Глава 41. Большое тебе спасибо.
Глава 41. Большое тебе спасибо.
Пощечина сопровождалась порывом ветра, было очевидно, что в неё было вложено много силы.
Директор отдела нравственного воспитания совсем этого не ожидал и был ошеломлён:
– Миссис Ин, если вам есть что сказать, скажите, не бейте ребёнка.
Чжун Маньхуа привыкла действовать своевольно, будет ли она его слушать?
– Па–па…
Пощечина приземлилась с громким звуком, даже просто услышав его, было больно. Только вот человеком, которого ударили, была не Ин Цзыцзин. Чжун Маньхуа в шоке посмотрела на стоящую перед ней Чжун Чживан:
– Ванван?
Ин Цзыцзин медленно отпустила плечо Чжун Чживан:
– Прости, моя рука соскользнула.
Когда Чжун Маньхуа занесла руку для удара, она совершенно не собиралась сдерживаться, и Чжун Чживан была ошеломлена. Ей было так больно, что выступили слёзы, а в ушах зазвенело.
– С тобой всё в порядке? Это действительно твоя мать? – Недоверчиво спросила Сю Юй.
– Нет. – Ин Цзыцзин усмехнулась, ей было всё равно. – Я – приёмная.
– Ванван… – Чжун Маньхуа запаниковала. – Тётя не это имела в виду, тётя извиняется перед тобой.
– Нет, всё в порядке. – С трудом ответила Чжун Чживан. Слёзы из её глаз потекли ещё быстрее.
Девушка не выдержала и убежала, закрыв лицо руками.
– Как ты смеешь прятаться? – Чжун Маньхуа немедленно пришла в ярость: – Да ещё и втягиваешь в это Ванван? Разве я так тебя воспитывала?
– Тётя, ты действительно забавная. – Сю Юй сделала шаг вперёд, встала перед Ин Цзыцзин и усмехнулась: – Ты её не рожала и не воспитывала. Как ты смеешь такое говорить? Даже собаки знают, что нужно нырнуть в воду, чтобы спасти щенков, а ты попыталась ударить её, как только она вошла в дверь. Ты хуже собаки.
– Почему я не... – Чжун Маньхуа собиралась возразить, но замолчала.
«Она права. В глазах посторонних Ин Цзыцзин всего лишь приёмная. Хотя на самом деле она моя биологическая дочь, но эта девушка настолько плоха, что если окружающие узнают правду, я потеряю лицо.»
Лицо – достоинство, гордость.
– Для родителей естественно бить своих детей. – Чжун Маньхуа презрительно улыбнулась: – Кто ты такая, чтобы влезать в дела семьи Ин?
– Бум!
Как только эти слова прозвучали, бутылка с минеральной водой пролетела мимо лица Чжун Маньхуа. Женщина была так напугана, что её ноги обмякли и она упала на диван.
Сю Юй замерла.
«Неужели папа Ин защищает меня?»
Ин Цзыцзин подняла голову и бесстрастно сказала:
– Следи за своим языком.
Чжун Маньхуа не могла поверить, что Ин Цзыцзин осмелилась на неё напасть. Гнев, печаль и обида – всё это в одно мгновение хлынуло в её сердце, и она покраснела:
– Для кого я это делаю? Разве не для тебя? Ты знаешь, сколько семья Ин должна заплатить за то, что ты кого-то избила?
Только тогда Сю Юй поняла, зачем пришла Чжун Маньхуа. Она была так зла, что рассмеялась.
– Как насчёт этого? – Она передала телефон директору отдела нравственного воспитания. – Давайте прямо сейчас позвоним родителям Цзян Рана, чтобы узнать, действительно ли они хотят, чтобы папа Ин извинилась перед ними.
Директор отдела нравственного воспитания пришёл в себя и поспешно взял телефон. Номер уже был набран.
Выражение его лица дрогнуло. Прежде чем он успел подумать о том, как Сю Юй получила номер родителей Цзян Рана, звонок был соединён:
– Здравствуйте, здравствуйте…
Цзян Ран вернулся в свою квартиру. С отвратительным выражением лица, которое украшали пластыри, он пинком распахнул дверь. Как только он вошёл, его встретило бледное лицо с яркими, как у призрака, глазами.
