Выбор

Ней смотрел на Пенна перед собой. Винтовка медленно опустилась. Ствол уперся в пол. Он сделал шаг. Потом ещё. Сапоги скребли по раскалённому камню, но он не слышал. Слышал только гул в висках и тяжёлое, прерывистое дыхание в маске.

Пенн смотрел в ответ. Не отводил глаз. Не прятал крылья. Не пытался закрыть лицо. Просто стоял. Ждал.

Первое, что почувствовал Пенн , — это удар. В скулу. Глухой, тяжёлый, отдавшийся в костяшках. Пенн отшатнулся. Поднял голову. Кровь капнула на чёрную ткань куртки.

— Это ты, — голос Нея сорвался, стал хриплым, ломаным. — Та тварь пять лет назад?

— Да, — Пенн ответил тихо. Ровно. Без дрожи. — Это я.

Ней смотрел с ненавистью. Не к монстру. К человеку, который стоял перед ним и молчал три месяца. Три месяца улыбался. Три месяца прикрывал спину. Три месяца пил кофе из его кружки.

— Ты знал всё время, — Ней шагнул вперёд. Ещё удар в другую щеку. — И молчал.

Пенн не сопротивлялся. Не поднял рук. Не отступил. Только прикрыл глаза на долю секунды, принимая боль как должное.

— Я понимаю твои чувства, но…

— Нихрена ты не понимаешь! — Ней ударил снова. В грудь. Пенн отлетел, споткнулся о камень, выплюнул кровь. Грудь саднила, но он выпрямился. Встал ровно.

— Ней, послушай…

— Послушать того, кто лгал мне всё время?! — Ней рванул вперёд, схватил его за воротник, прижал к шершавой стене пещеры. Вторая рука замерла для удара. Кулак сжат до дрожи. — Эд, сука, тоже знал. И прикрывал. Вы оба издевались надо мной? Играли в спасателей? В напарников? В друзей?!

Пенн не вырывался. Только мягко прислонился ладонью к руке Нея на своей шее. Не отталкивал. Не сжимал. Просто лежал. Тёплый. Живой.

— Ты можешь избить меня, — прошептал он. Голос сел, но остался ясным. — Пытать. Отомстить за всё. Но дай сейчас вывести тебя из разлома. Прошу.

Он смотрел умоляюще.

— Пожалуйста.

Ней смотрел на него. Держал вторую руку для удара. Кулак дрожал. В голове роились обрывки: смех в машине, синяки после спарринга, перья на полу, `«я его убил»`, красные глаза в темноте, тишина, которая перестала давить. Пазл сложился. Но картинка весила тонну.

— Чёрт, — выдохнул Ней. Разжал пальцы. Отошёл на шаг. Дышал часто, поверхностно.

Пенн сполз по стене. Сел на колени. Не стонал. Не жаловался.

Ней не понимал свои эмоции. Злость. Боль. Обида. И под ними — липкий, непрошенный страх потерять того, кто только что умолял не за свою жизнь, а за их выход.

— Ты помогаешь найти остальных, — сказал Ней наконец. Голос ровный, ледяной. Контроль возвращался, но трескался по швам. — Выводишь нас. Позже разберусь с тобой.

Пенн только кивнул. Поднялся.

— Не отходи далеко.

— Не буду, — послышался тихий ответ.

Ней держал винтовку в руках. Палец на спусковой скобе. Так, если что — выстрелит в Пенна. Не в спину. В лицо. Чтобы видел. Чтобы помнил. Чтобы знал: доверие сгорело. Но приказ остался.

Пенн вывел их из пещеры. Повёл по узким расщелинам, мимо лавовых озёр, через каменные мосты, которые дрожали под ногами. Шёл уверенно. Знал каждый поворот. Каждый уступ. Будто возвращался домой. Твари расходились боясь.

Вскоре они нашли Зою. Она была с Хлоем. Увидев Нея, они подбежали. Но остановились в трёх шагах. Увидели Пенна с крыльями. Увидели винтовку, направленную ему в грудь.

— Пенн? — нерешительно начал Хлой. Голос сорвался на полуслове.

Тот кивнул.

