Гибель, полная сожалений

Замок рода Блюроуз. Обычно пустынный главный зал сегодня был заставлен бессчётными столами с роскошными яствами. Разодетые гости непринуждённо вели светские беседы. Однако глава рода Гилмор прекрасно замечал, что лица у всех до единого напряжены. Причиной тому — бесчисленные отвратительные слухи о Мицубе: будто бы она проклятием убила свою мать, а теперь насылала болезнь на отца. Когда Гилмор услышал это впервые, ярость едва не лишила его сознания.

«Из-за дурацких слухов долгожданный приём с самого начала пошёл наперекосяк. Впрочем, мне нет до этого дела. Радуйся, лисица, пока можешь задирать нос.»

Гилмор сверлил взглядом сидящую рядом женщину, обмахивающуюся веером, — Мириану. Та, заметив его взгляд, бросила ответный и презрительно усмехнулась. Не было никаких сомнений, что гнуснейшие слухи распустила именно эта лисица. Он бы с радостью зарубил её на месте, но за её спиной всегда стояли слуги с припрятанным оружием. С виду — миловидные горничные, а на деле — шпионы дома Йеллоуроуз. Весь особняк теперь кишел такими людьми.

— Ой, дорогой, что-то случилось?

— Ничего… не заговаривай со мной, от твоего голоса уши вянут. И сейчас уж точно незачем пытаться ко мне подольститься.

— Ах, ах. Уж не сердишься ли ты оттого, что не пришли Гриэль и Мигель? Разве Пьер не объяснил тебе, что они не могут явиться из-за военных дел и заседаний парламента?

— Сестра выздоровела, а они ни разу не показались ей на глаза. Вылитые ты — такие же бессердечные.

Ладно Мигель, но Гриэль-то квартировал здесь же, в гарнизоне провинции Блюроуз. Прийти он не мог лишь по одной причине: он не считал Гилмора ни отцом, ни главой рода. Он подчинялся только приказам Мирианы. И сама Мириана, величая себя исполняющей обязанности главы, постоянно вмешивалась во всё.

— Ну хорошо-хорошо. Тогда встретимся в другой раз, а пока уймите свой гнев, хорошо?

— Немедленно прекрати этот панибратский тон. Меня от него тошнит.

— Какой же вы жестокий. Право, и как всё дошло до такого?

— Хватит паясничать. Мне прекрасно известно, что ты творишь за моей спиной всё, что тебе вздумается. В скором времени я вымету вас всех до единого. Готовься.

— Ах, как страшно.

Она пожала плечами, но вряд ли испугалась хоть на йоту. За спиной Мирианы стоял её родной дом Йеллоуроуз.

Дом Блюроуз сохранял нейтралитет внутри королевской партии. Две главенствующие фракции — Жёлтая с Зелёной и Белая с Чёрной. За ними следовали уступающие в численности, ведомые королевским домом Красная и Розовая — в последнее время они, кажется, образовали так называемую «фракцию терпимости». Унаследованная Гилмором Синяя фракция исторически хранила нейтралитет, стремясь примирять между собой остальные партии. А эта женщина пыталась всё изменить. Исключительно ради собственного дома — Йеллоуроуз.

— Мы с тобой — как масло и вода, это было ясно с самого начала. Моей величайшей ошибкой было принять тебя, уступив давлению королевского дома и родни. Если бы только Цубаки смогла родить ребёнка раньше — да кто бы стал принимать такую, как ты!

Гилмор до последнего намеревался отказаться. Но тогда окружение начало давить на Цубаки. Натравливали на неё подонков, осыпавших её бранью, называя бесплодной; устраивали травлю на приёмах для знатных дам. В конце концов король пригрозил, что это перерастёт в межгосударственный конфликт, и тогда Цубаки, рухнув перед ним на колени, умоляла его согласиться. Лицо её оставалось, как всегда, бесстрастным, но тяжелее всех пришлось именно ей.

