно совершит ошибку, и вот тогда наступит наш черёд.

— Но… — замялся Е Минъюй. — А как же твой отец?

— Не волнуйся, я смогу его убедить, — улыбнулась Цзян Ли.

Цзян Юаньбай — умный человек. Из-за её действий семья Е уже перешла дорогу Правому советнику, а дело семьи Сюэ затрагивает интересы принцессы Юннин. Враги уже нажиты, иллюзия мирного сосуществования разрушена. Сделав первый шаг, остановиться уже невозможно.

Цзян Юаньбай поймёт, что оказался верхом на тигре: даже если он не хочет ввязываться, у него нет выбора. Ему придётся либо идти до конца и нанести сокрушительный удар, либо отступить на полпути, позволив противнику перехватить инициативу.

На политической арене Цзян Юаньбай был отнюдь не так глуп, как в делах своей семьи — он был исключительно хитёр и расчётлив. Цзян Ли не сомневалась, что он примет то же решение, что и она.

Интересно только... с каким лицом встретит новости из Тунсяна принцесса Юннин?

Наверняка придёт в неописуемое бешенство.

…

Яньцзин располагался на севере, и зимой здесь не было ни дня без снегопада.

Под густыми хлопьями снега, пронизываемые ледяным ветром, бедняки в тонких одеждах надрывались на заледенелых улицах, пытаясь заработать пару жалких медяков на пропитание семьи.

В богатых же домах жизнь текла иначе. Полы с подогревом раскалялись так, что в комнатах стояла жара. Изнеженные барышни сидели у окон, грея руки о переданные служанками медные грелки с горячей водой, любовались заснеженными пейзажами, читали стихи, рисовали или играли на цитре.

А в резиденции принцессы Юннин и вовсе царила весна.

Полы были устланы толстыми шерстяными коврами с замысловатыми узорами, по которым можно было ходить босиком, не боясь холода. Поэтому юная красавица, восседавшая на возвышении, даже посреди зимы была облачена лишь в полупрозрачное газовое одеяние. Сквозь ткань едва виднелся краешек шёлкового дуду с вышитыми лотосами, делая её похожей на нежный, готовый вот-вот распуститься летний цветок.

Она прильнула к коленям мужчины.

Мужчина был красив, изящен и утончён. Он с лёгкой улыбкой смотрел на прелестную женщину у своих ног.

Её алые губы шептали страстные строки:
— С вечера волосы не расчесала, шёлком струятся они по плечам. Руки сплелись на коленях любимого, разве могу я не нравиться вам...

На последних словах её голос томно сорвался в шёпот. Она грациозно вытянула шею и нежно прижалась своими алыми губами к его тонким губам.

Слуги в зале стояли, потупив взор, не смея даже дыхнуть. Когда принцесса Юннин миловалась со своим любовником, никто не смел поднять глаз.

— Юннин… — сорвался с его губ тихий вздох.

Этот вздох свел женщину с ума. Глядя в его глаза, она была готова без остатка раствориться в их обволакивающей нежности. Внезапно она спросила:
— Шэнь-лан, когда мы поженимся?

Мужчина — а это был Шэнь Южун, ныне чиновник Центрального секретариата и любимец императора Хун Сяо — вздрогнул. Словно внезапно вырвавшись из пучины страсти, он слегка отстранился, избегая жарких объятий принцессы.

Юннин тут же почувствовала его холодность и вынырнула из дурмана блаженства. Но в следующее мгновение она снова прильнула к нему, капризно надув губки:
— Шэнь-лан, почему ты молчишь?

— Ваше Высочество, — он больше не называл её «Юннин», и на его лице появилось выражение скорби. — Со смерти моей жены не прошло и года…

Опять эта Сюэ Фанфэй! Сердце Юннин сжалось от ненависти. Он постоянно твердит, что должен соблюдать траур по Сюэ Фанфэй, чтобы показать всему миру свою преданность! Но Юннин прекрасно понимала, что это всего лишь отговорка.