Цзян Ран был почти до смерти напуган, но, присмотревшись, парень ошеломлённо застыл на месте:
– Мама?
Призраком оказалась госпожа Цзян, Цзян Хуапин, в косметической маске на лице. Она бросила на сына беглый взгляд:
– Сколько раз тебе говорить, что я всё ещё молода, зови меня сестрой.
Цзян Ран:
–…Мама, ты можешь перестать быть такой пугающей?
«Сегодня я получил серьёзные физические и психологические травмы, а мать их только усугубила.»
Госпожа Цзян была очень холодна:
– Нет.
– …
Цзян Ран сдался, он собирался уснуть и забыть позор этого дня, но прежде чем он двинулся с места, парень услышал, как его мать спросила:
– Тебя избили?
Спина Цзян Рана мгновенно напряглась:
– Мама, откуда ты знаешь?
– Мне позвонили из школы. – Цзян Хуапин потрясла телефоном: – Ох, тебе действительно нравится портить хороший отдых своей матери. – Помолчав, она задумчиво добавила: – По телефону сказали, что тебя избила девушка.
– …Да… – Цзян Ран совершенно не хотел этого признавать. В глубине души он ненавидел человека, который рассказал об этом его матери.
Цзян Хуапин радостно зааплодировала:
– Отличная работа!
Цзян Ран:
– ???
«Она точно моя родная мать???»
– Я давно хотела, чтобы кто-нибудь научил тебя, паршивца, уму-разуму. – Цзян Хуапин сняла маску: – Можно считать, что я этого дождалась.
– Мама!!! – Цзян Ран сходил с ума, – Может хватит? Помолчи уже!
– Тс-с-с, что ещё я могу сказать? Ты такой грубый. – Цзян Хуапин встала и сказала: – Пойдём.
Цзян Ран был ошеломлён:
– Куда мы идём?
– В школу. – Госпожа Цзян грациозно взяла свою сумку. – Я собираюсь поблагодарить маленькую девочку за то, что она помогла мне дисциплинировать моего сына.
– Госпожа Ин, госпожа Цзян скоро будет здесь. – Директор отдела нравственного воспитания совершенно не испытывал к Чжун Маньхуа симпатии: – Вы вдвоём можете обсудить этот вопрос должным образом.
«Я действительно никогда не видел такого родителя. Хотя меня называют мастером истребления, потому что я вылавливал щенячью любовь, как я мог поднять на кого-то руку?»
Щенячья любовь – это неофициальный термин для обозначения чувств романтической или платонической любви, часто испытываемых в детстве и раннем подростковом возрасте.
– О чём тут говорить? – Чжун Маньхуа была крайне смущена и рассержена. Она не хотела раздувать скандал, поэтому потянулась, чтобы взять девушку за руку: – Ин Цзыцзин, пойдём со мной в дом семьи Цзян, чтобы извиниться.
Сю Юй тут же достала из-за спины игрушечную булаву:
– Что ты делаешь?
Чжун Маньхуа замерла.
Директор отдела нравственного воспитания:
– ???
«Можно ли это пронести в школу? Как охрана её пропустила?»
Как раз в тот момент, когда Чжун Маньхуа собиралась разозлиться, дворецкий, ожидавший снаружи кабинета, внезапно открыл дверь и нетерпеливо сказал:
– Мадам, госпожа Цзян здесь.
– Ин Цзыцзин, посмотри, что ты наделала! Ты заставила её прийти к тебе лично! – Лицо Чжун Маньхуа потемнело, она была очень зла: – Немедленно встань передо мной и извинись!
Дверь открылась и вошла женщина в ципао.
Ципао – так же известное как «чонсам», маньчжурское женское платье обычного во времена династии Цин покроя; позднее, в несколько измененном виде – традиционное в Китае женское платье, длинное, приталеное, со стоячим воротником и широкой правой полой.
Чжун Маньхуа поспешно встала и подобострастно сказала:
– Здравствуйте, я плохо воспитывала ребёнка, пожалуйста...
Цзян Хуапин прошла мимо, даже не взглянув на неё, и Чжун Маньхуа поперхнулась своими словами.
Цзян Хуанпин подошла к девочке и взяла её за руку:
– Ты Ин Цзыцзин, верно? Большое тебе спасибо. Бей его, пожалуйста, почаще, ему пора узнать, что мир не так прост, как он думает.