— Ахереть, — Хлой выдохнул. Всё понял. Всё про Пенна. Про то, что он та самая тварь. Пазл встал на место с глухим щелчком.

Зоя смотрела на них, не понимая. Аура Пенна не давила. Не жгла.

— Что произошло? — тихо спросила она.

— Я позже объясню тебе, — начал Хлой.

Она кивнула.

— Идёмте, — Пенн повернулся. — Я выведу вас к разрыву.

Шёл впереди. Не оглядывался. Не проверял, идут ли. Верил, что пойдут.

Хлой подошёл к Нею. Шаг в шаг.

— Ты как?

— Как ты сам думаешь, будет чувствовать себя человек, которому жизнь врали?

— Всё. Молчу, — Хлой отступил на полшага.

Зоя шла за ними. От Пенна не чувствовалось злобы. Не чувствовалось угрозы. Но что-то не давало ей покоя.

Разрыв появился внезапно. Тонкая трещина в камне. Пенн подошёл. Провёл рукой по воздуху. Камень дрогнул. Разрыв раскрылся, выпуская поток тёплого, знакомого воздуха.

— Где выйдем? — спросил Хлой.

— Возле компании, — ответил Пенн.

— Отлично.

Проходя через разрыв, как Пенн и сказал, они ощутили смену давления. Гравитация вернулась. Звук сменился. Стены стали бетонными. Знакомыми. Родными до боли. Их затошнило от смены локации.

Пенн скрыл крылья. Но глаза не смог. Горели в полумраке коридора, как два угля.

В наушниках зашелестело. Статика. Потом голос.

— Вижу, вы вернулись.

— Да, Эд. И у меня куча вопросов к тебе. И к твоему сыночку.

— Понял.

Щелчок. Связь оборвалась. Единственное слово перед отключением.

Ней схватил Пенна за руку. Крепко. Не нежно. Потащил в сторону административного крыла. Тот не вырывался. Шёл следом.

Зайдя в кабинет, Ней закинул его внутрь. Дверь захлопнулась с глухим ударом.

— А теперь жду объяснение.

Пенн подошёл к углу в тень. Спрятался там. Как всегда. Как делал это годами. В тень, где не видно глаз.

Эд вздохнул. Сел. Потёр виски. И начал рассказывать. Объяснил всё. Абсолютно всё. Виктор. Лаборатория. Эксперименты. Разломы. Убийства. Эд. Компенсация. Прикрытие. Интеграция. Каждую деталь. Каждый шаг. Каждую ложь, которую пришлось продать, чтобы сохранить жизнь. Только утаил про предсказание. И то, что Пенна сможет убить только тот, кому он доверяет. Специально.

Пусть выберет сам. Пусть не играет в судьбу чужими руками.

— Ты хотел найти тварь, что убила брата твоего, — Эд поднял взгляд. — Вот она.

— Но умалчивать зачем?! — Ней ударил ладонью по столу.

— Ней, я тогда о тебе ничего не знал. Хоть ты уже был на службе, но я уже приютил Пенна. Понимаю, мои действия выходят из логики. Но сейчас… — Эд указал на сидящего в углу. — Вот он. Та самая тварь.

— Ты думаешь, после всего мне будет легко? После его смерти?

— Это уже твой выбор. Делай что хочешь. Я не буду мешать. Он тем более.

— Да вашу мать!

— Я вернусь позже. Ты, если куда-то денешь его… Приючу на месте. Мне нечего терять.

— Мы никуда не денемся.

---

Вернувшись к себе в комнату, Ней скинул униформу. Бросил на пол. Решил искупаться. Привести мысли в порядок. Или хотя бы смыть грязь.

Душ отмыл пыль разлома. Кровь. Копоть. Лавовый пепел. Но не смыл чувства. Они сидели в костях. В груди. В висках. Вода текла по лицу, смешивалась с потом, стекала в слив. А боль оставалась.

Выйдя, он глянул на фотографию на столе. Родители. Марк. Улыбки. Жизнь, которая кончилась в один день.

— Чёрт, — выдохнул он. Провёл ладонью по мокрому лицу. — Что делать-то?