Он не хочет жениться на ней, потому что до сих пор думает об этой дряни! Сюэ Фанфэй давно мертва, а он всё никак не может её забыть! Он ласков с ней только потому, что у неё есть брат — князь Чэн, потому что она — принцесса! Он с ней только ради власти и богатства! Юннин всё это видела, но от этого было не легче, ведь она любила его. Чем сдержаннее и вежливее был Шэнь Южун, тем сильнее она теряла контроль. Его игра в «ближе-дальше» была для неё смертельным ядом. Если в его сердце жива Сюэ Фанфэй, она будет вырывать её оттуда кусок за куском, пока от неё не останется даже пепла.

Запретный плод сладок. Чем недоступнее был Шэнь Южун, тем сильнее она его желала. Искренен он с ней или нет — неважно. Она привяжет его к себе намертво, и до конца своих дней он будет смотреть только на неё. Не можешь заполучить сердце — завладей хотя бы телом. Похоже, чтобы покорить этого мужчину, потребуется время, а терпение её уже на исходе. Она жаждала обладать им прямо сейчас.

Она хотела, чтобы Шэнь Южун стал её мужем — фума.

— Шэнь-лан, — нежным голосом произнесла Юннин. — Я уже в том возрасте, когда пора замуж. Вчера матушка как раз говорила, что подыскивает мне достойную партию... Девушка из императорской семьи не вольна сама выбирать себе мужа. Если бы не моя любовь к тебе и мои постоянные отговорки, я бы уже давно стала чьей-то женой.

Шэнь Южун смотрел на неё с нежностью. Иногда он был с ней холоден, иногда — страстен и пылок. Он сводил Юннин с ума, лишая её покоя и воли. Как, например, сейчас.

Её голос стал ещё мягче, почти тягучим, и сама она обмякла, словно вода, крепко обвив Шэнь Южуна:
— Скажи, если матушка всё-таки выдаст меня за другого, ты будешь страдать? Будешь жалеть?

— Конечно, буду страдать и жалеть, — тихо ответил Шэнь Южун.

Лицо Юннин расцвело ослепительной улыбкой:
— Так чего же ты ждёшь? Если я всё расскажу матушке, она обязательно даст согласие!

— Но…

— Опять скажешь, что должен соблюдать траур по Сюэ Фанфэй? — терпение Юннин окончательно лопнуло. Она продолжала улыбаться, но в её голосе зазвенел ледяной металл. Длинными ногтями, выкрашенными в алый цвет, она провела по щеке Шэнь Южуна: — Шэнь-лан, весь мир знает, как умерла Сюэ Фанфэй. Она совершила прелюбодеяние и умерла от стыда и горя! Все тебе сочувствуют. Даже если ты не будешь соблюдать траур и женишься хоть на следующий день, никто не бросит в тебя камень!

— Сюэ Фанфэй мертва, а я — живая. Неужели ради мертвеца ты готов упустить меня? Мой брат уже несколько раз встречался с тобой и очень высоко ценит твои таланты. Если ты разобьёшь мне сердце, он тоже рассердится... А я так не хочу, чтобы из-за меня между вами пробежала чёрная кошка.

Её слова были туманны, но смысл предельно ясен. Это была неприкрытая угроза.

Сейчас князь Чэн благоволил Шэнь Южуну, но тот ещё не успел в полной мере проявить себя, чтобы стать его доверенным лицом. Князь Чэн планировал мятеж, и, судя по всему, шансы на успех были весьма высоки. В этом бурлящем мире Шэнь Южун тоже хотел вершить великие дела.

Принцесса Юннин могла стать для него как ступенькой к вершине, так и непреодолимой преградой. Она могла стать мостом между ним и князем Чэном, а могла и разрушить этот мост до основания.

И он знал, что она не бросает слов на ветер.

Шэнь Южун смотрел на неё. Юннин улыбалась ему с притворной нежностью и ворковала:
— Шэнь-лан, ну согласись... ну пожалуйста...

Он знал, что она никогда не отличалась терпением. Когда она положила на него глаз, а у него была жена, она без колебаний убрала Сюэ Фанфэй с дороги. На него она уже потратила беспрецедентно много времени. Возможно, ему стоило радоваться, что она так долго ждала. Если её терпение иссякнет и она найдёт себе другого, он навсегда потеряет свой шанс.