А после Мириана, став второй женой, начала заправлять делами в доме и родила двоих сыновей. Хотя они делили ложе ничтожно малое число раз. Он даже подозревал, его ли это дети. Впрочем, теперь это уже не имело значения.

— Я вам сочувствую. Судьба госпожи Цубаки поистине достойна жалости. Я и сейчас скорблю о ней.

— Замолчи, лисица!

— Даже если велите молчать. Ведь это вы с недавних пор всё повышаете голос.

Мириана тихонько посмеивалась. Гилмор невольно выкрикнул — и тут же поймал на себе взгляды всех гостей. Он прочистил горло, слегка поклонился — и зал вернулся к прежней атмосфере.

— Пьер, дай воды. Эта лисица мне всё горло ободрала.

— Д-да. Сию минуту.

Он испытывал жажду, а потому, приняв воду, осушил бокал до дна. На язык легло мимолётное острое ощущение. Мысли прояснились. Охлаждённая магией вода была приятна. Послевкусие — освежающее, с каким-то сладким ароматом. Быть может, из-за постоянного питья вина его язык совсем отупел.

До того, как Мицуба пробудилась, он пил всё больше и больше. Увеличилась и доза лекарств. Сегодня ему предстояло произнести речь перед большим собранием людей впервые за долгое время. Нужно взять себя в руки и достойно провести этот приём.

Пока он размышлял об этом, Мириана вдруг обратилась к сидящей рядом Мицубе.

— Так ты и есть Мицуба. Когда я услышала, что ты очнулась, мне было невмочь усидеть на месте. Правда, я так долго ждала встречи с тобой.

— …Здравствуйте.

— Да, здравствуй. Эти кукольные глазки — ты так похожа на госпожу Цубаки. Ах да, можешь звать меня мамой. Мы же теперь семья, так что не нужно говорить со мной так официально, хорошо?

— Мицуба. Впредь не приближайся к этой женщине. Никогда не знаешь, что она выкинет. Эта лисица способна с улыбкой подсыпать яд. И ничего у неё не бери. Именно она — первопричина чар, что навлекли несчастья на наш дом.

— Дорогой. Я ведь стану матерью этой девочке? Пожалуйста, прекрати эти грубые речи. Смотреть стыдно.

— Не смеши меня, Мириана. Когда всё закончится, я выгоню вас всех до единого. Будь благодарна уже за то, что тебя не убивают на месте.

— Ох. Ты, право, такой шутник.

— Смейся, пока можешь. Скоро я заставлю тебя пожалеть об этом.

Мицуба с неизменным выражением лица наблюдала за перепалкой с Мирианой. Она, как и Цубаки, почти не проявляла эмоций. И говорила так же скупо. Однако в последнее время по мелким её жестам он начал понимать, чего она хотела. И это тоже роднило её с Цубаки.

«Боюсь, мне осталось недолго. Поэтому, пока я жив, я должен оставить ей всё, что только смогу. Самое же важное дело — вычистить паразитов, что заполонили этот дом.»

Нарядное платье Мицубы на талии перехватывал Посох Синей Розы. Так, чтобы он намертво бросался в глаза каждому гостю. Что это за предмет, знал любой представитель высшего света, собравшийся здесь. Иными словами, Гилмор показывал: следующей наследницей дома Блюроуз станет Мицуба.

Мириана, пытаясь скрыть досаду, не снимала с лица улыбчивую маску. А стоящий подле Гилмора Пьер меж тем был бледен как полотно. Заботливый, но трусливый малый. Должно быть, его потрясла весть о том, что следующим главой станет не Гриэль.

— Пьер, не пора ли нам готовиться к тосту? Разнеси гостям вино для этого торжественного случая.

— Как прикажете.

— Ты и правда расщедрился. Где же ты его прятал всё это время?

— Тебя это не касается.

— Вот так всегда. Ничего-то важного вы мне не говорите.

— У меня нет милосердия к лисице и дворнягам, что шныряют вокруг меня.

