Железо против Плоти: Цена апгрейда

Темнота была плотной, как остывший гудрон. В ней не было ни звуков, ни мыслей, только бесконечное, вязкое «ничто». А потом пришла боль.

Она не ворвалась с криком, а вползла тихой змеей где-то в районе затылка и медленно обвила виски раскаленной проволокой. Я попытался открыть глаза, но веки казались приклеенными к глазницам. С трудом разомкнув их, я увидел потолок своей комнаты, но он плыл и двоился, словно я смотрел на него через слой грязной воды.

— Очнулся... — прохрипел я, но мой собственный голос показался мне чужим. Слишком слабым, слишком детским.

Я попытался пошевелить рукой, и тут же пожалел об этом. Каждое волокно в моих мышцах будто превратилось в перетянутую гитарную струну, готовую лопнуть от малейшего касания. Это не была обычная усталость после тренировки. Это было ощущение, что по моим венам вместо крови пропустили раскаленную лаву, которая сожгла всё внутри.

Я закрыл глаза и заглянул внутрь себя. Мое «ядро» — тот самый источник энергии, который я так бережно развивал — выглядело жалко. Раньше это был яркий, пульсирующий шар чистой силы, а сейчас он напоминал едва тлеющий уголек в куче пепла. Магические каналы, которые я представлял как идеальные провода, были покрыты «нагаром». Они буквально оплавились от той дикой нагрузки, которую я на них взвалил в Долине Горна.

«Ну что, гений, доигрался в высшую математику?» — зло прошипел мой внутренний голос.

Я всё рассчитал. Я нашел слабое место монстра. Я помог отцу победить. Но я забыл об одной крошечной детали: моему телу всего пять лет. Мой мозг может выдавать решения уровня суперкомпьютера, но «железо», на котором этот компьютер запущен, — это всё еще хрупкий детский организм. Мои тонкие вены и неокрепшие нервы просто не были рассчитаны на такой бешеный поток энергии. Это было всё равно что попытаться запитать мощный промышленный станок от обычной батарейки для пульта — батарейка просто взорвалась.

В носу снова зачесалось. Я вытер лицо рукой и увидел на ладони засохшую бурую корку. Кровь. Мои сосуды лопались один за другим, когда я пытался удержать ту безумную вибрацию меча.

— Значит, вот он, мой предел, — прошептал я в пустую комнату. — Я могу придумать как убить бога, но сдохну от обычной отдачи, потому что у меня тонкие кости. Глупо. Очень глупо.

Я понял одну важную вещь: никакие крутые мечи и расчеты не сделают меня по-настоящему сильным, пока само это тело остается «слабым звеном». Если я хочу выжить в этом мире, мне нужно не только оружие, мне нужен фундамент. Нужно закалять плоть так же яростно, как отец закаляет сталь.

Дверь моей комнаты скрипнула. Я ожидал увидеть отца с его виноватой улыбкой, но в комнату вошла Лира. И по тому, как она сжимала края своего передника, я понял: уровень опасности здесь гораздо выше, чем в Долине Горна.

Она не кричала. Она просто села на край кровати, и я увидел, что её глаза покраснели от слез.

— Ты напугал меня до смерти, Ваал, — тихо сказала она. Её голос дрожал, и это ударило по мне сильнее любой физической боли. — Кайден принес тебя на руках. Ты был весь в крови и грязи, холодный как лед. Я думала... я думала, что потеряла тебя.

Я попытался что-то сказать, оправдаться, объяснить, что это был необходимый риск, что мы добыли ценные материалы... но Лира просто приложила палец к моим губам.

— Твой отец рассказал мне всё. О том, как ты командовал, о том, как ты «видел» монстра насквозь. Он гордится тобой так, что это светится в его глазах. Но ты — мой сын. Ты ребенок, Ваал! Не машина, не маленький солдат. Ты не должен был там быть.

В этот момент за дверью послышались тяжелые шаги. Кайден заглянул в комнату, выглядя как побитый пес. Его огромные плечи были опущены.

— Лира, я же говорил... — начал он басом.

— Замолчи, Кайден! — отрезала мама, даже не обернувшись. — Ты взял пятилетнего мальчика на охоту на Каменных Ползунов! Ты хоть понимаешь, что его сердце могло просто остановиться?