Шанс изменить судьбу.

Шэнь Южун тихо рассмеялся.

В его улыбке промелькнула странная, едва уловимая насмешка, которая тут же исчезла, сменившись выражением глубокой, искренней нежности.
— Хорошо, — произнёс он.

Улыбка Юннин застыла:
— Что ты сказал?

Она уже была готова к очередному отказу, но твёрдо решила: на этот раз она не отступит. Шантаж, угрозы, грубая сила — она станет госпожой Шэнь любой ценой, хочет он того или нет.

Но он согласился!

Юннин вскочила на ноги. В одно мгновение с её высокомерного, капризного лица слетела вся спесь, уступив место искренней, детской радости. Она бросилась Шэнь Южуну на шею и ликующе закричала:
— Шэнь-лан, ты согласился! Завтра же поеду во дворец, всё расскажу матушке и попрошу её поговорить с императором!

Шэнь Южун покровительственно похлопал её по спине и обнял в ответ. Слуги стояли, опустив головы, а Юннин была к нему спиной. Поэтому никто не увидел ледяного холода, промелькнувшего в его глазах.

Он прекрасно знал, где проходит граница терпения принцессы Юннин, поэтому всегда отступал в самый последний момент. Чуть перегнёшь палку — всё рухнет, не дожмёшь — не получишь желаемого. Нужно действовать расчетливо, не торопясь, и тогда он шаг за шагом получит всё, к чему стремится.

Когда он покидал резиденцию принцессы, Юннин провожала его с крайней неохотой.

Она умоляла его остаться на ночь, но Шэнь Южун отказался. Он сослался на то, что из-за его нынешнего положения в суде многие пристально за ним следят, пытаясь найти повод для компромата. Если он даст им хоть малейшую зацепку, проблем не миновать.

Юннин пришлось смириться. В конце концов, он уже согласился на брак, скоро она станет его законной женой и безраздельно завладеет им. Ради этого можно было потерпеть недолгую разлуку.

Шэнь Южун вышел из резиденции принцессы, прошёл по улицам и вернулся в поместье семьи Шэнь.

Поместье Победителя императорского экзамена сверкало золотом, оставаясь таким же роскошным, как в тот день, когда его даровал император. Привратник поклонился ему. Шэнь Южун вошёл во двор и остановился возле цветника.

Улыбка, которую он всё это время удерживал на лице, внезапно треснула. Он резко согнулся пополам, словно от приступа невыносимой тошноты, и его начала бить судорога. В голове помутилось, в груди стало тяжело, и в этот момент он вдруг увидел перед собой чьи-то ноги. Подняв взгляд, он узнал ту, с кем делил ложе.

Эта женщина обладала непревзойденной, потрясающей красотой. Она не произносила ни слова, лишь молча смотрела на него. Всё было как прежде, ничего не изменилось. Но в глубине её ясных, прохладных глаз Шэнь Южун ясно видел насмешку.

Точно такую же, с какой он сам смотрел на принцессу Юннин.

Он протянул руку, желая коснуться этого расплывчатого силуэта, но видение рассыпалось в прах.

Раздался голос матери Шэнь:
— Южун, что ты делаешь?

Шэнь Южун пошатнулся, выпрямился и тихо ответил:
— Ничего, — после чего направился в свою комнату.

Ничего страшного. За всё приходится платить. Он кое-что потерял, и порой это причиняет боль, но взамен он получил неизмеримо больше.

Он наконец-то вырвался из нищеты. Он больше не тот жалкий, нищий книжный червь, на которого все смотрели свысока.

Его новая жизнь — совершенно иная, непохожая на прежнюю — только начиналась.

…

Через десять дней после отъезда Цзян Ли из Тунсяна, известие о её возвращении наконец-то достигло Цзян Юаньбая.

И это было не просто письмо. Весь Яньцзин гудел от слухов о том, что Вторая барышня семьи Цзян устроила переполох в уезде Тунсян префектуры Сянъян из-за дела какого-то осуждённого чиновника, да ещё и ведёт с собой толпу местных жителей в столицу, чтобы подать жалобу.