Выдержанное специально для этого дня коллекционное вино из Плумении. Когда-то Гилмор одержал победу в сражении, которым командовал лично, и прежний король пожаловал ему этот напиток как военный трофей. В битве за выгодный мирный договор он вырвал его у самого Императора Плумении. Это вино олицетворяло славу Гилмора. Шедевр, сберегавшийся ради нынешнего дня.

Пьер наполнил бокал Гилмора этим вином. От пурпурной, как драгоценный камень, жидкости поднимался благоуханный аромат. Не чета тому, что он пил обычно. В маленький бокал Мицубы налили яблочный сок.

— Тебе ещё рановато — прости уж, потерпи. Через несколько лет и ты сможешь разделить его со мной.

— Да, отец.

— Хороший ответ. И ещё кое-что. Сегодня ты попрощаешься с этой женщиной. Скажи ей «прощай».

— …………

На эти слова, обращённые к Мицубе, та лишь чуть-чуть нахмурилась. И сохранила молчание. Видимо, поняла смысл сказанного. Вот ведь умница.

— О, да ты преумная девочка. В столь юные годы понимаешь, что слово — серебро, а молчание — золото. Ты ведь даже толком не училась ничему. И правда смышлёный ребёнок.

— Хм. В отличие от тебя, так до конца и не понявшей этого. Твой язык тебя и погубит.

— Хе-хе-хе. Сегодня вы что-то уж чересчур суровы. Никогда ещё ваш язык не был так красноречив.

— А, ну конечно. Сегодня меня переполняет чувство освобождения. Стоит подумать, что больше не придётся видеть твою физиономию, — и я готов пуститься в пляс.

— Ой! А вот тут я с вами согласна. Редкий случай.

— Ого, вот как. Значит, никаких проблем. Поистине счастливый день. Пожалуй, сейчас я даже готов провозгласить с тобой тост.

— Чудесное предложение, но, пожалуй, я откажусь. Поздновато уже.

— Истинно так.

Проговорив это, Гилмор оглядел собравшихся. Среди гостей были посланцы от каждого из Семи Посохов, была здесь и директор Королевского института магии — Николейнас. Позже нужно будет непременно обсудить с ней всё, что касается Мицубы. Если удастся попросить её стать наставницей, всё будет устроено.

Гилмор поднялся и с бокалом в руке начал речь.

— Сегодня вы все собрались здесь ради моей дочери Мицубы, и я, Гилмор, глава дома Блюроуз, от всего сердца благодарю вас.

Начал он со слов признательности, затем представил Мицубу и мягко опроверг циркулирующие в обществе слухи. Слишком рьяно отрицать их — лишь подольёт масла в огонь страсти к сплетням. Верный путь — дожидаться, пока пламя постепенно утихнет само.

Пока всё шло гладко. Осталось лишь дать слово Мицубе и объявить о передаче ей Посоха Синей Розы. Ещё немного. Но почему-то вдруг горло сдавила чудовищная жажда.

— Се-сегодня, в честь её выздоровления… я должен… сделать… важное… объ… Кха-кх-кха!!

Он закашлялся. Сидящая рядом Мицуба подняла на него взгляд. «Всё в порядке, не беспокойся», — глазами передал он ей. Кашель усилился. Горло жгло. Словно в огне. Кашель рвался наружу. Выплеснулась кровавая рвота.

— Я… дом Б-блюроуз… переходит…

Бокал выскользнул из руки и покатился; вино впитывалось в скатерть, усеянную алыми пятнами. Ноги подкосились, и он рухнул всем телом вперёд, увлекая за собой стол. Раздались крики. Со стороны гостей к нему спешили Николейнас и знакомые лица. Мицуба стояла рядом, полная тревоги. А потом он увидел лицо Мирианы. Её рот кривился в усмешке.

— Ми… Мириа-а-на-а-а…!!

«Тво-о-оих рук дело!! Мириана-а-а, ты-ы-ы, баба-а-а-а!!»

— Дорогой, держись! Что же будет с Мицубой, если тебя не станет! Дорогой!!

