Начало жизни.

Существо было абсолютно слепо.

Медленно, извиваясь, словно червь, оно отползло от места своего появления. Вскоре оно достигло края травы.

Зелёные стебли щекотали его чёрную кожу. После преображения оно сохранило цвет своей души — глубокий, непроницаемый чёрный.

Оно замерло у травы. У него не было интеллекта — лишь примитивные инстинкты, сравнимые с теми, что управляют крошечным жуком.

Определить, что это за создание, было невозможно. Его форма непрерывно менялась. То оно напоминало червя, то превращалось в неимеющую форму жижу. Вдруг к нему подлетела пчела и опустилась прямо на поверхность чёрной кожи, издавая звуки своими крыльями.

Существо не дышало. Пчела, вероятно, приняла его за камень или мёртвое тело. Чёрная масса лежала неподвижно — но внезапно прямо под насекомым разверзся рот и мгновенно поглотил пчелу. Примечательно, что само существо едва ли превосходило пчелу размерами — не больше трёх сантиметров в длину.

Пчела отчаянно сопротивлялась. В какой‑то момент она обнажила жало и попыталась пробить чёрную оболочку, но существо умело двигаться даже внутри себя. Оно изогнулось, сжало насекомое и раздавило его изнутри. Сладковатый сок мгновенно впитался в тёмные стенки.

Тело существа задрожало. Из него отделилась миниатюрная копия — клон. Он был на сантиметр меньше оригинала, но в тот же миг основное тело увеличилось на полсантиметра.

Существо ощутило что‑то похожее на удовлетворение. У него не было глаз, но оно чувствовало присутствие клона. Между ними возникла внутренняя связь — тонкая, но ощутимая.

Клон неподвижно замер. Как и оригинал, он был лишён зрения. Основное существо осознало, что у придаточного тела нет собственных мыслей, оно не способно действовать самостоятельно. Как минимум, пока что оно не достаточно умно для этого, как, собственно, и он.

Повинуясь инстинкту, основное существо развернулось и безмолвно приказало клону следовать за собой.

Придаточное тело поползло следом, но путь их был недолог. Вскоре они достигли куста и остановились. У этих созданий не хватало ловкости и выносливости, чтобы продвигаться дальше.

По особенной внутренней связи приказав клону замереть, основное существо устроилось в тени куста. Больше не нужно было никуда идти — пища сама найдёт их.

Неделю оба существа лежали под кустом. За это время основное размножалось несколько раз, как и его клон. Каждый новый придаточный тоже делился, порождая всё более мелкие копии. Основное тело выросло на несколько сантиметров в длину и высоту.

Шестнадцать крошечных существ теснились под кустом, напоминая клумбу, где цветы растут вплотную друг к другу. В этот момент основное существо ощутило нечто странное.

Его разум… Он стал острее. Смутно, но оно осознавало, что причина в его придаточных существах, отделившихся от него.

Словно каждый из них обладал крошечным запасом нейронов, которые передавались основному существу. Как будто у них был один общий разум — и с каждым новым делением он становился сильнее.

Существо не умело думать в привычном смысле и не испытывало эмоций, но где‑то на задворках сознания зарождалось новое ощущение — едва уловимое, но настойчивое, как древний инстинкт охоты.

Чёрный комок, напоминавший вырезанную кисту, продолжал лежать под кустом. У него не было планов — его примитивный мозг не способен был строить стратегии. Оно действовало лишь по велению базовых инстинктов.

В какой‑то момент оно снова поглотило жука и разделилось. Теперь основное тело стало крупнее, а значит, и его прямые клоны оказались сильнее тех, что произошли от других клонов. Остальные тоже размножились — их численность достигла двадцати одного.

Внезапно основное существо уловило новый импульс. Инстинкт подсказывал ему что‑то важное.

Приказав половине придаточных собраться вокруг, оно врезалось в них.

Кожа больше не сдерживала их — тела превратились в вязкую массу и слились воедино. Полтора десятка существ объединились, образовав нечто новое.

«Новое» не слишком отличалось от «старого» — лишь стало крупнее. Это был сгусток тёмной материи, всё ещё напоминавший чёрную гнилую кисту. Его поверхность колыхалась после слияния.

Существо не ощущало перемен. Оно вообще ничего не чувствовало. Нейроны смешались, но не слились в единое целое — они просто собрались в одном теле. Внутри теперь находилось множество крошечных «мозгов», существующих рядом, но не становясь одним целым. Единственное заметное изменение — размер: существо выросло до величины полугодовалого котёнка.

Под густым кустом стало тесно. Оно попыталось отползти — и вдруг осознало, что прежние извивающиеся движения даются с трудом.

Зато теперь оно могло управлять не только телом. Из‑под массы появилось короткое щупальце — крошечное, но достаточно ловкое, чтобы ускорить перемещение.

Чёрное существо выдвинуло щупальце вперёд и начало толкать своё тело прочь от куста. Оно не видело пути, но позвало за собой оставшихся клонов.

Вскоре оно наткнулось на препятствие — камень. Осторожным прикосновением щупальца оно изучило его и замерло рядом. Клоны окружили его плотным кольцом.

Развитие замедлилось. Теперь одной пчелы или мухи было недостаточно для размножения. Лишь накопив десяток мелких насекомых, существо могло разделиться. Новый клон получался почти таким же крупным и, в свою очередь, включал в себя десять или чуть больше крошечных копий. Он полностью себя окупал.

Основное существо вновь ощутило прилив разума. Оно почти чувствовало тонкие нити нейронов, связывающие все разумы воедино.

Все клоны замерли на траве, терпеливо ожидая пищи.

Но прежде чем они успели снова разделиться, сверху нависла угроза.

Сокол — не самая крупная хищная птица, но одна из самых быстрых и опасных.

Он кружил над основным телом — самым крупным из всех. В какой‑то момент сокол спикировал вниз и вцепился когтями в мягкую оболочку существа.

Движимое инстинктом, существо схватило птицу за лапу и потянуло к земле. Оно призвало на помощь крупного придаточного клона.

Тот протянул щупальце и схватил сокола за крыло, отрывая его. Основное щупальце тем временем сломало птице ногу, не обращая внимание на громкий визг.

Придаточный клон поместил крыло внутрь себя, открыв щель в коже. Внутренняя слизь мгновенно поглотила добычу. Клон задрожал, готовясь к размножению.

Основное существо действовало решительнее. Оно схватило ещё живую, кричащую птицу за сломанную ногу и втянуло её внутрь, сминая тело. На этот раз оно поглотило больше, чем обычно, — и почти мгновенно породило нового клона, увеличившись в размерах. Теперь оно могло сравниться с самой птицей.

Вскоре придаточный клон тоже разделился — но не на крупного потомка, а на семь мелких. Видимо, одного крыла оказалось недостаточно для создания большого клона.

И тогда существо почувствовало. Не инстинкт — эмоцию. Что‑то совершенно новое, незнакомое.

С ростом числа придаточных его разум становился острее. Количество нейронов увеличивалось. Даже придаточные стали ощущаться по другому. Как будто они были и им самим, но в то же время нет.

На мгновение оно замерло, ошеломлённое этим ощущением. Оно было странным, волнующим, новым.

Но интеллекта всё ещё не хватало, чтобы осмыслить это.

Оно продолжило путь — не зная куда, просто двигаясь вперёд. Но глубоко внутри, в самом сердце зарождающегося сознания, теплилась уверенность: скоро оно достигнет какой‑то важной цели.