Эта новость произвела в Яньцзине эффект разорвавшейся бомбы. Такого здесь ещё не видывали! Дочь чиновника высшего ранга поехала навестить родственников, а вместо этого влезла в уголовное дело! Мало того, что влезла, так ещё и потащила за собой толпу простолюдинов в столицу! Она что, возомнила себя справедливым судьёй? Или спит и видит себя чиновником при дворе?

Коллеги по службе стали поглядывать на Цзян Юаньбая со странным прищуром. А некоторые сановники из фракции князя Чэна, с которыми у него были контры, и вовсе не упускали случая подколоть:
— Воистину, у тигра не родится собака! Ваша дочь — достойная наследница своего отца! Вступиться за несправедливо обиженных — это воистину благородный поступок! Великое дело!

Дамы из высшего общества фыркали и сплетничали, что Цзян Ли просто суёт нос не в своё дело. Мол, всё это она затеяла только ради того, чтобы выделиться и привлечь к себе внимание. Выкидывать такие коленца, постоянно светиться на публике — это же неслыханный позор для барышни из приличной семьи! Слава богу, что она им не родственница, а то бы репутацию всей семье испортила.

А вот простой народ сгорал от любопытства. После триумфа на испытаниях имя Цзян Ли и так было у всех на устах, а теперь она ввязалась в какое-то дело об осуждённом чиновнике! Это обещало стать грандиозным зрелищем! Люди предвкушали развязку и с нетерпением ждали, какой же сюрприз преподнесёт им Цзян Ли по возвращении в Яньцзин.

Что бы там ни думали остальные, сам Цзян Юаньбай был в бешенстве. Они с Е Минсюанем поехали навестить старую госпожу Е, как они умудрились вляпаться в такую историю? Он даже не подумал на Цзян Ли: в конце концов, она знать не знала никакого Сюэ Хуайюаня, с какой стати ей за него вступаться? Цзян Юаньбай подозревал, что это проделки семьи Е, которые решили использовать Цзян Ли в своих целях.

Историю со старинным шёлком ещё можно было проглотить. Глава Ткацкого ведомства позже намекнул ему, что Цзян Ли действовала от его имени, но Цзян Юаньбай решил закрыть на это глаза. В конце концов, семья Е — их родственники, и то, что Цзян Ли выручила их в Сянъяне, никак не повредило репутации семьи Цзян. Даже если она кого-то и обидела, он, как Главный советник, не собирался никого бояться.

Но дело семьи Сюэ — совсем другой разговор! Мало того, что слухи поползли по всему городу ещё до возвращения Цзян Ли, так ещё и сам этот Сюэ Хуайюань, судя по всему, был честным чиновником, которого жестоко подставили. А Фэн Юйтан не смог бы так бесчинствовать в Тунсяне, не имея сильного покровителя. До Цзян Юаньбая уже дошли слухи, что за делом Сюэ Хуайюаня стоит кто-то очень влиятельный в Яньцзине.

Кто именно — Цзян Юаньбай не знал. В былые времена он, возможно, и не стал бы осторожничать, но сейчас, когда князь Чэн и Правый советник точат зубы на семью Цзян, любой неверный шаг мог стать фатальным. Враги только и ждут повода, чтобы нанести удар. Цзян Юаньбай предпочитал стратегию «тише едешь — дальше будешь» и совершенно не хотел ввязываться в сомнительные истории.

Он твёрдо решил: как только Цзян Ли вернётся, он посадит её под домашний арест. Пусть сидит в четырёх стенах и думает над своим поведением! Пусть зарубит себе на носу, что репутация семьи Цзян превыше всего! Заодно это дистанцирует её от дела Тунсяна, а всех этих просителей он просто вышвырнет вон.

В павильоне Шу Сю.

Цзян Юяо ворвалась в комнату, даже не потрудившись закрыть за собой дверь, и с порога закричала:
— Матушка, ты слышала?! Эта мерзавка Цзян Ли возвращается!