Отец замялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Он не просто мальчик, Лира. Ты же сама видишь. Он умнее нас обоих. Он спас мне жизнь там, в ущелье. Если бы не Ваал, я бы сейчас не стоял здесь.

Я понял, что пора вмешиваться, пока они не разругались окончательно.

— Мам... — я осторожно коснулся её руки. — Отец не виноват. Это я настоял. Я хотел проверить себя. И я совершил ошибку. Я неправильно оценил свои силы. Больше такого не повторится, обещаю.

Лира посмотрела на меня долгим, тяжелым взглядом. В этом взгляде была любовь, перемешанная с глубоким страхом. Она понимала, что я уже не тот обычный малыш, который играет в песочнице.

— Конечно, не повторится, — вздохнула она, поправляя мне одеяло. — Потому что ближайший месяц ты не выйдешь из этого дома. Ты будешь есть бульон, спать и поправляться. Это мой «приказ», инженер.

Я кивнул, понимая, что спорить сейчас бесполезно. Но в голове уже крутились мысли о том, как использовать этот месяц с пользой.

Прошла неделя. Мой молодой организм, подгоняемый остатками магической регенерации и усиленным питанием мамы, восстанавливался быстро. На седьмой день я уже смог потихоньку доковылять до отцовской кузницы.

Запах там был специфический. К привычному аромату углей и раскаленного железа добавился странный, резкий запах моря и какой-то химии.

На массивном верстаке лежали ОНИ. Те самые панцирные плиты «Бригадира». Вблизи они выглядели еще внушительнее. Черные, с синеватым отливом, они казались кусками застывшего космоса. Рядом стояли глиняные горшки, в которых Кайден по моей просьбе сохранил внутренние соки монстра.

Отец стоял над одной из плит с огромным зубилом и тяжелым молотом. Он ударил со всей силы. Раздался глухой «бум», молот отскочил назад, чуть не вывернув Кайдену запястье, а на панцире не осталось даже царапины.

— Вот же дрянь! — выругался отец, вытирая пот. — Ваал, я пытался его разогреть в горне — он не краснеет. Пытался его рубить — он тупит сталь. Как ты собираешься из ЭТОГО что-то делать? Это не металл, это какое-то проклятие.

Я подошел к верстаку, чувствуя, как внутри просыпается азарт исследователя.

— Потому что ты относишься к нему как к железу, пап. А это — живая броня. Её нельзя бить, с ней нужно договориться.

Я взял небольшой осколок хитина. Он был легким, почти невесомым по сравнению со сталью такого же объема.

— Помнишь, я говорил, что он мягкий внутри? Если мы его нагреем слишком сильно, эта «подушка» просто сгорит и превратится в уголь. Тогда панцирь станет хрупким, как яичная скорлупа. Его нужно не ковать, а варить.

Отец удивленно поднял брови.

— Варить? Как суп из жуков?

— Вроде того, — я улыбнулся. — Нам нужно приготовить особый состав. Видишь те кислые ягоды, что растут у ручья? И ту едкую известь, которую ты используешь для побелки? Если их смешать в правильной пропорции и добавить кровь самого монстра, получится раствор, который размягчит внешнюю корку, но не сожжет внутренности. Мы сможем гнуть эти пластины как угодно, подгоняя под размер. А когда они остынут и высохнут — они станут тверже любого щита.

Кайден почесал затылок.

— Звучит как бред сумасшедшего алхимика... Но после того, как ты заставил меня тыкать мечом жуку подмышку, я тебе верю. С чего начнем?

— Начнем с чертежей, — я взял уголек и прямо на каменном полу кузницы начал рисовать контуры будущего снаряжения.

Это не должны были быть громоздкие рыцарские латы, в которых я не смогу пошевелиться. Мне нужно было что-то легкое и технологичное. Я рисовал сегментированные наручи, которые защитят предплечья при отдаче меча. Рисовал нагрудник, состоящий из отдельных чешуек — чтобы он не мешал мне дышать и двигаться, но при этом мог «затвердеть» в момент удара.

— Мы сделаем «умную» броню, папа, — объяснял я, пока отец внимательно разглядывал мои каракули. — Она будет мягкой, пока я иду, и каменной, когда в меня что-то летит. Это спасет мои кости от переломов, когда я в следующий раз переборщу с энергией.