— Г-гги… Г-гва-а-а-а-а-а!!

Мириана сжала его ладонь. Гилмор схватил её левую руку и стиснул что было сил. Так, словно хотел вложить в это пожатие всё проклятие, всю свою предсмертную злобу. Лицо Мирианы едва заметно исказилось. Но не более того.

— О боги! Что же всё это значит!! В день радостного пира в честь выздоровления Мицубы, какой чудовищный поворот! О боги!

Мириана с театральным надрывом лила притворные слёзы. Лицо Пьера приобрело землисто-чёрный оттенок, он зажимал рот рукой.

— Э-это… проклятие.

— К-какой ужас…

— Воистину дьявольское деяние.

Гости перешёптывались: это, мол, дело рук проклятой куклы, она заколдовала даже собственного отца; с таким-то ледяным лицом и жучьими глазами в ней точно сидел дьявол.

Нет же. Всё это — происки лисицы. Кто-нибудь, поймите же. Умоляю, защитите Мицубу. Я не могу умереть сейчас. Я ничего ей не оставил, ничего для неё не сделал. Таким я не посмею взглянуть в глаза Цубаки. Кто-нибудь, спасите меня.

— Отец, ты в порядке?

— Ми… Мицуба… П-прости… этого… не должно было…

— ……………………

— П-прости…

— Прощайте… отец.

Зрение заволакивало. Гортань пылала огнём. На щеке — холодная капля. А затем — тьма. Почему-то его объяло чувство успокоения, будто разом отпустили все муки. Не было никаких страданий. Последним, что ощутил Гилмор, было прикосновение маленькой ладони Мицубы.

Так ушёл из жизни Гилмор Блюроуз Клоув, глава рода Блюроуз. Превосходный воин и маг, стяжавший громкую славу в войнах с Плуменийской Империей и Королевством Лирия. Однако после смерти госпожи Цубаки и болезни дочери дух его сломился, и люди шептались, что под конец возлюбленная им проклятая кукла высосала его душу, обрекая на страшную смерть.

Обязанности главы рода приняла Мириана Блюроуз Клоув. Она объявила, что, как только позволят военные дела и будет получено королевское одобрение, она передаст титул старшему сыну — Гриэлю. Поскольку Гилмор и без того был главой лишь номинально, никаких волнений в провинции не последовало. Касательно Мицубы было решено: до снятия всех подозрений её заточат в изолированную башню. Посох Синей Розы будет храниться в замке до тех пор, пока не назначат полноправного главу.

— Пьер мёртв?

— Так точно. Какие будут указания?

— Остаётся лишь, как и планировалось заранее, объявить это самоубийством вслед за господином. Следует поблагодарить его за то, что сам избавил нас от лишней работы, — хотя на душе от этого немного муторно.

— Провести расследование?

— Достаточно поверхностного. Доложи только, откуда взялся яд и не было ли вокруг Пьера чего подозрительного. Хотя, уверена, это бесполезно.

— Слушаюсь.

На следующий день после смерти Гилмора тело дворецкого Пьера нашли в его кабинете. Нашёл его убийца, которого Мириана подослала, чтобы заткнуть Пьеру рот после отравления Гилмора. Причина смерти Пьера — тот же яд, что убил Гилмора. На мёртвом лице застыл ужас, словно перед смертью он узрел нечто не от мира сего. Яд, переданный Мирианой Пьеру, был только в том количестве, что требовалось для убийства Гилмора. Сам Пьер никак не мог раздобыть такой же — любое его движение с этой целью было бы немедленно замечено.

Шпионы прочесали всё вокруг Пьера, но не нашли ровно ничего подозрительного. Только обрывки слухов: мол, деньги у него завелись, был в приподнятом настроении, бахвалился, что заживёт теперь с неслыханной роскошью.

В конце концов смерть Пьера тайно списали как самоубийство вслед за господином Гилмором, оставив в душе Мирианы лишь тень сомнения.