Пока Цзян Ли не было, Цзян Юэ-э стала наложницей и переехала в поместье Чжоу Яньбана. Она торопилась — видимо, боялась, что если останется в резиденции Цзян, Цзян Юяо сживёт её со свету. Свадьба Шэнь Жуйюнь с Чжоу Яньбаном была назначена на весну.

Таким образом, в резиденции Цзян из незамужних барышень остались только Цзян Юяо и Цзян Юйянь. Цзян Юйянь была робкой и забитой; после отъезда Цзян Юэ-э она почти не выходила из двора Третьей ветви. Но даже если бы она не была такой тихоней, Цзян Юяо всё равно бы не снизошла до общения с дочерью наложницы.

За это время Цзян Юяо немного поостыла и взяла себя в руки. Она чётко осознала: выйдет она замуж за Чжоу Яньбана или нет, но двум людям она отомстит обязательно. Первая — Цзян Юэ-э, посмевшая позариться на её жениха. Какая наглость! И вторая — Цзян Ли, которая, без сомнения, помогала Цзян Юэ-э! Они были заодно!

Что касается Шэнь Жуйюнь, то пока она не переступила порог семьи Чжоу, она ещё не жена. А до свадьбы может случиться всякое. Кто сказал, что у неё, Цзян Юяо, нет ни единого шанса?

Казалось, после скандала с Чжоу Яньбаном Цзян Юяо повзрослела, став более хладнокровной и мстительной. Иногда, сидя в задумчивости, она до жути напоминала Цзи Шужань.

Цзи Шужань нахмурилась, жестом велела служанке закрыть дверь и отчитала дочь:
— Чего ты раскричалась? А если отец услышит?

Хоть Цзян Юаньбай и не пылал к Цзян Ли особой любовью, она всё же была его дочерью. Если он увидит, как Цзян Юяо брызжет ядом, ему это точно не понравится.

— Но она же возвращается! — Цзян Юяо в отчаянии топнула ногой. — Матушка, ты уже придумала, как мы с ней расправимся?!

У Цзи Шужань разболелась голова.

Новость о скором возвращении Цзян Ли застала её врасплох. Убийцы, которых она подослала с помощью своей сестры Чэнь Цзи-ши, были первоклассными профессионалами. Охранники Цзян Ли и в подмётки им не годились.

Всё это время она изводила себя ожиданием новостей в Яньцзине, но ответа всё не было. Тревога нарастала с каждым днём, пока, наконец, Цзян Юаньбай не получил то самое письмо.

Она сжала зубы: Цзян Ли, видимо, удалось избежать ловушки. Иначе наёмники давно бы справились с задачей. Откуда у этой девчонки такая изворотливость?!

Не зная о тайных планах матери, Цзян Юяо нетерпеливо продолжала:
— Матушка, что нам теперь делать?! Из-за неё я стала посмешищем всего Яньцзина и потеряла наследника Чжоу! Я ей этого никогда не прощу!

— Знаю, знаю, — со вздохом ответила Цзи Шужань. — Я что-нибудь придумаю. Успокойся. Она ещё даже не вернулась в Яньцзин, а уже натворила столько дел. Твой отец вне себя от ярости, и бабушка в этот раз её точно не поддержит. Если она действительно перешла дорогу влиятельным людям, мне даже не придётся марать руки — она сама роет себе могилу. Времени у нас впереди много, а я — хозяйка Старшей ветви. У меня будет полно возможностей с ней поквитаться.

Она строго посмотрела на Цзян Юяо:
— А вот тебе, Юяо, пора забыть о Чжоу Яньбане. Я найду тебе жениха в сто раз лучше. И думать забудь о семье Чжоу!

Глаза Цзян Юяо тут же покраснели. Еле сдерживая слёзы, она упрямо выдавила:
— Я знаю, матушка. Я больше о нём не думаю.

Цзи Шужань велела служанке принести платок и, заботливо утирая слёзы дочери, ласково заговорила:
— Я же не хочу тебя обидеть, девочка моя. Ты моя плоть и кровь, и я желаю тебе только счастья. Я не позволю, чтобы тебя кто-то унижал. Семья Чжоу выбрала Шэнь Жуйюнь из-за влияния её брата, господина Шэня, и они ни за что не позволят тебе снова сблизиться с наследником Чжоу. Да и вообще, мне такая родня даром не нужна! В мире полным-полно достойных мужчин, Чжоу Яньбан — не единственный. Ты достойна самого лучшего, и никто с тобой не сравнится.

