Глава 27.0

Каллипс вынес Айшу из лекарской. Затем холодным тоном спросил:

– То, что сказали Нокс и Май, правда?

На его вопрос пара больших голубых глаз несколько раз моргнула. Айша, кажется, некоторое время думала, что ответить, а потом кивнула.

– Да.

– Тогда почему ты не сказала дяде?

– Дяди не было в замке.

Ребёнок ответил ясно и спокойно.

– Нет. Даже если бы я не уехал на зачистку монстров, ты всё равно не сказала бы мне.

– А.

Но после второго вопроса, прозвучавшего уже с нажимом, её рот сложился треугольником, будто она лишилась слов.

Круть. Круть.

Большие глаза забегали туда-сюда, и казалось, вместе с ними зашевелились и её мысли. Наконец из уст ребёнка прозвучало:

– Дядя, ты умный.

Большой палец вверх.

– …

Она притворяется невинной или правда такая от природы?

Как бы то ни было, этого хватило, чтобы сердце Каллипса дрогнуло.

На самом деле, когда Нокс встал на колени и извинился, Каллипсу хотелось сказать многое, но он сдержался. Нокс открыто настороженно относился к Айше независимо от того, был Каллипс рядом или нет. А поскольку Айша была шпионкой, такая осторожность в какой-то мере была понятна.

Но в тот момент, когда Май призналась в том, о чём он не знал…

– …

У него внутри что-то рухнуло, словно карточный домик.

Хотя юную госпожу удочерили из жалости, ей, скорее всего, не будут доверять. Потому что первой солгала именно юная госпожа.

Удочерили из жалости?

Я?

И раз юную госпожу не смогли найти, ей не доверяли?

Я?

– Ты поверила тому, что сказала тётя Май?

Грубый, жёсткий голос сорвался с губ прежде, чем он успел его остановить.

На этот раз маленькие губы ребёнка плотно сомкнулись, будто она думала, как ответить.

Значит, поверила.

– Ха, ну серьёзно.

С чего ему вообще начать объяснять?

Каллипс тихо, пусто усмехнулся, потому что растерялся. Если вспомнить, в тот день, когда он отправлялся на зачистку монстров…

Он вспомнил малышку, которая всегда была оживлённой, но тогда неловко улыбалась и насильно забралась к нему на руки.

Это началось тогда?

– Мелкая. Нет, Айша.

Каллипс осторожно поставил ребёнка на землю. Крошечная девочка, едва достававшая ему до пояса, широко раскрыла глаза.

Он понизил голос, чтобы слова точно дошли до её ушей.

– Айша. Я тебе доверяю.

– Э?

Нет.

Если сказать так, его искренность не дойдёт как следует.

Каллипс нахмурился, подыскивая слова, и продолжил думать.

– Айша. Если бы тебя не было рядом, я…

– Да?

– Я бы…

Как это сказать?

Что он собирался умереть?

Что в день их встречи он намеревался сам оборвать свою жизнь?

Разве такое можно говорить ребёнку?

Мысли обрушились на него, словно ливень. Стоя на краю обрыва и держа перед собой пятилетнего ребёнка, Каллипс почувствовал огромное бессилие.

Как сказать так, чтобы она поняла? Как сказать так, чтобы не причинить ей боль?

И тогда…

– Дядя.

От игривого зова Каллипс открыл глаза.

Крошечный палец, похожий на игрушечный, мягко нажал на его щёку.

– Звук того, как у тебя мозг думает, слышно аж отсюда.

– …?

Только тогда Каллипс сквозь затуманенное зрение увидел маленького ребёнка, который улыбался, слегка приподняв уголки губ.

– Теперь понимаешь моё сердце?

– Что?

И затем…

– Когда я много думаю, значит, я волнуюсь. Дядя тоже думает, потому что волнуется обо мне, да?

Этот ребёнок всегда был на шаг впереди него.

В честности, а может, даже и во взрослости.

– Да.

После короткого колебания Каллипс тихо согласился.

На мгновение Айша показалась ему выше сантиметров на десять. Такое странное чувство расцвело у него в груди.

– Да, я волнуюсь. И очень дорожу тобой.

– Хе-хе.

Услышав честный ответ, ребёнок засмеялся. Её маленькая улыбка, похожая на лепесток, защекотала его сердце.

Чтобы вернуть эту улыбку, Каллипс снова подчеркнул:

– Я очень дорожу тобой.

– Хе-хе.

– Так что иди сюда, мелкая.

– Вау!

Она протянула руки и, как всегда, прыгнула к нему в объятия, словно лягушонок. Каллипс наконец рассмеялся.

– Дядя. Тогда я могу теперь пойти к Ноксу и тёте Май?