Отец ухмыльнулся, оголяя зубы.

— Ну что ж, инженер... Разводи огонь под котлом. Будем варить твою «умную» защиту.

Кузница превратилась в настоящую лабораторию. Запах гари сменился кислым паром. Мы с отцом соорудили огромный чан, в котором бурлила та самая смесь: известь, сок диких ягод и густая, темная кровь Бригадира.

— Ваал, ты уверен, что это не взорвется? — Кайден с опаской помешивал варево длинной кочергой. — Оно пузырится так, будто там живет демон.

— Не взорвется, пап. Это просто реакция, — я стоял рядом на табуретке, внимательно вглядываясь в котел. — Мы разрушаем верхний защитный слой хитина, чтобы он стал податливым. Сейчас! Кидай первую пластину.

Отец забросил массивный кусок панциря в чан. Раздалось шипение, и вверх ударил столб вонючего пара. Спустя десять минут я подал знак доставать.

Когда Кайден вытащил пластину клещами, она больше не напоминала твердый камень. Она гнулась, как плотная резина.

— Ого! — выдохнул отец, пробуя материал пальцем в толстой перчатке. — Оно мягкое! Как ты это сделал?

— Химия, папа. А теперь быстро, пока не остыло! Клади на наковальню. Нам нужно придать ей форму моего предплечья.

Мы работали как единый механизм. Я указывал, где нужно согнуть, а Кайден своими мощными пальцами и легкими ударами маленького молотка придавал материалу нужный изгиб. Мы не просто делали щитки, мы создавали многослойную конструкцию. Внутренний слой — мягкая кожа, чтобы не натирать мою детскую кожу, затем — слой амортизирующей шерсти, и сверху — тот самый «вареный» хитин, закрепленный стальными заклепками.

Через три дня работы на верстаке лежали мои первые наручи. Они выглядели странно: матово-черные, чешуйчатые, с маслянистым блеском. Они были почти невесомыми, но когда я надел их и затянул ремни, я почувствовал странную уверенность.

— Ну что, испытаем? — Кайден взял со стола тяжелый железный ломик. — Ты уверен, Ваал? Если твой расчет подкачает, я просто сломаю тебе руку.

Я глубоко вздохнул и положил руку в наруче на наковальню.

— Бей, отец. Но не со всей дури, начни с половины силы.

Кайден прицелился и резко опустил ломик на мое предплечье. В момент удара я почувствовал, как наруч на долю секунды стал твердым, как алмаз. Раздался звонкий «дзынь», словно металл ударил о металл. Ломик отскочил, а я... я почти ничего не почувствовал. Только легкий толчок, как будто меня просто ткнули пальцем.

— Работает! — закричал я, вскидывая руку вверх. — Он поглотил весь импульс!

Отец стоял с открытым ртом, глядя на целехонький наруч.

— Невероятно. Эта штука прочнее моих лучших лат. И она весит как перышко. Ваал, если мы оденем в это наших воинов...

— Нет, пап, — я покачал головой. — У нас слишком мало материала. Это только для нас. Для тебя мы сделаем нагрудник, который спасет тебя от таких «Бригадиров». А мне... мне нужно нечто большее.

Успех с броней воодушевил меня, но я не забыл главный урок Долины Горна. Броня — это всего лишь скорлупа. Если внутренности слабые, скорлупа не спасет.

Вечером того же дня я подошел к отцу, который точил свой меч у точила.

— Папа, мне нужно, чтобы ты перестал жалеть меня на тренировках.

Кайден остановил точильный камень и внимательно посмотрел на меня.

— О чем ты, малец? Я и так гоняю тебя до седьмого пота.

— Нет. Ты учишь меня фехтовать. Ты учишь меня магии. Но ты не учишь меня выживать. Мое тело — это слабый сосуд. Мне нужно укрепить его так, чтобы мои каналы маны стали как стальные трубы, а мышцы — как тросы.

Я выложил перед ним план тренировок, который составил за неделю в кровати. Там не было изящных пируэтов с мечом. Там был чистый хардкор: бег по пересеченной местности с грузом, подтягивания на ветках, плавание в ледяном ручье и — самое главное — медитации под давлением.