Цзян Юяо уткнулась лицом в грудь матери, пряча сжатые в кулаки руки в рукавах.

Она не могла смириться с поражением.

…

Слухи о Цзян Ли будоражили Яньцзин, достигли семьи Цзян и, разумеется, не обошли стороной поместье Чжоу.

Цзян Юэ-э стирала бельё во дворе.

Её длинные волосы были уложены в причёску замужней женщины, а платье, заляпанное мыльной водой, выглядело даже хуже того, что она носила в Третьей ветви семьи Цзян. Несколько служанок стояли неподалёку и беззаботно болтали, словно не замечая, как она надрывается.

Цзян Юэ-э сгорала от унижения.

Она никогда в жизни не выполняла работу прислуги. Да, в семье Цзян ей приходилось заискивать перед Цзи Шужань и её дочерью, но по статусу она всё-таки была барышней, и семья Цзян её не притесняла.

Но с тех пор, как она переступила порог дома Чжоу, от нежных чувств Чжоу Яньбана не осталось и следа. Даже в первую брачную ночь он лишь мельком взглянул на неё и ушёл, и с тех пор ни разу не появлялся в её дворе. Она вошла в дом как наложница, и слуги не считали её хозяйкой. За её спиной постоянно шептались и смеялись, а теперь и вовсе осмелели, в открытую выказывая пренебрежение.

Цзян Юэ-э хотела бы кому-нибудь пожаловаться, но кому? Ей даже за ворота выходить запрещалось! А слуги злословили: «Сама к молодому господину в постель по пьяни залезла!».

Цзян Юэ-э ненавидела Чжоу Яньбана, ненавидела Цзян Юяо и ещё сильнее ненавидела Цзян Ли. Если бы не та роковая случайность с Цзян Ли, разве она оказалась бы в таком кошмаре?

Она с остервенением колотила бельё вальком, словно вымещая всю свою ярость, когда вдруг прямо перед ней остановилась пара сапог.

Цзян Юэ-э вздрогнула и медленно подняла голову.

Перед ней стоял Чжоу Яньбан со своим красивым, точёным лицом. Цзян Юэ-э не могла поверить своим глазам.

Столько дней прошло, а он ни разу не навестил её. Она уже начала понимать: то, что ей казалось хоть каплей его симпатии, было лишь иллюзией. Он ненавидел её за то, что она разрушила его карьеру, опозорила на дворцовом банкете и сорвала помолвку с семьёй Цзян.

Он винил во всём её и теперь наказывал.

— Наследник... — дрожащим голосом произнесла Цзян Юэ-э.

Чжоу Яньбан смотрел на неё ледяным взглядом. От его прежней вежливости и обаяния не осталось и следа. После того банкета он словно превратился в другого человека — мрачного, погружённого в свои тёмные мысли. Скользнув взглядом по корыту с бельём, он бросил:
— Говорят, Цзян Ли возвращается в столицу.

Цзян Юэ-э опешила. О том, что Цзян Ли уехала, она знала — вроде бы в Сянъян, навестить родственников семьи Е. Смешно! Какая-то купеческая семейка! Десять лет не общались, а теперь разыгрывают нежные чувства.

— Цзян Юэ-э, хочешь стать моей? — Чжоу Яньбан посмотрел на неё сверху вниз с нескрываемым пренебрежением.

Но Цзян Юэ-э не почувствовала себя оскорблённой. Наоборот, её сердце забилось от радостного предвкушения.

— Когда Цзян Ли вернётся, ты выманишь её для меня, — приказал он.

(Прим. автора: Вот и пожаловали мерзкий Шэнь и стервозная принцесска, которых вы так не любите. Всем моим золотцам, сдающим сегодня вступительные экзамены, желаю удачи! Пусть каждый из вас попадёт в Золотой список!)