– Как ты собираешься их наказать? Какое наказание придумала?

– Никакого наказания.

Ёрз-ёрз.

Из объятий Каллипса выглянуло озорное лицо, принявшее торжественное выражение.

– На самом деле мне было очень-очень приятно.

На самом деле мне было очень-очень приятно.

Дядя удивился моим словам, но я говорила искренне. Не шутила. И не говорила пустых слов.

Когда Нокс и Май искренне извинились, я правда почувствовала такое счастье, что оно едва не переполнило меня.

– О чём ты говоришь?

Дядя быстро вернулся к своему обычному резкому и немного кривому поведению. Он вздохнул и открыл дверь.

Нокс и Май всё ещё стояли на коленях и повернули головы.

– Я приму любое наказание.

Нокс даже снял монокль и выглядел так, будто был готов получить удар, если понадобится.

О каком наказании они вообще говорят?

– Хе-хе.

Я ярко улыбнулась и встала перед Ноксом и Май.

Они стояли на коленях очень вежливо, но поскольку я стояла, наши глаза оказались почти на одном уровне, и я снова поняла, какая я маленькая.

– Господин Нокс. Госпожа Май.

– Да.

– Да.

– Значит, теперь вы меня признали?

От моего вопроса их лица слегка растерялись.

Честно говоря, Нокс и Май немного меня ранили. Поэтому я решила добиться их признания и думала, что когда такой день настанет, я нанесу ответный удар и буду довольна.

Но вместо торжества…

Я чувствовала радость.

– Скажите, что признали меня!

То, что меня признали членом герцогской семьи Крост. Это ощущалось как первый шаг прочь от жизни шпионки.

И в то же время я была благодарна им за то, что они приняли меня.

– Хе-хе. Ну скорее скажите!

Пока моё тело непроизвольно ёрзало, стоявший рядом герцог выпрямил меня.

Нокс, несмотря на мою реакцию, ответил серьёзно:

– Поскольку Ваше Высочество является приёмной дочерью герцога, признание само собой разумеется. Более того, раз Его Светлость решил удочерить вас, я не должен был так легкомысленно сомневаться в Вашем Высочестве…

– А я рада, что вы сомневались во мне.

– Простите?

Глаза Нокса медленно расширились. То же самое произошло с Каллипсом и со мной.

– У вашего герцога, наверное, очень хороший глаз на людей. Раз он держит рядом господина Нокса, да и госпожу Май тоже.

Хотя я добавила объяснение, Нокс всё ещё выглядел озадаченным.

Хм.

Я постучала круглым пальчиком по подбородку и продолжила:

– Вы ведь так себя вели, потому что волновались, да? Не так-то просто пойти против своего господина.

– …

– Мне всего пять лет, но я видела много людей, которые бросают своих, лишь бы сохранить своё место в жизни.

И в Поуз, во время обучения шпионов тоже. И даже в смутных воспоминаниях о прошлой жизни.

Мне всегда приходилось соревноваться и пробиваться наверх.

Я понимала. В такой среде много ли людей пожертвуют собой ради других?

– Но господин Нокс и госпожа Май так не сделали.

Потому что такие люди редкость.

– Поэтому мне особенно приятно, что именно вы двое меня признали.

Хе-хе.

– Значит, теперь вы будете добрее ко мне?

Ну что ж.

Просто у меня было хорошее настроение. Когда я делала такое выражение лица, даже мои инструкторы-шпионы глупо улыбались.

– Хе-хе. Хе.

Я попыталась сменить атмосферу и несколько раз подмигнула сияющими глазами, словно из них вот-вот посыплются блёстки.

Но…

– …

Нокс и Май всё ещё застывшими статуями смотрели на меня.

Ах, тьфу. Какие скучные люди.

– Тогда я… пойду…

Почувствовав смущение, я неловко прошла мимо них.

– Мы с братцем Лукасом будем есть торт!

И побежала по коридору.

В тот самый момент, когда Айша, всё ещё ёрзая, убежала…

– Улыбнитесь.

– Простите?

– Улыбнитесь. Эта мелкая даже подмигнула вам, хотя мне такого ни разу не показывала.

– …

Нокс и Май, и без того не способные легко заговорить, почувствовали себя так, будто получили удар по затылку.

После короткого молчания…

– Ваша Светлость.

– Что, болван?

– Что любит юная госпожа?

Нокс, словно приняв решение, спросил с пылающим взглядом.

– Что?

Каллипс переспросил, не понимая.

– О, шарф. Шарф! Шарф юной госпожи!

Май вдруг вскрикнула, словно что-то вспомнила. А затем, вскрикнув Ах!, поднялась, согнув колени, и куда-то побежала.