— Я хочу, чтобы во время моих упражнений ты давил на меня своей маной Резонанса, — сказал я серьезно. — По чуть-чуть. Создавай помехи, сбивай мне дыхание. Мое тело должно привыкнуть к стрессу. Оно должно научиться работать, когда вокруг всё рушится.

Кайден долго молчал. Он видел в моих глазах не детскую шалость, а холодную решимость взрослого человека, который знает цену своей слабости.

— Это будет больно, Ваал. Очень больно. Ты можешь возненавидеть меня.

— Я возненавижу себя больше, если снова упаду в обморок, когда ты будешь истекать кровью рядом со мной, — отрезал я.

Отец тяжело вздохнул и положил руку мне на голову.

— Ладно, инженер. Завтра на рассвете. И не надейся на пощаду.

Рассвет встретил меня ледяным туманом. Я стоял на заднем дворе, одетый в простую холщовую рубаху и свои новые наручи. На спине у меня висел мешок, набитый речными камнями — около пяти килограммов, приличный вес для моего роста.

— Десять кругов вокруг дома! — рявкнул Кайден, стоя в центре двора. — И не смей сбавлять темп!

Я побежал. Сначала было легко, но уже на третьем круге легкие начали гореть. Маленькое сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. На пятом круге отец активировал свою ауру.

Это было похоже на то, как если бы воздух вокруг меня внезапно превратился в густой мед. Каждый шаг требовал чудовищных усилий. Мана Кайдена давила на плечи, заставляя сгибаться к земле.

— Дыши, Ваал! Не задерживай дыхание! Управляй своим ядром! — кричал отец.

Я пытался сосредоточиться. Внутри меня бушевал хаос. Мое ядро маны пыталось сопротивляться давлению отца, но я заставлял его не бороться, а впитывать это давление. Я представлял, как мои магические каналы под этим гнетом расширяются, становятся прочнее, как стенки котла, которые закаляются огнем.

На восьмом круге я упал. Ткнулся лицом в мокрую траву, глотая ртом холодный воздух. Мешок с камнями казался тонной гранита.

— Вставай! — голос отца был жестким, без капли жалости. — В бою монстр не будет ждать, пока ты отдышишься! Вставай или ползи!

Я стиснул зубы так, что послышался хруст. Мои маленькие пальцы впились в землю. Я не инженер. Я не ребенок. Я — тот, кто выживет несмотря ни на что.

Я поднялся. Сначала на колени, потом на ноги. Шатаясь, как пьяный, я закончил эти чертовы десять кругов. Когда я остановился перед отцом, из моего носа снова потекла тонкая струйка крови, но я не упал. Я смотрел ему прямо в глаза.

— Еще... — прохрипел я.

Кайден на мгновение замер, и я увидел, как его кулаки сжались от напряжения. Он хотел подхватить меня, прекратить это безумие, отнести к маме... но он сдержался. Он лишь коротко кивнул.

— Еще пять кругов. И теперь я буду давить сильнее.

Этот месяц стал для меня настоящим адом. Лира видела мои синяки и трясущиеся руки за ужином, она метала молнии в сторону Кайдена, но я каждый раз мягко успокаивал её. Я знал, что делаю.

К концу месяца я уже не просто бегал. Я мог удерживать вибрацию своего меча, когда отец пытался сбить меня с ног своей маной. Мои мышцы стали сухими и жесткими, а магические каналы... я чувствовал, как они «закаляются». Теперь они могли пропускать в два раза больше энергии без риска пережога.

Мы доделали полный комплект моей брони: наручи, нагрудник и поножи. Я выглядел как крошечный черный рыцарь из будущего.

— Ну что, Ваал, — сказал Кайден однажды вечером, когда мы закончили очередную тренировку. — Ты готов. Твое тело всё еще маленькое, но теперь это не просто тело ребенка. Это оружие.

Я посмотрел на свои руки, затянутые в хитиновую броню. Я чувствовал силу — не ту безумную, неуправляемую мощь, которая чуть не убила меня, а спокойную, расчетливую силу мастера.

— Это только начало, папа, — ответил я, глядя в сторону Долины Горна. — Теперь нам нужно нечто большее, чем просто защита. Нам нужно то, что заставит этот мир считаться с нами. Пора строить настоящую мастерскую.

Я уже знал, каким будет мой следующий проект. И для него мне понадобятся знания не только о магии, но и о самых темных глубинах этого мира.