Пенн неожиданно стал ему важен. Привязался. Не сразу. Не осознанно. Но крепко. И теперь всё это — обман? Или нет?

Был ли Пенн с ним настоящим?

Были ли его чувства настоящими?

Или улыбка, смех, тишина в машине, прикрытие в бою, дрожь рук после ножа — всё это было частью программы?

Ней закрыл глаза. Вода ещё капала с волос. В комнате пахло сыростью и старой бумагой. За дверью, в коридоре, кто-то прошёл. Тихо. Не спеша.

Он не знал ответа.

---

Хлой нашёл его в состоянии, которое сам для себя определил бы как «после взрыва». Дверь в комнату Нея была не заперта. Ней лежал на кровати, уставившись в потолок. Взгляд расфокусированный, дыхание ровное, но слишком глубокое. Будто организм пытался восстановить баланс после перегрузки, но не знал, с чего начать.

Хлой не стал задавать вопросов. Молча прошёл на кухню. Нашёл чистую кружку. Заварил кофе — крепкий, чёрный, без сахара, из старой пачки, что стояла на полке без маркировки. Вернулся. Поставил на прикроватный тумбочку. Стекло тихо звякнуло.

— Пей. Остынет — будет горчить.

Ней медленно повернул голову. Посмотрел на кружку. Потом на Хлоя. Взял. Горячая керамика обожгла пальцы, но это было хорошо. Сделал глоток. Горечь и тепло разошлись по груди, на секунду вытесняя ледяной ком, что застрял где-то между рёбрами. Мышцы шеи чуть расслабились. Дыхание стало чуть ровнее.

— Я без понятия, что делать сейчас, — голос прозвучал глухо, будто из-под воды. — Во мне воюют два чувства.

Хлой присел на край стола. Скрестил руки на груди. Взгляд спокойный, оценивающий. Не шутил. Не пытался разрядить обстановку дешёвой шуткой или хлопком по плечу.

— К удивлению, я не могу помочь в первый раз так, — сказал он наконец. — Но как человек, который зеркалит поведение людей… могу сказать одно. То, что выстроено между вами, было не ложью.

Ней хмыкнул. Уголок губ дрогнул, но не поднялся.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — Хлой кивнул. Не отвёл глаз. — Слишком ярко его глаза горели, когда он смотрел на тебя.

— Чёрт, — Ней прикрыл глаза. Провёл ладонью по лицу. Кожа была сухой, горячей. — Лучше бы я не спрашивал.

— Ней, выбери себя, — голос Хлоя стал тише, но твёрже. Будто сталь, обтянутая бархатом. — Не месть. А себя. Что ты хочешь? Да, простить Пенна не получится. Но он был настоящим с тобой. Я не говорю отпустить прошлое. Не говорю забыть Марка. Говорю выбрать себя.

Ней не ответил. Только смотрел в кружку. Кофе остывал. На поверхности образовалась тонкая, матовая плёнка. В комнате было тихо. Только тиканье настенных часов да далёкий гул ночного города за окном.

— Я не знаю, — честно выдохнул он.

— Узнаешь, — Хлой встал. Поправил куртку. Шаги по паркету были тихими, выверенными. — Когда перестанешь искать правильный ответ и начнёшь искать свой.

Он ушёл. Просто оставил тишину, которая теперь была не пустой, а наполненной.

Ней остался один. Лежал. Думал. Перебирал обрывки, как карты на столе.

Он не был монстром. Он был сломанным инструментом, который научился чувствовать. И теперь Ней должен был решить: выбросить его или попытаться починить.

---

В кабинете Эда было темно. Только свет уличного фонаря пробивался сквозь жалюзи, рисуя на полу длинные, ломаные полосы, похожие на решётку.

Пенн сидел на подоконнике. Один. Не переоделся. Куртка всё ещё была в пятнах чёрной крови и пепла разлома. Он просто смотрел в окно. На огни города. На патрульные машины, мигающие синим и красным. На людей, которые шли по своим делам, смеялись, курили, спешили домой.

Он не ждал пощады. Не ждал прощения.

За окном прошёл дождь. Капли стекали по стеклу, размывая огни, превращая город в акварель, в смазанные пятна света и тени.